Ход конём

Голова ноет со страшной силой уже который день подряд. Рецептурные успокоительные, выданные в аптеке без, собственно, надлежащего рецепта, предоставляют слабое утешение: гасят эмоции, но не убирают воспоминания. Чун Хо, этот юноша-детектив, вежливо предложил посетить доктора, чтобы немного привести в порядок голову перед тем, как снова пытаться строить планы. Что-то про ПТСР и депрессию, или чему там их учат в полиции. Жаль, что не научили рассказывать сразу всю правду своим напарникам по делу — информация о его родстве с ведущим существенно облегчила бы дело, спасибо большое. Ги-Хун не мог его винить, не свидетельствовать против родных и близких и всё такое, но ставки с самого начала были слишком высоки, чтобы утаивать что-то настолько важное. Сан-Ву был прав: наивность его сгубит. Уже сгубила бы сотню раз, но судьба почему-то благодушно толкает вперёд: борись, сражайся, пытайся. Или, может быть, нихрена подобного судьба никогда не подразумевала, а Ги-Хун просто как-то неправильно понял её намёки. Ин Хо, вроде, это и имел в виду, когда стрелял в голову его лучшему другу. Но Ин Хо — Ён Иль, лживый ублюдок, или как там ещё он предпочитал зваться — может пойти глубоко в задницу со своими глубокомысленными идеями о том, что ничего не изменить. От воспоминаний о нём голова ноет ещё сильнее. Довериться ему было безмерной глупостью, всё было на поверхности, стоило бы только присмотреться поближе, но Ги-Хун, даже спустя столько времени, не смог научиться выискивать в людях плохое, предпочитая фокусироваться на хорошем. Ён Иль стал для него другом, но Ён Иля никогда не существовало. Стоило бы смириться с этим как можно скорее, пока мысли об этом не завели на очередной виток попыток найти оправдания для всей этой бессмысленной жестокости, которую он с таким упоением и ответственностью курирует. Сейчас бы вместо этого сфокусироваться на другом. Обдумывать новый план, искать лазейки, потайные пути, что угодно, что может вывести их на след. На этот раз больше не пытаться лезть в игры самостоятельно — вся эта безрассудная операция стоила жизни многим хорошим людям, пойманным в ловушку отчаяния. Чёрная визитка всё ещё оттягивает карман тяжёлым грузом. Лет пять назад Ги-Хуну и в голову бы не пришло, что картонка может весить как мраморная плита. «Вы исключены из игры за нарушение внутреннего устава. Приносим свои извинения за предоставленные неудобства». Это даже хуже, чем если бы ему просто прострелили висок. — Могу я ненадолго составить компанию? Взгляд мрачнеет за секунду. Ги-Хун приучил себя таскать пистолет в потайном кармане куртки и инстинктивно тянется к нему, спотыкаясь об осуждающий взгляд. — В этом нет необходимости, — вкрадчиво сообщает Ин Хо, качая головой, и продолжает, понижая голос. — Мы оба понимаем, что ты не начнёшь перестрелку в кафе. Это общественное место, здесь люди. Он здесь один, на первый взгляд. В непримечательном костюме офисного клерка, идеально мимикрирующий под обстановку. Официантка, подбежавшая к столику, давит вежливую улыбку, как только Ин Хо, так и не дождавшийся приглашения, но пригласивший себя сам, устраивается напротив. — Чашку чёрного чая, пожалуйста, — сдержанно просит он, после провожая девушку коротким взглядом, словно убеждаясь лишний раз, что никто не потревожит их. — Было довольно тяжело поймать тебя вне отеля. Предпочитаешь теперь оставаться дома и не нарываться на проблемы? — Что ты здесь делаешь? — мрачно спрашивает Ги-Хун, подспудно раздражённый чужим расслабленным тоном. Он не выходил из дома несколько недель после того, как снова обнаружил себя выброшенным на дорогу с визиткой в зубах и мелочью на проезд. — Ты обещал мне выпить вместе, когда