Время чудес

***

В полуобморочном состоянии Джейхейра выскочила на улицу. Стены дома казались чужими и словно тоже над ней потешались, давя со всех сторон. А здесь шел снег, и было удивительно светло и чисто. Огромные белые мухи гроздьями опускались на волосы, обнаженные плечи, грудь, охлаждая трепещущее от стыда сердце. Тепличный цветок Редхолла Джей не знала никогда настолько сильной боли. Ее ограждали от всего! Даже секрет их с братом происхождения девочка осознала сама! Никто не отважился в открытую сказать, что их родители - кровные родственники, ближе которых еще поискать. А теперь все! Все видели ее тайну! Видели и смеялись! Ехидно хихикали… Слезы горячими ручейками потекли по щекам, смешиваясь с талой водой, и девушка разрыдалась, униженно сгорбившись.       - Джей… - на плечи легла тяжелая ткань, и Эймонд легко прошелся ладонью по ее спине теплым успокаивающим жестом. - Эти ублюдки не стоят слез.       - Уйди. Просто уйди. - закрыв пылающее лицо руками, всхлипнула племянница. - Это… Была глупость. Я не должна была…       - И я не должен был. Так случается… Сердцу неведомы людские условности. Оно выбирает само. - дядя пытался ласково оторвать ладошки от зареванного личика, чтобы Джей могла воочию убедиться в искренности его слов. - Твой рисунок - лучшее, что я видел. Знаешь почему? Ты рисовала сердцем… Никто никогда не делал мне настолько дорогого подарка. Девушка наконец сдалась, рискнув взглянуть на Эймонда.       - Зачем ты здесь? - неуверенно спросила она, разрываясь между желанием оттолкнуть, прогнать его, забиться в какую-нибудь щель, чтобы не видеть жалость на точеном лике, привыкшему чаще быть напыщенным и высокомерным, и желанием спрятать лицо у него на груди, как когда ее обижали в детстве соседские ребятишки. - Тебя ждут… Там… … Алис, которую ты хочешь целовать… Джей не сказала, но дядя понял. Тень ревности накрыла личико девушки на сотую доли секунды, раскрыв еще одну грань сердечной боли.       - Во-первых, потому что моя любимая плачет. - едва приметно улыбнулся он. - А во-вторых… Я так и не вручил тебе подарок. Слово любимая оглушило, выбило из под ног всю почву, дезориентировало. Тихонько икая, Джейхейра пыталась осознать, что оно может значить, прочитать в его глазах не ошибка ли это… Не очередная ли злая шутка.       - Это сапфир. Камень верности, целомудрия и скромности. Прекрасный и чистый, как твое сердце. - почти шепотом говорил дядя, извлекая из малюсенькой красной коробочки невозможной красоты кольцо, пока Джей таращилась на него непонимающими огромными глазами. - Я хотел сделать это там… Чтобы видели все. Но так даже лучше. Правда? Не было больше глупых мальчишек с обидными выходками, досужего навязчивого семейства… Не было Редхолла с его панорамными окнами, жгущими десятками любопытных глаз… И бреда о страшном грехе тоже не было! Все растворилось в волшебстве, которое творит любовь.

