You'll Always Come Back to Me

Феликс ненавидел Хенджина. Ненавидел почти ровно столько же, сколько и любил, чертовски хорошо зная, что пылающее в нем пламя могло испепелить его дотла. С Хенджином не стоило ждать ничего хорошего — он знал это, потому что в их попытках все исправить ему сотни и тысячи раз разбивали сердце. Феликсу не нравилось то, что с ним делало общество Хенджина — каким тот становился собственником, заставляя зависеть от своих эмоциональных качелей. Вынуждая томиться в тоске, когда отталкивал, и ссориться по мелочам, когда подпускал к себе ближе. Именно поэтому они и расстались, и Феликс поставил точку на их токсичных и нездоровых отношениях, в которых они с горем пополам прожили почти пять лет. Он предпочел здоровую психику и нормальное будущее своим желаниям, заставив себя отдалиться от Хенджина, и решил открыть для себя нечто новое. Друзья помогли ему, считающему, что новые отношения уберегут его от очередного приступа любви к Хенджину, познакомиться с кучей новых людей. И в итоге повстречав однажды одного неплохого парня, он понял, что влюбился, стоило только сходить с ним на пару свиданий.

***

В Чана просто невозможно было не влюбиться. Он писал песни, так что они подошли друг другу даже сферами деятельности, и тоже был из Австралии. У них оказалось много общего — они сблизились уже на первом свидании и стали официально встречаться после третьего. Может, они и торопили события, но рядом с Чаном Феликсу казалось, что он наконец-то нашел того, кто сможет починить все то, что сломал в нем Хенджин, и собрать его сердце воедино. Чан был заботлив и всегда ставил во главу угла его чувства. Он уважал личные границы, не ревновал, когда Феликс банально разговаривал с кем-то, и что самое важное — не обращался с ним как с собственностью, жонглируя его чувствами, что было свойственно Хенджину. — Просто шикарно, — не сводя глаз с экрана, на котором только что играло видео, сказал Чан и поцеловал Феликса в голову. Феликс нажал на повтор, чтобы заново внимательно просмотреть свои движения для хореографии, которую он собирался представить на будущем прогоне. — Думаешь? Чан кивнул. — Это одна из твоих лучших хореографий за последние месяцы… твое мастерство растет с каждым разом, — он улыбнулся и, подарив ему еще один поцелуй, направился готовить обед. Феликс спрятал лицо в ладонях, радуясь похвале. Как можно было вообще грустить, когда Чан смотрел на него таким влюбленным взглядом сияющих глаз?

***

— И это лучшее, что твой мозг был способен придумать за целую неделю? — Хенджин посмотрел прямо на Феликса, который смущенно сложил на груди руки. Кое-кто из коллег даже стоял и аплодировал, но единственное, что видел Феликс, — осуждающий взгляд Хенджина. Может, эта хореография и правда была не так уж хороша и Чан приукрасил картину, чтобы не ранить его чувства. Он действительно мог лучше — ему следовало приложить больше усилий. — Да она же великолепна! Что тебя не устраивает? — голос Минхо прозвучал откуда-то из параллельной вселенной, и Феликс даже не услышал, как его поддержал Сынмин. Хенджин пожал плечами. — Так себе. Слишком примитивно. Ухмылка Минхо стала шире. — Она позволяет правильно расставить акценты. Сложно — не значит лучше. — Давайте проголосуем. Мне больше всего понравилась версия Феликса, — Юджин сверкнула глазами. Феликс улыбнулся ей, а она похлопала его по плечу и тоже подбадривающе подмигнула. Хенджин усмехнулся. — Я не говорю, что она плохая. Я просто говорю, что мы могли бы улучшить ее. Ну да, конечно, куда же без его игры с оттенками значений в попытке вначале обидеть, а затем вести себя как ни в чем не бывало. И изощряясь в придирках, насколько это возможно. Феликс сглотнул и кивнул. — Мне нравятся ключевые переходы в твоем варианте. Мы могли бы соединить их, если остальные не возражают, — и вот он вновь загонял сам себя в угол, как жертва перед лицом опасности. Когда