Taste

Фигура небольшого мужчины с широкими плечами, украшенными погонами, ходит из одного угла комнаты в другой, под нос напевая одному ему известную мелодию. — Ёнбок, ты меня… разочаровал, — Фигура останавливается, наконец поворачиваясь лицом к Феликсу. Оно настолько миловидное, что совсем не вызывает страха и удивительно, как только он попал на эту работу. Но миловидным это лицо кажется только для человека, плохо знающего природу этого вампира. — Ваша Мать веками старалась сохранить статус вашей семьи, твои братья в этом отлично преуспевали. Другие семьи на вас равнялись в попытке искупить вину перед Богом. Одним своим неосторожным действием ты перечеркнул все. — Господин Хан, — Юный вампир не имеет права противоречить такому статусному и авторитетному члену общества. Хан Джисон всегда был с ним добр, как с собственным сыном, но даже его этот инцидент заставил поменять свое мнение о Феликсе на сто восемьдесят градусов. — Я понимаю Ваше негодование, я постараюсь исправиться. Честно. — Содеянное не исправить, Ёнбок. — Полицейский опирается на стол, по обратную сторону которого сидит Феликс, вжавшись в комфортный гостевой стул всем телом. Изучающие глаза напротив пугают, пуская по телу орду мурашек. — Ты согрешил, подвел свою семью и меня. Разговоры уже добрались до совета, как ты планируешь это урегулировать? Феликс молчит, потупив взгляд. От нервов он начинает раскачиваться на стуле, что быстро прерывается Джисоном, появившемся перед ним и вцепившемся в спинку стула мертвой хваткой. Круглые глаза старшего вампира впиваются своим проницательным взором в глаза Ёнбока, наполненные стыдом и отчаянием. — Маргарет попросила провести с тобой воспитательную беседу. — При упоминании Матери глаза Феликса загораются ярким огоньком, наполненным надеждой. Он слегка расслабляется, несмотря на то, что ему еще неизвестно, в каком тоне будет проводиться беседа. Джисон проводит рукой по волосам, зачесывая их назад. Выглядит привлекательно, но Феликс даже не смеет заглядываться на него. — Ну, начнем? Минхо в это время совсем изводится, сидя в машине, стоящей прямо перед полицейским участком, он уже десять раз открыл бардачок, чтобы проверить, что там лежит, пять раз спросил у Сынмина, сидящего рядом, что нового у него на работе. Он волнуется за брата, который сидит в участке неприлично долго, несмотря на то, что средний брат ворчит о том, что все у него будет в порядке, волнуется за то, что его новоиспеченный подопечный остался один в квартире, хотя и здесь Ким пытался убедить его, что просыпаться тому рано и все с ним будет хорошо. — А вот если бы меня упекли за решетку, ты бы так не волновался… — С наигранной грустью в голосе произносит Ким, стараясь вывести брата на более веселый диалог. Они часто препираются в шутку, хотя оба знают, что отдадут жизнь друг за друга. — Я бы волновался. Но в твоей, на первый взгляд абсолютно тупой голове, мозгов больше, чем в голове Ли Феликса. И опыта у тебя тоже в разы больше. Я могу быть уверен, что ты не обоссышь штаны от страха и не будешь кричать: “Мама, спаси меня, у-у-у!”. — Минхо закрывает бардачок в шестой раз, поворачиваясь на брата с насмешливой ухмылкой, а тот лишь заливисто смеется, кивая и хлопая в ладоши, поддакивая старшему. — Ты только как позыв к действию это не воспринимай. — Не волнуйся, — Сынмин смахивает невидимую слезинку с щеки, переставая смеяться. — Если серьезно, то мелкий совсем с ума сошел. Чем он думал? Мы что, недокормили его? — А ты помнишь, какой голодный ты был первое время после обращения? Я вот отлично помню, как ты ходил и ныл, что тебе нужно больше питательных веществ как подрастающему организму. — Минхо скрещивает руки на груди, недовольно фыркая на брата. Он очень много помнит из его “детства” и каждый раз использует эту информацию, чтобы пристыдить Сынмина где-то. — Хотя, это совсем не оправдание. Они в унисон кивают, подтверждая правдивость последней фразы, что немного расслабляет атмосферу в машине, но после этого оба замолкают, погруженные в свои собственные мысли. Когда Феликс начинает маячить на горизонте, Минхо воодушевляется, а Сынмин готовится встретить младшего колким комментарием. — Ну что там? — Сынмина перебивает Минхо, развернувшись на сто восемьдесят на водительском сидении, чтобы ничего не мешало ему видеть виновато опущенные глаза Феликса. — Что сказал Джисон? Обращаться к Хан Джисону просто "Джисон" Феликсу не позволяет совесть, несмотря на то, что вне рабочей обстановки он всегда с ними приветлив и общается скорее как с любимыми племянниками, чем как со случайными вампирами. Джисон и Минхо с Сынмином знакомы уже очень давно, их действительно можно назвать семьей, вот только Феликс пока к этому никак не привыкнет. Ему все кажется, что господин Хан имеет слишком высокий статус, чтобы вот так просто перейти к нему на "ты".  — Ничего серьезного, — Отмахивается Ёнбок, выжидая, когда Минхо втопит педаль газа в пол и они наконец тронутся с места. — Провел небольшую воспитательную беседу, сказал, что все уладит и все будет хорошо. Минхо удовлетворенно кивает, Сынмин же хочет узнать больше подробностей, но оказывается заткнутым своим сводным братом, которому не хочется слушать препирания младших в своей машине. Пользуясь привилегией “моя машина – моя музыка”, Минхо включает радио, подпевая последним хитам всемирно известных корейских групп, дает по газам и планирует наиболее удачную последовательность высадки своих младших. Первым оказывается Феликс – ему нужно в университет, который расположен удивительно близко к полицейскому участку. За ним следует Сынмин, которого нужно подкинуть к квартире, в которой они поселили Хёнджина. Он хочет быстро заскочить, чтобы проверить общее состояние человека на улучшения, а затем самостоятельно отправиться домой – благо, на работе не его смена. Сам Минхо останавливается недалеко от квартиры, рядом с танцевальной студией, в которой работает хореографом. Выйдя из новенькой машины, Ли открывает багажник, в котором покоится сменная одежда и парочка других нужных вещей, таких как наколенники. Мысленно Минхо рассуждает о новой моде, к которой он так и не смог привыкнуть. Все черно-белое и безразмерное, где же то веселье, которое пользовалось популярностью у людей в восьмидесятые? Где шикарные одеяния, которые могли позволить себе богатеи, коими зачастую являются вампиры, которые были в моде еще до Второй Мировой? Никакой индивидуальности в этих балахонах куклуксклановцев вампир не наблюдает, что заставляет его скучать по тем временам, когда он был совсем молодой и любил наряжаться в самые модные и роскошные брендовые тряпки, да колесить в них по Европе, собирая за собой целую толпу поклонниц и поклонников. Неудивительно, что с новой модой вампир быстро остепенился и перестал обращать внимания на тренды, отдавая предпочтение чему-то совсем простому и незаметному. Морща нос, Минхо закрывает багажник и идет в сторону рабочего места с непримечательной сумкой в руках, открывает тяжелую стеклянную дверь, тут же здоровается с охранником, с которым они по воле случая стали хорошими приятелями. — Поздновато Вы сегодня, господин Ли. — Мужчина замечает с широкой улыбкой на губах. Тянет руку для рукопожатия и быстро получает ответ на него. — Пришлось передвинуть урок из-за личных дел. Ничего страшного, ребята поняли. — Минхо трясет его руку, зеркаля широкую улыбку напротив. Охранник – чудесный мужик, который в свое время сильно помог вампиру адаптироваться на новом рабочем месте. А вампир в свою очередь сильно помог охраннику с особо буйным персонажем, но вспоминать об этом не хочется. — Ладно, господи Ли. Удачи вам. Оба быстро склоняют голову в знак прощания, почти стукаясь лбами, и Минхо спешит к лифту, чтобы поскорее добраться к своему залу. Жаль, что в общественных местах запрещено использовать свои способности, а солнце, высасывающее силу, только неприятно помогает этому запрету. Без всего этого Минхо за считанные секунды оказался бы в раздевалке на четвертом этаже, но ему приходится слушать дурацкую музычку в лифте, как и всем людям в этом здании. Наконец, на циферблате над дверью появляется нужная цифра и вампир выпрыгивает из лифта, поглядывая на наручные часы. Времени, чтобы подготовиться к тренировке у него предостаточно, но он все равно волнуется, что не успеет, поэтому крайне быстрым шагом направляется к раздевалке рядом с залом, чтобы оставить там уличную одежду и натянуть на себя одежду и личность хореографа. Он любит команду, с которой работает постоянно намного больше, чем людей, которые случайно заплывают на редкие мастер-классы, ведь с этой командой они работают достаточно времени, чтобы сказать, что отношения у всех хорошие, а атмосфера приятная и дружеская. К обещанному времени ребята начинают