всё закончится, — напоминает Ин Хо. — Я собираю долги. — Я обещал это не тебе, — пресекает Ги-Хун. — Ничего ещё не закончено, к твоему сведению. — Ты разделяешь меня на ведущего, своего главного врага, и Ён Иля, ставшего твоим другом? — с улыбкой, не доходящей до глаз, спрашивает Ин Хо. — Это наивно, но ожидаемо. Полагаю, я достаточно сильно инвестировал в эту дружбу, раз мы оба в разной степени, но поверили в неё. — Зачем ты здесь? — повторяет Ги-Хун, не желая слушать пустые размышления. Ин Хо говорит так, словно читает его, как открытую книгу. Может и правда читает, но не пошёл бы он, в любом случае, нахер с такими смелыми предположениями. — Сообщить несколько новостей. Высказать так же несколько предупреждений. — Валяй. Ин Хо дожидается официантку с чаем и жестом, контрастно отдающим человечностью, дует на горячую поверхность напитка. В нём мало что поменялось, на самом деле. Всё ещё слишком легко спутать его с Ён Илем, будто и правда всё это время не было придуманного образа, а только необходимость притворяться. Но эти мысли — слишком опасная тропа, чтобы ступать на неё. — Игра была прервана досрочно, — произносит Ин Хо, делая первый глоток. — Ваш маленький бунт достаточно сильно повеселил гостей, но для надёжности было решено временно приостановиться. — И игроки?.. — Оставшиеся в живых были отпущены домой. — Деньги? Ин Хо ухмыляется, на этот раз искренне — чувствуется в том, каким ядовитым становится его взгляд на мгновение. — Ты беспокоишься за свою долю? — Как много в тебе этого дерьма? — вздыхает Ги-Хун, устало потирая лоб. — Все эти люди пришли туда с определённой целью и прошли часть испытаний, сражаясь за возможность выжить и мечтая о том, что победа поможет им исправить что-то в своей жизни. — Они делали это добровольно. — Половина голосов была за прекращение игр, — напоминает Ги-Хун. — Меньшая половина, — поправляет Ин Хо. — Твой голос был решающим! — В первый раз — да. — Большинство — даже меньшее — не должно было страдать из-за глупости остальных! Мы всё ещё составляли половину. — Это философский вопрос, — пожимает плечами Ин Хо. — Мы отошли от темы. Собранный призовой фонд распределён между оставшимися игроками, как и было сказано в начале. Не из благих побуждений, очевидно. Им нужно держать чужие рты на замке, и деньги — самый действенный способ. — Ты пришёл сообщить только это? — спрашивает Ги-Хун, складывая руки на груди. Пистолет всё ещё оттягивает карман, призывая прекратить всё здесь и сейчас, но он сдерживает глупый порыв. В прошлый раз они уже споткнулись на этом. — Я бы хотел предостеречь тебя от попыток вновь влезть в игры. В этот раз мы обошлись малой кровью, но повторение подобной ситуации подпортит наш имидж в глазах инвесторов. Это недопустимо. — Если ты думаешь, что я собираюсь остановиться… — Я ждал этого ответа, — кивает Ин Хо, запуская руку в карман своего пиджака. Ги-Хун ждёт, что он достанет пистолет и выпустит пулю ему в лоб прямо посреди бела дня, но вместо этого на стол ложатся несколько фотографий, перевёрнутых вниз. Он тянется схватить их, но тяжёлая ладонь Ин Хо ложится сверху, тормозя. — Ги-Хун, — начинает он, снова понижая голос до вкрадчивого шёпота. — Наше знакомство началось со лжи, но я был искренен во всём, кроме своего имени и роли в этой игре. Мне нравилось беседовать с тобой. Твоё мышление ограничено наивностью твоих убеждений, но я вижу в этом особого рода… очарование твоего характера. Направь её на более полезные дела. У тебя достаточно средств, чтобы сделать этот мир лучше — пусть и в мелочах, но это тоже начало. — Это кровавые деньги, — бормочет Ги-Хун, пялясь на чужую ладонь так, словно она собирается взорваться прямо у него на глазах. — Я