Драконий университет

      Кабинет Дань Фэна находился в другом корпусе. По образованию он изначально был юристом, поэтому и обустроился в их здании. Вообще все корпуса находились в шаговой доступности друг от друга в историческом центре города рядом с набережной. Университет-конкурент таким похвастаться не мог: его здания были пусть и более многочисленны, но раскиданы по всему городу и часто базировались на старых зданиях бывших школ, из-за чего часто найти корпус их университета можно было только в каком-то старом дворе, новых зданий было не так много. Наш же университет почти весь строился с нуля и так, чтобы все здания располагались в диапазоне 15-20 минут ходьбы друг от друга, между некоторыми корпусами даже были проложены соединяющие коридоры, поэтому чтобы перейти из одного в другой необязательно было даже на улицу выходить.       До брата было 5 минут пешком. В его кабинете я был много раз, но сам туда шел в осознанном возрасте впервые. В приемной была, как обычно, Фейсяо, она знала меня еще с 14 лет, когда Дань Фэн собственно и откопал это сокровище. Среди многих сотрудников университета ходили слухи, что они встречаются, но нет, мой братец просто очень долго искал себе секретаря-менеджера, который был бы удобен и мог иногда думать даже на опережение. До Фейсяо он сменил не одного секретаря, многие не задерживались даже на неделю, а потом пришла эта активная девушка, и брат просто вцепился в нее. Пожалуй, она могла бы попросить себе какие угодно условия и какую угодно зарплату (хотя у нее и так было куда больше преимуществ, чем у остальных сотрудников), потому что из нежелания терять ее Дань Фэн выполнил бы почти все, но отчего-то она не наглела, возможно, и этим в том числе нравилась ректору.       Перед Фейсяо, пытаясь всучить какую-то бумагу, стояла Тинъюнь в воротнике Шанца и с выражением мольбы отчаянно говорила:       — Примите заявление! Или я подам в суд! Не могу я так больше! Мне даже в отпуске спокойно спать не удается, шея уже хронически болит, ничего почти не помогает! Я уже два раза чуть не садилась из-за ваших отчетов! Увольте меня! Молю!       — Милая госпожа Тинъюнь, вы самые ценный кадр. Наш ректор крайне ценит вас. Мы не можем лишиться вас. Но я могу попросить ректора выплатить вам премию и повысить зарплату. Если бы не вы, то наш университет не смог бы решать все финансовые проблемы. Вы бухгалтер на вес золота, — Фейсяо мило, но с напряжением улыбалась. Насколько я знал, такие разговоры у них происходят чаще, чем ей бы хотелось.       Увидев меня, секретарь вымучено улыбнулась и выставила руку вперед, говоря этим, что у брата кто-то есть сейчас. Я послушно сел на стул, продолжая наблюдать за спором женщин. Тинъюнь в порыве даже стала говорить, что прямо пойдет к ректору, Фейсяо пыталась ее успокоить. Какие только доводы и угрозы не прозвучали в эти десять минут, но все закончилось разочарованным уходом Тинъюнь, которой пообещали путевку в санаторий. Фейсяо с досадой выдохнула и повернулась ко мне, желая что-то спросить, но в этот момент дверь кабинета открылась, встреча брата закончилась.       Я встал, подобрав рюкзак Яньцина. Из кабинета вышел уже знакомый мне мужчина. Он был тогда на кафедре, когда я искал Келуса, он зажал того парня, который обычно ходил с госпожой Яшмой. Я заведомо испытывал отвращение к нему. Надо будет сказать Дань Фэну о том, как он обошелся с тем парнем.       Поправив костюм перед зеркалом, он, улыбнувшись, кивнул Фейсяо, а потом повернулся к выходу и заметил меня. Я прочитал узнавание в его взгляде, да, он запомнил меня. Это нехорошо, учитывая, ту смелость в домогательствах, которую я запечатлел на кафедре, его интерес явно может иметь последствия.       Он улыбнулся мне шире и как-то слащаво, остановился около меня, попытался взять меня за запястье, но я тут же выдернул руку, и открыл рот, чтобы что-то сказать. Однако в этот момент из кабинета вышел брат. Он держал в руках часы посетителя, которые тот, видимо, оставил.       Мужчина, как будто ничего и не происходило, чуть отшагнул от меня, спокойно улыбнулся, принимая забытую вещь, и как будто невзначай заметил:       — Господин Дань Фэн, а вам не кажется, что этот студент очень на вас похож? Если бы он тоже отрастил волосы и чаще улыбался — а мне кажется, улыбка бы ему пошла — он был бы вылитый вы, — я еле сдержал равнодушное выражение лица от его комментария о моей улыбке, мое лицо хотело искривиться.       