Драконий университет

      — Извините за ожидание, мама звонила, — Дань Фэн с мягкой улыбкой зашел в комнату, убирая телефон в карман.       Дедушка продолжил недовольно возиться у камина с глинтвейном, но все же не удержался и спросил:       — И что говорит моя дурочка?       — Дедушка, — брат наигранно, но укорил его. — Не называй так маму.       — Дурочка она и есть, — старик брюзгливо цыкнул. — Говорил ей с тобой возвращаться ко мне, когда ваш папаша решил хвостом покрутить перед другой. Сразу же разорвал бы с ним все отношения, чтобы неповадно было. Но нет ведь, осталась. Еще и тебя, беднягу, сколько мучила. И сейчас непонятно за что мучается.       Дань Фэн с извиняющейся улыбкой взглянул на меня, но я махнул рукой. Я не обижался, ведь все слова старика были правдой. Кроме того, меня этот сварливый мужчина все же любил, хотя я никак не был связан с ним кровью, наоборот я в том числе принес страдания его дочери. Скорее всего, на это повлиял Дань Фэн, но старик не только ни разу напрямую не попрекнул меня, но и довольно тепло для своего характера принял меня и помогал во всем. Даже больше: мы с ним очень любили вечерами сидеть и читать книги у камина, а иногда он просил рассказать мне о периоде, который я в тот момент исследовал в университете. Старик был очень ученым, он всю жизнь получал образования в разных сферах и не намеревался останавливаться. Буквально год назад он получил диплом по ландшафтной архитектуре, теперь сад он обустраивал своими руками.       — Дедушка, почему не попросишь кого-нибудь из помощников приготовить глинтвейн? — брат сел в кресло рядом со мной.       — Это традиция! Главы моей семьи всегда сами варили глинтвейн для домочадцев, — старик гордо взглянул на нас. — Так что говорит дочь?       — Она говорит, что в этом году семья решила праздновать Новый Год на Южной вилле. Будут ближайшие родственники отца и парочка друзей. Для нас с братом приглашение даже не предполагалось, хотя мама хотела нас видеть, уговаривала приехать на денек. Поздравила нас всех с наступающим.       — Ну разумеется! Этот напыщенный индюк прекрасно помнит обиду и через мгновение забывает добро. Еще бы он вас позвал.       — Даже если бы и позвал, мы бы не поехали, — под пледом меня клонило в сон, из-за чего мои слова прозвучали даже мягче, чем я планировал. — Мне нравится нынешнее празднование у тебя, дедушка.       Старик промолчал, но довольно провел рукой по бороде. Он несколько раз сходил на кухню за специями и кружками. Я слышал, как он там подгонял работников. Подгонял на самом деле по-доброму, напоминая, что сегодня они могут уйти сразу, как только закончат со своими обязанностями. Да и дел сегодня было немного, дедушка и его главный помощник распланировали все так еще неделю назад, чтобы основные приготовления к празднику были совершены за пару дней до кануна, а в сам канун нужно было только сготовить и сделать легкую уборку. После того, как все обязанности будут выполнены, дедушка вручит каждому работнику корзину с подарками и вызовет каждому такси. По словам брата, который в детстве, особенно в период, когда мачеха из-за ухода отца была не расположена к праздникам, часто праздновал у дедушки, эта традиция делать подарки работникам дома и отпускать их заранее была всегда. Возможно, из-за этого люди, которые здесь работали, не менялись уже больше 10 лет — грешно уходить от такого внимательного хозяина. Завтра у них, к слову, будет выходной, поэтому будет готовить Дань Фэн.       — Эй, кукушонок, — прозвище было неоднозначным для меня, но мне оно нравилось. Называл он меня все же ласково да и я и правда был, как птенец кукушки, даже своего брата из гнезда чуть не выкинул недавно, — иди буди своего друга, глинтвейн почти готов, надо пить, пока горячий.       