Время чудес

***

Самый короткий гайд «Как загреметь в психиатрическую клинику в разгар праздников?» легко можно вместить в одну строку печатного текста. Рецепт прост, как и все гениальное! Попробуйте собрать всех родственников под одной крышей. Да-да! Обязательно всех, и чтобы приехали одновременно! Это сложно, но возможно! Сперва ваше лицо онемеет и начнет трескаться, натянувшись в дежурной карамельно-приторной улыбочке. Затем придется хорошенько напрячь мозги в попытке решить оптимизационный ребус по размещению гомонящей оравы в ограниченном числе комнат, обязательно не вмещающем желающих. И не как-нибудь, а обязательно с учетом их пожеланий! Ведь Джейкейрис хочет почивать вместе со своей невестой, а не с Люцерисом. И плевать им, что мест в комнате для девочек ровно три, а Висенья и Рейна категорически не желают нюхать носки Люка, пока Бейла наслаждается вниманием жениха. Потом попробуйте хорошенько кормить и развлекать их в течение трех-четырех предпраздничных дней. Нет! Обычный лозунг «И так сойдет!» здесь не сработает! Необходимо постараться! Но чтобы не шуметь и не мешать двойняшкам готовиться к сессии. Джейхейра с головой ушла в какую-то там графику и только изредка выползает из своей норы, чтобы пройтись по дому с большими глазами безмерно шокированного человека. А ее брат перепутал день с ночью и ужасно истерит, если его будят чужие голоса. Ну, а на закуску останется праздничный стол, подарки, всенощная служба… А добьет вас обязательная семейная склока! Непредсказуемая, как майская гроза! И будь ты хоть мега наблюдательный и супер бдительный, а никак не угадаешь кто с кем из-за чего сцепится в этот раз. Может Эймонд решит помериться с Деймоном размерами успешной успешности? Или тот же Эймонд вспомнит про детские обиды и решит втихую прибить в темном уголке Люцериса? Хотя с тех пор, как он на психах сбил мотоцикл племянника прямо во дворе Редхолла, едва не размазав того по клумбе с матушкиными розами, конфликт вышел из острой фазы, но мало ли… А может Рейнира снова начнет вспоминать всех своих мужьев и прочие похождения? Кошмар! Какой пример для двойняшек?! Да сбережет нас Дева Мария! Да закроет святыми ладонями их нежные детские ушки! Еще Деймон и Отто… О, Боги! Их соревнования кто кого переязвит давно стали притчей всея семейства! А есть еще дети… И гвоздь программы - возвращение блудной парочки из зеленых дебрей Гоа! Мдаааа… После всего смачный укол транквилизатора в самое мягкое место обеспечен! Даже если вы - святая леди Алисента, матушка половины из этих негодников! Да-да, именно та, что только что мило любезничала с Кристоном, верным испаноязычным дворецким семейства Таргариен, неосознанно строя ему глазки, подобно юной мартовской кошечке. А что? Она еще молода, а из муженька уже лет двадцать как песок сыплется! Сыплется, сыплется да никак не высыпется. Не сладкая все же штука эти браки по расчету! Ну, да не мне вам говорить… Джейхейра проводила долгим внимательным взглядом статную фигуру бабушки, чтобы вернуться к излюбленному занятию. Подготовка к экзаменам отняла все свободное время, так необходимое перед праздниками, вынудив проигнорировать прибытие тетушки и ее безумно шумной оравы. Но сегодня придется вытащиться из своей уютной норки, чтобы поприветствовать родителей. Остро заточенный карандаш танцевал свой причудливый танец, тщательно прорисовывая знакомые черты в спешке набросанные в автомобиле. В тот вечер дядя был очень странным. Смотрел на нее слишком задумчиво. Джей даже решила, что с ней что-то не так. А когда Эймонд на прощание ткнулся губами