подтягиваться, радостно приветствуя своего любимого учителя и друг друга, переговариваться о готовности к сегодняшней тренировке и своей бытовухе. Когда все наконец собираются, Минхо дает им время, чтобы растянуться и прогреть мышцы, а когда видит, что часть уже бесцельно бродит по залу, а часть полезла в телефоны, хлопает в ладоши, обращая внимание молодых парней и девушек на себя. — Приступим? — Задает риторический вопрос, подходя к телефону, подключенному к колонке. — Прогоним сразу под музыку, посмотрим, как вы справитесь. Минхо говорит с вызовом. Ребята – молодые кавер-дэнсеры, решившие на одном из выступлений продемонстрировать оригинальную хореографию под известную всеми в Корее песню. С хореографией, естественно, попросили помочь любимого учителя Ли, а учитель Ли пообещал им прокоорденировать их так, что к выступлению они будут одним единым организмом, следующим зову одного сердца и отдающимся выступлению на все сто. В целом, Минхо не соврал, все к этому и шло, с небольшими помарками, но шло. Включив песню, вампир принялся наблюдать за каждым индивидуумом, при этом не забывая оценить картину цельно. Танец плавный, подобно падающему лепестку сакуры или спокойно протекающему горному ручейку, который еще не был осквернен человеческими руками. Наблюдать приятно, Минхо чувствует, как слаженно стараются работать люди, но не может не отмечать, когда кто-то пытается выбиться из общего равновесия и разрушить маленький ручеек неправильным движением руки или ноги. — Ким, опять руку далеко заводишь! — Сквозь музыку старается недовольно проворчать Минхо. Названный Кимом слегка теряется, пошатываясь на месте, и показывает крест руками, тут же кланяясь в девяносто градусов, прося друзей простить его грубую ошибку. — Да чего ж ты сбиваешься тут же… Не бойся, я же не кусаюсь. Минхо про себя смеется от своего же “не кусаюсь”. — Нет, учитель Ли, извините, я просто сегодня весь на взводе. — Оправдывается танцор, на ухо шепчет что-то своему сокоманднику и тот понимающе кивает. Минхо же решает не подслушивать их разговор, не хочет делиться с ним – не надо, все-таки главное, чтобы юнец был в порядке. — Давай я разок еще покажу, а ты смотри. Скорее констатация факта, чем реальное предложение. Вампир проходит в центр зала, просит девчушку, стоящую ближе всего к колонкам, включить музыку и, смотря на себя в зеркало, начинает. Его движения легкие, но в то же время настолько четкие, что захватывает дух. Минхо считает танцы высшей формой искусства, потому отдается им целиком, вливая в них всю душу. Метафорически. Души у него нет. Пока рука плавно заходит наверх, ноги успевают встать в другую позицию: заводит правую за левую, утонченно удерживая равновесие. Минхо прекрасно чувствует музыку, ее ритм, ее настроение, знает, где нужно поставить акцент, а где хватит плавного упоминания. Он работает хореографом неспроста, он хочет поделиться этой невероятной техникой с наибольшим количеством людей. Технику смогут перенять только избранные, такие же, как сам Ли, но ему от этого не грустно, совсем наоборот, он понимает, что у всего есть свои лимиты и пороги, через которые не каждому суждено переступить. Танцы – отличный способ вылить недосказанные эмоции, хранящиеся глубоко на задворках сознания, поэтому они пользуются у Минхо таким спросом. Он аккуратно поворачивается на месте, пока руки изысканно парят в воздухе, очерчивая практически идеальный круг. Становится в финальную позу: опускается на колени, пряча глаза под густой челкой. И слышит овации и посвистывания от своей небольшой аудитории собственных студентов. Если бы он только мог показать свой неповторимый талант большему количеству людей, он бы был вне себя от счастья. — Как-то так, Ким, — Он обращается к ученику подняв большой палец вверх. Минхо не вспотел, Минхо не запыхался, ни одна мышца на его лице не дрогает, говоря об усталости, пока остальные даже после небольшой части этой хореографии валятся с ног. У кого-то в толпе появляется закономерный вопрос: “Не киборг ли Вы часом, учитель Ли?”