всё в мире одного цвета - серого

дверь квартиры неслышно закрывается. он быстрыми движениями снимает кроссовки, ступая немного поношенными носками по тёплому полу. указательными пальцами он начинает массировать ноющие виски. вторник в министерстве был днём планерок, нескончаемых, по ощущениям, встреч с гражданами и чебуреков в столовой. ничего из этого он на дух не переносил, так что вторник хотелось поскорее пропускать каждую неделю, но он навязчиво расстягивался до семи вечера, не выпуская его из тянучки даже подышать воздухом. каждый вторник он чувствовал себя отвратительно, словно делай он что угодно, в итоге всё равно получит только хуев в панамку. он списывал свою гробовую усталость на то, что он уже около семи сотен лет работает в государственном аппарате. он знает об этой сфере абсолютно всё, что он только мог узнать. частично, именно тэхён её и сформировал. он осторожно садится в кресло и громко вздыхает. сложность его работы заключалась в том, что для грамотного функционирования необходимы были безумные эмоциональные ресурсы, которых у него не всегда находилось в нужном количестве. раскрывать свой возраст было бы глупо — никто бы не поверил ему. и для этого были свои основания.

***

самое заветное желание действующего государя не знают даже приближённые, потому что последние пару столетий он не обращает внимания на вопрос о подарках, прихотях и пожеланиях. своими красными, так комично из-за отсутствия функционирующих капилляров, глазами он смотрит на всех, сидящих в этой неуютной для него комнате, стараясь не завыть от скукоты. подобные собрания приходилось созывать как минимум по двум причинам — увидеться с действующими, им же назначенными управленцами провинций и убедиться, что нет никаких причин выходить из своей резиденции. сегодняшняя встреча почти заставила его уснуть, потому что новых и животрепещущих тем для бесед не обнаруживалось, как бы он не старался прислушиваться. в одно ухо господин кли мурлычет что-то про удачный урожай и сезон посевных, в другое господин тан, едва открывая рот, тихим голосом доносит новости о количестве рождённых людей и магов. он, на самом деле, мало интересовался социальными вопросами, потому что весь его интерес сейчас был сконцентрирован на темах внешней политики. как минимум из-за достаточно серьёзных волнений на юго-восточных границах, где, отрешённо от общего хода истории, жили люди, некогда лишённые своих магических способностей. его главная заноза была в том, что любой исторический факт он мог пересказать, потому что либо он уже был правителем, либо был в двух днях от принятия должности, либо же впервые пошёл с отцом на охоту. он присутствовал лично при церемонии изъятия магических способностей — действо нелицеприятное, но у него, которому для полноценной жизни нужно два раза в день, на завтрак и ужин, употреблять по два стакана человеческой крови, вид чужих окровавленных рук вызывал только аппетит. прошло уже около двух веков с того дня, но тэхён может лишь догадываться, почему именно сейчас они решили отстоять свои утраченные возможности на право владеть должностью в политическом или управленческом аппарате. прошло много времени, но тем ритуалом вместе с магической комиссией он просто хотел преподать урок всем неугодным. его лично чужие очевидные нарушения — применения магических сил в целях покушения на главу государства — привели почти в озверение, отчего, посовещавшись, он издал указ об отборе магических сил у виновных магов. показательная сцена была одна — в тот день своих способностей лишились около ста человек, но практика прочно закрепилась в судебно-уголовной системе и сейчас доведена практически до автоматизма. многие считали его слишком резким, деспотичным и холодным, но никаких других качеств проявлять на месте государя одного из самых развивающихся из двенадцати государств, он не видел необходимости. жалости ему едва хватало к самому себе. неожиданно, двери в комнату открываются — на пороге появляется высокий черноволосый мужчина, глаза которого напоминают тэхёну змеиные. он ни с кем не здоровается, потому что местного языка не знает, отчего просит, чтобы его переводчика всё же пропустили через главный вход. он строит предложения вычурно, путая члены предложения местами. тэхёна чужое появление отрезвляет — он даже выравнивает спину. мужчина оказывается послом из другого государства. вместе с переводчиком они заполняют тишину в голове государя, выражаясь весьма внятно. государство желает заключить контракт на тему поимки магов, некогда живших на его территории, которые сбежали после указа о «чистоте способностей». поудобнее умещая локоть на подлокотнике, он устремлял максимум своего внимания на речь посланника из далёкого государства, в котором маги и ведьмы организовали собственную внутреннюю политику, которая была основана на идеях о чистоте магических родов. тэхёну было интересно слушать высокого мужчину, потому что он сам старался никогда не освещать свою биографию — она явно не понравилась бы посланнику — по причинам того, что чужой упоённый рассказ о том, как их высшие маги начали искать ответ на вопрос о бессмертие вампиров, вызывал у него смех и страх одновременно. в его бессмертии нет ничего странного, потому что он получил его, как и трое его сестёр, от отца. его отец был самым сильным магом на его памяти. однажды, он нашёл древний ритуал, посвящённый получению передающегося