Драконий университет

      Здравствуй, Блэйд. Мы расстались на дурной ноте, мне до сих пор крайне стыдно за это. Если бы я только мог, то забрал бы каждое слово, исправил бы каждую ложь, чтобы загладить ту вину. Как раз из-за грызущей совести я не могу обратиться к тебе лично, не могу и написать тебе в соцсетях. Это как-то неправильно, да и, может, ты не станешь читать сообщения от меня. Поэтому я решился на это письмо, его передаст тебе Келус, когда я уже уеду.       Мы с тобой не общались эти недели, поэтому ты не знаешь минувших событий, хотя, может, что-то и слышал. Ты многое сказал мне верно в день нашего раздора, но понял я это достаточно поздно. Я стал чудовищем. Моя изначально благая цель обратилась в одержимость и самолюбование. Я хотел просто предотвратить такие же беды, какие свалились на меня из-за Аргенти: не хотел, чтобы кому-то причиняли боль, насиловали, пугали, пренебрегали их волей и желанием, чтобы другим, которые бессильны перед сильными властью людьми, не было страшно, как мне. Я смотрел на брата, хотел быть сильным защитником, как он. Дань Фэн с детства был мне защитником и, пожалуй, он защищал самым верным способом. Я же ошибся с самого начала. Только, когда я, наведенный дядей, подумал о том, что без власти и денег мне не защитить других, что мне крайне необходима эта власть, я уже проиграл самому себе. Шаг за шагом успех за успехом, с возрастающим вниманием и подхалимством я стал использовать свою первоначальную цель как оправдание и даже гордился ею. Внимание отца и семьи, восхищение окружающих, чувство довольства от хитросплетенных планов вскружили мне голову. Настолько, что я перестал слушать Дань Фэна и тебя. Был бы я в своем уме, не решился бы на похищение своей маленькой племянницы, но во мне ничего не зашевелилось даже после того, как девочка напуганная плакала у меня на руках.       Только когда я буквально встал на место отца, став его наследником, в свой день рождения я обернулся и понял, что стал не защитником, а губителем. Известная истина: если ты убиваешь убийц, то в конце концов единственным убийцей останешься ты. Так и я: хотел свергать отца, Аргенти, Хулэя, но невольно сам стал ими. Цель оправдывает средство — этим девизом я руководствовался во всех начинаниях. И к чему это привело? Когда я спасал Цзяоцю, важно не то, что я принес себя в жертву, а то, что несчастного парня Хулэй, пока я лежал без сознания в теплой постели, избивал и насиловал еще не один час, пока моя семья наблюдала и собирала информацию для суда. Я могу говорить сколько угодно, что это был единственный и самый верный выход, но теперь я не согласен с этим. Когда я тренировался на Лоче и Пеле — я могу сколько угодно страдальчески говорить, что я был в самом премерзком месте, но в этом премерзком месте я, боясь отца, точно так же, как и остальные, использовал девушек. И мало этого, недавно я узнал, что Пела, взбеленившись на Лочу и желая ему отомстить, передала фотографии измен его бедной жене. Нет, они не развелись, но каково этой бедной маленькой женщине, которая скоро принесет на свет его ребенка, знать, что ее супруг все это время ей изменял. Разумеется, когда-нибудь это открылось бы ей, но я ускорил это и в самый неподходящий момент. И опять же я был неаккуратен, посчитал себя великим стратегом, но не продумал последствия. И самое главное и ужасное — Аргенти. Мало того, что я изменял тебе все это время из страха потерять расположение отца, так и потом я совершил ровно то, что ты считаешь ужаснейшим из грехов. Сейчас, когда я словно очнулся от того наваждения, меня самого в дрожь бросает от мысли, что мою милую маленькую Байлу могли втянуть в такой ужас и я этому был пособник. Ни один ребенок не заслуживает таких мучений.       Я прикрывался великой целью, пытался защитить одних, но разрушал при этом других, используя их как материал. Да от меня самого надо было защищать всех вокруг. Сколько я причинил боли беззащитным, тебе, брату.       Я извинился уже перед каждым из тех, чьими чувствами я пренебрег, ты последний человек. Блэйд, прости меня, если это возможно. За тот долгий обман, за топтание твоих чувств, за то, что я стал таким мерзким человеком и при этом смел осуждать тебя. Если однажды ты сможешь меня простить, я был бы очень рад узнать об этом. Поздно говорить это после всех тех гнусностей, что я совершил и высказал тогда на лестнице, но я дорожу тобой больше всего на свете. Во всей той грязи, в которой я так долго сидел, я отчетливо помню светлый островок твоей платонической любви ко мне.       Сегодня вечером мы с братом уезжаем. Отец и другая родня об этом не знают, только мачеха. Мы примирились с Дань Фэном и решили уехать подальше от соблазнительной для меня власти, это искушение я побороть почти не в силах. Мы переедем к дедушке по линии мачехи, в его фамильный дом. Я приложил на отдельном листе его адрес, буду ждать, если ты однажды захочешь меня увидеть. Отец не жалует деда моего брата, подробностей не знаю, но помолвка и слияние части их бизнесов шли туго, так что там нас вряд ли станут искать, а если и станут, то дедовское ружье и стая гончих нас защитят (шучу). Его дом находится на побережье, в часе езды от города, где будет университет, куда я перевожусь. Хочу зажить и провести свою жизнь ровно так, как планировал в начале курса. Хочу изучать историю, найти пару хороших друзей (с Март и Келусом будем переписываться, я жду их летом у нас), потом, может, в магистратуру. Но я точно не хочу власти, точно не достоин ее, мне ее не удержать в добре. Дедушка только рад, он, конечно, подозрительно настроен на мой счет, но любит Дань Фэна, а Дань Фэн любит меня, так что, думаю, мы поладим.       Брат, когда я согласился уехать, стал спокойнее и веселее. Мне кажется, он все эти годы ждал только этого. Быстро и тихо, чтобы не узнали родственники, он нашел преемника на должность ректора, уладил дела, купил билеты, договорился с дедушкой. Все так ладилось и он был так воодушевлен, что теперь я точно уверен, что поступаю верно.       Пора заканчивать письмо, мне надо еще успеть собрать и перенести вещи до того, как все вернутся домой. Мачеха хотела еще выпить с нами двумя чай, поговорить. Наверное, мы впервые посидим, как семья. Я постараюсь остаток жизни потратить на исправление своих грехов. Я постараюсь быть хорошим и честным человеком, помогать тем, кто в этом нуждается, но не буду ставить во главу угла силу, власть, деньги.

      Надеюсь на твое прощение. Дань Хэн.