Я кивнул и неохотно сполз с нагретого места. После камина и теплого пледа в протопленном доме меня пробрало легким холодом, но я побежал наверх. Быстрее уйду, быстрее вернусь. Блэйд приехал сегодня рано утром. Из-за перелета ночь была бессонной, из-за чего он продрых почти весь день у меня в комнате. Дедушка предлагал разместить его в другой комнате, но я, прикрывшись нежеланием добавлять задач работникам дома, уговорил его позволить Блэйду жить в моей комнате вместе со мной. Дедушка считает нас друзьями, пусть так будет и дальше.       Примерно через месяц после моего переезда сюда, когда я уже отчаялся получить ответ на мое письмо, на мое имя пришел конверт. Он простил меня и хотел продолжать и общение, и отношения. Я был невероятно счастлив. Так между нами началась довольно старомодная переписка в бумажном виде. По одному письму в месяц от каждого, но письма были длинными и подробными. Еще за полгода до Нового Года мы договорились отпраздновать его вместе у дедушки.       Я легко постучал в дверь, ответа не было. Я вошел. Блэйд все так же спал. Он настолько устал, что даже не разделся и за эти несколько часов даже не перевернулся, буквально спал все в том же положении. Я залез на кровать и осторожно подтолкнул его в плечо. Сонно он поднял голову, посмотрел на меня щурящимися глазами и, протянув ко мне руки, обхватил меня за талию, уложив голову мне на колени.       Я нервно обернулся на дверь, чтобы проверить закрыта ли она. Теплый со сна Блэйд вновь задышал медленно, наверное, засыпал.       — Блэйд, просыпайся, дедушка приготовил глинтвейн, он не простит тебе, если ты проспишь дегустацию, — я взлохматил ему волосы. Блэйд снова поднял голову, потерся ею о мою руку и улыбнулся.       — Ты выглядишь счастливым. И спокойным. Я рад, — он сел и снова повис на мне, обнимая обеими руками.       — Ты выглядишь так же.       Я потянул его с кровати и вовремя. Когда мы спустились, напиток был уже разлит по красивым бокалам. Повар давала последние инструкции об утке, которую нужно было только посадить в печь за час до полночи, после чего ей вручили напиток на дорожку, корзину с подарками и пожелали счастливого праздника. Последним из работников ушел главный помощник деда и по дому, и в делах — можно сказать, секретарь, — после чего мы оказались в тишине, прерываемой только потрескиванием дров в камине, звоном стаканов с глинтвейном и тихой беседой.       — Что ж вы, юноша, если за вас хватаются, то нельзя продешевить, но и отказываться нельзя! Надо было идти в аспирантуру! Образование — такая вещь, чем его больше, тем вы защищеннее. Я вот какие только профессии не изучал! — дедушка, не зная толком Блэйда, сразу же стал со стариковской пытливостью расспрашивать его о планах на жизнь, профессии, интересах.       — Ха-ха, вы абсолютно правы, — наверное, если бы эту тему подняли бы год назад, он вспыхнул бы, но теперь был спокоен и благосклонен. — Однако мне хотелось бы ненадолго остановиться и разобраться в себе, чтобы понять, чем же я хочу заниматься дальше. Да и к тому же, нет добра и пользы там, где хотят вытянуть пользу из тебя, а научные руководители, которые вкогтились в меня, за мой счет повышали свой рейтинг, но почти не направляли меня. Намучился я с ними, честно.       — Ох, молодежь, мы вот в ваши годы хватались за любую возможность, за любое знание. Мы уже тогда понимали, что в количестве навыков сила.       — Кстати, Блэйд, как там Гепард с семьей и Броня? — я попытался перевести тему, пока не вспыхнул спор.       — На удивление хорошо. Гепард стал поддерживать общение Рыси с Жуань. Рысь кстати отбивает Хохо, когда Жуань слишком нагло эксплуатирует ее. Ну а Сервал только рада. Она, представляешь, умудрилась затащить Броню в свою группу. У них числанули человека, который на синтезаторе сидел. Тут и пригодились уроки музыки, которые были в школе. Сервал теперь все время Броню с собой таскает то на концерты, то в путешествия, дружить начали, ну а где Броня, там и Гепард. Невольно вышло так, что у этих двоих ни сил, ни времени не хватает на переработку из-за группы и развлечений. Бывает, на них накатывает и они начинают противиться какой-нибудь необязательной поездке из-за учебы, но все же страх, который в них взрастили в школе, постепенно стал отступать.       — О, Цзяоцю кстати вроде был на их концерте. Авантюрин говорил.       — Как они? — Дань Фэн немного сконфуженно отвернулся, будто бы заметил у себя что-то в бокале. Хотя раньше он довольно сурово и равнодушно говорил об их судьбе, сейчас было очевидно, что ему совестно за такое безразличие.       — Авантюрин обустроился в городке в шести часах езды отсюда. Городок промышляет рыбной ловлей и добычей моллюсков. Ну он, насколько я знаю, нанялся на одно суденышко, выходит в море. Он теперь довольно нелюдим, избегает пока встреч со мной, но главное, что живет и работает. Все вопросы о сестре пресекает на корню. Переписывается временами с Моцзэ и Цзяоцю. Общая беда их сдружила. У этих двоих кстати тоже все хорошо. Один глаз у Цзяоцю уже видит довольно неплохо, он уже может даже один гулять без риска столкнуться с чем-то, хотя Моцзэ ему этого не позволяет. Второй глаз у Цзяоцю видеть так и не будет, как и обещали. Вкус тоже не восстановится, но он уже принял решение отказаться от своей затеи. Тяжело, но он смирился с тем, что быть хорошим поваром с таким количеством дефектов, необходимых для этой профессии — невозможно. С Хулэя в его пользу взыскали внушительную сумму, на которую они с Моцзэ открыли небольшую кофейню, куда нанимают начинающих поваров и официантов и учат их всему, поддерживают и помогают. Дела идут неплохо, это главное. Да и Цзяоцю выпустил уникальное меню кофе с острым перцем, удивительно, но оно пришлось по вкусу многим. Моцзэ кстати так и не смог добиться справедливости в отношении того мошенника, который его на деньги развел, но уже махнул рукой. Его вполне устраивает то, что имеет сейчас. Старается смотреть в настоящее и будущее, игнорируя прошлое.       — Хорошо, что к этому Новому Году у всех все налаживается, — Дань Фэн зажато улыбнулся. Мне кажется, он подумывает над тем, как помочь из своего кармана этим бедолагам.       — Мне интересно, когда у тебя уже все наладится, любимый внук, — дед, который терпеливо слушал мой рассказ о малознакомых ему людях, был рад переключиться на волнующий его вопрос. — Где твоя невестка?! Я должен успеть увидеть правнуков! Вон какой лось, а все семью никак не может завести. Тьфу, трудоголик!       — Ха-ха-ха, дедушка, ты еще и праправнуков увидишь, твоему здоровью смело может завидовать Дань Хэн, — брат искренне и громко рассмеялся над брюзжанием старика. — Не волнуйся, дедушка, я хотел познакомить вас чуть позже, но можем и поторопить немного события.       — Ты сделал предложение?!       — У тебя девушка?! И ты скрывал?!       Мы с дедушкой чуть из кресел не выпали, Блэйду пришлось придержать мой бокал, иначе я бы его скинул.       — Да, уже давно. Не хотел, чтобы о ней кто-либо знал до того, как я сделаю предложение. Все же в нашей семье проще ломается, чем созидается.       — Да! Правильно, мальчик, ты должен ее беречь! От своего нерадивого отца особенно! — дедушка не на шутку разволновался, я даже начал переживать о его давлении. — Поскорее познакомь меня с ней, я должен посмотреть на эту счастливицу!       — О, нет, дедушка, счастливец здесь я. Такую прекрасную невесту можно встретить только один раз в жизни. Столько, сколько она ждала от меня предложения и гарантии безопасности, ждала мало какая девушка. Мы с ней встречаемся еще со времен школы. Все это время приходилось скрывать эти отношения.       — Я ее знаю? — я поверить не мог, что Дань Фэн, который жил довольно прозрачно, умудрился завести девушку и все это время встречался с ней.       — Хм… Ну она один раз с тобой сидела, когда у меня было срочное дело, но ты тогда был прямо крохой, пожалуй, не помнишь.       И я действительно не помнил, сколько ни пытался отыскать воспоминание. Что ж, так даже интереснее.       — Ну и славненько. Теперь и помирать можно спокойно. Ты, кукушонок, не торопись с браком, надо к этому делу основательно подходить и с проверкой временем, — дедушка даже причмокнул губами от радости.       — Ага, как госпожа Химеко с господином Вельтом или как мой брат, — я рассмеялся. Блэйд под пледом сжал мою руку, я осторожно пальцем погладил его по ладони. Дедушке не надо знать о том, что я нашел уже своего человека, человека, которого устраивает мой способ любить, который смог простить меня после того, как я превратился в монстра. Счастье любит тишину.       Мы говорили еще долго. О Келусе и Март, которые должны были приехать через пару недель перед началом учебного года ненадолго. У этих двоих тоже все было хорошо. О Бабке Фусе, которая в последний раз при попытке подсидеть Цзин Юаня нарвалась на внушительный штраф. О малышке Байлу, которая полюбила проводить время с Зарянкой и Зеле. Об одном парне по имени Воскресенье, который стал звездой своего нового направления, на которое он перешел совсем недавно, оказалось, что способности в той профессии у него были просто на уровне гениальности. О подругах Волка, которые на все каникулы рванули за счет Клары на море, чтобы помочь отвлечься Байхэн. Судя по слухам, которые до меня доносились, Инсин довольно резко попросил ее оставить его в покое. О госпоже Линше, которая после нашего отъезда сделала прорыв в исследовании к зависти Яшмы, у которой исследование окончательно заглохло, потеряв спонсоров. Дань Фэн все сокрушался, что Линша сделала открытие ровно после его увольнения.       У кого-то было все отлично, у кого-то терпимо, у кого-то ужасно. Такова жизнь. Главное вовремя понять, почему ужасно, найти выход, принять правильное решение или исправить неверное. Самое верное, самое правильное, что может сделать человек — выбрать себе хороших людей в окружение и уйти от тех, кто тянет тебя на дно. Даже если уйти тяжело, со временем понимаешь, что именно этот болезненный или опасный разрыв был лучшим выбором. Мне повезло. За меня до последнего сражались хорошие люди. Они сдались, только когда я сам их категорично оттолкнул, когда я сделал настолько непростительное, что уже они решили, что пора уходить от дурного. И хорошо, что в тот момент, когда я осознал всю глубину своего болота рядом со мной все равно оказался человек, который, даже после моего ужасного поступка был готов сделать мне подарок на день рождения.       В окружении своих людей, которые искренне переживают за меня, вместе с которыми я прошел самый тяжелый период, а потом рядом с ними я обрел свою тихую гавань, я внезапно подумал об отце. Я даже представил его.       Он, скорее всего, сейчас щеголяет в шумной компании, наслаждается своей властью, богатством, требует от всех лицемерия и восхищения, от которого ему только радостнее. В его жизни почти ничего не поменялось. Он абсолютно доволен в окружении меркантильной родни, с внушительным счетом в банке и чередой любовниц. Он абсолютно доволен даже без преемника. Наследника у него теперь нет, и вряд ли подвернется или родится достойный и похожий на отца.