. Минхо лишь отшучивается. — Давайте еще прогоночку! Феликс же бесцельно слоняется по коридорам университета. Сегодня он с десяток раз получил вопрос о том, что же случилось у главной звездочки потока, да и всего университета в целом, чего греха таить. После того, как он откровенно устал отвечать на все вариации этого вопроса, было принято решения не появляться на парах вовсе. Кажется, это обратная сторона популярности. Совсем скоро Минхо должен освободиться и забрать его из этой пыточной колонии, а пока он просто дойдет до заднего дворика университета, усядется за уединенный столик и будет грустно сидеть, скалясь от солнца, неприятно бьющего в глаза. В руках стаканчик дешевого мерзкого кофе из университетского кафетерия, перед глазами пелена, а в ушах белый шум, состоящий из своих мыслей, переживаний о Хван Хёнджине и рассказе господина Хана, о котором он решил умолчать перед братьями. Пока он задумчиво смотрит в одну точку, Феликс не замечает, как к нему подходят с просьбой сесть к нему за столик. — А? — Просыпаясь от мысленного анабиоза спрашивает Ли у подошедшего к нему стеснительного паренька, которого по впечатлениям он видит впервые. — Могу ли я сесть рядом? — Еще раз переспрашивает студент. Феликс оглядывает пустующий дворик с кучей свободных посадочных мест с немым вопросом. Поняв намек, человек продолжает. — Мне просто неловко есть в одиночестве, извините. Если Вы против, я пойду в другое место. — А, да нет. Не против, — Феликс заправляет выбившиеся и мешающие ему черные пряди волос за уши, наблюдая за тем, как студент напротив медленно усаживается на стул и раскладывает перед собой свой скромный обед. — Друг не явился? Парень поднимает на вампира глаза и тут же опускает их, пряча за густой розоватой челкой. Он шумно выдыхает, потирая костяшки пальцев. Феликс чувствует его нервозность и невольно напрягается сам, ерзая на твердой сидушке. — Да так, просто приятель. Уже с неделю его не видел, — Он начинает слегка дрожащим голосом, нервно теребит кольца на тонких пальцах. Придумав себе уйму худших исходов ситуации, он сглатывает, продолжая. — Он живет в очень стремном районе. Мало ли, что там с ним сделали… Извини, не буду грузить. Он, наверное, просто не в духе. Так уже было. Говорит ли новоиспеченный знакомый о том самом человеке? Феликс придает это сомнениям, однако совпадения на лицо. Неблагополучный район, не появлялся с неделю… Не отвечает в мессенджере. Естественно он не отвечает. Как же Хёнджину ответить, если он без сознания валяется в квартире Минхо? Феликс косится на розовую копну волос, обладатель которой жадно запихивает сэндвич себе в рот, слегка посмеивается от этого зрелища, но говорит спокойно. — Я уверен, что с твоим приятелем все будет хорошо. Это просто ПМС. — Феликс отшучивается, чтобы не нагнетать деструктивных мыслей ни на себя, ни на парня напротив. Обоим наверняка хватило таковых за последнюю неделю. — Боже. Это же парень, какое ПМС, — Студент хихикает в ответ, довольный съеденной едой и своим неожиданно приятным собеседником. — Но он такой, да. Слегка драматичный. Феликс заламывает пальцы на руках, смотря куда угодно, но только не на своего собеседника, ведь ему стыдно. Стыдно, что именно у этого одинокого миловидного парня он мог забрать единственного приятеля, что ему стало настолько невыносимо от недостатка минимального общения, что он был готов обедать сидя рядом с незнакомцем, лишь бы заполнить эту дыру. Стыдно, что если бы ни Сынмин, то у этих двоих никогда не получилось бы встретиться вновь и поговорить за обедом о… Да о чем угодно. Феликс надеется, что он ошибается, что парень говорит не о Хёнджине, а о каком-то неизвестном ему студенте, который сейчас спокойно лежит у себя дома, обложенный банками из-под энергетиков и нежеланием контактировать с внешним миром. Надежда умирает последней. Человек встает из-за стола, прибирая за собой мусор в виде упаковок от еды и выпитой бутылки воды. Его волосы приятно бликуют на свету, придавая им оттенок клубники в сливках. Феликс задумывается о том, что ему бы хотелось попробовать парня на вкус, на что он похож больше: бабблгам, сладкая вата или клубника в сливках? Быстро отдергивает себя от данного направления мыслей, вспоминая, какой моральной травмой для него обернулась первая и, он надеется, последняя кормежка. — Я пошел. Спасибо за компанию! — Парень коротко кланяется и убегает, смотря на часы. Видимо, пропускал ненавистную пару и теперь боится не добежать до следующей. — Пока! — В спину ему кричит Ёнбок. Тот уже и не слышит, а вампир осознает, что даже не соизволил спросить имя у нового знакомого с симпатичным лицом и красивыми, мягкими на вид волосами. Минхо заканчивает тренировку с удовлетворенной