от родителей к детям бессмертия, и решил воплотить его в жизнь. несомненно, условия ритуала были жестоки — бессмертие может получить только один из родителей, другой вынужден будет пожертвовать жизнью — но родители тэхёна были слишком заинтересованы в том, чтобы произвести всё в полной мере, так что его мама решила пожертвовать собственной жизнью. так родился ким тэхён — холодной осенней ночью. так умерла мама ким тэхёна — из благих намерений. следующих жён отца он перестал считать после третьей сестры, потому что все они умирали при родах. да и сам отец, наблюдая за очередной смертью невинных женщин и рождением очередной дочери, понимал, что он сделал достаточно, чтобы род кимов и их тайна бессмертия продолжили себя на много поколений вперёд. со своей последней женой они умерли в один день, не пережив покушение. всю систему государств заложил его отец, но после его смерти, он вступил на пост главы государства, тогда ещё маленького и единственного. ему тогда исполнилось около ста сорока, но по вампирским меркам это был нещадно малый возраст для таких потрясений. все остальные вампиры появлялись двумя путями — их либо рожали ведьмы, умирая, но передавая бессмертие, либо их обращали. за свою жизнь тэхён обратил немало молодых и красивых магов и ведьмаков, но часто делал это неосознанно. не разобравшись в механиках укусов, он случайно убивал их, а выпуская определённое вещество, по свойствам похожее на змеиный яд, но кроме обеззараживания он также превращал всю кровь в застывшую массу. таким образом отказывали все органы, кроме мозга. вампиры, появляющиеся в мир естественным путём не должны были проходить все эти мучения. своих детей тэхён не заводил по понятным ему причинам. он не имел остервенелого желания передавать бессмертие таким страшным и безжалостным способом по отношению к своим возлюбленным, в отличие от сестёр. те обеспечивали род кимов естественным прибавлением вампиров, используя не менее древние ритуалы по рождению из бескровного. слава богу, их сильно любящие мужья маги и ведьмаки доставали им самые лучшие экземпляры для оплодотворения и дальнейшей смерти. ведь важен был факт смешения застойной крови с живой, а не моральные отношения между их обладателями. любовников тэхёну было найти не сложно, потому что его вампирским силы заключались не только в реинкарнации, но и в умелом совращении. вампиры и прославились в массовой культуре именно этой своей способностью. так что слушать про чистоту было тревожно. — вы обвиняете меня в укрывательстве или желаете, чтобы люди, получившие право жить в моём государстве лишились обещанной им безопасности? — он ждёт, пока до посла дойдёт истинный и понятный смысл его слов. тот сдвигает брови. — я против подобной политики, если хотите проводить её в своём государстве — пожалуйста, вам никто не препятствует, но поворачивать подобное в моём, я не позволю. — господин чхве предполагает, что у вас есть основания для отказа, — голос переводчика был высоким и едва гармонировал с чужой внешностью. — я забочусь о безопасности и свободе своих граждан, если для вас — это просто сотрясание воздуха, то нам тем более стоит прекратить политические переговоры. я хочу сделать вам замечание. я прошу вас больше не заявляться в мою резиденцию без назначенного дня и часа, если вы не заметили, то у меня собрание губернаторов, — его голос не повышается, но он смотрит в глаза посланнику. — господин чхве предложил встретиться в более комфортной обстановке через пару дней. у вас как раз будет время подумать и успокоиться. — я спокоен, — он поправляет кольцо на среднем пальце. — мы запишемся у вашего секретаря. — этого не нужно переводить или можете перевести, как желаете — без вашего вмешательства мне будет спокойнее, я сам в состоянии разобраться со своим государством, но если желаете встретиться, то только для того, чтобы я пережал вашу сонную артерию и несколько секунд наблюдал за самой глупой смертью, — он видит, как сужаются глаза переводчика, пока сам лениво отводит взгляд. — он что долго говорил? — с явным акцентом спрашивает посланник у своего переводчика. — господин ким пожелал нам хорошей дороги и сказал, что в ближайшее время он занят другими делами и вопросами, так что нам лучше заехать в соседнее государство, а уже позже вернуться сюда, если останется время. мужчины уходят также внезапно, как и появились. образовавшуюся тишину никто не смеет прерывать, потому что государь сейчас явно не готов слушать очередной отчёт. — все, кто не успел высказаться, оставляйте свои послания в письменном виде на этом столе, я постараюсь ознакомиться с ними в ближайшее время. кому нужна индивидуальная встреча — можете записаться у секретаря, пока это место не заняли подобные иностранцы, — последнее слово он почти выплёвывает. его раздражала сама формулировка и цинизм в вопросе магических способностей. да, существовали люди, которые получали свои способности разными путями, не всегда по крови, но считать, что принадлежность к определённой этнической группе заключается в дате получения сил, как минимум старомодно. тэхён никогда не терпел неприятия в сторону себя или граждан его государства, потому что хотел, чтобы все жили легко и просто, не думая о своей родословной. вокруг себя он собрал тех магов, ведьмаков и вампиров, которые упрощали его жизнь — выполняли свою работу хорошо и радовали его глаз. сложнее всего тэхёну было