не собираюсь… — Люди умирали ради этих денег. Люди возвращались в игру ради них. Отказаться использовать их значит обесценить эту жертву. Отказываясь, ты не исправишь ничего, лишь продолжишь упиваться своим несчастьем. Помоги своей дочери поступить в хороший колледж. Отправь часть денег дочери 246-го — девочка болеет лейкемией и осталась без единственного родителя. Я оставлю тебе контактные данные больницы. Ты недостаточно силён, чтобы стать героем для всех, но в тебе достаточно добра и целеустремлённости, чтобы нести свет тем, кто в этом правда нуждается. — Зачем ты говоришь мне всё это? — спрашивает Ги-Хун, дёргая ладонью в попытке вывернуть её из хватки Ин Хо. — В чём цель? Остановить меня от преследования? — Я не боюсь тебя, если ты говоришь об этом. Это забота. Я желаю лучшего для тебя, — улыбка снова трогает губы Ин Хо, обманчиво мягкая. — Всем, время от времени, необходимо, чтобы о них позаботились, верно? — Мне не нужна твоя забота. — Мы схожи в этом. Оба не спрашиваем, прежде чем попытаемся причинить добро людям, о которых заботимся. Поверь мне, я правда делаю это не со зла — колесо не сломить силой воли, и тебе не изменить мир, даже если ты будешь очень сильно пытаться. Подумай о тех, кто правда важен для тебя, в первую очередь. Ин Хо допивает свой чай одним глотком, после убирая ладонь и поднимаясь на ноги. — Мне нужно идти. Тысячи мыслей за мгновение проносятся в голове, заставляя мигрень отчаянно сдавить виски. Нельзя отпускать его сейчас. Нельзя оставить всё вот так — тысячей невысказанных слов, мотивов, оставшихся без объяснений, словно ничего этого не было. Ин Хо говорит о том, что нужно просто двигаться дальше — как будто это возможно, когда внутри по-прежнему полный хаос, злость, горечь и отчуждение. Оставшись без ответов, не имея возможности их отыскать. — Ён Иль, — окликает Ги-Хун и поправляет себя, не получив ответа. — Ин Хо! Твою же… Стой, чёрт тебя возьми. Он правда останавливается, но не оборачиваясь. — Мы встретимся ещё раз? Ин Хо медлит с ответом. С этого ракурса видно только половину его лица, и Ги-Хун видит, как поджимаются его губы, пока он пялится в пустоту перед собой. — Я забочусь о тебе, — повторяет Ин Хо. — И о себе. О нас. И для нашего блага эта встреча должна стать последней. — Я не собираюсь отпускать это так просто, — бросает Ги-Хун в отчаянном порыве задержать его, вывести на очередной виток спора, чтобы выудить ещё хоть немного информации. — Ты можешь говорить что угодно, но я найду тебя снова. Ин Хо тихо смеётся, качая головой. — Твоя целеустремлённость льстит. В иной ситуации, я воспринял бы это как прямой намёк, но наши пути расходятся здесь, Ги-Хун. Посмотри фотографии. Подумай. Реши, что для тебя по-настоящему важно. Звенит заупокойной трелью колокольчик над дверью, когда она захлопывается. Ин Хо легко пропадает где-то в толпе людей. Ги-Хун роняет голову на сложенные замком руки, пялясь на фотографии, уже догадываясь, что увидит на них. Ка Ён, окружённая, должно быть, школьными приятелями, не смотрит в камеру и не знает, что её снимают. Она выглядит весёлой и повзрослевшей, пока Ги-Хун разглядывает фотографии с жадным любопытством человека, недостойного того, чтобы звать эту девочку своей дочерью. Он видит её впервые за несколько лет, благодаря психопату, прямо намекающему на то, что пострадают его близкие, если он продолжит своё расследование. Судорожный вздох срывается с губ, пока Ги-Хун дрожащими руками цепляет чашку, оставленную Ин Хо, старательно обходя те места, которых он касался своими пальцами, и выуживает мобильный из кармана, чтобы набрать Чун Хо. Это понадобится им. Возможно. Сначала ему действительно нужно всё хорошенько обдумать.