гримасой на лице и громким хлопком в ладоши. На пол падают ловящие дыхание тела, так же хлопая в ладоши. — Все отлично постарались, все большие молодцы! — Кричит он ободряющим тоном, оглядывая свой любимый коллектив. Работа – отдушина, место, где он чувствует себя настоящим человеком, а не жалкой пародией на него. Показывает всем большие пальцы, отходя за водой для самых выдохшихся. — Даже ты, Ким! Все смеются над этой ремаркой, сам Ким улыбается во все тридцать два, забирая из рук учителя Ли бутылку охлажденной воды. Выпивает ее почти до конца, оставляя буквально пару глотков. — Ну все, друзья, с меня на сегодня хватит, — Падает спиной на пол под очередную очередь из громких оваций одобрения данной шутки. Минхо легко тыкает в него носком кроссовка и посмеивается, намекая ему вставать поскорее. Пока молодежь развлекается, Минхо уходит в раздевалку. Тут можно принять душ и без раздумья он вступает под теплые струйки воды, смывая с себя микроскопические частицы чужого пота, который наверняка налип на него, пока он проводил урок. Слишком уж Ли брезгливый, чтобы рисковать собственным комфортом. Намылившись, он проводит руками по накачанным плечам, по подтянутому торсу и натыкается на шрам, который уже долгие годы несет в себе самые болезненные воспоминания. Зажмуривает глаза, спасаясь от яркой картины, которая преследует его каждый раз, когда он находит у себя на коже неприятную отметину. Хочется как-то избавиться от нее, хоть перекрыть новой, хоть соскрести участок кожи, на котором она располагается, но она никуда не уйдет. Минхо знает это, потому что перепробовал уже все, даже целебный санктус Сынмина не смог стереть этот отпечаток прошлого, знает, что этот шрам навсегда останется с ним, ведь он представляет из себя намного больше, чем просто физический изъян. После этого Ли трудно продолжать свое неженье под теплым потоком воды. Он выключает кран, отодвигает шторку и босыми ногами топает по кафелю за полотенцем, которое забыл на скамейке. Благо, раздевалка пока что полностью в его распоряжении. Наспех вытирается и натягивает на себя одежду, в которой прибыл в здание, проверяет уведомления на смарт-часах, которые бездумно оставил рядом с полотенцем перед тем как зайти в душ. Два пропущенных от Сынмина и один пропущенный от Ёнбока. Младший любит звонить по поводу и без, а вот Ким редко разбрасывается звонками. Тем более, сразу двумя. Случилось что-то серьезное, экстренная ситуация, и Минхо знает, что это наверняка связано с парнем, которого они выхаживают. Ли младшему он отправляет короткое сообщение, спрашивая, все ли у того хорошо, а сам спешит набрать номер среднего брата, попутно забирая сумку из своего шкафчика. — Алло? — Слышится на другом конце провода спокойный голос Сынмина. На фоне что-то барахтается и падает и он, предвещая все возможные вопросы, отвечает. — У меня все в порядке. — Чего звонил тогда? Когда все в порядке ты не звонишь, Сынмин, — Минхо же в свою очередь обходит комнату для практик: проверяет, что никого не осталось, выключает везде свет и отключает все электрические приборы, закрывает жалюзи. — Сынмин? — Он проснулся. — Отрезает вампир, в довеску к этому Минхо может расслышать чей-то голос на фоне, который Ким успешно игнорирует, но совсем не может услышать, что именно говорит этот голос. Мобильные устройства работают просто отвратительно по сравнению с невероятным вампирским слухом. — Блять, Сынмин, с этого нужно начинать! — Минхо второпях закрывает дверь и сломя голову несется на первый этаж, к входу. — Я сейчас буду! Минхо так быстро мчится к своей машине, что бедный охранник даже не успевает попрощаться со своим приятелем, лишь посвистывая и про себя завидуя такой физической подготовке молодого, как он думает, человека. Выбежав на улицу, Ли останавливается на секунду, от шока забыв, где оставил машину. Это глупое состояние быстро его покидает и найдя глазами черный Мерседес он несется к машине, даже не удосужившись закинуть сумку в багажник прыгает внутрь и дрожащими руками заводит двигатель. Только усевшись в машину он осознает как много чувств он испытывает одновременно. Радость: парень наконец проснулся и ему осталось совсем немного до выздоровления, значит, совсем скоро Минхо и Сынмин перестанут быть родителями для какого-то подростка и смогут продолжать жить вампирскую жизнь без чувства вины, которое тяготило их последнюю