держать лицо во время разговоров с теми, кто якобы лучше знал, как ему распоряжаться данной ему властью. это всегда казалось пыткой. отказ от чужих непрошенных советов расценивался как грубость и непорядочность. он же таким образом оборонялся — защищался, отступал, огрызался. в глазах тех, с кем он спорил, тэ был злобным упырём. но у него пока не было принципиально «близкого» круга, с которым он мог бы быть учтив. — чем вы сегодня занимали своё свободное время? появление намджуна он замечает не сразу. тэхён даже не помнил, как оказался в своих покоях. встреча с чужестранцем возродила в нём до отвращения знакомые чувства. — ты давно здесь? — я около двух минут смотрел, как ты, не моргая, наблюдал за гусынями в окно. вампир вздыхает. — я пришёл проведать тебя. намджун заведовал военной частью в его государстве. так же, он был его родственником, а именно мужем его старшей сестры. обычно он не приезжал просто так. намджун вообще редко делал что-то по наитию — в каждом его действии должен был быть хотя минимальный рассчёт. тэхён ему доверял в привычном понимании этого слова, потому что тот никогда не подводил его, не заставил за сотни лет промелькнуть ни одному сомнению. пусть в начале, когда он ещё не был первым человеком в государстве, чужая довольная морда после встреч с сестрой и вызывала что-то сродни раздражению. но это он всё из зависти. тэхён всегда чувствовал, что не мог никак влиять на их взаимоотношения. намджун будто бы единолично построил эту связь между собой и государем — тэхёну оставалось лишь соглашаться на встречи. — приятно слышать, — тэхён усаживается в кресло и жестом просит намджуна сесть напротив. — что-то случилось? мягкая обивка утяжеляется чужим телом. — почему что-то должно случиться? — он видит, что государь смотрит на него, не отводя глаз. — если ты про положение на юго-восточном фронте, то всё стабильно. — стабильно плохо? — тэ водит своим острым ногтем по указательному пальцу. намджун сводит брови. — ты чем-то обеспокоен, и это не вопрос. — ты никогда не приезжаешь, потому что заскучал дома. честно, я сам планировал в ближайшее время навестить вашу семью. — с чего такое внимание к моей семье? тэ прикусывает нижнюю губу и погружает комнату на некоторое время в тишину, которую разбавляют звуки трения одежды о мебель. — я бы хотел обсудить это с тобой и моим племянником. — для моих восьмерых наследников всё ещё достаточно обидно слышать, что своим кровным родственником ты считаешь только старшего сына. — я никогда не скрывал своего исключительного отношения к вашему старшему сыну. ты и сам прекрасно понимаешь почему. — его братьям вампирам достаточно обидно слышать, что истинным вампиром считают только первенца. — если бы дело не касалось государственного управления и возможной причастности твоего сына к этому процессу, то я бы даже его не выделял. ты знаешь, что самым сильным вампиром из всего потомства всегда был первенец. таков закон, — он замечает, что после первой фразы намджун слушает его будто бы чуть внимательнее. — причастности моего сына к правлению?.. ты планируешь оставить пост государя? — не сейчас, пока идёт война, но в ближайшие лет сто-двести так точно. я уже в том возрасте, когда применим термин «старение», а значит в какой-то момент мой разум затмиться. я не хочу, чтобы это произошло на рабочем месте. — странно слышать от вампира мысли о смерти. — это не мысли о смерти. мне она противоестественна. это мысли о безумии. никто не знает, в какой момент я начну терять рассудок. я хотел бы подстраховаться. — когда ты планировал сообщить это нам? — в этом году так точно, может быть в следующем. всё зависит от нашего выигрыша или проигрыша в этой войне. — почему ты называешь это войной? это всего лишь нелепые восстания, которые скоро прекратятся. если конечно сторонние силы не приложат своей руки к тому, чтобы они напали на твою резиденцию. — кстати о сторонних силах, — намджун сглатывает. — сегодня меня посетил посол из северного государства, который предлагал мне позволить им вылавливать магов, которые не были рождены на свет с магическими способностями. не думаю, что мой ответ успокоил их, и они перестанут расшатывать лодку. — почему они решили лезть со своей политикой сюда? — не знаю, но я думаю, что положение на юго-восточном направлении не могло оставить их равнодушными. по миру ходит мнение, что я тиранически разделался с теми невинным магами. — они думали, что ты поддержишь их в их политике? — у них могло сложиться такое представление. — они не удосужились изучить этот вопрос более глубоко. в письменности редко упоминается, что это был сговор трёх южных государств против меня, и что я всего лишь защищал собственную жизнь, — тэхён вздыхает. — я обеспокоен, что покушение может повториться, и я уже не смогу защититься. — ты всегда был мнительным. — моя должность обязывает сомневаться даже в самом близком круге, потому что я не уверен, что умру от банальной старости. тем более, сейчас вампиры и магическое общество живёт в спокойствии, но будет ли так через хотя бы сто лет? — девятнадцатый век может принести нам только то, что мы сделаем в этом столетии, — намджун замечает, что глаза тэхёна становятся грустнее. — не нужно думать, что испытания, войны и политические конфликты легли на тебя, потому что у тебя такая судьба. ты никогда не сможешь принять поражение. даже сейчас — восставшим хватит одного твоего слезливого