Время чудес

***

Церковь Пресвятой Девы Марии уютно устроилась в самом центре Лондона, пожалуй, почти тысячу лет назад. Небольшое, по теперяшним меркам, четырехугольное здание, добротно выложенное темным кирпичом, дремало на Кэннон-стрит, изредка привлекая любопытных туристов да редких прихожан. Первые обычно не задерживались надолго. Древняя обитель, чересчур темная и мрачная, оставляла неприятное впечатление и ощущение давления в области темечка, будто сами низкие своды пытались переложить на гостя всю тяжесть высокой колокольни, просыпающейся только по большим праздникам, чтобы огласить округу оглушающе звонким набатом. Вторые же были слишком малочисленны, чтобы их мог приметить случайный взгляд. Притормозив у самого входа, Эймонд Таргариен нетерпеливо взглянул на часы, серебристой лентой обжавшие запястье. Если матушка не поторопится с исповедью или чем там она занимается трижды, а то и четырежды, в неделю, он рискует пропустить последнюю в этом году планерку. А это совсем не к лицу новому, и к слову сказать, самому молодому, руководителю всей IT-платформы одного из крупнейших банков Англии, название коего не принято поминать всуе. Конечно, на дворе двадцать первый век, а значит любой вопрос, кроме перевозки священной задницы миссис Таргариен из самого, мать его, центра Лондона до уютного семейного гнезда на окраине, можно решить удаленно. Весь город под завязку забит такси скажете вы, и любой здравомыслящий человек, включая Эймонда Таргариена, согласится с вами. Но не леди Алисента, полагающая это святой обязанностью ее среднего сына - единственного, не сбежавшего куда подальше от религиозных бредней и праведных нравоучений благодетельной матушки. Еще один взгляд на часы. Это невозможно! Тяжко вздохнув, Эймонд вытряхнулся из новенького мерса и любовно пробежался по капоту кончиками пальцев. Святая классика! Конечно, не так хороша, как его прошлая машина - Мерседес Вейгар 1967 года выпуска, чей темно-зеленый хромированный корпус неизменно привлекал множество заинтересованных взглядов в пробках, пока… Хммм… Пока после очередного скандала дрянная сучка Алис не въехала на нем в алый навороченный спорт-кар Деймона. На полной скорости! Обе тачки слетели в пруд, и только чудом никто не пострадал. Крупные хлопья снега, первого этой зимой, оборачивались теплыми слезами на горячем капоте, струйками стекали вниз, унося с собой случайные песчинки и обрывки листьев. До Рождества еще десять дней. Блаженное время чудес, когда даже самое черствое сердце стучит чуть чаще в предвкушении волшебства. Сердце Эймонда не было черствым, только излишне рациональным, одиноким… И… Влюбленным. Неприятное открытие для того, кто собирается шагнуть в четвертый десяток! Два года ожесточенной борьбы с горячим удушающим чувством и собственной совестью, чтобы наконец сдаться. Эймонд Таргариен проиграл… И поэтому через десять дней стены Редхолла сотрясутся очередным штормом… На этот раз по его вине. Эймонд поднял лицо навстречу снегу и блаженно зажмурился. Эхххх… Не попадет он ни на какое совещание. Каких-нибудь полчаса, и город утонет в пробках. Еще бы! Все спешат закупиться подарками в канун Рождества! Даже мега рационального мистера Таргариена сегодня можно было застать в торговом центре. О, Боже, нет! Все подарки были заказаны на маркетплейсах заранее, лишний раз подтверждая педантичность дарителя. Практичные и с учетом интересов бесчисленных родичей, включая любимого маменькиного пуделя. Но одну вещицу Эймонд желал выбрать лично и потратил на это целых два часа сорок четыре минуты, выжав милую девушку-консультанта как лимон. Ныне покупка дремала во внутреннем кармане пиджака, нежно прижимаясь к самому сердцу, и Эймонд