неделю. Страх: Минхо боится, что парень не примет никакие из историй, придуманных специально для него, откажется от помощи и попытается сбежать или звать на помощь. У них достаточно проблем только из-за самого факта наличия жертвы, если жертва посчитает, что они – то самое зло, которое сделало это с ним, то можно спокойно паковать свои вещи и уезжать в Австралию. Разумно предположив, что вести машину лучше с чистой от мыслей головой, Минхо успокаивается и кладет руки на руль, сворачивая со своей временной стоянки. Как хорошо, что ехать до снятой ими квартиры ему всего около пяти минут – специально выбирали жилплощадь поближе к зданию, в котором работает Минхо, чтобы тот в кратчайшие сроки мог быть в своем временном доме в случае необходимости. Так и получается, вампир заезжает на стоянку совсем быстро, выключает двигатель и выбегает из машины так же быстро, как бежал к ней. Дорога к квартире тоже не занимает у него много времени, опять же, все было продумано до мелочей. Когда он, поднимаясь по лестнице, приближается к “его” квартире, Ли вампирским слухом отчетливо улавливает голос Сынмина и второй, неизвестный ему, очевидно принадлежащий Хёнджину. Он выше, чем Минхо себе представлял, но определенно очень приятный, дает надежду на то, что если он и будет кричать, то уши у вампира не завянут. — Я вызову полицию! Вы держите меня здесь незаконно! — Первое, что Минхо слышит, когда заходит в квартиру. Как он и боялся, парнишка оказывается буйным, кричит на весь этаж и, судя по звукам, пытается выбраться из предоставленной кровати. Парня же, кажется, абсолютно не смущает звук открывающейся двери, поэтому, сняв ботинки, вампир дает о себе знать по-другому. — Вы можете уйти в любой момент, — Минхо облокачивается о дверной проем, ловя на себе застывшие взгляды и Сынмина, и Хёнджина. Усмехаясь, он продолжает. Когда сможете ходить без нашей помощи. Под обомлевший от злости взгляд Хёнджина он продолжает говорить, проходя все дальше вглубь комнаты. — И спешу заверить Вас, что все абсолютно законно. — Вытаскивая из одного из многочисленных ящиков документы из Центральной Городской Больницы, подписанные главным врачом. Он подходит к кровати, в которой отдыхает Хван с раскрасневшимся от ярости лицом, протягивает ему официальные бумаги со всеми печатями и небольшую брошюру оздоровительного центра, на который работает Ли. Они продумали просто невероятную историю без единого пробела. Минхо, работающий личной сиделкой одной из бабулек района, в котором проживает сам Хёнджин, спокойно шел выполнять свой долг, когда заметил на тротуаре бездыханное тело молодого человека. Будучи гражданином с высоким уровнем эмпатии и гражданского долга, он вызвал скорую, выждал нужное время, пока они приехали и вкратце сказали незнакомцу о состоянии Хёнджина все, что могли, а затем оставил им свой номер как сиделки, предлагая свою помощь в случае чего. Добрые врачи, конечно же, отзвонились ему, чтобы передать информацию о том, что родственников у Хвана нет, а помощь сиделки парню по возвращению в этот мир совсем не помешает. — Вы же помните, как мы встречались с Вами в больнице, мистер Хван? — Минхо уточняет невзначай, проверяя собственную работу. — Помню… Минхо удовлетворенно хмыкает и принимается рассказывать свою версию истории дальше. Минхо проходил подозреваемым по делу о нападении на Хёнджина, но за неимением достаточного количества улик его быстро отпустили, а дело и вовсе замяли, ведь кому есть дело до какого-то сироты, живущего на самом отшибе города? Правильно, никому. — Ну что за людоедство! Изверги, не иначе! — Картинно возмущается Ли, но сонному Хёнджину достаточного этого, чтобы поверить ему. Когда Хван проснулся окончательно, врачи, связавшись с центром, в котором все еще работает Минхо, оформили на последнего все нужные доверенности, чтобы тот мог беспрепятственно ухаживать за молодым парнем. А добрый господин Ким в свою очередь был очень рад помочь мистеру Ли с данной проблемой, приходя в квартиру раз в два дня для базового обследования пациента. Из-за травмы головы Хёнджин часто просыпался с мыслью, что это его первое пробуждение после нападения, а Минхо каждый раз приходилось доказывать ему, что это не так. — Мы уже говорили об этом сегодня утром. Вы помните, мистер Хван? — Минхо вновь интересуется, разминая пальцы на руках, чтобы унять свою нервозность. — Да, я кажется… Я