заявления, что ты приносишь свои извинения их предкам и пересмотришь некоторые законы на счёт магического общества. — может быть им ещё предоставить моего первенца и парочку девственниц для ритуалом в качестве извинений? — дверь покоев открывается — у него по расписанию обед. слуга ставит стакан с кровью на столик около кресла. — они используют манипулятивные действия и думают, что государь будет готов выслушать их. их запросы мне непонятны и кажутся нелепыми — я не позволю им проводить запрещённые ритуалы по возвращению магических сил. — им не нужны магические силы, потому что по возвращению они не будут и вполовину теми же, что были до изъятия, — он смотрит, как тэхён делает несколько глотков из стакана, смотря ему в глаза. — они хотят, чтобы ты разрешил им проводить исследования в области вампиризма. тэхён возвращает посуду на столик и легко смеётся. — они хотят забрать у меня власть, намджун. неужели ты не понимаешь этого? разреши я им обследовать меня или мою семью — они убьют нас при первой возможности. ты слишком доверчив, — намджун задумывается. — своей скрытностью ты только подогреваешь их злость. тем более — сколько обращённых ходит по свету. неужели нельзя разрешить им побаловаться? — я читал все их обращения. если бы через строчку не считался ультимативный подтекст, то я может бы и прислушался к советам о смягчении законов. я уже подумываю закрыть их как политических преступников. — появятся новые. — я понимаю, что не смогу успокоить их навсегда. радикалы всегда будут пытаться искоренить сложившуюся систему. наша с тобой задача крайне осторожно доносить им, что мы не намерены следовать их указаниям и в случае чего можем оказаться сопротивление. намджун смотрит на него. — ты собираешься оказывать сопротивление? — у меня есть другой вариант? в случае иных решений я рискую потерять авторитет и власть, а значит подвергнуть опасности не только себя, но и свою семью, — семья для вампиров была едва ли не важнее, чем власть. — в принципе, я собирался созвать совет, на котором хотел обсудить это. я не могу принимать такие решения единолично. — близится насыщенное время, — намджун едва заметно улыбается. тэхён улыбается заметнее и вытягивает руку с бокалом. — за наше благоразумие, — намджун видит, как после этих слов тэхён осушает до дна кровавый сосуд.

***

следующую неделю он тратит на то, чтобы проведать войска — около месяца назад он издал приказ об усилении работы над основным боевым составом. к неожиданным наступлениям всегда стоит готовиться заранее, чтобы потом не тратить свои же нервы на безграничные терзания о будущем. ему нравилось быть государем. вся рутина затягивала его, но приносила только позитивные эмоции. ему нравилось ощущение полного контроля над теми сферами, за которые он ответственный, нравилось наблюдать за развитием созданного практически с нуля государства. подобные волнения гражданского населения были для него катализаторами переусердствования. перестарался или наоборот, пустил всё на самотёк, но реакция была одна и та же. выражать недовольство особо озабоченным гражданам просто необходимо, чтобы политическая система прогрессировала хотя бы минимально. сильнее всего он боялся застоя, отсутствия развития и регресса. это означало, что нужно менять не маленькую деталь — закон или постановление — а обламывать систему под корень. а главным корнем был он и его семья. с сёстрами он поддерживает еженедельную переписку, скорее из личных интересов, чем по политической или информативной надобности. свою женщину, проблемы которой он будет решать, он ещё не нашёл, но потребность решать чьи-то проблемы хотя бы на каких-то основаниях, оставалась. так что он любовно открывает каждое из трёх писем и с такими же нежными чувствами пишет ответы. но с самой из старших сестёр он поддерживает более тонкую связь по причинам понятным — её первый ребёнок — это мальчик. на данный момент, он является единственным, пусть и косвенным, но наследником престола. сниматься с роли главы государства тэхён не планировал в ближайшие лет двести, но иметь запасной вариант и лишний козырь никогда не мешало. за племянником было занятно наблюдать — ему едва исполнилось полтора века. возраст лет до трёх сотен он, учитывая личный опыт, считал золотым для вампира. именно в это время полноценно раскрываются все прелести вампирской жизни — лично у тэхёна в это время был безграничный доступ к сексу, алкоголю и вообще всем материальным вещам, которые он только мог пожелать. его, несомненно не воспринимали всерьёз до момента, пока он окончательно не закрылся в собственной резиденции и не пропустил смену двух поколений граждан. имитировать бурную деятельность в глазах общественности оказалось проще, чем пытаться завладеть чужим признанием. на самом деле, он просто выжидал, когда от собственной злобы сгорят все те ведьмаки и маги, которые застали правление его отца. со временем он перестал себя сравнивать с ним, потому что спустя сотни лет банально забывал даже чужие черты лица. это происходило незаметно, но неизбежно пробиралось в его будни. к намджуну он заезжает ненароком. изольда — именно так звали старшую из сестёр тэхёна — встречает его с улыбкой на лице и интересуется, почему не предупредил хотя бы гонцом. — не подумай, что я приехал только потому, что очень соскучился. — я уже почти написала тебе письмо о том, что я думаю о восстаниях. ты собираешься как-то