ей в лоб, судорожно вздохнув, невольно вспомнился тот неудобный случай под дверьми его пентхауса. Конечно, он был пьян и все такое, но забыть невозможно сладкий шепот девушка не могла хоть убей! Ему то что! Протрезвел и слова не вспомнил! А ей мучайся… Кончик розового язычка от усердия вновь и вновь появлялся меж пухлых губ Джейхейры, спешащей закончить работу, пока кто-нибудь не сунул нос в ее дела. Чудо, что гостиная пуста. Иначе она не смогла бы так вольготно распластаться под елкой, чтобы сполна насладиться духмяным ароматом хвои и неотвратимо приближающегося волшебства. Огромное дерево втаскивали в гостиную маленьким краном, настежь распахнув панорамные окна, а наряжали в восемь рук, ползая по стремянкам под самый потолок под оханье бабушки, что сейчас, вот прям сей секунд, кто-нибудь обязательно свернет шею. В коллекции святого семейства невозможно было отыскать даже пару одинаковых елочных игрушек. Конечно, благодаря Джей, которая неустанно выискивала невиданные чудеса на мелких блошиных рынках старого Лондона, а также неугомонно творила их своими руками. В этом году задолго до суетливой предпраздничной поры, она самолично сплела из лески и бусин десяток огромных тяжелых шаров и столько же снежинок и колокольчиков. И теперь елка являла собой аляповатое невыносимо нарядное пятно, на котором смело соседствовали зайчики, ангелочки, голуби, младенец Иисус, свечи, змейки и вся-вся красота, выковырнутая из закромов юной мисс Таргариен. Иногда девушка воровато оглядывалась в поисках стороннего внимания. Признаться, совершенно невыносимо, когда покой родного дома нарушается гомоном множества, пусть и любимых, но все равно посторонних, людей. Семейство Рейниры до отказа забило все гостевые комнаты, ютясь один на одном. Десять человек - это вам не шутка! Им с Джейхом тоже пришлось уплотниться, и теперь братец дрых весь день на матрасе в ее комнате, всю ночь блуждая по Редхоллу неприкаянной душой. Все они ужасно шумели, разрушая размеренный распорядок, милый девичьему сердцу. Робкая и скромная Джей обожала пустые залы, тихие семейные вечера с обязательными молитвами перед едой и отходом ко сну. Не то чтобы она была набожна, но, не зная другого, с младенчества следовала заведенным бабушкой порядкам, не вкладывая много сердца в религиозные ритуалы.       - Бу! - раздалось у самого уха, и Джей дернулась. Невольный молниевидный росчерк рассек точеное лицо дяди, сложенное из острых углов и прямых линий.       - Джейхейрис! Ты все испортил! - плаксиво пропищала она, гневно сверкая фиалковыми глазами. - Что теперь с этим делать?! Столько работы впустую!       - Дай взглянуть. - брат упал у ног девушки, совершенно не чувствуя себя виноватым. Подумаешь! Она все время что-то малюет, а потом жжет тихонечко в ванной. Говорит «Плохо получилось…», а сама глаза прячет да краснеет что маков цвет. Джейх пытался подловить ее добрую сотню раз, разбирая свежие эскизы. Ничего необычного: люди, люди, дед, Алисента, прислуга, товарищи по художке, просто прохожие, Эймонд и он сам. Тоска да и только!       - Нееее… - испуганно протянула Джейхейра, цепляясь за этюдник посильнее, чем утопающий за соломинку.       - Ну! - брат дернул сильнее. Листы посыпались во все стороны с тревожным шорохом, тоже не желая выдавать свои секреты. На доброй половине был Эймонд. Анфас, профиль, пол-оборота… Задумчиво склонившийся над бумагами с перьевой ручкой в длинных пальцах. Только что вынырнувший из бассейна на заднем дворе, с каплями воды на ресницах. Спящий в старой спальне, где над постелью тяжелым знамением до сих пор маячила фреска с детальным изображением Харренхолла, который уж три десятка лет как отдали факультету естественных наук, так надолго заполучившего Эймонда Таргариена в свои сети. Там, собственно, он и встретил Алис Риверс. Эффектная обладательница колдовской красоты преподавала химию в параллельном потоке и походя соблазнила неопытного мальчика, изредка заглядывавшего поглазеть на мудреные опыты. То, как изящно молодая женщина в приталенном халатике, подчеркивающем все достоинства идеальной фигуры, сливала мудреные химикаты, было достойно по меньшей мере оды. Как, впрочем, и глаза дикой кошки, пронзившие сердце юнца. Леди Алисента при виде первой любови сына закатила глаза так далеко, что должно быть увидела свою скучную безгрешную юность, и тут же окрестила Алис «старой ведьмой». Хотя та была на целых пять лет ее младше! О чем тут же и сказал Эймонд, спровоцировав шторм, который потряс в очередной раз и без того многострадальные стены Редхолла. «Когда-нибудь вы загоните меня в могилу…» - стенала леди Алисента, распластавшись посреди обширной гостиной с компрессом на лбу, пока Визерис держал ее за руку - «В Лондоне полно прелестных юных дев, а эта… Пресвятая Дева Мария! Да посмотри на нее! Она даже родить не сможет!». … Алис родила чудесного беленького мальчика, которого окрестили Эйнисом. Джейхейра запомнила, как необычно смотрелся ее молодой дядя с младенцем на руках и смущенно улыбался, знакомя сына с племянниками. Слишком импульсивные и взрывные Эймонд и Алис промучились лет пять, шумно расходясь под звон битой посуды каждые два-три месяца, чтобы через пару дней не менее бурно воссоединиться. И в итоге разъехались уже навсегда. Алис умотала в Штаты, польстившись престижной работой, а Эймонд, недолго думая, нашел себе девчонку семнадцати лет. А потом другую… Третью… Пятую. Очевидно, стараясь побольнее задеть бывшую супругу. Но со временем перебесился на радость матушке, что уж было поставила и на нем крест, как на очередном нерадивом ребенке…       - Огоооо… Я думал, она любовника скрывает, а тут… - ехидно протянул Джейх, разглядывая последний лист, на котором змеился неаккуратный росчерк поверх точеного профиля дядюшки. - Или?…       - Отдай! - Джей с ожесточением пыталась выхватить испорченный рисунок, покраснев ярче вареного лобстера.       - А ну-ка… Ну-ка! Взгляни на меня! - любопытно настаивал брат, находя ее реакцию крайне забавной. Холодную леди Джей редко чем можно было вывести из равновесия, а значит что-то тут, определенно, не чисто. - Ты… и Эймонд?.. Испорченный лист поднимался все выше, и Джей уже прыгала за ним, как перепуганная собачонка, ужасно злясь на брата.       - Отдай, имбецил! Я обещала Эймонду нарисовать его портрет для новой квартиры! На Рождество! Вцепившись в лист, девушка дернула его слишком сильно, оставив уголок в руках глупо ухмыляющегося Джейхейриса.       - Ну, вооот… Я думала подарить этот, а теперь… - бурундуком надулась сестрица, разглядывая смятый набросок. … В ожидании новой затяжки выразительные губы дяди складывались будто для поцелуя. Наушник выглядывал меж платиновых прядей. А шрам на щеке вообще вышел выше всяких похвал! Казалось, тронь бумагу и под пальцем, и правда окажется неровный грубый рубец, который не смогли свести на нет даже пять десятков лазерных процедур, лишь сгладив края…       - А эти? - брат выразительно встряхнул не менее детальные изображения, не собираясь сдаваться.       - Да пошел ты! - злобно пнув Джейха в грудь, сестра выхватила альбом и унеслась серебряным вихрем, расплескивая вокруг себя негодование.