остальные направились к своим шкафчикам с вещами, Минхо спросил: — Я вам еще нужен здесь? Феликс покачал головой, делая несколько глотков воды. — Нет, я сам справлюсь. Минхо бросил взгляд на Хенджина, который разминался перед зеркалом, и его эмоции выдали внутреннюю тревогу. Феликс улыбнулся ему и поставил бутылку рядом с сумкой. — Мы просто еще немного поработаем над следующей партией движений, не сгущай краски… он просто лает, но не кусается. Минхо фыркнул. — Я не боюсь, если он начнет кусаться, меня скорее пугает ваша перспектива остаться один на один глубокой ночью. Феликс почувствовал, как в груди что-то заныло, а в горле застрял комок. — Я не так жесток. Чан дома, и он будет ждать меня. В голосе все равно просквозила горечь. Минхо в последний раз окинул Хенджина взглядом, и на долю секунды их взгляды пересеклись в зеркале. — Я знаю, что ты не жестокий, Ликс, но когда он рядом, ты совершаешь очень глупые поступки. Уточнять было необязательно — Феликс знал, что у Минхо было полное право не доверять ему. Он успел в прошлом порядком наломать дров, занимаясь с Хенджином перетягиванием каната, раня чувства невинных людей, которые по случайности оказались вовлеченными в их конфликт, и разрушая хорошие отношения из-за своей болезненной привязанности к Хенджину. Минхо обожал Чана, ведь они были друзья, и беспокоился о нем точно так же, как тот о Феликсе, если не больше. — Я умею делать выводы, — отрезал Феликс, не желая больше оправдываться. Минхо заметно расслабился, перестав быть таким серьезным, и похлопал его чуть ниже спины. — Ладно, тогда пиши мне, если он будет тебя доставать, и я разберусь с ним завтра. И легко усмехнувшись, он небрежно помахал Хенджину, а потом закрыл за собой дверь, в последний раз посмотрев на них двоих. Феликс оторвался от зеркала и приблизился к Хенджину, желая уже наконец-то отрепетировать и пойти домой. Он бы никогда не признался самому себе в том, что очень нервничал, оставаясь наедине с Хенджином. Он ненавидел его каждой клеточкой своего тела, но оставался честен с самим собой, не отрицая того, что делал с ним вид Хенджина, с которого каплями стекал пот. Это не выходило за рамки биологических потребностей, но Феликс прекрасно знал, что Хенджин мог легко сыграть на этом факте и прижать его к стенке, если бы захотел. Феликс тряхнул головой, отгоняя прочь глупые мысли. С этим было покончено. Он сам поставил точку, и он ни за что не станет ломать свои прекрасные и гармоничные отношения из-за какой-то развратной картины перед собой. Хенджин собрал волосы в хвост, но несколько прядей все равно выбились из общей прически. — Итак, вторая часть движений… — произнес он с решительным видом. — … Нужно придумать, что у нас пойдет на припев, и придать эффект нарастания движениям, идущим до точки кульминации в переходе. За эти несколько минут он ни разу не посмотрел на Феликса. В последние часы их репетиции его взгляд был прикован к Феликсу, прожигая в нем дыру и заставляя нервничать, а теперь он нарочно игнорировал его, хотя в комнате не было никого, кроме них двоих. И это бесило Феликса. — Ну, можно взять твой второй повтор и включить его в хореографию, а вот над новым переходом уже нужно поработать. Они начали танцевать, оценивая качество микса их хореографий, а затем перешли к созданию нового перехода. Повисшее между ними напряжение можно было резать ножом, из-за чего им обоим было не по себе. Но будь то злость или влечение друг к другу — они сохраняли профессионализм, потому что уже через полторы недели должны были показать готовую хореографию. Они танцевали вместе на протяжении нескольких лет и уже без слов понимали друг друга. Несмотря на разницу, их стили хорошо смотрелись вместе, сочетая резкие и мощные движения Феликса с плавными и отточенными движениями Хенджина. Уйдя с головой в работу, Феликсу удалось притвориться, будто равнодушие Хенджина его совершенно не заботило.