реагировать на них? мне недавно пришло известие, что наша недостроенная дача была сожжена, — они усаживаются в гостиной. — намджун приезжал ко мне недавно, и мы обсуждали этот вопрос. про дачу не знал, каюсь. может они и не хотели, чтобы я знал. — дело не в даче, тэхён, — она ловит его немного тяжёлый взгляд. — самое странное, что они не похищают других вампиров, не выходят на улицы с плакатами и призывами убить всех вампиров, а просто медленно и методично лишают нас комфортных условий. — намджун в министерстве? — да, он обещал приехать к обеду. — как ты думаешь, если я сожгу их на центральной площади города, а потом слижу с земли их запёкшуюся кровь на глазах у всех граждан, — изольда вздыхает. — это будет считаться разжиганием ненависти? — мы так не делаем, это слишком опасно. — очень зря. иногда шоковая терапия крайне удачно используется в подобных ситуациях. я недавно читал отчёт одного врача об этом. — проблема в том, что мы не можем лишить их магических способностей без особой причины, — тэ сглатывает. — они не используют магию во вред. — а сожжённая дача? — я читала отчёт магической комиссии, и никаких магических следов в огне не было найдено. значит они подожгли дом банальными спичками. — завтра я собираю совет, ты сможешь там присутствовать? — а какие у меня дела? — она поворачивает голову на двери комнаты старшего сына. — кстати о делах. тэхён, когда ты планировал сообщить мне, что ты уходишь от власти? — намджун неправильно донёс тебе, — он ещё раз сглатывает. это гораздо более серьёзный разговор, который в первую очередь нужно проводить с семьёй. — я хочу подстраховаться, и я думаю, что джегун сможет справиться с тем, чтобы сменить меня. я не планирую уходить ещё хотя бы сто лет, но мы никогда не можем быть уверены в том, что безумные люди не найдут способ для моего убийства. в конце концов, я просто хочу обезопасить себя и вас. мне всего лишь хочется быть уверенным, что когда я буду подвешен за ключицы в каком-то подвале, власть всё ещё будет в руках нашей семьи. — ты драматизируешь, они не имеют такое влияние на общее сознание. как минимум, их гораздо меньше, чем даже вампиров, — глаза изольды немного тускнеют. — не хочешь перекусить? — нет никакого аппетита, когда я думаю о собственной смерти. — это скоро закончится, — тэ осматривает комнату. — завтра мы соберём совет, послезавтра издадим какой-то указ о них, а потом займёмся вопросом джегуна. не думал о том, чтобы просто депортировать их? — как один из вариантов, это тоже неплохо, но так бы поступил мой отец. со временем они становятся умнее и втираются в доверие нашей семьи, а потом убивают нас. изольда, — он видит, как женщина вздыхает. — мы — высшая раса. от полного избавления от всего остального человечества нас останавливают только голод и этические соображения. мы гораздо сильнее, чем они думают. наша сила — в неизвестности. я надеюсь, ты помнишь об этом. — я так понимаю, завтрашний совет — это бюрократическая условность? ты уже принял решение. тэхён ухмыляется. — частично, ты права. я хочу послушать другие мнения и решения. — зачем? — она всегда слушала его без малейшего желания поспорить. — чтобы быть в глазах других вампиров менее кровожадным? это лицемерно, тэхён. — я думаю, они прекрасны на вкус, — он видит, как сестра закрывает глаза и громко вздыхает. — не беспокойся, моя гвардия исполнит всё в лучшем виде. пока мы будем сидеть и достопочтенно рассуждать о гуманизме, их тела будут умерщвлены самым безопасным по сохранению питательных свойств крови способом. и мы обеспечены едой как минимум на полгода, — он видит, что она уставилась в окно. — намджун приехал, — чужая повозка действительно показалась во дворе. — и как ты планируешь объяснить общественности и чужим родственникам пропажу нескольких десятков тел? для нужд государевой семьи? ты хотя бы слышишь, как это ужасно звучит? — мне всё равно как это звучит. к тому же, у них нет родственников, я заранее проверил это. почему ты вообще переживаешь о них? — если кто-то об этом узнает, нам точно не избежать объяснений. кто-то кроме меня в курсе твоих планов? — нет, и я надеюсь, что мой любимый зять завтра выдвинет какое-то великолепное решение, с которым я буду вынужден согласиться, — он делает акцент на нужных словах. изольда знает эту интонацию и понимает чужие намёки. ей нужно будет убедить мужа просто оставить эту ситуацию. — я тоже, надеюсь на это. той ночью тэхён много думал — сон вампирам, как и обычная еда, без надобности. изольда всегда имела влияние в его жизни, иногда ему даже казалось, что они правят дуэтом — все решения, которые были связаны с государством, были обсуждены с женщиной. не всегда они обсуждали миролюбиво и тихо, нередко могли сцепиться до проткнутых ногтями или любыми другими острыми предметами ладоней — регенерация выручала. он боялся за свою жизнь на протяжении нескольких сотен лет, а сейчас просто устал. устал встречать рассветы с облегченным вздохом, закрывать двери на пять ставней, хранить ключ от главной спальни под нижним бельём, менять охрану каждые полгода для предотвращения неожиданных спланированных покушений, затворничать в резиденции, пить только ту кровь, которую сам добыл и устраивать публичные казни. он понимал, что по-другому не мог позволить себе жить — это небезопасно. ещё более небезопасно думать, что пока вампиры у власти, можно будет придумать другой сценарий для будней.