несколько раз ловил себя на желании потрогать коробочку. В церкви, как и полагается, царил приятный полумрак, настраивающий на необходимый лад. Пара священников занимались украшением лавок к рождественской службе, тщательно прикрепляя пахучие еловые веточки. Задумчивая полноватая дама с фотоаппаратом в руках скользила вдоль алтаря, пытаясь взглядом оценщицы отыскать икону достойную пошлого щелчка камеры. В кармане раздалось настойчивое дзыыыынь, привлекая внимание, и Эймонд тут же ткнулся длинным носом в плоский экран. Губы растянулись в широкой доброй улыбке, уголки глаз стянуло веером едва приметных морщинок, и, увлекшись, он, конечно же, пропустил появление маменьки.       - Счастлив, что смог облегчить ваши переживания, миссис Таргариен… - ласково похлопывал ее по спине отец Эбенезер, ненавязчиво направляя к выходу. Должно быть, леди Алисента успела и ему наскучить однотипными стенаниями о грехах прОклятого семейства, стремящегося в полном составе отправиться в Преисподнюю.       - О, если бы я только смогла вымолить у Господа прощение для моих детей… - уголок легкого батистового платочка промокнул несуществующие слезы.       - Приводите их ко мне на службу… Я и Дева Мария поможем обоим встать на путь искупления. - священник мученически поднимал очи горе в знак того, насколько сложен будет этот самый путь.       - Это просто невозможно! Перед ликом Господа! - подкравшись со стороны поврежденного глаза, матушка выхватила смартфон из пальцев сына, недовольно шипя, точно рассерженная кошка. - Прошу простить его, святой отец… Не ведает, что творит! Эймонд закатил глаза и не спешил выкатывать обратно, пока леди Алисента прощалась с духовником.       - У меня мало времени, мама. - недовольно напомнил он, прислушиваясь к мелодичному треньканью нового сообщения.       - Это Джейхейра, ведь так? - не менее недовольно обронила мисис Таргариен, подцепив сына под локоть. Удивительно, как обычные еловые ветки и несколько красных бантиков могут преобразить любое, даже столь угрюмое место! Эймонд даже залюбовался церковью, обрастающей праздничным убранством.       - Да. - холодно ответил он, всем своим видом давая понять, что леди-матушка лезет не в свое дело.       - Что ты творишь, Эймонд? - остановившись, Алисента резко развернула сына к себе лицом, чтобы впиться осуждающим ядовитым взглядом.       - Собираюсь помочь племяннице добраться домой. Пошел снег, и такси мигом стало роскошью. - непроницаемое ледяное забрало скрыло все эмоции, превратив Таргариена в некое подобие ликов, укоризненно взиравших на них с алтарных икон. - Что-то случилось? Матушка была сама не своя. Глаза запали, ясно свидетельствуя о том, что их прекрасная хозяйка не спала прошлой ночью. Руки нервозно истязали друг друга, наказывая за неведомые прегрешения. Да что уж там! Леди Алисента позабыла дома Лариса, любимого пуделька, которого неизменно таскала с собой везде. Даже в театр.       - Прости… Просто я немного… - сконфуженно буркнула она, пряча глаза. - Эйгон и Хелейна… приедут. Хотят встретить Рождество с семьей.       - Хмммм… - протянул Эймонд, растерянно упрятав руки за спину. Так вот оно что… Теперь все стало на свои места! Миссис Таргариен задержалась под сводами обители дольше обычного, замаливая грехи детей. Конечно, тщетно! Уже прошло больше восемнадцати лет, как Эйгон Таргариен по пьяни запудрил мозги родной сестрице и соблазнил ее. Леди Алисента едва с ума не сошла узнав о греховной связи, тем более нелепой от того, что брат и сестра имели общего не более, чем солнце и луна на земном небосводе. Эйгон, тусовщик и гуляка, прославился на весь Лондон непристойными выходками еще задолго до совершеннолетия, тогда как