***

Чан нежно покрывал кожу Феликса поцелуями, словно посвящал каждое прикосновение поклонению ему. Феликс жмурился, низко бормоча что-то, и подавался бедрами навстречу толчкам, чувствуя, как по всему телу прокатывались волны жара. Было очень приятно, но все еще мало, чтобы кончить. Чувство подступающего оргазма скопилось где-то внизу живота, но всякий раз ему не хватало прямо совсем немного, чтобы достичь этого пика. Чан ритмично трахал его, держа за талию и одновременно дроча ему, но Феликсу все равно этого не хватало. Он ценил поцелуи и слова нежности, мечтая, что однажды этого будет достаточно. Но его тело молило о боли. Казалось, будто сколько бы он ни мечтал, ему никогда не привыкнуть к ласковому обращению с собой. Чан был слишком заботливым партнером — страстным, но чутким, а Феликсу хотелось, чтобы им пользовались, чтобы грубо напомнили, где его место. — Жестче… — выдохнул он на ухо. — Пожалуйста, Крис… Чан был хорошим партнером, и потому тут же принялся двигаться в нем более грубо и жестко. Даже схватил Феликса за запястье и завел ему руку за голову, низко постанывая рядом с ухом, когда прежний размеренный ритм сменился обрывистыми толчками. И издав сладкий стон, Феликс наконец кончил, все же так и оставшись не до конца удовлетворенным. Он ненавидел себя за это. Почему ему было этого мало? Почему казалось, словно то удовольствие, что они оба получали от одного и того же, находилось на совершенно разных уровнях? Феликс поцеловал его в плечо, прижавшись к крепкому телу. — Все хорошо? — Чан огладил его бедра, и в голосе послышалась хрипотца от недавних стонов. Феликс кивнул. — Ага.

***

— Так он в итоге отсосал тебе или нет? — не терпелось узнать Чанбину. Он облокотился об стол, а на лице Хенджина растеклась довольная улыбка. Его явно забавляло растягивать историю о своей очередной интрижке, просто чтобы подействовать на нервы. — О да, так, словно это был вопрос жизни и смерти, — наконец ответил он, ткнув того кулаком в плечо. Феликс фыркнул, сделав большой глоток пива, и изо всех сил постарался уловить, о чем там по другую сторону стола вещал Чонин. Что-то о том, как экзамены в университете вытягивали из него последние соки. Но сквозящие в речи нотки гордости все равно вернули его обратно к Хенджину, который продолжал тешить самолюбие. — Но я все равно не стану ему перезванивать. Хан тоже заинтересовался. — Почему это? Лицо Хенджина исказило раздражение. — Сосал он, может, и неплохо, но… как же его было противно трахать. Вечно скулил и жаловался, стоило только посильнее шлепнуть. Взгляд Феликса метнулся к нему, и в следующую секунду он понял, что Хенджин говорил, смотря при этом четко на него. Хан смутился, стоило ему лишь осознать, что здесь был не только Хенджин, но и его бывший партнер — Феликс. — Что? Вспомнил кого-то особенного, Ликс? Теперь все взгляды были обращены на них двоих. В горле пересохло, но в планы Феликса не входило пасовать. — Не льсти себе, Джинни, в тебе не было ничего особенного. — Уф-ф-ф, — нарушил неловкое молчание шепот Хана. Где-то рядом вздохнул Минхо, и Феликс уже мысленно представил, как тот закатил глаза. Хенджин оставался невозмутимым. — А теперь скажи это без слез, Ликс. Феликс ненавидел его, просто до слез ненавидел. Но только он собрался с ответом — довольно едким и острым — как в их компании появился Чан. — Привет всем! — громко произнес он в полной тишине, а затем наклонился к Феликсу и чмокнул в щеку. — Привет, детка. Хенджин посмотрел на них двоих нечитаемым взглядом. Феликс перевел взгляд на Чана и поцеловал в ответ. — Хей, милый, — так же нежно пробормотал он и пододвинул к себе кресло, чтобы Чан разместился между ним и Минхо. За столом все сидели, чувствуя себя не в своей тарелке. Они встречались всей командой уже не в первый раз — большинство из них были коллегами — но все же подобная ситуация была очень неловкой. Единственный, кому как будто бы было все равно, был Хенджин — он продолжил