И я вернусь

      Двери Дома Блаженств наконец открылись для посетителей. Толпа не хлынула в клуб моментально, но чем ближе подступала ночь, тем быстрее увеличивалось количество людей. Кто-то занимал столики в отдельном зале, кто-то предпочитал столы в помещении, где располагался танцпол. Некоторые нашли свой приют у барной стойки, а особо состоятельные клиенты предпочитали либо VIP балкон второго этажа с комфортными и роскошными диванами, либо четвёртый этаж, полностью отведенный под казино. В этом шикарном месте любой гость мог найти удовольствие по своему вкусу и кошельку.       Бармены и официанты в начале вальяжно и неторопливо перемещавшиеся между клиентами, заводящие с ними непринуждённые беседы и никуда совершенно не спешившие, к девяти вечера уже с невероятной скоростью, едва касаясь ногами пола, летали от столика к столику, только и успевая заваливать кухню и бар всё новыми и новыми заказами. За барной же стойкой происходило своё маленькое шоу, призванное разогреть толпу перед той программой, что скоро должна была занять главную сцену клуба. Бармены, чья ловкость рук не уступала карманникам и уличным фокусникам, развлекали гостей чудесами флейринга, перебрасывая бутылки, бокалы, шейкеры и даже горелки не только из руки в руку, демонстрируя таланты к жонглерству, но и между собой, идеально слаженно и синхронно. Даже сквозь музыку, заполнившую два этажа клуба, и с каждым часом становившуюся все громче, были слышны восхищенные вздохи, возгласы и аплодисменты после очередного эффектно приготовленного коктейля.              Тиан, только что принявший заказ на четыре "Маргариты" и только-только отнесший шесть "Лонг-айлендов", тихо радовался тому, что за барной стойкой оставались обычные бармены, делающие коктейли быстро и без лишней театральности, в отличие от его собственного брата. Не только на сцене, но и за барной стойкой он оставался звездой. Девушки и парни, женщины и мужчины, люди и тёмные существа — все были от него без ума, независимо от пола, возраста и, скажем так, расы. Таким он был всегда, и где бы ни оказался, не проходило и пяти минут, как центр внимания смещался на него, и ему это нравилось. В этом они с братом были полными противоположностями. Но в мире ещё не существовало тех, кто понимал бы друг друга лучше, чем они.       Поэтому им хватило одного лишь взгляда друг на друга, чтобы без слов договориться о том, что пора покидать рабочее место и идти готовиться к шоу. Оно вот-вот должно было начаться.              И хлопнул по плечу своего напарника и ушёл под расстроенные вздохи собравшейся у барной стойки толпы, послав им воздушный поцелуй, словно обещание обязательно вернуться. Тиан же, перебросившись парой слов с Бай Юреном, который на время отсутствия брал на себя его столики, через весь зал быстрым шагом отправился к закулисью, ловко лавируя между гостями. Им с братом нужно было успеть переодеться, а заодно подготовить всё для выступления, и Тиан лишь на мгновение задумался, взял ли А-И с собой всё необходимое, но этого хватило, чтобы на секунду утратить концентрацию. А этого вполне хватило, чтобы на полной своей скорости впечататься в одного из гостей.       Тиан тут же отскочил на шаг и, поклонившись, пролепетал:       — Простите, господин, я вас совершенно не заметил!       — Этими словами вы просто разбиваете мне сердце.       Тихий голос со сквозящей в нем улыбкой на мгновение заглушил грохочущую в зале музыку. Тиан поднял голову, и убедился во всех своих опасениях.       Перед ним стоял Градоначальник, смотрящий на него с мягкой и даже тёплой улыбкой.       — Господин Градоначальник! Вас, разумеется, сложно не заметить, но я задумался и...       — Торопитесь на выступление, юноша?       — Да! — улыбнулся Тиан, невольно заразившись слишком уж притягательной улыбкой напротив. — Шоу вот-вот начнётся, а клиентов так много, что я только сейчас освободился.       — А ваш брат?       — Он уже там, я надеюсь, готов... —Тиан осекся. — Вы знаете, что у меня есть брат?       — А чему вы так удивляетесь? Думаете, я, владелец этого заведения, не знаю, кто здесь работает?       — Действительно, — Тиан с виноватым смешком почесал затылок. — Как вы можете не знать!       В клубе громко играла музыка. Залы были полны гостей. Клиенты и официанты сновали туда-сюда, и жизнь вокруг кипела, бежала, стремившись унести в своём потоке каждого, кто уже не очень твёрдо стоял на ногах. Но в тот момент, как Градоначальник взглянул в глаза Тиана, время, а вместе с ним и всё остальное словно бы остановилось. Замерло, будто по щелчку пальцев. Музыка стихла, на человеческом море наступил штиль, а свет, которого и так было немного, погас. И единственным, что в этой бесшумной темноте видел Тиан, было лицо Градоначальника. Тиан даже поднял руку, чтобы коснуться его, лишь бы убедиться, что происходящее — не плод его фантазий. Ему даже показалось, пусть лишь на мгновение, что Градоначальник слегка склонился голову к его руке.       — Простите, господин, — наконец, смог выдавить из себя Тиан, убирая руку за спину. Стоило ему нарушить тишину, как весь мир вокруг снова ожил, будто и не замирал всего мгновение назад. — Мне нужно бежать. Управляющий будет недоволен.       — Можете сказать ему, что это я вас задержал. Удачи на выступлении, юноша. Я буду на вас смотреть.       Последняя фраза Градоначальника заставила пол ускользнуть из-под ног Тиана, но он, взяв себя в руки, поспешил, наконец к закулисью, пытаясь успокоить вдруг сбившееся дыхание.       — Ты где пропал? — спросил И, уже застегивая рубашку.       — Я... Отвлёкся на клиента, ничего страшного! — заверил его Тиан, бросая взгляд на их реквизит и мысленно его пересчитывая. — Ты уже закончил?       — Да, сейчас только хвост перевяжу, чтобы ничего не выпало. И ленту заправлю, чтобы не вспыхнула случайно.       — Да уж, — ответил Тиан, снимая с шеи галстук-бабочку. — Пенная вечеринка — не тот финал, который мы планировали.       — Нервничаешь?       — А так заметно, да?       — Даже больше, чем обычно, братец, — ухмыльнулся А-И. — Интересно, а твой прекрасный Градоначальник будет смотреть шоу?       Тиан почувствовал, как вспыхнуло лицо, но заставил себя продолжать переодеваться.       — Он не мой!       — Но то, что прекрасный — не отрицаешь. Уже прогресс!       Тиан лишь устало вздохнул. Его брат был не исправим, и он уже давно с этим смирился. Тем временем, судя по стихшей музыке и шуму толпы, шоу началось. Ведущий приветствовал гостей, встречаемый радостными возгласами.       Выступление Тиана и А-И было в конце первой части, а, значит, оставалось примерно пятнадцать минут, чтобы закончить сборы и ещё раз всё перепроверить.       — Ты хорошо всё закрепил? — спросил Тиан, застегивая на себе идеально белые брюки.       — Да, хорошо. А свалится — не велика беда, лучше обзор будет.       Бесстыдство И не знало границ, но Тиан и с этим успел смириться. Почти.       — Ты точно не хочешь заплести косу? — уточнил Тиан, проверяя реквизит.       — Не-а, — ответил А-И, обвязывая ленту вокруг хвоста. — Так красивее.       — Так опаснее.       — Я разве не то же самое сказал?       Тиан лишь махнул рукой: ведущий уже объявлял их выход.

