Новогодний подарок

      Смотреть фильм на диване в гостиной не звучит, как что-то необычное. Для людей в отношениях, живущих вместе, уставших после рабочего дня, это самый простой и приятный способ отдохнуть. Ни о чем не думать, расслабленно лежать на мягких бёдрах любимого человека и прикрыть глаза от копающихся в волосах пальцев. Или самому поводить руками по мягкой коже с лёгким пушком волос, где-то смять, потому что приятно чувствовать именно так тело любимого человека, пройтись ногтями, вызывая лёгкое подергивание ногой и слабую дрожь. Это приятно — знать, что вы оба едва не мурчите от удовольствия в руках друг друга.       Чимин, кажется, почти заснул. На нём сильно сказался прошедший рабочий день, в особенности разговоры с тупыми людьми, которые просто не могут признать, что они чего-то не понимают. Его такое, конечно, быстро выводит из себя, спасибо, что он научился отключать своё лицо с субтитрами. А то оно частенько его подводило. Ну конечно, кому понравится, когда на тебя смотрят, а в глазах: «зачем ты вообще рот открыл?». Приходилось как-то вертеться, орать на стены и выглядеть так, словно пьешь неизвестно какой по счету курс успокоительных.       А сейчас Чимин действительно спокоен и расслаблен, он сидит на диване с приятной тяжестью на коленях. Одним глазом Пак наблюдает за сюжетом какого-то новогоднего мультика, которого здесь, надо сказать, ну очень мало, кроме праздника, благодаряя которому все герои и собрались. А парень и рад, что может просто понаблюдать за картинкой и за Юнги, который с таким удобством умостил голову у него на коленях. Он, наверное, тоже находится на грани сна, судя по тому, как с каждым разом его поглаживания становятся всё медленнее, а дыхание — тише. Чимин думает, что его возлюбленный немного приоткрыл рот, ведь одна ноздря у него всегда стабильно забивалась, особенно, если тот лежал на боку, как сейчас. Чимин знает, как Юнги мило сейчас выглядит, несмотря на то что лица его он не видит. Но ему это и не нужно, потому что Юнги милый всегда, а Чимин очень плохо справляется с этим до сих пор.       Иногда он смотрит на Юнги, сразу же начиная думать о том, какой тот домашний и мягкий. Такая большая мягкая подушка, которую можно не только обнять, но и целовать, любить и строить с ней свою жизнь. Но мысли Чимина часто сбиваются с верного, как ему кажется, курса. Только что он умилялся от вида своего возлюбленного, а теперь вспомнил, как пару дней назад отсасывал ему на кухне. Каким Юнги был возбуждённым, страстным и, опять же, милым. Как он заламывал брови, когда Чимин делал особенно приятно, как он случайно всхлипывал вместо того, чтобы хрипло застонать, а потом он обязательно укладывал руку на затылок и двигал бёдрами, заставляя Чимина ловить полнейший диссонанс от собственных мыслей.       И всё-таки он считал, что неправильно смотреть на своего любимого человека, любоваться им и думать о том, что хотел бы быть с ним в постели грубее, не доходя до крайностей, конечно. Но фантазии, возникавшие в его голове, были совершенно иного мнения: они ждали такого момента, когда их сила воли ослабнет окончательно, когда их больше ничего не сможет сдерживать. В то же время, Чимин сам не знал, что он бы хотел попробовать. Лёгкое удушение? Но о таком точно надо спрашивать, а как задать вопрос? Юнги, слушай, у меня немного едет крыша и я бы хотел попробовать придушить тебя во время секса, что скажешь? Или будет лучше, если это сделает Юнги с ним? Нужно это… обдумать.       Чимин проснулся, когда почувствовал на своей ляжке мягкое прикосновение губ. Оно было таким коротким и неожиданным, но парень постарался не дернуться и не замирать слишком уж напряжённо. Ему захотелось притвориться спящим и просто… Просто понаблюдать за Юнги. Может быть, тогда он сможет понять, чего хочет на самом деле, если отдаст всю инициативу ему?       