беззаботно потягивать пиво, бросив украдкой ревнивый взгляд на Феликса, пока никто не видел. Сидя бок о бок с Чаном, Феликс почувствовал себя в безопасности. Хенджин не дурак и теперь уж точно перестанет донимать его в присутствии партнера. — Почему все такие кислые? — обеспокоенно спросил Чан. Хенджин ведь не станет предпринимать никаких действий, пока они сидят за общим столом? По крайней мере, Феликс надеялся на это, пока не почувствовал, как кто-то невесомо провел ногой вверх по его щиколотке. Он весь напрягся и застыл на месте, стараясь не выдать смущения. — Ничего, все нормально, — покачал он головой, стараясь звучать непринужденно, будто ничего и не произошло. Чан был здесь, рядом с ним, но Хенджин все равно дерзнул дразнить его под столом. Его бесстрашию можно было только удивляться. — Как у вас там дела с той новой группой стажеров? Они уже согласились с выбором песен? — будничным тоном поинтересовался он, поглаживая Феликса по ноге. — Нам осталось сойтись во мнении насчет парочки треков, но остальные они уже утвердили, — с энтузиазмом кивнул Чан. — Они все еще отвергают романс. Пф, что за безвкусие, — фыркнул Чанбин. Это зацепило внимание Феликса, и, погладив Чана, он отпихнул от себя ногу Хенджина. — Как? Они не хотят включать Silent Cry? Совсем что ли? Он специально прильнул в этот момент к плечу Чана и обиженно надул губы. Хенджин вновь попытался достать до него, но тот не отреагировал и продолжил отталкивать от себя его ногу — чисто из любопытства, насколько далеко Хенджин зайдет в своих попытках подразнить его. Как уже говорилось, Феликсу не нравилось то, что с ним делало общество Хенджина.

***

Феликс сделал глоток из стакана, печатая Чану такой ответ на сообщение, чтобы тот понял, что он умирает от скуки, и тому стало бы стыдно за то, что оставил его одного на вечеринке. Феликсу не нравилось ходить на такие мероприятия одному, особенно когда все рядом были со своей второй половинкой, отчего он чувствовал себя потерянным. Куда ни пойди — в каждом углу целовались какие-то парочки, орущая музыка разрывала уши, а на танцполе все веселились, находясь в своем хмельном любовном мини мирке. А Феликс просто сидел со стаканом у бара и время от времени отшивал тех, кто пытался к нему подкатить. Когда на его плечо в очередной раз опустилась чья-то рука, он не сдержал грубого тона: — У меня есть парень, отвали. Кто-то рассмеялся слева, и Феликс резко обернулся — ох, может, он и правда переборщил с алкоголем — но рука никуда не исчезла. — Я не буду ревновать, — низким, хриплым голосом рассмеялся Хенджин. Усмехнувшись, он присел на свободное место рядом. — Ага, чушь собачья, — Феликс закатил глаза. Не то чтобы Хенджин удивился или понял намек. — Что ж, твоя правда… Кстати, где там Чан? Что-то я не вижу его, — он сделал вид, будто озабоченно оглядывался по сторонам. Феликс фыркнул и отпил из стакана, чувствуя, как в горле все пересохло. — Работает. Хенджин приблизился и, забрав стакан, сделал пробный глоток. — Оу, неужели он настолько наивен и прост? Или ему просто плевать на тебя? Феликс стрельнул на него взглядом. — Людям свойственно доверять друг другу в здоровых отношениях… Доверять и любить друг друга, Хенджин, — сделал он акцент. — Два слова, значение которых ты так никогда и не поймешь. И в этот момент невозмутимость Хенджина затрещала по швам, являя миру его раздражение. — С каких это пор ты стал экспертом в вопросе здоровых отношений? Не веди себя так, будто считаешь себя лучше меня, Ликс… Мы оба знаем, что тебе не нравятся хорошие парни. Они тебе быстро надоедают, — он сделал еще один глоток, — и потом ты вновь возвращаешься ко мне. — Знаешь что? Пошел к черту, — Феликс вскочил с места. Хенджин сыпал ему соль на рану. Он слишком много выпил, чтобы быть в состоянии огрызаться на эти дурацкие провокации, о чем Хенджин прекрасно знал, но мечты о том, чтобы Хенджин отстал от него, так и остались мечтами. Феликс огляделся, но не смог отыскать