Брат собирался что-то сказать, но я, опережая его, поспешил заметить:       — Извините, господин, вам кажется. Господин ректор, у меня довольно важное дело, — мне не нравилось находиться между этим ублюдком и стеной, поэтому я быстрее, чем следовало бы, поспешил встать за братом.       — Видите, господин Аргенти, ни секунды покоя, — Дань Фэн рассмеялся. — Был рад с вами поговорить, до новых встреч!       Я вошел в знакомый кабинет. Когда-то давно, я спал на сдвинутых здесь стульях, играл за столом и рисовал. Один раз даже испортил какой-то документ, который брат неосторожно оставил. Брат почти все время работал, пока я был здесь. Отвлекался он только, когда я просился в туалет или подходило время моего обеда. Я старался не дергать его: я понимал, что он занят и что я должен как можно меньше мешать членам семьи. Как раз на работе у него я проводил почти все время, потому что дома я мешал мачехе, а другие родственники и видеть меня не хотели. Сначала они ненавидели отца за его уход из семьи, но потом большая часть их недовольства перешла на меня как на плод отцовского проступка. Моим убежищем была работа брата.       — Он ничего тебе не сказал? Не сделал? — Дань Фэн закрыл за нами двери и прошел к рабочему столу.       — Нет, — я покривил душой, но клепать на человека просто за касание — тоже странно, — но я видел, как он домогается до одного студента или лаборанта. Может, знаешь его: он все время с госпожой Яшмой работает.       — А, Авантюрин вроде? — он оперся о стол и поднял лицо к потолку, размышляя над чем-то.       — Ты ничего не будешь с этим делать?       — Мне не стоит ничего делать.       — Но почему?! — странно, но меня это разозлило, хотя меня эта ситуация вовсе никак не касалась.       — Странно ректору влезать в личную жизнь обучающихся и сотрудников, если эта личная жизнь выходит за рамки университета. Это не школа. К тому же проект Яшмы почти не касается нас. Если он увенчается успехом, мы припишем наш университет в него, чтобы получить рекламу за счет этого. Если он провалится — об этом даже не узнают. Если же я вмешаюсь в это дело, то господин Аргенти обрубит финансирование и университету, и проекту Яшмы, и выведет историю в СМИ да так, что в центре скандала окажемся именно мы, а не его проступок. Одни убытки. Еще и по семье ударит.       Мне хотелось спросить, что было бы, если бы вся эта ситуация происходила со мной и Аргенти, но сейчас была другая, более важная проблема.       — Кстати о школе, скандалах и семье, — я сел, доставая телефон Яньцина. Брат нахмурился и посмотрел на меня, требуя продолжения. — Фу Сюань пытается втянуть дядю в скандал.       — А, мы знаем. Она не в первый раз уже пытается занять его место, — Дань Фэн расслабился и полез в шкаф. Там обычно лежали шоколад и соки, которые он хранил для меня. Уже давно я не нуждаюсь в них, но он по привычке хранит это.       — Вы знаете и про то, что она шантажирует Яньцина?       Брат замер и повернулся ко мне, требуя продолжить говорить.       — Она сняла очередное пьяное похождение нашего братца, запугала его и пообещала не выводить в свет ни видео с ним, ни запись разговора Цзин Юаня, где тот говорит о знании об отношениях между господином Лочей и какой-то студенткой, Пела вроде, если этот дурак снимет компромат на профессора. Он всю неделю караулил его, а сегодня я поймал его за тем, как он фотографирует этих двоих в кабинете за непристойностями.       — Кто-то еще об этом знает?       — К сожалению, да. Когда я удалял фотографии, нас уволок магистрант Блэйд. Нам пришлось сотрудничать, но он пытается защитить секрет Пелы. Вот телефон Яньцина, я подчистил из галереи, отправить он вроде не успел.       Я пододвинул телефон брату. Он его взял, разблокировал и стал просматривать. Он не столько проверял наличие фото, сколько думал о чем-то.       — Нашла, значит, дурачка в нашей семье, — он ухмыльнулся. — Хорошо, что ты заметил. Надо будет нам с ним поговорить.       — Почему вы просто не уволите Фу Сюань? Она ведь давно подсиживает дядю.       — Не все так просто, — Дань Фэн сунул телефон в карман и снова повернулся к шкафу, откуда выудил пакет с печеньем и кинул его мне. — В университете мы можем приглядывать за ней хоть как-то. К тому же мы не знаем, какие карты у нее на руках. Например, про запись разговора Цзин Юаня я не знал, может, она ее и выдумала, но если нет, то надо быть готовым и к этому аргументу.       — Почему не сделаешь что-то с господином Лочей? Здесь как раз есть риск репутации университета. Почему не запретишь им заниматься таким?       — Я уже запрещал, даже угрожал. Но Лоча женат. Дома они таким заниматься не могут, а слишком часто отлучаться куда-то — слишком подозрительно, а он же хочет и беленьким в глазах жены выглядеть, и брать от студентки.       — Мерзость.       Я не знал таких подробностей о профессоре, я вообще с ним почти не общался, но то, что сейчас выяснилось, я не подвергать осуждению не мог.       — Чувствую себя неприятно от того, что знаю эти секреты Лочи, но это не мое дело, — Дань Фэн неловко улыбнулся.       Мы помолчали. Я собирался уже уходить, потому что своей цели я достиг. Я встал и поставил рюкзак двоюродного братца, чтобы Дань Фэн передал и его, но внезапно тот снова заговорил:       — Послушай, не говори ни о том, что произошло, ни о нашем разговоре никому. С тем студентом — Блэйд ты сказал? — я сам свяжусь. Поговорим еще с Цзин Юанем, может, мы сможем Яньцина еще использовать, если Фу Сюань будет считать его своей пешкой и дальше.       — Как жестоко, — я фыркнул. — А меня ты тоже пешкой считаешь?       — На кону благополучие семьи. Но нет, из тебя бы пешки не вышло, — он рассмеялся, но по-доброму. — Ты умен, не создаешь возможностей для компромата, горд и отчужден. С тобой Фу Сюань было бы сложно работать, как и мне. А вот использовать тебя ради скандала легче, чем Яньцина.       Я понял, что он говорит о моем происхождении. Я не обижался, я и сам все это понимал. Брат был двоякой фигурой, наверное, такой и должен быть руководитель. Он не желал спасать того невиновного бедолагу от Аргенти, но тщательно оберегал секрет господина Лочи. Он создавал впечатление человека положительного, заботливого и нравственного, но ради семьи и репутации мог прибегнуть к любым средствам, чтобы устранить проблему. Но не мне его судить. Если бы не он, кто знает, может, я бы в этой семье вовсе не удержался. Но я никогда не мог понять, почему он так относился ко мне. Логичнее было бы ненавидеть меня.       — Не волнуйся, я сделаю все, чтобы скандал вокруг тебя не вспыхнул…       — Но почему? То есть. Никогда не мог понять, почему ты единственный так ко мне относился?       Спросил и тут же захотел уйти. Почему-то я боялся услышать в ответ что-то неожиданное и меркантильное. Всегда старался отстраняться от брата, но так боялся потерять его единственное искреннее отношение ко мне.       Дань Фэн задумался и запрокинул голову. Его волосы упали на стол.       — Может, свою роль сыграл мой возраст. Когда ты внезапно появился в жизни нашей семьи, я уже был пристроен в мире, и отец был больше чем-то номинальным. Хотя то, как убивалась моя мать, как она ощущала себя брошенной и преданной, не вставала с кровати неделями, я простить ему не мог, даже ненавидел. Когда ты в первый раз пришел к нам в дом, когда вокруг все начали кричать, ругаться с отцом. Все эти разговоры о том, что тебя было бы лучше отослать куда-нибудь, чуть ли не убить — и ты, спокойный и сжавшийся от всего этого шума ребенок пяти лет. Может, был бы ты носителем мыслей своей родной матери и считал бы себя право имеющим, я бы посмотрел на тебя иначе, но ты, как будто уже тогда понимал все. Родня кричала и швырялась вещами, а я посмотрел на тебя и невольно подумал: ты тоже жертва отца, как и я. А еще ты был очень милым, — он рассмеялся и посмотрел на меня. — У тебя были такие щечки, что просто хотелось затискать тебя. Скандалы, СМИ, общественное мнение — тогда это все было далеким для меня. Ты просто был невинным ребенком, которому не повезло родиться именно с нашей кровью.       — Вот как.       Я испытал облегчение, хотя и скрыл это. Да, я тоже помню этот момент. Тогда я ничего не понимал, просто шум и ругань меня пугали, как и старшие, которые все пытались приблизиться ко мне, чтобы увезти куда-нибудь из дома. Только спустя годы я стал понимать, что на самом деле происходило. Но я помню, как незаметно для остальных Дань Фэн взял меня на руки и унес к себе в комнату, где мы еще несколько часов играли в его компьютер.       Я взвалил свою сумку на плечо и направился к выходу. Брат окликнул меня:       — Слушай, может, сходим куда-нибудь поесть? Ну или в кино? Или ты куда-нибудь сам хочешь? — И даже зная начало нашего общения, я не мог понять, почему ему так важно продолжать сохранять нашу связь. Меня не нужно было защищать, у него уже были свои заботы и своя жизнь. Но он до сих пор будто бы боялся, что я слишком одинок.       — Не стоит. Разберись с проблемами в семье. Блэйда в коворкинге можешь найти.       Может, я веду себя как дурак, пытаясь отстраниться от семьи, в которой вырос с детства? Но от мысли, что я могу вот так вот нагло заявлять себя как их полноправную часть, у меня что-то вставало поперек горла. Это было неправильно.