***

      В обоих залах погас свет. Лишь неоновая подсветка ярко-алого цвета всё ещё горела под самым потолком. По залу, застывшему в ожидании, раздавались редкие тихие шепотки. Гости были ещё достаточно трезвы, чтобы сконцентрировать своё внимание на тёмной сцене, по которой не без труда, но угадывались два замерших на ней силуэта.       Вдруг, как гром среди ясного неба, ударил барабан. Кто-то в зале даже пискнул от неожиданности. За первым ударом раздался второй, потом третий. Тиан, сконцентрировавшись на этих звуках, выровнял свое дыхание и почти успокоился. Он лишь мельком глянул в сторону балкона VIP-зоны, но быстро закрыл глаза, не позволив себе хоть что-то рассмотреть. Хоть кого-то, если быть точнее.       Гул барабанов, раздававшийся из колонок, тем временем становился все ритмичнее и быстрее. А потом вдруг замер. Тиан не увидел, но ощутил всем собой короткий кивок брата. А значит, время начинать.       Он медленно провел раскрытой ладонью по кругу фитилей на границе двух вееров, зажатых в руке и они в мгновение ока вспыхнули ярким, слепящим огнём. Зрители ахнули, наблюдая за двумя горящими кругами вееров, зажегшимися будто сами по себе. Зачем зрителям знать, что на каждом фитиле заранее был начертан иероглиф огня, правда? Нужно оставить для толпы немного таинственности.       Музыка заиграла вновь. Только теперь на смену древним барабанам пришёл бит. Представление началось.       Медленные, плавные движения тел, тянущиеся за голосом песни, сопровождаемые и освещаемые огнём четырёх вееров, чьи спицы пересекались, образуя лотос, и на конце каждой из которых горело яркое пламя. Братья двигались абсолютно синхронно, а веера, перемещаемые идеально отточенными движениями, превращались то в горящие круги, то в огненных змей, завораживая зрителя всё больше и больше. Тем временем музыка становилась быстрее, а вместе с ней и танец. Среди плавных движений, во всей красе демонстрировавших гибкость двух молодых тел, начали все чаще проскальзывать резкие, точечные движения, благодаря которым за веерами оставался горящий след. И чем больше они перемешивались между собой, тем громче становилась восторженная толпа. Резкое движение головой, и плавное — плечом. Быстрое вращение вееров и медленные покачивания бёдрами. Чем дальше — тем более раскрепощенными и сексуальными становились движения.       Тиан, весь отдавшись танцу, старался гнать от себя лишние мысли. Если он даст им волю, то рискует сгореть, но далеко не от стыда. В этом деле нельзя было терять концентрацию.       Братья зеркально повторяли движения друг друга. Они стояли довольно близко, а потому толпа боязливо охала каждый раз, как веера в их руках перемешивались между собой, рискуя вот-вот подпалить кожу. Но движения были точными, а братья слишком хорошо знали друг друга. Им, на самом деле, даже репетиции были не нужны: один мог начать импровизировать, и второй подстраивался моментально, повторяя движения с опозданием разве что в четверть секунды. Братья повернулись друг к другу и поймав зрительный контакт, сцепили между собой веера, находящиеся в противоположных руках. Они пошли по кругу, не сводя друг с друга горящего в свете пламени взгляда. С каждым кругом они все больше сокращали расстояние между собой, поднимая сцепленные веера всё выше. Со стороны они были похожи не то на непримиримых врагов, готовых в любую секунду вцепиться друг другу в глотки, не то на двух любовников, каждый из которых хотел взять верх в этом страстном состязании. Толпа такое обожала. И в момент, когда расстояния между ними почти не осталось, они расцепили веера, описывая ими широкую дугу в воздухе. А после отступив на шаг, наставили веера друг на друга на расстоянии ладони от пламени до груди, заставив зрителей замереть в тревожном ожидании. Песня, игравшая в этот момент и сопровождавшая их танец почти стихла, но лишь для того, чтобы через пару мгновений громыхнуть с новой силой. И, когда раздались первые ноты, братья сделали шаг навстречу, резким режущим движением проводя горящими веерами по груди друг друга под испуганные возгласы зрителей.       Рубашки — белая и чёрная — вспыхнули мгновенно. Кто-то из зрителей ломанулся прочь от сцены, но большая часть была так заворожена опасным зрелищем, что осталась стоять на сцене, почти ощущая жар на собственных лицах.       