взглядом ни одного знакомого, словно его друзья растворились в толпе. Он надеялся, что благополучно доберется до туалета, но Хенджин следовал за ним по пятам, и стоило лишь Феликсу закрыть за собой дверь, как Хенджин юркнул в проем и защелкнул замок. В ушах оглушительно застучала кровь, а перед глазами все поплыло. — А что это ты убегаешь, Ликс? Правда глаза колет? — Отвали от меня, Хенджин. Выйди отсюда, я хочу отлить, — Феликс оттолкнул его и уже было открыл щеколду, но Хенджин был сильнее и оттащил его назад от ручки. — Что, Феликс? Я прав? Он наскучил тебе? — повторил он, смотря из-под своих длинных ресниц. Дышать стало труднее. — Это ты мне наскучил. Отпусти меня, или я закричу. Но вместо того, чтобы отпустить, Хенджин лишь сильнее стиснул его талию. Феликс постарался сделать глубокий вдох и успокоиться, но стоило лишь открыть рот, как Хенджин прервал его: — Не ври, что счастлив с ним. Я знаю тебя. Феликс зарычал, вырываясь. — Нет… — поднял он взгляд на Хенджина, стараясь не обращать внимания на то, что от отчаяния в уголках глаз скопились слезы. — … Я тоже тебя знаю. Ты ведь ненавидишь видеть свою игрушку в чужих руках. Хенджин кивнул и приблизился, возвышаясь теперь над Феликсом. — О да, ты прав, Ликс, — он наклонился, и его выдох овеял кожу. — Я просто чертовски ненавижу, когда кто-то играется с моей собственнос… Феликс без раздумий взял и плюнул ему в лицо, прерывая: — Какой же ты мудак. Хенджин с рыком сократил дистанцию и, схватившись за плечи, впился в его губы грубым поцелуем. Феликс сильнее прижался к нему, углубляя поцелуй и проникая в его рот языком. — Вот почему мы созданы друг для друга, — прервавшись, выдохнул Хенджин и, подхватив его, усадил на тумбочку рядом с раковиной. Феликс проскулил ему в рот. Хенджин прав — они созданы как раз друг для друга, и он не заслуживал кого-то вроде Чана. Только не после того, насколько хорошо оказалось целоваться в туалете с Хенджином, отчего внизу живота все скручивалось в узел, заставляя его хотеть большего. Хенджин прикусил его за губу, вылизывая рот, словно изголодавшийся зверь. Феликс скучал по этому — он почти забыл, как приятно было целовать эти пухлые губы. Он знал, что следовало бы оттолкнуть Хенджина и все прекратить, ведь он все еще мог вернуться к Чану и вести себя как ни в чем не бывало. Но руки Хенджина уже принялись исследовать его тело — забравшись под рубашку, они ласкали кожу и царапали ногтями. И Феликс просто обожал то, как эти касания пробуждали в нем особые чувства, разжигая внутри пламя страсти. Хенджин прижался губами к мочке уха, заставив вздрогнуть: — Бедный, бедный Чан, даже и не подозревает о том, какая ты шлюшка. Феликс весь напрягся от звучания его низкого и хриплого голоса. При мысли о Чане, который сидел дома и ждал его, член стал еще больше оттягивать джинсы. Феликс схватил Хенджина за волосы и оттянул назад, заставляя застонать от боли. — Я ненавижу тебя. Хенджин лизнул чувствительное место под мочкой. — А теперь заставь себя поверить в это и повтори еще раз, — рассмеялся он совсем рядом с ухом, отчего у Феликса по спине пробежали мурашки. На глаза навернулись слезы, но Феликс отчаянно не хотел в этом признаваться. Если бы только Хенджин не начал тогда его дразнить, если бы только он просто оставил его в покое и Феликс не наступил бы на одни и те же грабли… Хенджин расправился с его пряжкой и, без всякого предупреждения нырнув за резинку белья, обернул ладонь вокруг его члена. Феликс простонал от столь знакомого прикосновения — холод колец на пальцах контрастировал с жаром пылающей кожи. — Ч-черт, — простонал он на несколько тонов ниже обычного. Хенджин улыбнулся и принялся оглаживать его, осыпая поцелуями веснушчатые щеки, подбородок и всю шею. Внезапно почувствовав, как на коже сомкнулись зубы, Феликс тут же отдернулся. — Никаких засосов, — прошипел он. Хенджин сильнее сжал его член, и Феликс чуть не рухнул на него всем своим весом. — Не надейся, что