Юнги целует ещё, а Чимин чувствует, как его кожа покрывается мурашками. Как внутри тепло ноет сердце, сжимаясь от предвкушения и лёгкого восторга. Чимин на ласку всегда отвечал молниеносно, стоило Юнги провести ладонью по бедру, как парень уже сидел на его коленях и стягивал резинку штанов. Сейчас ему хочется попробовать что-то новое, и он надеется, что Юнги это не воспримет неправильно. Юнги двигает ладонью дальше, спускаясь к внутренней стороне бедра и обхватывая его едва не полностью. Хотя, это разумеется, преувеличение: несмотря на то, какие большие ладони у Юнги, бёдра Чимина ещё шире. И они оба втайне любят этот факт.       Короткие ногти с легким нажимом проходятся прямиком по следам поцелуев, совсем недавно оставленных на коже. Юнги тихонько усмехается на самые «неочевидные» попытки Чимина сдержаться, скрыть, как ему приятно и волнительно. Ведь напрягшиеся ляжки и мурашки, которые даже и не думают уходить, совершенно ни о чём не говорят, так ведь? Чимин либо слишком наивный, либо до одури уставший и не способный следить за тем, насколько он палится в своей «скрытности». Юнги без раздумий выбирает второе, потому что никогда бы не смог сказать в сторону своего возлюбленного, какой тот ветреный.       Чимин продолжает лениво перебирать волосы Юнги, переводит взгляд на мигающую гирлянду на окне и даже не может сморщиться. Его глаза достаточно настрадались на сегодня, но, судя по всему, новогодний атрибут иного мнения. Хотел бы сейчас Чимин встать, двинуться к окну, нажать порядка ста раз на переключатель на гирлянде, чтобы через минуту она снова моргала, как припадошная. Непонятно, кого Пак пытается обмануть, потому что в действительности он бы не стал так себя мучить после трудового дня. Он бы поступил умнее и попросил Юнги самым ласковым голосом из всех возможных, улыбнулся и сладко поцеловал. Но тревожить его сейчас, когда он так ненавязчиво ласкает его ноги и играется, словно котенок, перебирая мягкими лапками кожу, было бы преступлением.       За такое в их супружеском кодексе уготовлено жестокое наказание в виде… мытья полов. Правда была в том, что оба страшно ненавидели именно этот вид уборки, потому, каждый раз выбирали либо на камень-ножницы-бумага, либо кто-то сдавался добровольно, что было большой редкостью. С чем бы это можно сравнить? Ну, например, точно также можно пересчитать моменты, когда бы Чимин не представлял, как грубо он хватает Юнги за волосы на макушке, сильнее толкается в горло и видит поплывший от удовольствия и обожания взгляд любимых глаз.       Он всё-таки жмурится, только уже от нарисовавшихся в голове картинок. Была бы его воля — захныкал бы прямо сейчас. Почему Чимин нашел себе такого мужа? Такого чудесного, заботливого, красивого до невозможности! Почему он такой нерешительный? Боится, что Юнги не воспримет его всерьез или наоборот слишком серьезно? Но это же его Юнги, понимающий Чимина, кажется, даже больше, чем он сам.       — Выключить? — тихо спрашивает муж у ноги Чимина.       — Что? — на выдохе произносит Пак, а его пальцы слегка дрожат в волосах. Испугавшись, что Юнги услышал его «лишь бы не встал», которое он повторял в голове, как только муж прилег на колени, Чимин прикрывает рот и откидывает голову на спинку дивана. Ноги непроизвольно разъезжаются шире.       — Гирлянду выключить?       — А, — коротко отзывается парень, — нет, лежи. —       Как скажешь, — чуть слышно отвечает муж и проводит языком по бедру, совсем чуть-чуть не доставая до внутренней стороны. Он приподнимает голову и улыбается клыкасто, произнося: — ты же сказал — лизать.       — Юнги-я, — вздыхает тяжело Чимин и проводит пальцами по мягкой щеке. А что если обхватить его лицо прямо сейчас, когда до паха всего-ничего, а в его глазах огоньки явно не от мигающей гирлянды? Чимин, вообще, человек такой — если мысль пришла в голову, то надо делать, не думая. Только почему он так долго сопротивляется своим желаниям?       