Всего несколько секунд понадобилось рубашкам для того, чтобы сгореть до тла, ничего после себя не оставив. Нарисованные заранее на внутренней стороне талисманы огня тоже остались маленькой тайной двух танцоров.       А братья тем временем продолжили танец, без рубашек ставший в разы более откровенным и раскрепощенным. Вот только теперь вся их довольно сексуальная энергия была направлена не на зрителя, а друг на друга. Им самим было, в целом, все равно, а вот посетители верещали от восторга, особенно когда их взглядам открылось, что под рубашками двух юношей пряталась любопытнейшая конструкция. На основании шеи был металлический обруч, вроде свободного ошейника, от которого по центру груди и вдоль позвоночника спускались цепочки, многообещающе пропадая за линией брюк. Между собой эти цепи были соединены цепочками, и таким образом два крепких торса оказывались буквально обмотаны сверкающими в пламени металлическими звеньями. С каждым их шагом и движением, цепочки слегка звенели, но за музыкой этого почти не было слышно. Но зрителям хватало и зрелища.       Сложив два веера в одну ладонь, братья подошли друг к другу вплотную, все ещё не разрывая зрительного контакта, и свободными руками потянули друг друга за ошейники, будто притягивая ещё ближе. В этот же момент они медленно стали раскручивать оба веера, создавая огненные круги по обеим сторонам от себя. И чем быстрее крутились веера, тем дальше браться отклонялись друг от друга, продолжая крепко сжимать в пальцах обруч ошейника, тем сильнее и эффектнее выгибались их тела и тем громче становились восторженные визги женской части толпы.       Это движение, такое завораживающе плавное, тем не менее идеально вписывалось в быструю, подходящую к своему финалу песню.       Одним резким движением братья вернулись обратно. И, встав спиной к спине, собрали веера в одну целую движущуюся фигуру, напоминающую огненного змея. А потом, с последней нотой мелодии, веера резко разошлись в стороны и мгновенно потухли.       Зал вновь погрузился в тишину и темноту. Но ненадолго: через мгновение, потребовавшееся для осознания, толпа взревела восторженными криками и громкими аплодисментами. И почти сразу вспыхнули софиты, освещая сцену. Два молодых человека остались на сцене, запыхавшиеся, разгоряченные, с капельками пота на обнажённых торсах, вместе с цепочками блестевшими в ярком свете. И довольно улыбался, Тиан был до жути смущен. Намного проще танцевать всё это и выглядеть таким образом, когда весь зал был окутан тьмой и он не видел ничего, кроме своего брата. Сейчас же он видел толпу, буквально пожирающую его глазами, и ему очень хотелось сбежать со сцены как можно быстрее. Он позволил себе только один взгляд на балкон, и ему показалось, что он увидел там ответный взгляд, в полутьме опасно блеснувший алым.

***

      Второй этаж Дома Блаженств, зона для VIP-гостей представляла собой пространство с просторными диванами, искусно выполненными столами и парочкой личных официантов, постоянно находящихся там и готовых принять заказ у особо важных гостей в любую минуту. Дальше заказ моментально передавался на кухню или бар и имел приоритетный статус. Обычные смертные официанты вынуждены были по много раз за ночь подниматься и спускаться по лестницам, пока официанты VIP-зоны встречали их сверху и уже относили заказы гостям, не испытывая никаких трудностей вроде подняться по лестнице с подносом, до верху уставленном блюдами или, ещё хуже, напитками, и не уронить ничего или не свернуть себе шею в попытке поймать опасно накренившуюся посуду.       Именно там располагались лучшие места, с которых открывался прекрасный вид на танцпол и сцену: особо важные гости могли наслаждаться зрелищем, не находясь среди толпящихся и толкающихся нетрезвых клиентов. Только шик и роскошь.       Разумеется, именно там отвели место для владельца Дома Блаженств и его особого гостя. Лань Ванцзи, поднявшись по лестнице, внимательно осмотрелся. И правда, лучшего места для обзора не придумать. Вслед за Хуа Чэном, он опустился на диван, расположенный посередине между двух лестниц, точно напротив центра пока ещё тёмной сцены.       