вернешься к нему после всего этого, Ликс. Усмехнувшись, Феликс провел языком по его нижней губе, а затем прикусил ее. — Я думал, тебе нравится быть любовничком по вызову. Ему хотелось еще больше разжечь в Хенджине пламя ревности, чтобы тот весь сгорал от злости. Просто ему нравилось, когда Хенджин вел себя с ним как собственник — ему сносило крышу от этого. Хенджин впился в его губу и кусал ее до тех пор, пока на языке не появился привкус крови и Феликс не застонал. — Я оттрахаю тебя так, что ты забудешь имя своего парня, — низким от возбуждения голосом проговорил он. В темных глазах плескалась ярость. От такой угрозы у Феликса все сжалось внутри, а сердце замерло. Ладонь исчезла с члена, и Хенджин отступил назад, оставляя так и не удовлетворенного Феликса еще сильнее мечтать о том, чтобы к нему прикоснулись. Хенджин довольно усмехнулся, видя Феликса именно таким, каким и хотел. Возбужденным и молящим о большем. — И, пожалуй, первым это имя забудет вот этот прекрасный ротик, — сказал он, расстегивая штаны. — Ликс, будь хорошей сучкой — встань на колени. Феликс вздрогнул от этого требовательного тона — Чан никогда так не говорил с ним. Если честно, Чан бы никогда и не смог, в том числе — быть столь требовательным в постели. Этому австралийцу больше нравилось угождать. Феликс опустился перед Хенджином на пол, сгорая от нетерпения залезть к нему в штаны, но Хенджин просто продолжил возиться с пряжкой. — Чан бы никогда не заставил меня так долго ждать, — пожаловался Феликс и прикусил через ткань внутреннюю часть бедра. Хенджин тут же принялся лихорадочно открывать замок, практические срывая с себя ремень, и Феликс улыбнулся — как же Хенджину сносило крышу от провокаций. Когда все преграды исчезли, он не стал терять времени и сразу взял член в рот, словно ему был незнаком рвотный рефлекс. С приоткрытых губ Хенджина стали срываться звучные стоны, когда Феликс принялся вылизывать его, двигая головой вверх и вниз и очерчивая языком каждую венку. Вытягивая из Хенджина один стон за другим и заставляя непроизвольно толкаться себе в рот. — На тебе все еще ни единого засоса… — пропустив сквозь длинные пальцы светлые пряди, Хенджин погладил его по затылку, — … ты ж мой сладкий котенок. Последние слова прозвучали вместе с протяжным стоном. Феликс лизнул головку в ответ, и стон перерос в низкое рычание. Хенджин обычно никогда не хвалил его — это было чем-то столь редким и приятным, сродни оргазму, только ощущалось в разы острее. Улыбнувшись, Феликс принялся отсасывать еще усерднее и интенсивнее, чтобы выпросить еще пару слов похвалы в свой адрес. Хватка в волосах стала жестче, и нежно поглаживающие его пальцы сжались на затылке в кулак. Хенджин покачивал своими стройными бедрами, загоняя член прямо в самую глотку и заставляя непроизвольно давиться, отчего в уголках глаз стали собираться капельки слез. Но Феликс не прекратил, а лишь расслабил челюсть, предоставляя полную свободу действий, чтобы Хенджин пользовался им, как хотел. И одновременно удовлетворяя свое личное страстное желание побыть игрушкой в его собственности, отчего его член становился все тверже. Он сделал все, чтобы проглотить все до последней капли, когда Хенджин кончил ему в рот, и в конце облизнулся. Феликс даже не заметил, как в какой-то момент его уже нагнули над раковиной, и, пока кто-то за дверью жаловался, что туалет слишком долго занят, пальцы Хенджина уже оказались глубоко в нем. Его раскрывали аж тремя пальцами, скрещивая их и поглаживая в самых приятных точках. — Пожалуйста… — в один момент его голос сорвался на вскрик, а речь прозвучала приглушенно из-за прижатого ко рту кулака, в который он впился зубами. Хенджин схватил его за волосы и, оттянув за целую прядь, вырвал из него очередной вскрик. — Что «пожалуйста»? Я не слышу. Феликс всхлипнул — затылок жгло в месте, где его крепко держали и не собирались выпускать. — Трахни уже меня, или я пойду и попрошу об этом своего парня, — может, пальцы