Чимин все-таки медленно спускает руку с щеки, заводя ее под подбородок и надавливая пальцами на скулы. Выражение лица Юнги меняется в ту же секунду: улыбка уходит, несмотря на то что губы выпячены вперед, а глаза медленно темнеют и смотрят неотрывно. Чимин ожидал совсем не такой реакции, словно он забыл, что Юнги понимает его даже больше, чем Пак может себе представить.       Боже, как же ему нравится это чувство. Видеть Юнги, который не растекается в лужу от властного прикосновения, а наоборот заводится, словно он только и ждал, когда же Чимин созреет на это. А Чимин созрел и ему понравилось, да так сильно, что он, не меняя положение руки, наклоняет голову мужа к своей ноге так, чтобы тот вновь коснулся ее такими красивыми губами. Юнги делает это и всё то, что Чимин просит дальше: приоткрывает рот, когда его нижней губы касаются большим пальцем, высовывает язык и проходится им по бедру, плавно двигаясь к внутренней стороне и слушая тихие стоны своего мужа, касается языком подушечки все того же большого пальца и медленно погружает его в рот. Зрительный контакт, кажется, ни на секунду не прервался, а Юнги, боже, как же это звучит, ни разу не ослушался.       — Всё хорошо? — тихонечко спрашивает Чимин, когда его рука вновь оказывается в волосах мужа.       — Да, а у тебя?       — И у меня.       Юнги не планировал останавливать свои ласки на этом, особенно с учетом того, какое удовольствие успел получить Чимин от исполнения своего маленького желания. Он медленно тянется, как хищник за добычей, к домашним шортам своего возлюбленного, покрывает стояк поцелуями прямо так, не стягивая ткань и не отводя взгляда от поплывшего Чимина. Юнги на секунду думает, что еще чуть-чуть и его можно будет собирать по кускам, но не то чтобы он сильно был этому расстроен. Ему хочется подразнить ещё чуть-чуть, поводить пальцами, едва касаясь, покусать бёдра и живот, чтобы возлюбленный просто… Распался на кусочки, как Юнги и хотел.       Юнги перекладывается на живот, вытягивает уставшие ноги с блаженным вздохом и стягивает шорты мужа под пристальным взглядом. Он уже собирается спросить, мол, что не так, но его опережают и огорошивают одновременно.       — У тебя поясница не разболится?       — Да у меня голени ноют, — жалуется Юнги на свои непутёвые конечности и ещё немного ерзает, — а на колени вставать, они потом болеть будут, фу. Так что, если ты не будешь тут полчаса рассиживаться, то ничего со мной не станет.       — Юнги, — вздыхает с улыбкой Чимин и собирается похихикать с этого старого магнитофона, как головки касается кончик языка, а его рука снова вцепляется в волосы.       — Подожди, — бурчит себе под нос Юнги и тянется за резинкой для волос, чтобы собрать отросшие локоны в лёгкий и не мешающий пучок.       — Не надо, — тихонько просит Чимин. — Я сам подержу, ты не против?       — Всё, что пожелаешь, дорогой.       Чимин внутри победно ухмыляется и думает, что Юнги даже не знает, на что он только что согласился. Так быстро и спокойно, словно это было самой собой разумеющееся. Правда в том, что это был едва ли не первый раз, когда Чимин сам предложил помочь ему.       Он несмело ведёт рукой по голове, стараясь собрать все волосы в кулак. Сделать это сложнее, особенно, когда твой член так приятно согревает горячее и влажное пространство, голова мужа покачивается в своём темпе, а вот голова самого Чимина, по ощущениям, скоро открутится и отправится по своим делам. Потому что Юнги со своим прибивающим к полу взглядом, гибким языком, припухшими раскрасневшими губами вокруг его члена выглядят буквально сногсшибательно. Так что Чимин даже если бы захотел, не встал.       