***

… Когда это началось?.. Может, в тот вечер, когда дядя поцеловал ее? Первый поцелуй… Сладкий и терпкий, как вкус того пойла, которое Эймонд влил в себя на встрече с друзьями детства. О! Нет, конечно же, сын святой леди Алисенты не пьет без меры, отмечая конец каждой рабочей недели или ежедневные церковные праздники, так милые матушкиному сердцу. Похоже сама Пречистая Дева Мария решила подшутить над своим не в меру разумным чадом, поставив на его пути неразлучную с первого класса парочку пройдох. Слово за слово, и вот Эймонд Таргариен уже глотает водку в пабе неподалеку от дома. На пустой желудок! Через полчаса он перешел на вино, через час на коктейли, потом вроде бы был ром и текила… А затем невообразимо вкусные губы племянницы, податливо расступившиеся перед совсем не невинным напором. Где-то у дверей своей квартиры он жадно целовал Джей, где та с книгой и вишневым пирогом в руках проторчала битые полчаса, пока Эймонд надирался в соседнем переулке, вспоминая школьные шалости и совершенно позабыв о назначенной встрече. Воруя испуганное девичье дыхание, он чувствовал себя одновременно счастливцем и подлецом, наслаждаясь неловкими ответными движениями девичьего языка в своем рту. Легкий дурман похоти бурлил в теле струйками шампанского, легко щекоча мириадами пузырьков, и, поддавшись слабости, Эймонд горячо выдыхал в зацелованные губки признания, слишком сокровенные, чтобы осмелиться произнести хотя бы одно на трезвую голову. Вишневый пирог разбился в лепешку так же, как и трепещущее сердечко Джейхейры, когда дядя назвал ее чужим именем. А что прикажете делать?! Не должен дядя касаться племянницы! Даже если мысли о ней мешают спать по ночам последние года два, а алкоголь так услужливо освобождает от оков совести и рассудка. Леди Алисента давно уж выела добрую половину мозгов чайной ложечкой нравоучениями о грехе кровосмешения, пугая с юных лет младших сыновей страшными карами, на которые не поскупится Господь за подобные выходки. И Джей… Да она ему в дочери годится! Почти. Он помнил имя мальчика, который нравился племяннице во втором классе! Невозможно! Невозможно… Даже, если она сама желает этого…       - Алис… - невнятно шепнул Эймонд, почти повиснув на девичьих руках, а назавтра с бесстрастным каменным ликом и гудящей головой восседал за ужином в столовой Редхолла ровно напротив смущенной розовой Джей, весьма натурально делая вид, что ничего не помнит. А может все началось чуть раньше, когда Эймонд вызвался сопроводить племянницу на выпускной, ведь среди одноклассников не нашлось ни одного настолько отважного, чтобы пригласить волшебную на всю голову повелительницу карандашей и точилок, сотнями сыплющимися из карманов. Идеальный в черной рубашке и серебряной цепочке на тонких ключицах он сразил всех легкостью, с которой отбросил жеманные манеры наследника отцовской империи и веселился наравне с вчерашними гимназистами, ненавязчиво вовлекая Джейхейру в самый эпицентр торжества. Одноклассницы бесстыже заигрывали с ним, приглашая потанцевать, позабыв о своих кавалерах. Безуспешно. Каждый танец принадлежал племяннице, податливо льнущей к гибкому торсу. Джей с удивлением отметила, как волнующе ощущать родные теплые руки на талии, пока свои собственные нагло перебирают послушную платину на крепкой шее.       - Еще немного, и я замурчу… - с хитрой улыбкой шепнул Эймонд, склонившись к девушке недопустимо близко. - Хоть я и не кот… Мужской взгляд не отрывался от губ, заставляя невинное сердечко Джей взволнованно биться о ребра.       - Ты лучше… Ты… - отчаянно ответила она, робко потянувшись ближе. Дядя отвернулся, сделав вид, что не заметил ее порыва. Правильно… И больно! Чертовски больно! А может когда они плечом к плечу часами напролет сидели в библиотеке Редхолла, пытаясь довести до должного уровня скромные знания Джейхейры? На носу виднелись выпускные экзамены, а познания племянницы в математике закончились где-то в районе таблицы умножения. Стройные математические изыскания не могли подружиться с творческим хаосом, царящем в милой серебряной головке, доводя Эймонда до белого каления. Не единожды он оказывался на грани нервного срыва, но остывал при виде невинных фиалковых глаз, доверчиво взиравших на него в ожидании. Ее близость ломала Эймонда на каком-то глубинном уровне, заставляя отводить взгляд, глупо притягивающийся к влажным розовым губкам. Джейхейра робко улыбалась строгому учителю, отвлекаясь от бездумного созерцания аккуратной вязи математических выкладок, медленно выползающих из под острия перьевой ручки. Красиво же! И почерк, и серебряная ручка, украшенная причудливым тиснением в виде дракона, и длинные дядины пальцы, в которых перо смотрелось сущей игрушкой, и вены на тыльной стороне ладоней, и крепкие предплечья с переливающимися при каждом движении мышцами… Какая тут, к дьяволу, математика?! А может когда Эймонд выталкивал взашей незадачливого ухожера Бенджена Ройса, угрожая оторвать ему все ниже пояса и скормить любимому пуделю леди Алисенты? Нет, ну, а что? Восторженная история знакомства с милым соседским мальчиком дошла до ушей дяди одновременно с болтовней друзей оного о том, как Бен поспорил с ними на бутыль виски, что уломает дурочку на взрослые игры. Гнев был настолько ярым, что в левом глазу лопнул сосуд, а зубы едва не раскрошились, сжатые неимоверным усилием. Девочке всего четырнадцать! Она спит с плюшевым котиком, подаренным родителями на десятилетие! Джей тогда ужасно обиделась. Друзей у нее было мало, и каждый выходил на вес золота. «Вырастешь - поймешь.» сухо отчеканил Эймонд, удовлетворенно выдыхая в потолок гостиной колечки дыма под возмущенные стенания племянницы. Джейхейра поняла и ужасно смутилась, будто это Эймонд имел виды на ее честь, а не глупый дерзкий мальчишка. А может когда восьмилетняя Джей ревностно поджала губы при виде Алис, фривольно виснущей на дядином плече? Или еще раньше, когда Эймонд с удовольствием подставлял спину племяннице, изображая пони? А может когда леди Алисента схватилась за сердце, услыхав, что внучка рисует свою свадьбу, а жених там… Да защитит нас Дева Мария от подобного! Еще один позор точно отправит бабушку на тот свет! Или когда Эймонд впервые взял племянницу на руки, а та улыбнулась ему беззубой детской улыбкой? Кто знает в какие игры играет судьба человеческими сердцами, каплю за каплей вливая в них пламя любви… Примерно об этом размышляла Джейхейра, отыскав наконец-то необходимое уединение в кабинете деда, куда никто, кроме нее, не смел совать нос. Карандаш лениво скользил по бумаге, дорисовывая желанное, пока в груди томительно ныло подавляемое изо дня в день чувство. … Губы в губы… Так грешно и так сладко…

***

Звонкий собачий лай веселым колокольчиком возвестил о появлении посторонних. Для Лариса посторонними в предпраздничной суете считались все. Обезумев от обилия гостей, досужий хвостатый не затыкался даже на миг, невозможно гордый выполнением своих святых собачьих обязанностей. Сторож, едри его так и разэтак! Любопытно виляя хвостиком, он таскался по всем комнатам, норовя тяпнуть острыми зубками пятки Деймона или Джейса. В принципе, годился любой представитель кобелиной… То есть мужской породы. Но особое негодование в шерстяном воителе вызывал Люцерис. И последний недовольно бурчал, что должно быть дядюшка Эймонд самолично вселяется в коричневую злобную тушку, подобно варгам из все того же популярного фэнтези, чтобы досаждать нелюбимому племяннику. Но сегодня лай оборвался