кажется почти все вспомнил. — Хёнджин кивает немного замедленно, как будто все еще ищет в воспоминаниях то, о чем говорит ему неизвестный мужчина и все же находит в них подтверждение его слов. Это слегка раздражает студента, ведь он все еще хочет поспорить с ним, но не находит нужной темы. Сколько в процентном соотношении из всего сказанного Ли является правдой? Это неважно. Он знает, что процент невелик, но жизнь заставила его врать людям в глаза абсолютно не краснея. Ему лишь нужно было понять, как хорошо он справился. — Как Вы уже поняли, я – Ли Минхо, Ваша сиделка. А это – Ваш личный врач, господин Ким. Он может показаться немного грубоватым, особенно если ему перечить, — Минхо подмигивает лежащему, намекая на его громкие кричи о полиции ранее. — Но на самом деле он очень хороший человек. Надеюсь, мы подружимся. — Я… не уверен, но спасибо, что объяснили. У Вас это получилось лучше, чем у господина Кима. — Ли, безусловно, рад, что его способности наглого вранья оценили, но неуверенность этого ребенка касательно их дружбы слегка задевает его чувства. Все таки, он был с ним так добр не просто так. — Время покажет, — Минхо приторно улыбается и поворачивается к молчаливому Сынмину, чтобы наконец завести диалог и с братом. Слишком уж долго он проговорил с неизвестным пацаненком. — Господин Ким, я бы хотел узнать, как обстоят дела со здоровьем моего клиента. — Да, конечно. Я уже сложил все бумаги, давайте пройдем в коридор? — Конечно, никакие бумаги Сынмин не заполнял, старший это знает. Вне медицинских учреждений Ким безалаберно относится к бумажной волоките, которая мешает ему спокойно изучать человеческое тело в миллионный раз. Оба выходят из комнаты под довольный выдох Хёнджина, который наконец может расслабиться без толпы глаз и ртов, мешающих прийти в себя. Ведь, несмотря на все россказни Минхо – это первый раз, когда он проснулся. Братья проходят дальше по коридору, тихо переговариваясь. — Вцелом, все неплохо, но регенерация идет медленнее, чем я ожидал. Видимо, ему не хватает собственных сил, из которых можно было бы черпать энергию для восстановления. — Сынмин шепчет прямо у уха Минхо. — А ты что? Проверял, не растерял ли способности внушения? — Можно и так сказать, — Ли уверенно смотрит в глаза брату, показывая, что уже понял, о чем хочет дальше спросить он, и давая понять, что ему ничуть не стыдно и старший вампир считает, что все риски были оправданы. — Ты идиот, патологический. Хён. — Минхо тихо посмеивается над обращением брата. Человеческое тело Сынмина на самом деле немного старше, чем человеческое тело Минхо. Из-за этого Ли выглядит слегка моложе, хоть и жизнь у него была тяжелее. Да и по текущей легенде Сынмина пришлось делать старше, чем Минхо, ведь тот очень хотел официально работать хирургом, а его брат очень не хотел быть дедом по сравнению с Ёнбоком. Пусть он и без того годится ему в прадеды. Как и Сынмину, учитывая времена, в которые они родились. — Поговори с Ёнбоком дома. Он наверняка дуется за то, что я нормально с ним не поговорил сегодня. — Перед уходом Кима его молит Минхо. Ему стыдно, что не уделил брату достаточно внимания в такое тяжелое для него время. Хоть он и стал причиной этого тяжелого времени. Сынмин молча кивает, закрывая за собой дверь в квартиру и оставляя Минхо один на один с его “клиентом”. Ли морщит нос от осознания, что сейчас придется возвращаться к человеку, который оказался слишком наглым для того, кого только что спасли от смерти и собираются дальше выхаживать на безвозмездной основе. Он тихо вышагивает к закрытой комнате, в которой отдыхает Хёнджин, так же тихо приоткрывает дверь в комнату, заглядывая на человека, который спокойно лежит в своей постели. Все таки, лицо у него довольно симпатичное, этого у маленького засранца не отнять. Пусть жизненные силы и добавили ему красок по сравнению с тем, в каком состоянии Минхо видел его в последний раз, оно все такое же бледное и худое. Выглядит болезненно, но вампир радушно позволяет ему выглядеть болезненно после того, что этот несчастный человек пережил. — Отвести Вас в душ? — Аккуратно интересуется Ли, боясь показаться каким-то сальным извращением, желающим увидеть молодое тело во всей его красе. Он чувствует запах пота и про себя спрашивает, одному ли ему становится от этого некомфортно. — Нет, спасибо, сам дойду. Я уже большой мальчик. — Фыркает Хёнджин, с