Хелейна предпочитала тишь библиотек, томики изотерических учений, гадала на картах таро и имела обширную коллекцию насекомых со всего света, мирно дремавших в колбочках. Громы и молнии материнского гнева сверкали над Редхоллом неустанно с того момента, как мать застала детей в недвусмысленной позе в опочивальне дочери. Отцу тогда стало дурно, и он переехал в госпиталь на долгие три месяца, за которые леди Алисента успела подсесть на транквилизаторы и от того новость о беременности дочери приняла с тихим хихиканьем, свойственным умалишенным. «Дурной пример заразителен!» - нравоучительно заметила она, старательно обгрызая кожу вокруг ногтей. - «Не зря я уговаривала Визериса переехать подальше от этого развратника Деймона и его семейства! Кто б меня слушал?! И вот где мы теперь…» Как бы то ни было, срок был большой для того, чтобы попытаться решить все греховным образом, и народилось разом двое детей. С ума сойти! Двое очаровательных малюток с беленькими головками и яркими фиалковыми глазками. Различить их лет до трех не всегда удавалось даже Хелейне, а Эйгон и вовсе не пытался. Перебравшись под бочок к сестре, он стал меньше пить и даже изредка ходил на работу в фирму отца, где числился с самого совершеннолетия. Годы шли, а стоны леди Алисенты по поводу сокрушительного позора, постигшего святое семейство не утихали, приобретая душераздирающие заунывные ноты. И, стоило малышам подрасти, как счастливые родители, взявшись за руки, свалили в закат, оставив внуков на попечение бабушке. Эйгон и Хелейна вздохнули полной грудью, порвав с семьей почти все связи. Кажется, они исколесили вдоль и поперек всю Северную Америку в убогом арендованном трейлере, курили анашу на знаменитом фестивале Burning Man, ежегодно собирающем сотни пройдох со всего света под палящим солнцем в пустыне Блэк-рок штата Невада. И вообще делали все возможное, чтобы добить честь рода, а заодно отца и мать. Их общая страница в соцсети стала квинтэссенцией позора, сверкая обнаженной грудью Хелейны и возбужденными глазами ее супруга, слизывающего с аппетитных розоватых сосков невидимые капли оглушительно крепкого пойла. Про детей они вспоминали редко, но всегда присылали Джейхейре и Джейхейрису невозможные диковины на каждое Рождество и день рождения. Последние пару лет парочка остепенилась, осев на Гоа и полностью посвятив себя медитации и разного рода духовным практикам вперемешку с регулярными, но уже не столь бурными загулами. Несколько раз они совали нос в Лондон, избегая, однако, общества родителей. Эймонд лично устраивал встречи Джейхейры и Джейхейриса с взмалмошными родителями, на которых казалось, что повзрослевшие двойняшки запросто могут взять под крыло Эйгона и Хелейну, а не наоборот. Мать разглядывала их удивленным взглядом, словно диковинных жуков, вышедших к ней из дебрей амазонских джунглей, а отец почти не отрывался от забойного односолодового виски, тоже несказанно удивляясь, когда это малыши успели так вырасти. Дети больше молчали, и за них говорил Эймонд. Будучи доверенным лицом разнояйцевой парочки, дядя знал все их успехи, неудачи, проказы, тайные чаяния и вообще все-все с того момента, как оба стали хорошо стоять на ногах. … Знал он и другое: леди Алисента следит за внучкой денно и нощно, подозревая каждого мужчину с фамилией на букву «Т» в желании опорочить девочку и семью еще раз.       - Хмммм… - повторил Эймонд и отворил массивную кованую дверь, пропуская мать навстречу густому предновогоднему снегопаду. Как же некстати! Но он и не рассчитывал, что будет легко… Обернувшись через плечо, мужчина кинул на алтарь задумчивый взгляд. Что ж… Похоже, совсем скоро у матери прибавится тем для бесед со своим духовником!