на какой-то странной невообразимо высокой ноте, и Джейхейра даже прибавила шагу, вполне уместно полагая, что кто-нибудь из гостей запросто мог пришлепнуть надоедливого хвостика. К примеру, Деймон дважды предлагал вздернуть на елке досужего кусателя пяток! А он может! Реальность оказалась полнейшим сюром, переплюнув все возможные предположения. Лохматый мамин пирожок, исступленно повизгивая, лизал красные с мороза щеки Эйгона Таргариена, свободно раскинувшегося на подушках под праздничной елью, пока Хелейна добавляла какие-то жучиные украшения к разноцветной мешанине рождественского убранства. Незадачливые родители выглядели умиротворенными, спокойными и буквально лоснились бронзовым загаром, мигом выдающим специфику места их обитания. А вот бабушка не выглядела умиротворенной, равно как и Эймонд, застывший подле окна со сложенными за спиной руками. Недовольно поджатые губы дяди выдавали недружелюбный настрой, а встревоженный голос леди Алисенты вполне себе емко пояснял в чем тут, собственно, проблема:       - Как это - приехали за детьми? - восклицала она, заламывая многострадальные пальцы. - У них учеба! Друзья! Устоявшаяся жизнь! Что им делать на этом вашем Гоа?!       - Да-да-да, моя прелесть! Я тоже тебя люблю! - сюсюкал Эйгон, увлеченно потряхивая обезумевшего Лариса. - А что? Гоа - отличное место! Там полно молодежи! С друзьями проблем не будет. А учеба… Ну, придумаем что-нибудь… Да, малыш?!.. Да! Вот видишь! Ларис согласен! Он всегда согласен! Онлайн пойдет? Пусть отец договорится! Для него это сущая ерунда… Мы уже взяли на них билеты! Джейхейра окаменела. Этот бездумный прожигатель жизни интересуется мнением маменькиной псинки, не поинтересовавшись мнением собственных детей в столь важном вопросе. Боже! Будь им с братом восемнадцать, можно было бы смело послать родителей на… Гоа! Или даже дальше! Но до этого еще целых три месяца, а закон позволяет увезти их хоть бы даже и силой. Эйгон и бабушка пререкались все ожесточеннее, а растерянный взгляд девушки, как всегда в минуты слабости, нашел Эймонда. Непроницаемый и холодный он смотрел будто бы сквозь нее, не давая необходимой опоры. И, в конец потеряв равновесие, Джейхейра почувствовала, как на глазах выступают слезы.       - Поторопитесь! Мы опоздаем! - озабоченно покрикивала за спиной Рейнира, собирая выводок на обязательный театральный загул. - Что с тобой, милая? - успела бросить она в спину племяннице перед тем, как Эймонд весьма чувствительно пнул ее плечом. - Да что опять стряслось? Здесь когда-нибудь бывает спокойно? - риторически вопросила она, подняв глаза навстречу монументальной хрустальной люстре в миллион свечей. Уворачиваясь от вереницы опостылевших родственников, Джей неслась в спальню, сквозь пелену слез толком не различая неуловимо и наоборот весьма уловимо похожих лиц. Она даже не обратила внимания на белоголовую парочку Эйгона и Визериса, младших сыновей Рейниры, ужиками покинувшую ее уютную комнатку. Ехидные улыбки тянули тонкие губы, пока оба старательно раскланивались, едва приметив кузину.       - Джей, постой! - Эймонд поймал ее за руку. - Это пустая болтовня!       - Иди ты знаешь куда, дядя! - прошипела племянница, агрессивно отбиваясь. - Они все решают за нас! За меня! Всегда! А ты стоял и молчал! Знаешь, кто ты после этого? Эймонд растерянно разжал пальцы, не ожидая подобной отповеди от обычно смирной и покладистой племянницы, внезапно полыхнувшей гневом поярче драконьего пламени, и Джей мигом скрылась, погромче хлопнув дверью.       - Эх, молодежь… Тяжело с ней? - участливо пропел Деймон в самое ухо племяннику, обхватив его за талию. - Если желаешь… Могу дать пару уроков, как обращаться с женщинами. Я… Хммм… Весьма сведущ в этом! Эймонд не желал.