Хенджина и довели его до полусознательного состояния, но тем не менее у него хватило сил на очередную провокацию. В ответ Хенджин лишь вогнал в него пальцы так глубоко, что проехался подушечками по простате, и Феликс подавился собственным вдохом, но так или иначе в итоге Хенджин опустил руку к собственному члену и, проведя по нему пару раз, одним резким движением вошел внутрь. Стон Феликса эхом отскочил от стен, внутри все начало гореть, и мышцы стали непроизвольно сжиматься вокруг толстого члена. Пришлось вцепиться в край раковины, когда Хенджин принялся заполнять его, безжалостно трахая и издавая протяжные стоны при влажных звуках. Его правая рука по-прежнему не выпускала волосы Феликса, заставляя выгибаться в пояснице, а левая проскользила вниз по позвоночнику прямо к ягодицам, и, нежно сжав мягкую кожу, Хенджин отвесил по ней шлепок. Получив в ответ один единственный сдавленный выдох, он шлепнул еще раз, а затем еще и еще, пока ягодицы не начало саднить. Отпечатки ладоней окрасили кожу в розоватый цвет, и, облизнувшись, Хенджин довольно улыбнулся. Теперь Феликс громко вскрикивал. Его колени подкашивались, и ему пришлось еще сильнее опереться о раковину, чтобы не рухнуть на пол, и единственное, что его удерживало, — частые толчки бедер Хенджина. Весь дрожа, он попытался прикоснуться к своему пульсирующему члену, но Хенджин ударил его по руке, и тот низко застонал. Феликс зашипел, зло обернувшись на Хенджина, но это вряд ли могло возыметь эффект, и тот лишь покачал головой, словно говоря нет маленькому капризному ребенку. — Я тебе не твой парень, Ликс… — Хенджин взялся обеими руками за талию Феликса и, насадив на себя, заставил замереть на месте. — …Я знаю, что ты можешь кончить без рук. Феликс вновь зашипел, попытавшись приподняться, чтобы получше взглянуть на Хенджина, и негодуя из-за такой грубости. Хенджин оставил на его губах невесомый поцелуй и опять насадил на свой член с такой силой, что Феликса вновь отбросило к раковине. — Выпендрежник чертов, — пробормотал он, впиваясь зубами в нижнюю губу. Внизу живота постепенно начало растекаться тепло, и вместе с ним член стал пульсировать все больше и больше. Ему была нужна всего лишь пара-тройка движений, чтобы кончить, но вместо этого он попытался подстроиться под глубокие и мощные толчки Хенджина в попытке достичь собственного пика без рук. Чего тот от него и ждал, зная, что Феликс вряд ли сможет сопротивляться его требованиям. Хенджин тоже был уже на пределе, но всеми силами оттягивал момент оргазма. Он кончил лишь тогда, когда Феликс наконец сжался вокруг его члена и крупно вздрогнул всем телом от накатившей на него волны удовольствия. — Ч-черт, — прошептал Хенджин, спуская глубоко внутрь и продолжая трахать Феликса до тех пор, пока удовольствие полностью не угасло. Стоило лишь выскользнуть наружу, как по дрожащим бедрам потекли капли спермы. И потеряв свою личную опору, Феликс повалился на соседнюю тумбочку, чувствуя, как голова закружилась от пережитого оргазма, а ноги словно враз стали ватными. Хенджин коротко поцеловал его в затылок и поддержал за живот, чтобы тот не упал. — Видишь? Я же говорил, что можешь. Феликс даже не стал оборачиваться — он знал, что Хенджин в этот момент зловеще ухмыльнулся. Собрав последние силы, он заставил себя развернуться и, сократив расстояние, впился в губы Хенджина мокрым поцелуем. Они оторвались друг от друга спустя какое-то время, но Хенджин не стал отходить, а просто молча прислонился ко лбу Феликса своим. Феликс ненавидел то, насколько личным казался этот момент — особенно то, что на душе становилось теплее, когда Хенджин опалял его кожу своими выдохами, начав расцеловывать его щеки, словно ему на самом деле было не наплевать. Но так не могло продолжаться вечность, и, когда Хенджин в итоге отстранился, в тишине прозвучало: — Напиши своему парню, чтобы не ждал тебя — сегодня переночуешь у Минхо. И вот он снова заставлял Феликса ненавидеть себя.