***

Знаете, что такое художник в семье, занимающейся строительством высотных и прочих домов на протяжении последних двухсот лет? Не инженер, не дизайнер, не проектировщик, а именно художник! Да-да! Из тех, что наспех рисует лица людей в парке за горсть монеток. Конечно, очередное разочарование! Когда Джейхейра заявила, что будет поступать в художку, дед тяжело вздохнул, Джейх хихикнул, а бабушка махнула рукой. Чего еще ждать от ребенка, зачатого во грехе? Какой с нее спрос? И это если не брать в расчет влияние Эймонда, посмевшему в открытую отказаться от наследства отца, дел фирмы и всего прочего остального, едва узнав, что основной пакет акций предприятия достанется Рейнире. Какой был скандал! Дрянной мальчишка собрал шмотье и переехал в кампус, только бы не смотреть им в лица. Матушка не видела его почти год! От денег сын отказывался, и до сих пор осталось загадкой, как он выживал. Нынче на все стенания отца и матери о том, как Рейнира и Деймон нуждаются в помощи, Эймонд поджимал точеные губы, иногда с неохотой выдавливая «Я уже выбрал свой путь.» Свой путь выбрала и Джейхейра, поступив в лучший художественный вуз Лондона на бюджет, где пыталась освоить не только классические художественные приемы, но и компьютерную графику. Первый семестр неудержимо катился к концу, а эта самая графика так и оставалась для мисс Таргариен непостижимой, почти мистической, тайной, грозящей провалом на первой в жизни сессии. И все равно теплая рождественская магия заползала под кожу, отгоняя вполне себе уместное беспокойство. Наступает время чудес! Не может быть, чтобы ей не повезло! Конечно, повезет! Стоит только вокруг поглядеть! Волшебство кругом! Даже снег пошел… В предновогодние дни Лондон превращался в сказочное королевство с пестрыми толпами веселых туристов, забирающихся в невообразимые дебри жилой застройки на самых окраинах, с миллионами разноцветных лампочек, весело мигающих, сжигая впустую безумное количество электроэнергии, вопреки заветам Гретты Тунберг, с волшебными ароматами горячего шоколада и свежей выпечки, а еще с ожиданием чуда, которым казалось был наэлектризован сам воздух. Волшебство витало вокруг, и Джей совсем не удивилась бы спустись к порогу художки дракон величиною с гору под седлом статного принца. А вот задорно рычащий новенький мерседес и дядя, приткнувшийся подле, не только удивили, но и несказанно обрадовали Джейхейру. Только Эймонд Таргариен может прорваться через все пробки старого Лондона, чтобы успеть к назначенному часу! Будто на драконе прилетел! В одной руке ее личного принца-водителя заманчиво исходили паром два пластиковых стаканчика, пока в другой исполнял свой рабочий долг смартфон, отвлекая внимание Эймонда от дверей художественной школы. Джейхейра на мгновение залюбовалась, внимательно подмечая острым взглядом художника, как интересно ледяной свет телефона подсвечивает дядино лицо, перекликаясь с теплыми отблесками гирлянд и фонарей… Как мило смотрится высокий небрежный пучок, стягивающий платиновые пряди… Как живописно припорошило снежком плечи и ворот невозможно строгого классического пальто… Застыв на месте, девушка мысленно подбирала каким именно карандашиком можно было бы прорисовать крупные детали, а каким мелкие, где растушевать, а где…       - Целуй. - так и не оторвав глаз от проклятого святящегося экранчика, Эймонд слегка наклонил голову, подставив острую челюсть для рекомендуемого деяния. Губы сами расплылись в хитрой улыбке, и стоило племяннице приблизиться, чтобы чмокнуть любимого дядю, рука со смартфоном внезапно обхватила стройный девичий стан, чтобы прижать непозволительно сильно. - Моя божья коровка… - смешливо хмыкнул он, наслаждаясь несуразными трепыханиями и едва уловимым ароматом ее духов. Ммммм… Лаванда.       - С ума сошел… Мои однокурсники подумаю бог знает что! - растерянно хихикала племянница, пытаясь одновременно отбиться от наглого посягательства на девичью свободу, удержать рюкзак, соскальзывающий с плеча и не выронить сумку с подрамниками. Из карманов сыпались огрызки самых любимых карандашей вперемешку со стружкой и мелкими скомканными бумажками.       - Хммм… Что тут можно подумать? Я не видел тебя четыре дня. Могу я соскучиться? - Эймонд нехотя отпустил ее, чтобы, не удержавшись, мазнуть восхищенным взглядом стройную фигурку Джейхейры. Вкусно! Оооочень вкусно! О! Он видел много красивых девушек, но ни одна даже отдаленно не напоминала воздушное миндальное пирожное, смотреть на которое не менее сладко, чем пробовать. Платиновые волосы с едва приметным золотистым отливом, скручивающиеся мягкими кудряшками. Миловидное округлое личико с глазами тона темной фиалки и едва приметными веснушками, унаследованными от Эйгона. Невысокий рост. Женственная фигурка… Мммм… … Были бы полной ерундой без экстравагантных нарядов самых неожиданных цветов и фасонов. Привыкшему к строгому офисному стилю и дамам, затянутым в брючные костюмы и юбки карандаши, грозящие расползтись по швам на тугих попках, Эймонд каждый раз впадал в экстаз при виде очередного летящего платьишка юной племянницы. «Это винтаж! Ужасная редкость! В таком ходила полвека назад сама герцогиня Сассекская…» Рюши, юбки в пол, банты на пояснице и ниже и прочие изыски поражали воображение. Каждый раз дядя замирал в ожидании чуда. Кто сегодня встретит его? Сексапильная красотка или сельская простушка двадцатых годов? А может еще что-то более оригинальное? Сегодня все прочее затмил берет. Алый в черную крапинку он отчаянно напоминал огромную божью корову, нечаянно придремавшую на платиновой головке племянницы. Ниже было невообразимое смешение бежевого, коричневого и голубого, тоже весьма болезненное для психики офисного червя.       - Все мои подруги пускают слюни при виде тебя. - отлепившись наконец от тела дяди бормотала Джей, обыскивая карманы на предмет наличия абсолютно уникального немецкого ластика, способного стереть без ущерба бумаге даже самые грубые штрихи. Нельзя, чтобы потерялся! - Лили Тарли… Вон та… Рыжая… Мечтает, чтобы ты заметил ее… И пригласил выпить кофе… Говорит, что сразу бы упала в обморок…       - А ты? Едва нащупанный ластик выпал из пальцев, и Джей смущенно порозовела под чужим пытливым взглядом. Подлец! Будто насквозь ее видит! Эх, права бабушка, когда говорит, что род их проклят и не обрести им в посмертии пуховых облачков и всего, что там полагается праведникам. Джей беспомощно уставилась в смеющееся лицо дяди, необычную красоту которого не смог испортить даже жутковатого вида шрам, полученный в детской потасовке с одним из сыновей тети Рейниры еще до ее рождения. Невесть откуда взявшееся лезвие вспороло щеку, лоб и задело глаз, который до конца так и не восстановился и видел гораздо хуже здорового. Джей помнила, как юношей Эймонд стеснялся своего уродства. А вот теперь носил с гордостью и даже некоторым вызовом, привлекая лишнее внимание непривычно длинными для мужчины волосами. Женщины сходили с ума, едва приметив его, а сама Джейхейра… Что Джейхейра? Она - всего лишь племянница. Родная кровь! И думать о таком грех…       - Хочешь кофе? - смилостивился Эймонд, вдоволь налюбовавшись испуганными глазками и алыми щечками, на которые медленно опускались огромные хлопья снега. Он читал ее как раскрытую книгу. Неопытной робкой девочке, едва вступающей во взрослую жизнь, не под силу было скрыть чувства, невозможные меж кровными родственниками. Впервые заметив ждущий растерянный взгляд летом, когда все резвились в открытом бассейне, Эймонд едва не утонул от нахлынувших эмоций. Невозможная сладкая мечта изучала его тело внимательным тяжелым взором женщины, желающей мужчину. Девочка выросла. Черт возьми! Слишком быстро, чтобы заткнулась совесть, денно и нощно пищащая матушкиным голоском, что все мужчины их рода - похотливые ублюдки, место которым в аду! Эймонд страстно