***

— он не мог просто прогнать вас, — мужчина в хорошо сидящем костюме смотрел на ранее упомянутых посланников с лёгким раздражением. — что он вам сказал? — господин чон, было глупо рассчитывать на его расположение, — переводчик грустно опускает брови. — он сейчас занят другими вопросами — у юго-восточных границ его государства плещутся восстания. — кучка придурков вышла с плакатами, а он делает из этого главную проблему столетия, — он трёт седые виски. — нам нужны другие идеи. чонгук, — он поворачивается на сына. — ты что думаешь? — я ничего не думаю, — двадцатилетний парень смотрел на собравшихся стеклянными глазами. — не имею желания участвовать в этом сомнительном мероприятии. — я спросил у тебя не это. твои желания — последнее, что меня волнует, — он замолкает на некоторое время. — кстати, — он возвращает своё внимание к переводчику. — по какому поводу восстания? чего они добиваются? — если судить по их прошениям, то они хотят официального разрешения на исследования в области вампиризма. на данный момент это считается нелегальным, а среди них есть много хороших врачей и учёных. взрослый мужчина некоторое время напряжённо думает. — а что если, — он разминает запястья. — мы снабдим их всем необходимым для того, чтобы они выкрали кого-то из его семьи? или его самого? — чонгук сводит брови после слов отца. — нужно показать ему, на что способны чистокровные маги. чонгук, — он почти вздрагивает. — когда там твоя конференция? — через неделю. — отлично, — он загадочно улыбается. — то есть, ты будешь находиться в около государевом пространстве на протяжении полугода. ты понимаешь к чему я веду? — я не буду похищать для вас кровососа, папа. — никто и не просит тебя его похитить. сделай так, чтобы он сам захотел прийти к нам, — правитель северного государства довольно улыбается. чонгук вжимается в кресло. не слишком ли он молод для подобного совращении старого и скорее всего крайне сильного вампира? но отец выглядит довольным своим планом, значит нужно начинать собирать сумки. и чем скорее, тем лучше.

***

намджун моментами жалел, что добирался до чужой резиденции именно такими путями — по центральным улицам, объезжая главную площадь по правой стороне, а самую красивую филармонию по левой. сегодня утром он не планировал тратить нервы на споры с главой, потому что были другие планы на вечер. какое-то неспокойствие он замечает в тот момент, когда повозка мирно прокатывается около главной площади. большое скопление людей в таком месте было вполне естественно для выходного дня, но сейчас толпа была едва вообразима. со стороны казалось, что весь город одним махом вывалился на улицу, стараясь занять как можно больше свободного места. повозка тормозит — натыкается на гвардейца. — извините, господин ким, я узнал вашу повозку, — парень со светлыми глазами показывается в небольшое окошко таким же светлым лицом. — на главной площади скученность, я советую объехать по соседнем проулку. — что за повод? — он не замечает, как его жена едва слышимо сглатывает. — выполняли приказ главы государства. — какой это приказ? — он решает осмотреться. и натыкается глазами на шесть высоких столбов. — пополнения запасов царской семьи, — как по бумажке отвечает мальчишка, смотря на немного напрягшегося намджуна из кареты. — а вы, извините за любопытство, не в курсе? изольда никогда не была из робкого десятка — статус первой леди не позволял ей рассчитывать на какую-то нежность, мягкость и женственность, которую от неё, возможно ждали. ей всегда нужно было быть собранной, даже в моменты полной расхлябанности. как и сейчас — с одной стороны у неё брат, один из ближайших родственников и первый человек в государстве. с другой — любимый и единственный муж, с которым она живёт уже столько лет вместе. ей нужно занять чью-то сторону, примкнуть к одному из двух мнений, указать свою позицию. она смотрит на намджуна. — ты в курсе? — в курсе чего? — она поправляет перчатку. — что вы вчера обсуждали с тэхёном? — его решение по поводу нашего старшего сына. — и всё? — его глаза немного сужаются. — ты пытаешься меня в чём-то уличить? — что за «пополнение запасов царской семьи»? — я без понятия, откуда мне знать, что у моего ненаглядного брата в голове. — я надеюсь, ты не врёшь мне, изольда. — ты же знаешь, есть вещи, в которых я не могу быть честна до конца. он докладывал мне о своём «плане», но ничего подробно не раскрывал. — сейчас уточним у нашего любимого государя, когда он успел тронуться головой. — намджун, тебе нельзя нервничать. — а устраивать кровавые представления — уже можно? — я не буду лезть в ваш разговор, но если почувствую, что вы