***

В просторной гостиной царила хрустальная тишина, настолько идеальная, что было слышно, как трутся снежинки об огромные окна… … о которые любопытными пятачками расплющились обычно прямые носики членов святого семейства. Эймонд опускался на колено перед зареванной племянницей, в смущении зажавшей рот ладошкой. Да-да! С теми самыми весьма недвусмысленными намерениями! В невозможно длинных пальцах сияло колечко, едва приметно подрагивая в такт отчаянному биению сердца, рискующему пробить грудину, чтобы выпасть к ногам прелестной Джейхейры.       - Твою ж мать… - ошеломленно протянул Эйгон, прихлебывая виски. Зря он надеялся встретить Рождество трезвым! Тут без бутылки и с ума сойти недолго!       - Как думаешь… Будет хорошо, если я надену на свадьбу то золотое платье и янтарные серьги с этими… Как их там?.. - задумчиво прошелестела Хелейна, глядя в окно своим особенным прозрачным взглядом, неизменно наводящим на мысль, что его обладательница знает больше других.       - С амонитами? - Эйгон бережно приобнял ее за плечи и развязно чмокнул ближнее к себе. - Нет, слишком узкое. Живот будет уже большой… Последнее прозвучало в тишине громче прилета баллистических ракет какого-то супер навороченного русского ракетного комплекса, которым за*е*ачили завод на Украине. Перед Рождеством все говорящие головы круглосуточно болтали об этом, не затыкаясь, заставляя нервничать психически нестабильных личностей и стариков. Поговаривают, кое-кто уже обзавелся личными бомбоубежищами на случай ядерной зимы и глобального апокалипсиса. Все взгляды медленно переползли на живот Хелейны, который любовно оглаживал подпивший супруг. Деймон заржал. Неуместное тоненькое хихиканье будто пробудило семейство от летаргического сна, и все разом загомонили, невольно подавшись ближе к экстравагантной паре.       - Боже! Какая радость! Мои поздравления, милая! - заголосила Рейнира, подлетая к сестре с навязчивыми объятиями. Даже про разбитую бровь сына позабыла! - Какой срок? Когда ждать нового Таргариена?       - Папа, почему ты молчал? У нас будет брат? - растерянно запустив пятерню в платиновые кудряшки, бормотал исцарапанный Джейхейрис.       - А ты ехать не хотел! - во всеуслышание шипела Бейла склонившись в сторону Джейса. - Смотри, как весело!       - За это надо выпить! - перекрывая всех, закричал Джоффри.       - А это дело! - поддержал его Деймон, поднимая бокал доверху полный шампанского. - Дети - это хорошо!       - За детей! - посыпалось со всех сторон, и никто толком не заметил тихо отворившейся двери, впустившей обратно замерзшую пару. Никто… Кроме леди Алисенты, взбешенной орлицей понесшейся в холл, раздувая на бегу точеные крылья аккуратного носика. С сыном и дочерью ей давно уж было все ясно! Но Джейхейра… Святая Дева Мария! Ее еще можно как-то спасти.       - Эймонд! Ты совсем обезумел?! Хочешь испортить девочке жизнь? Думаешь, ей мало клейма, доставшегося от родителей?! - зашипела она, с разгону вцепившись в плечо сына. - Это позор! Не думаешь о себе, подумай о ней! Обо мне! Я не могу больше терпеть косые взгляды! Весь Лондон потешается над нашей семьей! Потешается надо мной!       - Вот именно матушка. Вы думаете только о себе. - недовольно скривившись, рыкнул Эймонд, за спиной которого робко жалась Джейхейра, спрятав руку с колечком поглубже в карман. - Откройте же, наконец, глаза. Деймон и Рейнира счастливы уже много лет. Эйгон и Хелейна, кажется, тоже. И мы… тоже обязательно будем. Привлеченный шумом, в холл высунулся Визерис. Как всегда немного потерянный в любовных хитросплетениях собственного семейства он не мог понять радоваться или волноваться и от того чувствовал себя отвратительно.       - Эйм… Алисента… - растерянно начал он, озираясь вокруг. - Рейнира говорит, пора выдвигаться на службу… И в медпункт. Эйгону надо зашить бровь…       - Вот! Хоть отца пожалей! - усерднее запричитала леди-матушка, чувствуя, как поджимает время. - Ты должна отказать ему, Джейхейра! Разве так я воспитывала тебя?! Бог не одобрит такого союза! Ваши дети могут родится больными! С уродствами! В запале она махнула на шрам Эймонда, несказанно взбесив того, и, схватив пальто, сын рванул прочь, силой увлекая за собой ошеломленную племянницу.       - Стой! Ты не посмеешь! - кричала Алисента, выскочив под густой рождественский снег, укутывающий мир волшебной белой пеленой.       - Да полно тебе… - изящные горячие ручки скользнули под ребра беснующейся миссис Таргариен, и Рейнира успокаивающе прижалась к мачехе со спины. - Пусть будут счастливы! Хочешь шампанского, Али?..       - Как он мог, Нира? Как он мог? - беспомощно зашептала та, цепляясь за руки падчерицы. Позади с тихим жалобным «Оооооххххх…» счастливый отец семейства Визерис Таргариен сползал на пол, пуская из ноздрей тонкие кровяные струйки… Давление, чтоб его!

