Щекотливая ситуация

      Ледибаг очнулась.       Помещение было практически не освещено. Все, что могла видеть героиня — собственные ноги и небольшой столик, на котором стояла спортивная сумка.       Ледибаг была прикована к массивному столу, распятая в позе звезды. Она попыталась дёрнуть рукой, но путы не поддавались. Девушка понемногу начинала паниковать: она не помнила, как сюда попала. Очевидно, на город напала очередная шестерка Бражника, они с Кошкой выступили в защиту города, а потом...       — Очнулась наконец, Букашечка? — голос злодейки звучал откуда-то сзади. Ледибаг инстинктивно попыталась повернуть голову в том направлении, но положение не позволило.       — Отпусти. Сейчас же.       — Ох, боюсь, ты слегка не в том положении, чтобы приказывать, Ледибаг, — злодейка начала медленно обходить стол по кругу, пальцем ведя по руке героини. Когда злодейка дошла до подмышки, Ледибаг невольно вздрогнула, — Бражник сказал, что отныне просто снять с тебя и Кисы побрякушки не получится — нужно, чтобы вы сами от них отказались. Но для этого вам понадобится небольшая помощь…       С этими словами злодейка направилась к столику с загадочной сумкой. Героиня заметила, как она достала оттуда скальпель.       Около месяца назад Мастер Фу разгадал одну из самых больших тайн книги героев: талисманы можно было привязать к владельцу так, чтобы снять их можно было лишь одним образом — личным отказом героя. Без внушения, гипноза, контроля разума и прочих трюков. Значит, прихвостням Бражника остаются только угрозы, уговоры…       … И пытки.       Сердце Ледибаг ушло в пятки. Да, костюм устранял большую часть боли, но героиня не знала, каков его предел. Однажды в подростковом возрасте Маринетт посмотрела одну из частей «Пилы», о чем жалела весь следующий месяц. И сейчас слишком богатое воображение начало рисовать страшные картины, где девушке вырывают ногти и вскрывают грудную клетку…       Из размышлений героиню вырвала повязка, опустившаяся ей на глаза. С потерей зрение воображение стало работать ещё усерднее.       — Итак, последний шанс, жучок. Отказывайся от талисмана по-хорошему, и, быть может, нам удастся избежать не самых… скажем так, не самых приятных для тебя процедур.       Ледибаг молчала. Ей не хотелось выводить злодейку из себя, пока ей не удастся найти выход из сложившейся ситуации. Кроме того, отказавшись от талисмана, она совсем лишится защиты, и уже ничего не помешает злодейке делать с ней все, что захочется.       Акуматизированная нарочито медленно прошла к тому краю стола, где находились ступни ее пленницы. Послышался звук разрезаемого спандекса. Героиня уж была готова почувствовать невыносимую боль, как вдруг злодейка провела ноготком где-то в районе пальцев Ледибаг.       — Хаха-хах! — Леди попыталась сдержать смех, но эффект неожиданности не позволил ей даже подготовиться к этой атаке.       — Ух ты, так разведданные Бражника оказались стопроцентно верны! Великая героиня Парижа действительно боится щекотки… Нас ждёт веселая ночка!       Сердце Маринетт забилось чаще. Если боль костюм в разы приглушал, зачастую практически сводя ее на нет, то ощущения от щекотки он не блокировал никак. Уж лучше бы вырывали ногти…       — Я не… Не боюсь щекотки! — героиня старалась звучать как можно уверенней. Если уж она не сможет избежать пытки, то хотя бы попытается ее отсрочить. А там и Нуар подоспеет.       — Да неужели? Что ж, тогда ты не будешь против, если я сделаю так…       Злодейка снова провела ногтем по ступне, от пятки до местечка под большим пальцем. В этот раз Ледибаг была готова к атаке, поэтому смех сдержала.       — Строишь из себя крутую, да? Ну ничего, сейчас мы это исправим.       Ледибаг снова услышала, как рвется костюм. Вторая ступня также осталась без защиты.       — Знаешь, у меня так много инструментов припасено, — злодейка легонько, почти невесомо, царапала стопы героини длинными ногтями, — я даже не знаю, с чего начать! Все так и рвется в бой, так и просится с тобой поиграть. Но я не хочу сломать тебя слишком быстро, в этом не будет никакого интереса…       Произнеся последнее предложение, акуматизированная девушка резко пощекотала место под большим пальцем. Ледибаг хихикнула от неожиданности.       — Ну что, Букашечка, не хочешь признать очевидное? — ответа героини не последовало, — Ну хорошо. Ты сделала свой выбор.       С этими словами злодейка начала в полную силу щекотать правую ступню. Несмотря на постоянные бои, тренировки и пробежки, кожа на ногах Маринетт практически не грубела: волшебный костюм постарался. И именно сейчас она об этом жалела, сотрясаясь в приступе хохота.       — Хаха-хах, хах!       — Как же это было легко, — злодейка остановилась, снова начав легонько почесывать ступни. Ледибаг пыталась отдышаться, все ещё мелко подрагивая, — А я-то думала, что ты куда дольше будешь «крутой»!       Мучительница отошла от стола, скорее всего к сумке со своими «инструментами». Маринетт всеми силами пыталась придумать, что ей делать, но все мысли уже заняла предстоящая пытка. Она бы могла несколько раз использовать «Супер шанс», но для этого был нужен не только открытый рот, но и свободная рука. Не говоря уже о том, что она бы просто не увидела, что ей преподнесла сила талисмана Созидания.       Неожиданно для себя Ледибаг разразилась новой волной хохота. В этот раз воздействие было куда сильнее.       — Что, нравится? Это моя расческа. Ее основа очень мягкая, поэтому доставляет неописуемые ощущения!       Злодейка водила расчёской вверх-вниз по чувствительной коже.       — Пожа-ах-ах-ахах-ах-луйстха! Ха-ха-ха-х!       — Пожалуйста что, Ледибаг? — акуматизированная ненадолго остановила экзекуцию, чтобы героиня могла ей ответить, — Уже готова отказаться от талисмана?       Ледибаг молчала, судорожно пытаясь выровнять дыхание. Просто потерпеть до прихода Кошки…       — Пытаешься тянуть время, а? За это тебя нужно как следует наказать…       Что-то мягкое, похожее на шнурок, обернулось вокруг больших пальцев героини, натягивая их так, чтобы она не могла сгибать пальцы. Нехорошо…       Ледибаг почувствовала, как расческа вновь заходила вверх-вниз по ее ступне, мгновенно расхохотавшись. Но хуже всего было то, что через несколько секунд к первой расчёске присоединилась вторая.       Маринетт никогда в жизни не щекотали ТАК. У нее всегда была возможность защититься или, на худой конец, убежать. Иногда, к примеру, с Кошкой Нуар, она могла даже перехватить инициативу в свои руки, повалив напарницу на землю и вцепившись в ее рёбра. И несмотря на огромную чувствительность, Маринетт была не против, когда кто-то из близких игриво проводил по ее колену или тыкал в бок — она знала, что даже если они увлекутся, она в любой момент может попросить остановиться. Но сейчас девушка была абсолютно беззащитна, и это ощущение будто усиливало то, что происходило с ее ступнями.       Злодейка постоянно меняла темп и инструмент: медленная щекотка коготками, почти не касающимися кожи, сочеталась с быстрой расческой.       Ещё через несколько минут расчески сменились нежными перьями, после кисточками (все это мучительница комментировала вслух), а вскоре после этого злодейка начала совмещать инструменты в каком-то известном лишь ей порядке.       Экзекуция остановилась неожиданно, и героиня ещё с минуту продолжала хихикать и дёргаться. Но передышка длилась недолго: Ледибаг почувствовала, как пальцы злодейки медленно начали подниматься вверх по ноге героини.       — Нет, не надо, пожалуйста… — уже совсем слабо произнесла героиня. День выдался тяжёлым: сначала с моральной точки зрения, а теперь ещё и с физической…       Злодейка молча продолжила подниматься вверх. Голень, колено, местечко под ним… и на все Ледибаг ярко реагировала, лишь раззадоривая приспешницу Бражника.       Когда Маринетт почувствовала, что ловкие пальцы коснулись лобка, она вся сжалась. Однако злодейка, видимо, решив оставить это местечко на сладкое, неожиданно вцепилась в подмышки Ледибаг, вызывая новую волну смеха. А в это время рядом со стопами появилось нечто, похожее на щетки, и начало их чесать.       Нервная система уже не выдерживала, уставшее от долгого дня тело сдавалось и Ледибаг вновь почувствовала, как постепенно теряет сознание. Последнее, что она услышала — звуки уничтоженной катаклизмом стены…