трудом переворачиваясь на другой бок. Взору Минхо предоставляется гипс на ноге человека, о котором ранее он даже не задумывался. — А костыли вы не привезли? А костылей они не привезли. По крайней мере, это была задача Сынмина, который, вероятно, не ожидал, что Хёнджин проснется именно сегодня. Интересно, какие он тогда делал ставки? Две недели? Три? Впрочем, это уже неважно, ведь воля к жизни у Хёнджина оказалась намного сильнее, чем ожидали братья и чем позволял ему собственный организм. — Я передам Сы… Господину Киму, он привезет их Вам завтра утром, а сегодня Вам все же потребуется моя помощь. — Минхо проходит глубже в комнату, приоткрывая в ней окно, чтобы за время их отсутствия она немного проветрилась от стойкого запаха пота. — Я помогу Вам дойти, а дальше буду просто стоять за дверью, чтобы быть на подхвате. Идет? Хёнджин вздыхает. Ему не очень нравится эта идея. Минхо, если честно, она тоже не очень нравится. Но деваться некуда, его подопечный – это его подопечный. За ним нужно ухаживать, как Минхо ухаживал за Феликсом тогда, когда его только обратили и ему было совсем паршиво. Он не может не сравнивать этих двух обреченных существ, тем самым сам того не понимая возносит значимость Хёнджина для себя выше, чем она на самом деле есть. Хван ровно садится на кровати, ожидая руку помощи от мистера Ли. Встать самому с загипсованной ногой оказывается сложной задачей для едва очнувшегося парня. А Минхо все удивляется, когда Сынмин успел отвезти того в больницу, где бы ему смогли поставить гипс. Он в буквальном смысле подает руку помощи, тянет Хвана на себя, пока тот встает безвольной куклой. У Минхо есть все силы для того, чтобы просто донести Хёнджина до ванной как невесту, но он решает их не демонстрировать по двум причинам. Во-первых: слишком много физического контакта для человека, которого он едва знает. Во-вторых: зачем давать Хёнджину знать, что какая-то сиделка настолько сильная, что может поднять высокого парня, закинуть себе на плечо и спокойно дойти до ванной. Слишком палевно, думает он. Поэтому Минхо поддерживает Хёнджина за талию, пока тот ковыляет до ванной комнаты с помощью своей сиделки. — Пришли, — говорит Минхо, открывая дверь перед Хваном. — Я буду тут. Постарайтесь аккуратно, пожалуйста. — Да, я уже понял, — Отпрянув от Ли как от прокаженного, студент уверенно ковыляет в ванну, закрывая за собой дверь. Минхо усаживается под дверь ванной и принимается слушать. Ему не хочется, чтобы человек, только что очнувшийся после столкновения с его слюнтяем-братишкой, подскользнулся на кафеле в ванной комнате и расшиб себе голову. — Не подглядывай. Громкое замечание из-за двери вызывает легкую улыбку. Вина сжирает Феликса изнутри. Его совсем не устраивает то, что братья запрещают ему видеть Хёнджина. Что сложного в этом простом действии? Феликс просто хочет помочь, хочется убедиться, что ему не врут и что он может быть спокоен. — Я должен его увидеть, — Феликс несдержанно стучит пальцами по столу, поглядывая на бокал, наполненный коровьей кровью. — Я должен убедиться, что с ним все в порядке. Сынмин оставляет свой бокал, слегка раздраженный тем, что младший не понимает, что ехать ему нельзя и только попусту портит семейный ужин. — Ёнбок, — Он спокойно начинает, беря руку брата в свою и нежно поглаживая костяшки. Ким знает, как сильно младший ценит физический контакт и что это должно его успокоить. — Нельзя. Еще рано. Минхо-хён давно не практиковался со своим даром внушения. Кто знает, что случится, если Хёнджин увидит тебя вновь так скоро. Ты уверен, что хочешь проверить? — Я уверен, что должен знать, что с ним все в порядке. Это из-за меня он там, — Феликс понуро смотрит на чужую ладонь, которая накрывает его пальцы и пусть он этого и не показывает, но ему действительно становится легче от того, что брат держит его за руку. — Я просто… Слезы начинают катиться из круглых глаз. Он вспоминает разговор с господином Ханом, вспоминает лицо Хёнджина, когда тот понял, что живым не вернется домой. Вспоминает как братья носились с Хваном, лишь бы тот очнулся. Все это морально давит на него, ломает. Феликс знает, что он виноват, но почему ему не дают шанс искупить вину? Сынмин молча встает из-за стола и чувство близости чужого тела покидает Феликса. Но быстро приобретается вновь, когда брат обнимает его за плечи и тихо шепчет в макушку. — Все будет хорошо.