***

Крепленое вино весело булькало в кастрюльке, смешиваясь с ароматными пряностями и сладкими фруктами, пока Эймонд пытался осознать произошедшее, теперь казавшееся не более, чем сном. Только мерный шум воды в его по-мужски минималистичной ванной комнате говорил об обратном. Глупая довольная улыбка не сходила с губ, пока мистер Таргариен, он же - жених прекрасной юной леди, размышлял как изменится его жизнь после столь резкой встряски. Конечно, запланированной! Спонтанность - удел молодости, а он давно уж не сопливый юнец, творящий бездумную дичь по воле сиюсекундного порыва. Нет! Решение созревало медленно, как плод южного дерева, волею судеб воткнутого в землю на несколько параллелей ближе к полярному кругу. Огромные силы были потрачены на борьбу с собой, собственной совестью, с призраком леди-матушки, укоризненно возникавшем при каждой неподобающей мыслишке. В пустую! Самая тяжелая борьба - с самим собой, и она оказалась проиграна в день, когда сестрица Рейнира на очередном семейном сборище походя обронила «Кто мы такие, чтобы препятствовать сердцу? Оно не ищет любовь, а вспоминает…» Она говорила что-то еще, но Эймонд выпал, сраженный простым откровением. Он перебирал в памяти милые моменты, проведенные с Джейхейрой, и любой из них ощущался правильно, будто так и должно быть. Словно так и задумано! Будто так уже было… Держать ее за руку, стирать с носа кофейную пенку, собирать стружку по всей машине, слушать смех… Даже целовать! Правильно! Правильно! Как журчание воды за спиной… Как ее босые ноги, шлепающие по ковру в гостиной… Как…       - Да, Эйгон! - проигнорировать звонок обеспокоенного отца Эймонд посчитал невозможным. - Да, она у меня… Да, все в порядке… Да, я - идиот и плохой брат… И сын!.. Да, я помню, что Джей еще нет восемнадцати… Телефон разрывался весь вечер, непрестанно моргая новыми уведомлениями и светясь лицами названивающих родственников. Миссис Таргариен настрочила уже целый роман, описывая гиену огненную, ожидающую в свои объятия грешников, подобных ему. Деймон писал «Так держать!» Хелейна подбирала дату свадьбы по каким-то там календарям мексиканских аборигенов. Число обязано быть счастливым! И звезды чтобы где надо висели! И Солнце! Все остальные тоже ужасно беспокоились, а больше любопытничали, пихая острые носы куда не следует. Кроме брата, Эймонд ответил только Джейхейрису, обещавшемуся завтра привезти вещи сестры.       - С ума сойти… - обалдело пропела Джейхейра где-то в глубине апартаментов, и Эймонд задрал нос повыше от невозможной гордости. Предусмотрительный мистер Таргариен, предвидя шторм, разыграющийся после его предложения, заранее позаботился об удобстве для юной гостьи. Нет, теперь уже считай хозяйки! Половина гардероба была освобождена от мужского хлама, и на паре полочек красовались ровные стопочки новеньких женских вещичек, пестрящих не оторванными ярлыками. В основном, домашняя одежда и белье. Нет! Не кружевное! Обычное удобное качественное белье. Они же еще не… женаты. А значит все должно быть в меру целомудренно. Но все это было сущим пустяком по сравнению с огромным панорамным балконом, полностью переделанным под мастерскую художника. Идеально продуманная мебель, бесчисленные инструменты на все случаи жизни и прочие мелочи яснее ясного говорили, что Эймонд советовался со специалистом, а возможно и не с одним. А какой неиссякаемый источник вдохновения был за окном! Сегодня умопомрачительный вид на пригород Лондона, точно лентой перевитый рекой, надежно упрятала снежная мгла, но в ясные дни созерцать зеленые дворики, густые кроны деревьев, дорожные артерии и лиги чистого неба было упоительно даже для строгой души айтишника.       - Нравится? - в ожидании похвалы спросил дядя, протягивая кружку, на две трети полную крепкого горячего напитка. Одно изящное движение, и розовые губки осторожно обхватили край, пробуя сладость. Красиво, черт возьми! Даже самые обыденные вещи Джей делала красиво. Вот бывают женщины-хозяйки, бизнес-леди, дамы, с которыми приятно глотнуть пивка в пабе у дома, а племянница с самого рождения была украшением. Нежным цветком, требующим внимания и ухода, в обмен на атмосферу волшебства и уюта.       - Это безумие… - восторженно тянула она, перебирая набор профессиональных кистей всех форм, размеров, густоты и прочего. - А если бы я отказала?       - Отказала? Мммм… Такой исход я не рассматривал. - Эймонд требовательно обнял ее со спины. Замотанная в непомерно большой халат Джей казалась невероятно вкусной. На щеки вернулся едва приметный румянец, а слегка влажные волосы живописно выползали из-за ворота золотистыми змейками. Так что напоминание Эйгона о возрасте племянницы пришлось как нельзя кстати. Это ж надо отец в нем проснулся! Умереть не встать!       - Пей вино, пока не остыло. Тебе нужно как следует согреться, после всего… - шепнул он, едва приметно коснувшись губами виска. Прекрасная мисс Таргариен совершенно не умела пить. Не удивительно, правда? Как научиться таким премудростям, если всевидящее око леди Алисенты не отрывается от тебя даже на мгновение, а благочестивые уста велят быть дома не позже девяти? И теперь третья кружка невообразимо сладкого напитка глоточек за глоточком проскальзывала меж губ девушки, стирая тревоги рождественского вечера, так скоро перешедшего в ночь. Уютно устроившись на гигантском диване, Джей задумчиво плела косичку из свободных концов махрового пояса. Щеки пылали розовым жаром. Глаза очаровательно блестели. А звонкое хихиканье теплом откликалось в сердце Эймонда, готового сказать любую глупость, только бы она улыбалась. «По-мальчишески!» скажете вы и будете абсолютно правы. Подле племянницы возраст совершенно не чувствовался, а вся бурная молодость и горячая ведьма Алис вместе с ее кошачьими глазками больше походили на бред лихорадящего страдальца. Может и правда бред? А ему восемнадцать… В крайнем случае, двадцать! И он смешит пьяненькую девчонку, чтобы та позволила поцеловать себя. Поцеловать же можно? А, что скажете, НЕсвятой отец Эйгон? Разомлев, Эймонд не понимал, что смотрит на племянницу все откровеннее, все пристальнее. Джей бы смутилась, но после горячего душа и еще более горячего вина все это было ужасно приятно. И улыбка его, и темный изучающий взгляд, и то, как дядя неосознанно тер бедро, удовлетворяя призрачный тактильный голод. В теле бродила приятная совершенно незнакомая истома, заставляя чаще облизывать губы.       - Твой рисунок идеален. - Эймонд невесть откуда выудил измятый клочок бумаги.       - Дай! Он ужасен… - Джей подползла ближе, пытаясь отнять листочек. - Это пошлость! Конечно, не такая, как та, что иной раз горела жарким пламенем в раковине ее личной ванной комнатки, но даже от этой малости было неуютно и ужасно стыдливо. Немного меньше, чем посередь гостиной, полной неугомонных родичей, но даже одного взгляда желанного мужчины, заглядывающего через вязь штрихов ей в сердечко, было достаточно, чтобы пойти испариной.       - Не думаю… Любовь не может быть пошлой. - низким бархатным голосом промурчал дядя, аккуратно заправляя за ушко Джейхейры платиновую прядку. Пальцы ласково скользнули по шее, перетекли на затылок, перетянув на себя большую часть внимания. Сердце забилось быстрее в предвкушении поцелуя, но Эймонд лишь позволил себе томно пройтись по горячей розовой щечке кончиком носа от уголка губ к самому ушку.       - Сделай это… - выдохнул он, чувствительно опалив кожу горячим дыханием. - Так, как желала, когда брала карандаш. Новые ощущения и эмоции от его близости захлестнули девочку, мигом участив дыхание. Джей испуганно подалась назад, но крепкая рука на затылке не позволила отстраниться.       - Поцелуй меня. Сама… - продолжал Эймонд, скользя темным голодным взглядом от огромных глаз к губам и обратно. - В этом нет стыда, потому что я тоже желаю… Тебя… Последнее слово горячим угольком упало вниз живота, слишком остро пробудив дремлющую женственность. Джейхейра внезапно заметила, как неправильно ощущается тело. Особенно соски, чувствительно трущиеся о шершавую ткань халата при каждом выдохе. В голове приятно гудело от вина и холодного аромата дядиного парфюма с легкими нотами мяты и табака. Эймонд аккуратно потянул ее на себя, одновременно откидываясь на пухлые диванные подушки, и девушка сдалась, опустившись на его бедра плотным жемчужным облачком. Легкая! И желанная… Седьмое Пекло! А также восьмое, девятое или сколько там обещает миссис Ти для него лично? Эймонд осознал всю провальность затеи, едва почувствовав тепло ее тела сквозь тонкую ткань домашних штанов. Он выпил всего одну стопку бренди, чтобы немного прийти в себя после неприятной сцены, но теперь ощущал себя пьяным и возбужденным, совершенно недостойным для взрослого мужчины образом. Джей медлила, смущенно разглядывая его расслабленное лицо. Изысканная сладкая пытка!.. … слишком затянулась! Подавшись вперед, Эймонд поймал ее губы своими с нетерпеливым выдохом. Сладко! И тяжело. Горячо. Влажно. Все, как он мечтал, изнывая долгими ночами в пустой постели. Жгучая похоть завела торги с совестью, настырно предлагая забыть, что племяннице всего семнадцать. Боже! Семнадцать! Уже! Или еще? Современные девушки начинают взрослую жизнь гораздо раньше! И все смотрят на это сквозь пальцы! Тот же Деймон играл во взрослые игры с Рейнирой, когда ту еще считали ребенком. Шершавая мягкость халата раздражала, и, забывшись в глубоких неспешных поцелуях, тягучих, как поздний осенний мед, дядя позволил себе скользнуть под кипенно-белые полы, приласкать покатые аппетитные бедра… Выше… Еще. Большие пальцы мазнули тонкую кожу на остреньких тазовых косточках, заставив племянницу задохнуться. Неосознанно Джей дернулась ближе, сдавив его мужественность излишне чувствительно.       - Не стоит, милая… - придушено прошептала победившая совесть, остановив руки племянницы, дернувшиеся к поясу халатика. - Иначе я не захочу останавливаться. А сегодня и без того произошло слишком много. Возбужденная Джейхейра выглядела умопомрачительно. Поплывшие пьяные глазки умоляли о большем, хотя едва ли она толком понимала о чем именно. На шее пошло блестели влажные дорожки, оставленные его губами. Похоже, она сообразила о чем говорит Эймонд, и тут же спешно сползла с него, спрятав взгляд. Остывая, он играл мягкими кудряшками племянницы, доверчиво прижавшейся к его груди.       - Тебе здесь нравится? - неожиданно спросил он, выразительно обводя взглядом комнату.       - Ну… Да. Очень красивый вид… Много света… - неуверенность в ее голосе показалась одновременно милой и немножко обидной. Все же Эймонд некисло заплатил какому-то там дизайнерскому дизайнеру за то, чтобы получить минималистичный супер-современный интерьер в стиле лофт, где камень соседствовал с деревом, а серое с рыжим.       - Что бы ты поменяла? - сам дядя и представить не мог на что можно заменить темный коврик или десяток диванных подушечек в стиле пэтчворк. Тоже весьма невзрачных. Чтобы не надоедали! Они и не надоедали. Эймонд просто не замечал их.       - Можно купить зеленые шторы… Возле института есть магазинчик с отличными тканями! Может, даже с ромашками! Эти слишком… Никакие! И цветы! Почему у тебя нет цветов? Купим огромный фикус… Знаешь, такой… с мелкими пятнистыми листиками… - Джей загорелась. Слова сыпались и сыпались с зацелованных губок, и Эймонд мысленно разрешал ей все. Хочет цветы, шторы, вышвырнуть тумбы, перестелить пол? Пфффф… Какие мелочи! Да он и половины не услышал, восхищенно разглядывая свою самую сладкую мечту, что увлеченно размахивала ручками, рисуя в воздухе милый винтажный столик, который «один единственный сюда подойдет».       - …аку? - племянница смотрела на него вопросительно, и Эймонд понял, что немного залип и пропустил что-то важное. - Заведем собаку? Корги или пуделька? Миленького, как Ларис! Чтобы громко тявкал! А? Дядя скривился. Признаться, он недолюбливал блохастого кусателя мужских пяток, и чувства эти были абсолютно взаимны.       - Лучше кошку. Огромного серого мейнкуна. С зелеными глазами. М?       - Давай! А назовем Вейгар! Мурчать будет не хуже старого движка! - сразу подхватила Джей.       - И родим девочку… Красивую, как мама. - укладывая невесту обратно на плечо, мечтал Эймонд. - А лучше двойню! Здорово же? Глупости, скажете вы? А вот и нет! Любое желание, загаданное на Рождество, сбудется! Ведь это время настоящих чудес.