***

      Понемногу героиня начала приходить в себя. Она не была связана и лежала на мягкой подушке, накрытая пледом.       Ледибаг с опаской приоткрыла глаза — но вместо голого бетона её взору предстали цветочные обои. Она была дома.       Постепенно к героине начали возвращаться и другие чувства — она почувствовала запах пирога, доносящийся с кухни. Клубничный, — такой Адриана пекла по выходным. Том Дюпен научил.       Вскоре в дверном проёме показалась сама обеспокоенная Адриана. Заметив, что ее девушка очнулась, вторая героиня Парижа в миг оказалась рядом с диваном. Она села на колени, чтобы их с возлюбленной лица были на одном уровне.       — Как ты себя чувствуешь? — рука мадемуазель Агрест нежно заправила прядь за ухо Ледибаг, — я хотела снять серьги, чтобы позволить Тикки отдохнуть, но наш магический контракт не даёт этого сделать даже мне…       Осознав, что она действительно до сих пор в красном латексе, Маринетт скорее отменила превращение. На руки ей упала Тикки — уставшая, но живая. Адриана протянула квами макарун, специально лежащий на столике вблизи дивана. Там же стояла банка с черной бабочкой, ожидающей очищения.       — Бражник прознал о нашей магической клятве, — с серьезными лицом произнесла Маринетт, — похоже, отныне каждый второй злодей будет сосредоточен на нас, а не на разрушениях…       — Она сделала тебе больно?! — в глазах младшей Агрест будто вспыхнуло пламя. Ее кулаки сжались, милое личико исказилось гневом.       — Нет, — Маринетт откинулась на подушку, устраиваясь удобнее, — не смогла бы — костюм защищает. Но вот от… — героиня взяла паузу прежде, чем продолжить, — …от щекотки он не защитит. И от унижения тоже… — щеки девушки вспыхнули и она смущенно отвернулась от возлюбленной.       — Ох, милая, — Адриана мягко повернула голову пассии к себе, нежно целуя ее в лоб, — мне жаль.       Маринетт таяла и расслаблялась под прикосновениями своей девушки. Под маской героини Адриана становилась куда грубее, — и в выражениях, и в действиях, но в гражданской жизни она оставалась самой нежной в обращении из всех знакомых Маринетт. Она всегда касалась Дюпен-Ченг так, будто боялась, что та рассыпется, убежит…       — Все хорошо. Мы просто должны разработать план, как избежать подобного в будущем. Хотя страшно представить, каких ещё фриков-фетишистов Бражник сможет отыскать… Хм, Адриана?       — Да, милая?       — Пирог горит.