забываетесь и переходите в откровенную пикировку, то конечно же остановлю это. — мне кажется, я не смогу сдерживать себя, — он встречается глазами с женой. — мне всегда было интересно, чьё мнение для тебя важнее — моё или тэхёна? — у меня есть своё, мне незачем примыкать к одному из ваших. поверь мне, выбор никогда не будет ни в чью пользу. я всегда буду выбирать себя и своих детей, их безопасность и жизнь, — намджун сглатывает. — мужчины слишком эмоциональны для того, чтобы управлять чем-то в одиночку. для поддержания баланса они находят себе жён или заводят дочерей. так что и ты и тэхён слишком самонадеянны, когда думаете, что сможете принять какое-то решение без моего участия. — но ты позволила тому, что сейчас висит на площади, случиться. — это просто очередное доказательство моих мыслей о том, что тэхёну нужен какой-то объект обожания, чтобы он на время переключился. причём, он должен погрязнуть в этом настолько надолго, чтобы на троне уже сидел наш сын. — его будет готовить тэхён, какова вероятность, что он не перенимет его повадки? — этим не должен заниматься тэхён. ты же умный мужчина, свяжи то, что я сказала раньше с тем, что сказал ты. вроде бы несложно, — намджун поднимает брови вверх. — ты хочешь этим заниматься, — это звучит для него откровением. — умница, — она улыбается. — осталось только провернуть это так, чтобы тэхён не понял вообще ничего. моё покровительство должно быть единственным вариантом в его голове. — даже продумывание этого плана не сможет удержать меня от того, чтобы я обуглил ему руки. — я не имею желания тебя сдерживать, но помни, что он не должен переставать доверять нам. иначе он может принять меры. — какие например? — он может просто убить тебя и оставить твой череп в личную коллекцию. — а она у него есть? она улыбается одной стороной рта. — он ей гордится. намджун замолкает и замечает, что они вообще-то уже почти у резиденции. холодный ветер опаляет его горячие щёки.

***

утром он привычно выпьет бокал крови и раскроет шторы. поручит служанкам подготовить зал для совета и выберет себе более удачный камзол. его прервёт неожиданно влетевший в его спальню лакей, который сообщит, что его сестра и зять приехали в резиденцию. его брови подскочат вверх, когда он услышит, как намджун кричит из первого этажа и угрожает убить бедного стражника, если он не пустит его к тэхёну. тэхён в домашнем халате выглядит немного растрёпано. — решили приехать заранее? — он теряет улыбку в тот момент, когда видит чужие почти горящие от злости глаза. — какое право ты имел распоряжаться людскими жизнями таким варварским способом?! к чему эта демонстрация на главной площади? что ты хотел сказать этим и кому что доказать, тэхён?! — изольда выглядит темнее ночи, боясь проронить слова, пока её муж почти физически загорается. — неужели ты не понимаешь, к какой ответной реакции это приведёт?! они сожгут тебя прямо в этом коридоре! — намджун почти хватает его за запястья, но тэ вовремя делает шаг назад. — ты всё сказал? не вынуждай меня применять силу, — тэхён, видя, что зять не унимается и планирует, очевидно, сломать ему руки, быстрым жестом указывает охране схватить его. двое мужчин хватают его за руки таким образом, чтобы тот висел будто тряпичная кукла. — в такой позе удобнее разговаривать? — тэ видит, как кончики волос намджуна слегка подпаляются. он дует на них и они в следующую секунду превращаются в угольки, марающие его начищенный до блеска пол. — если ты в силах спокойно меня выслушать, взять под силу свою дурь, и у тебя отсутствует желание выколоть мне глаза, то кивни. тебя отпустят, и мы сможет спокойно поговорить. мужчина учащённо дышит. ему бы, на самом деле, хотелось сделать из этого возомнившего себя богом, статую, подобную греческой. но он только кивает. — отлично. учти, если ты причинишь мне вред, изольда убьёт тебя прямо в моей спальне, — намджун поправляет свою одежду под чужие наставления. — ты недооцениваешь любовь моей жены ко мне. тэхён кидает на него быстрый взгляд. — как раз из-за того, что я крайне правильно оцениваю различного рода отношения своей сестры, я могу сделать вывод, что мои указания она будет исполнять охотнее, — его слова ударяются эхом от стен. изольда же шла чёткими шагами за намджуном, не в силах выдавить из себя ни единого слова. она прекрасно осознавала, что сейчас практически срывает совет. но и трупы на площади скоро начнут смердить. — пожалуйста, не замызгай этот стул, я только недавно получил его, — тэхён выглядил явно раздражённым. намджун остаётся стоять, впиваясь глазами в тэхёна. тот же умещается на другом стуле, приглашая изольду усесться за соседний. — ну