желал, чтобы Джей, не стесняясь, с разбегу влетала к нему в объятия, как делала в детстве, и целовала. Не так, как делала в детстве. А как не делала никогда и ни с кем. От подобных мыслей кровь закипала в венах густым алым ядом, и он готов был биться башкой о стены, только бы избавиться от грязных мыслей. Невозможно! Невозможно…       - Держи. Остынет… - дядя впихнул в похолодевшие пальчики горячий стакан, чтобы тут же забрать вещи. - С кокосовым сиропом… Джей отхлебнула приторную кофейную сладость и довольно прищурилась. Чудо как хорошо! Похоже, только дядя может угодить всем ее сиюсекундным желаниям. Даже тем, о которых она не имеет понятия

***

В машине приятно пахло дорогой кожей, металлом, мятой и табаком. Последнее время дядя много курил. От нервов, конечно! По количеству выкуренных сигарет легко было понять насколько близка пора квартальных отчетов, не ерепенится ли начальство и не маячат ли на горизонте иные житейские трудности. Цена мелких неурядиц для легких Эймонда возрастала до пачки в день взамен привычной половинки. Дороже всего обходился годовой отчет - полторы пачки и еще пара тройка ядовитых палочек сверху. Последние месяца полтора сигарета не покидала музыкальных пальцев, и Джейхейра с трудом могла представить сколько их копотью оседает за грудиной дяди. Леди Алисента недовольно поджимала губы, говоря, что наверняка очередная замухрышка вскружила сыну голову. Нет, ну, а что еще, если не женщина, может довести мужчину до нервного истощения?! Да он столько курил только во времена развода! Зажигалка тихо пропела зловещее огненное пшшшш, на мгновение осветив сосредоточенный профиль.       - Проблемы в банке? - участливо спросила племянница, устраиваясь поудобнее. В салоне было удушающе жарко, даже несмотря на приоткрытое оконце, так что пришлось скинуть дубленочку.       - М? Ты об этом? - Эймонд брезгливо покрутил сигаретой, мерцающую в полумраке раскаленным угольком. - Нет… Это… Другое. Подчиняясь выверенным движениям, автомобиль тронулся с места, увлекая пару в транспортный коллапс, сковавший без малого две трети Лондона. Джей нравилось наблюдать за тем, как дядя управляет машиной. Небрежно, будто лениво. Развалившись в кресле с расслабленной грацией хищника. Со стороны казалось, что он вовсе не следит за дорогой, погрузившись в свои мысли или поддерживая интересный диалог, и, тем не менее, ни одна мелочь не ускользала от острого взгляда. Надежно! Вот как ощущала себя Джей, опускаясь на пассажирское сиденье, и иной раз даже позволяла себе вздремнуть, зная, что дядя не будет почем зря дергать машину, как, например, Дейрон или личный водитель дедушки, Аррик Каргилл.       - Ты в курсе, да? - разорвал Эймонд уютное молчание.       - Если ты про маму и папу, то да… Я в курсе. - Джейхейра закатила глаза, скорчив недовольную гримаску.       - Не рада? - криво ухмыльнувшись, покосился дядя. Шрам на щеке ожил, дернувшись темненькой змейкой.       - Не знаю… Когда они рядом, я чувствую себя какой-то неправильной… И грязной. - девичьи пальчики неожиданно выхватили сигарету, и Джей неглубоко затянулась, чтобы зайтись кашлем. - Ребенок греха…       - Меньше слушай Алисенту! - фыркнул Эймонд, решив не читать ненужных нотаций.       - Но это правда! Все, кто знает, смотрят на нас, как на диковинных жуков! - взвилась девушка. - А когда они оба рядом тем более!       - Вы с Джейхом ничем не хуже детей Рейниры. - в сотый раз повторил дядя, успокаивающе опустив ладонь на предплечье племянницы.       - Нет хуже! Закон не запрещает браки со степенью родства, как у Рейниры и Деймона. Я читала… - запнувшись на полуслове, Джей отвернулась к окну, чтобы скрыть порозовевшие не к месту щеки. Едва приметно хмыкнув, Эймонд сжал руку племянницы, чтобы тут же чертыхнуться в голос.       - Чтоб тебя! Мое совещание! Нам придется припарковаться. Это не займет много времени… Надеюсь! - виновато улыбнулся Эймонд. Чуткие уголки губ дрогнули едва приметно, но даже этой малости стало достаточно, чтобы грустное личико племянницы расцвело в робкой улыбке. Мгновенно свернув с широкого проспекта, мерседес не без труда отыскал местечко под раскидистым деревом, мирно дремавшим на обочине. Дворники лениво сгребали хлопья снега, шлепавшиеся на лобовое стекло белыми кляксами. Узкая незнакомая улочка переливалась разноцветным мерцанием гирлянд, абсолютно очаровательная в изысканном зимнем убранстве. Ветви деревьев тяжело клонились к земле, образуя роскошную арку над узкой дорогой.       - Как в сказке… - шепнула Джей, пока дядя обыскивал карманы в поисках беспроводных наушников.       - Седьмое Пекло! - недовольно шипел он, не находя желаемого. Фразочка из популярного фэнтези прочно вошла в лексикон, все чаще совершенно естественно срываясь с губ.       - Ты похож на Пса, когда злишься. - хихикнула девушка, вспоминая ворчливого, вечно недовольного телохранителя его милости короля Джоффри. В общем-то, Пес был неплохим малым, если внимательно посмотреть.       - Всегда думал, моя фамилия говорит сама за себя… - один наушник все же пожелал себя обнаружить под связкой ключей, пока второй настырно скрывался. На телефоне уже возникла мозаика из говорящих и молчаливых голов, заставляя поторопиться. - Не зря же я отрастил конскую гриву… Милое совпадение фамилии их святого семейства с повелителями драконов и всех Семи Королевств из вселенной Джорджа не-допишу-Ветра-Зимы Мартина с завидной регулярностью вызывало припадки истерического хохота, особенно когда речь заходила о кровесмесительных традициях. Будто с них писал!       - Нравятся драконы? - любопытничала племянница, мешая сосредоточиться.       - Скорее их мать… У нее отличные… Ммм… Грудь…       - Тьфу на тебя! - звонкий смешок заставил наконец Эймонда взглянуть на нее, как всегда немного растрепанную и невероятно живую. - Ну, да… Ты бы отлично смотрелся на спине какого-нибудь исполинского динозавра величиной с Тауэр!       - Угу… Сжег бы всех к чертям… - наушник наконец позволил найти себя и тут же был вставлен в ухо. - Начиная с этих ублюдков! Тссс! Не ржать! Я подключаюсь! Зажав рот ладошкой, Джейхейра еще немного похихикала и затихла. Задымила очередная сигарета, и, расслабленно откинув назад голову, Эймонд погрузился в неуемную болтовню своего заместителя. Как околдованная племянница исподволь наблюдала как в полумраке отблески эмоций пробегают по острому лику. Недовольно складываются губы, выставляя напоказ удивительные черточки в продолжении уголков рта и лунки ямочек, призрачно морщинящих щеки. Хмурится лоб, собирая посредине морщинку, вовсе его не красящую. Раздуваются в негодовании ноздри.       - Перестань. Я не могу сосредоточиться. - наконец лениво покосился он, выдыхая струйки сизого дыма.       - Я… Я… - заикнулась Джей и даже забыла, что где-то тут полагается смутиться и покраснеть. Настолько заманчивой показалась ей внезапная мысль. - Я нарисую тебя! - выпалила она и тут же нырнула на заднее сиденье, оттопырив идеальную задницу. Кое-кому пришлось зажмуриться! Минутная возня, и вот уже художник с почти мировым именем (мира грез, разумеется!) сосредоточенно хмурит бровки, выверенными движениями размечая холст под будущий портрет. Эймонд расслабился. Поглядывая на нее сквозь неплотно сомкнутые ресницы покалеченного глаза, он совершенно не слышал что там бубнят ему в ухо. Бессмысленные пустые звуки, совершенно чуждые его маленькому мирку, пропахшему табаком, мятной жвачкой и лавандой. Зачем жать на педали, крутить руль, если можно остаться здесь навсегда? Он, она, погрызенный карандашик и Рождественский снег за окном… На окне… Повсюду…       - Джей… - вяло обронил он, покачиваясь на волнах неведомого транса, так не к месту подчинившего тело. - Ты простишь меня?       - За что? - непонимающе воззрились на него сияющие аметисты.       - Просто скажи, что простишь…