Он толкается глубже, приподнимая бёдра и стискивая кулак сильнее. Юнги медленно прикрывает глаза и в следующий раз движется навстречу уже сам, с большей силой и ещё более утонувшим взглядом. Ему тоже нравится. Просто пиздец как, думает Чимин и делает следующий толчок. Из него тут же вырывается длинный стон, просто не нужно было Юнги издавать таких влажных приятных звуков, хоть он это и не контролирует.       С полных губ уже капает слюна прямо на бёдра Чимину, а он, на самом-то деле, слишком слаб против своего мужа и не может отвести взгляда от происходящего. Это приятно чувствовать, видеть, слышать. Приятно знать, что это твой возлюбленный, твой муж, человек, которого выбрало твоё сердце.       И всё-таки одно движение Чимина, особенно сильное, было лишним. Юнги закашлялся.       — Малыш, прости, — с грустью в голосе произносит Чимин и гладит Юнги по щеке. — Заигрался я. Ты в порядке?       — Как будто первый раз, — всё также ворчит муж и вытирает рот тыльной стороной ладони, а потом улыбается мягко и расслабляюще, — всё хорошо, не о чем переживать.       — Мы можем…       Не успел Чимин договорить, как Юнги быстро чмокнул его в губы и сказал:       — Нет уж, распаковывай подарок до конца.       Какой невыносимый! Новый год через пару дней, а он уже дарит подарки, да ещё какие. Хотя, то, что ему понравилась эта сторона Чимина, вообще можно засчитать за исполнение мечты.       Юнги вновь задаёт темп, опускаясь одним плавным движением, заставляя мужа сбиваться на частые звонкие стоны. Он ведёт рукой ниже, к гладким яичкам, мягко перебирает их. Заслушавшись стонами возлюбленного, Юнги и сам не замечает, как надавливает пальцем на дырочку. В реальность его возвращает толчок прямо в горло и длинное мычание. А потом Чимин начинает говорить так, словно его губы еле шевелятся:       — Я… не растягивался, — с паузами произносит он.       Взгляд перемещается на зад Юнги, который выглядел так аппетитно и зазывающе, обтянутый боксерами. Нет, Чимин не хотел быть сверху, ему было достаточно и того, что Юнги выполняет все его желания, не вредничая и хмурясь, а с удовольствием еще и для самого себя.       Шлепок.       Чимину показалось, или это Юнги только что застонал? Или они оба? Пак приподнимает голову мужа и по одному только взгляду понимает, что останавливаться ему не нужно.       За первым шлепком следует еще один, уже по другой ягодице. Дыхание сбивается слишком быстро. Чимин бы никогда не подумал, что будет получать такое удовольствие от легкой порки своего мужа, от вида подпрыгивающей задницы и Юнги, которому это действительно нравится.       Поддавшись внутренним демонам или еще каким-то неведомым силам, Чимин тянется, чтобы спустить белье возлюбленного хотя бы чуть-чуть. Он так хочет коснуться оголенной кожи, увидеть, как она немного покраснела от его рук. В один момент желаний в его голове становится так много, что Пак пугается, не сорвет ли ему голову от такой дозволенности, не совершает ли он прямо сейчас самую большую ошибку в их семейной жизни, не приведет ли это к непоправимым последствиям…       Юнги кладет руку ему на живот и мягко поглаживает, успокаивая. Даёт понять, что он рядом и бояться ничего, если у его возлюбленного есть на то причины. Молчаливая поддержка в мягком жесте всегда была сильной стороной Юнги, а вот задвигать мотивационные речи это вообще не его. Его — это сказать «ты самый трудолюбивый и упорный человек, которого я знаю» или «без тебя ничего бы этого не было, ты очень сильно постарался». А ещё Юнги мог просто посмотреть на Чимина так, как делает это только он.       Сейчас этот жест помогает, и Чимин расслабляется. Он всё-таки опускает руку на мягкие ягодицы своего мужа, гладит их и сминает, как самую мягкую подушку. Пак себя ощущает расплывшимся от удовольствия котом, ещё чуть-чуть и мурчать начнёт. На его лице появляется мягкая улыбка, а ладонь продолжает мять красивые округлости мужа.       — Ну давай уже, — севшим голосом просит Юнги. У него уже слезятся глаза, да и челюсть подустала, если говорить совсем честно. Он смотрит на мужа всё с тем же обожанием, но лёгкой усталостью, раздражения там нет совсем.       — Полчаса же ещё не прошло, стареешь, милый, — ласково хихикает Чимин и поглаживает Юнги по голове.       — Давай, шлепай. Мне нравится.       Юнги ухмыляется, зная, что в этой перепалке и так очевидно, чья взяла. Они хоть и не соревнуются, но каждый в голове отмечает победившего и проигравшего, такие привычки.       Выдохнув тёплый воздух на член, Юнги надеется, что это сможет вернуть Чимину прежний настрой на происходящее. Тот уже успел дернуться и снова ткнуться членом в губы, но Юнги не стал пропускать его так быстро. Он высунул кончик языка и начал им кружить вокруг головки, играясь и дразнясь, пока Чимин не опустил ладонь на его задницу с новым шлепком. Юнги смог лишь рвано выдохнуть, затормозив буквально на секунду, и принялся сосать с большим усердием. Он знает, как его муж обожает, когда он втягивает щеки и создаёт вакуум, поэтому делает так и сейчас. Чимин едва не вскрикивает.       Чимин, его по-началу стеснительный и неловкий парень, очень смущался собственных стонов. Он предупредил Юнги сразу, что у него не получается, как у всех, просто тяжело дышать или хрипло стонать. Предупредил, чтобы потом не возникло неловких ситуаций, когда Чимин будет издавать протяжные звуки или взвизгивать. Вдруг, Юнги не фанат такого, лучше он узнаёт об этом заранее, чем в щепетильный момент. Но, как оказалось позже, когда они сблизились, изучили тела и души друг друга на другом уровне, Юнги обнаружил, что он не фанат, это точно. Он, блядь, самый преданный поклонник чиминовых стонов.       Пак от приятного ощущения тёплой узости снова шлёпает задницу мужа и едва не дрожит. Он краем глаза видит, как Юнги жмурится и опускает ладонь ещё раз, прилагая чуть больше силы. Просто проверить, правда ли это нравится его возлюбленному, как он об этом говорит.       Разумеется, Юнги соврал. По его заломленным бровям и трепещущим ресницам было понятно, насколько сильно он преуменьшил собственные слова. Нравилось ему очень сильно ещё потому, что нравилось это Чимину. Юнги чувствовал, какое наслаждение испытывал его муж, когда шлепал его, толкался в горло, но смотрел всё также ласково и с обожанием. Юнги каждый раз думает, что не может любить Чимина больше, чем сейчас, но как же он ошибается.       — Юнги-я, — протяжно произносит Чимин и кончает, вцепившись рукой в ягодицы. Его возлюбленный помогает ему растянуть удовольствие и прочувствовать его в полной мере. Он аккуратно выпускает член изо рта, покрывает его поцелуями, собирая с него остатки спермы и слюны, и напоследок оставляет влажный поцелуй на головке. Чимина тут же бросает в дрожь, а из его рта вырывается слабое хныканье.       — Ты как? — ласково спрашивает Юнги. Он садится рядом, прижимает разнеженного парня к себе и убирает тому с лица мешающие прядки. Полным любви поцелуем накрывает его губы, мягко зарываясь рукой в пушистые волосы.       — Хорошо, — шепчет Чимин в шею мужу и легонько касается губами. — Я не слишком?..       — Нет, мне всё понравилось, — отвечает Юнги и обнимает ещё крепче. Он невольно опускает взгляд вниз и видит, что у Чимина снова стоит. — А тебе, я смотрю, не хватило? — смеясь, спрашивает парень.       — Я просто очень по тебе соскучился, — бормочет Чимин и продолжает покрывать шею Юнги влажными поцелуями. — Был бы я растянут, прыгнул бы на тебя прямо сейчас, — сокрушенно выдыхает, прикусывая шею Юнги, словно она виновата в этом.       — Это можно исправить, зайка, — шепчет на ушко Юнги и игриво прикусывает мочку. Его рука движется к ягодицам Чимина, сминает их с желанием и мягко надавливает на дырочку. — Мой малыш, — стонет он с придыханием, стоит Чимину втянуть кожу на шее, оставив небольшой засос, и коснуться возбуждённого члена.       — Я за смазкой.       Кажется, новогодний подарочек сегодня получит не только Чимин.