что же, я полагаю, что ты ждёшь объяснений, я прав? — он видит, как намджун сглатывает. — наивно с твоей стороны. мне всегда казалось, что мы приняли тебя в семью на тех условиях, на которых мы сейчас и работаем, но ты, наверное, решил поиграть в главного героя? спасти несчастный, униженный народ от злого, противного и алчного диктатора? — нет, я всего лишь хочу понять твои мотивы. зачем нужно было убивать их? — то есть, тебе не хватило единожды задать вопрос и не получить на него никакого ответа? — тэхён, — женщина всё же решается вмешаться. по чужим интонациям она понимает, что ещё пара неуместных вопросов и тэхён выдворит намджуна из государства. благо, она знала точки влияния. — я уже озвучивала тебе своё мнение на этот счёт, но хочу добавить, что это всё-таки немного…эпатажно…для такого простого действия, как убийство нескольких человек. — а если я стремился к эпатажу? — мне казалось, что вчера мы обсуждали другое. — вы вообще ополоумели что ли?! — намджун хватается руками за голову. — вы вообще слышите, что вы обсуждаете?! — угомони своего ненаглядного, иначе это сделаю я, изольда! — он редко говорил на повышенных тонах. — намджун, будь добр, — она подходит к мужу и осторожным движением руки поправляет выбившуюся порядку у чужого лба. — послушай, что хочет сказать тэхён. он всего лишь хочет объяснить тебе некоторые вещи, которые, я уверена, вы обсуждали уже до этого момента, — она видит, как глаза мужа успокаиваются. — а ты, тэхён, будь умницей, объясни всё так, чтобы это не вызывало дополнительных вопросов и истерик. — спасибо, дорогая, — тэхён усаживается на край кровати. — итак, — он ловит на себе взгляд намджуна. — как ты знаешь, на юго-восточных границах уже несколько месяцев бушуют восстания. — я понимаю к чему стремятся эти несчастные, мы обсуждали это с тобой, но я не привык к тому, что мою власть не признают. подчинение свойственно тем, кто изначально родился подчинённым и крайне губительно для тех, кто родился управлять. как ты считаешь, намджун, к какой категории ты относишься? — ко второй, это очевидно, — он видит полуулыбку на чужих губах. — я буквально являюсь главнокомандующим военным сектором, ты сам меня назначил. естественно, что я подчиняюсь тебе, но в тоже время, я и управляю своей зоной ответственности. — в этом проблема твоего положения, — тэхён видит, как изольда внимательно слушает их диалог. — ты иногда забываешься и думаешь, что имеешь влияние на тех, кому ты подчиняешься. понимаешь, к чему я? — я пытаюсь влиять на тебя косвенно, через изольду. — я уверен, что изольда хочет лишь того, чтобы мы имели одинаковое мнение на волнующие нас вопросы. я прав? — он поворачивается и смотрит в лицо сестре. — я всегда хотела, чтобы вы перестали ссориться по пустякам, в ваших руках судьба целого государства, а вы меряетесь тем, у кого клыки сильнее прорезались, — она чувствует на себе взгляд обоих мужчин. — вы пытаетесь быть лучше и сильнее в моих глазах, но с каждым вашим выпадом я всё сильнее сомневаюсь в том, что вас вообще можно подпускать к государственному аппарату. — любовь моя, не злись, — намджун аккуратно берёт её за руку. — ты говоришь правильные вещи, пусть они и задевают моё мужское достоинство. — если бы хоть один из вас на самом деле был мужчиной, коими вы себя считаете, вы бы уже извинились друг перед другом. тэхён признал бы, что просто тешил своё эго, а ты — не понял этого сразу. вам обоим уже пора привыкнуть друг к другу. тэхён чувствует себя заткнутым и впадает в лёгкий ступор. сестра действовала на него, как тормозная жидкость, вовремя осекала и не давала слететь с орбит окончательно. — может быть ты и права, — он видит как она закатывает глаза. — я всегда права, поэтому, чтобы не расстраивать меня ещё больше, рекомендую вам, государь, убрать остатки вашего веселья в два дня, а тебе, намджун, — тэхён так редко видел эти щеначьи глаза зятя, смотрящие на жену. — побыстрее отвезти меня домой. — не останетесь на совет? — как наиграешься в самого главного, напиши мне, я приеду с сыном, — он нутром чувствует, что изольда ужасно раздражена. — хорошо доехать.

***

магический телепорт пронёс его к нужному месту за короткое время. в нос ударяет запах невиданного ужаса — на главной площади он видит кровавое представление. ему хочется откровенно сбежать — его будто бы ждали. или государь забыл о магической съезде? тем не менее, чонгук поправляет камзол. самое сложное в его плане — не привязаться к вампиру достоверно. ему нужно всего лишь немного надавить на неугомонного и прижать к нужному мнению. проходя мимо трупов, он думает о том, что главное, чтобы не прижали его.