Лань Ванцзи, уже очень много лет проживший на этой земле и успевший побывать и в местах, похожих на дворцы, и в нищих халупах, где роскошью считалась выдерживающая ветер крыша, всё равно продолжал ощущать себя немного неуютно в подобных обстоятельствах. Он никогда не был горд, не считал себя каким-то особенным, несмотря на мнение всего остального мира, и уж точно не считал, что заслуживает особого к своей персоне отношения. Хуа Чэн же, судя по всему, привык к тому, что, где бы он ни появился, ему отдавались лучшие места, его обслуживали быстрее и качественнее, чем кого бы то ни было, он ни в чем не знал отказа или хотя бы капли неуважительного отношения. Но Лань Ванцзи прожил на этой земле достаточно долго, чтобы задаться вопросом, а всегда ли так было?       Впрочем, сейчас было не до философских размышлений. Чем больше проходило времени, тем сильнее он ощущал нарастающую тревогу. Он, идеал спокойствия и самоконтроля, нервничал, и нервничал так, как никогда со времен молодости. Всеми силами Ванцзи отгонял от себя мысль о том, что Вэй Ин вот-вот появится на сцене. Перед сотнями незнакомцев и будет... Да неважно, что он будет делать! Он будет делать это на потеху толпе. Сколько сотен пар глаз будет сжигать его взглядами, сколько улыбок и похабных мыслей он соберёт! Думая об этом, Ванцзи, кроме нервозности, начинал ощущать чистую незамутненную злость. И ему казалось, что его отвыкшая от столь живых чувств зачерствевшая душа просто не выдержит их лавины, свалившейся на неё за один только день. Он невольно поглядывал на Хуа Чэна, как единственного знакомого в этом месте, и удивлялся, как он мог быть настолько расслаблен и спокоен, хотя буквально у самой лестницы лицом к лицу столкнулся с Его Высочеством. Ванцзи лишь краем уха услышал их диалог, и невольно позавидовал тому, как легко Хуа Чэн разговаривает с человеком, которого безумно любит и встречи с которым искал так долго. Что ж, Ванцзи и правда в очень многом был совершенством, но что касалось чувств и их выражения... Тут ему ещё стоило поучиться. Может быть, даже у Непревзойденного демона. По крайней мере потому, что Хуа Чэн сейчас выглядел настолько уверенным, словно после окончания выступления, спустится к сцене, возьмёт Его Высочеством на руки и унесёт в счастливое и безоблачное завтра.       Ванцзи бы такую уверенность. За всеми этими мыслями, он чуть не забыл о расследовании, ради которого они якобы и остались. Толпа внизу была настолько разношерстной, насколько это было вообще возможно. Люди и тёмные твари перемешались между собой примерно в одинаковых пропорциях, сосуществуя в одном пространстве более чем мирно и без каких-либо проблем. Демоны так хорошо научились маскироваться, что обычному смертному было бы не под силу отличить тёмную тварь от человека.       Ванцзи внимательно вглядывался, точно выцепляя взглядом носителей тёмной энергии, но все они были разумными, не представляли угрозы в данный момент, а некоторые и вовсе вели себя повежливее многих людей. В общем и целом ничего подозрительного, необычного или хоть как-то привлекающего внимания. Лань Ванцзи начинало казаться, что их расследование идёт не по тому пути, но мысль о том, что он оказался именно здесь не случайно, не хотела его оставлять.       Тем временем один из официантов поставил на стол перед ними бокал с выпивкой для Хуа Чэна и стакан воды для Ванцзи. Лань Ванцзи был готов поклясться, что ничего не заказывал, а потому удивлённо посмотрел на Хуа Чэна.       — Не нужно быть гением, чтобы догадаться о ваших предпочтениях в напитках, молодой господин Лань, — пожал плечами владелец Дома Блаженств. — Верните взгляд сцене. Начинается.       И правда. На сцену вышел молодой человек в шикарном костюме и, учитывая, с каким восторгом его встретила толпа, это был ведущий. Самого Ванцзи из всей этой шоу программы интересовало лишь одно выступление, но он честно, пусть и без особого энтузиазма следил то за происходящим на сцене, то за зрительным залом, где, кроме пары перебравших с выпивкой клиентов, которых довольно быстро выпроваживали из клуба, не было абсолютно ничего примечательного. На сцене пела какая-то милая девушка с прелестным голосом, разогревая толпу перед чем-то более интересным.       В этот момент в диван, на котором восседали Ванцзи с Хуа Чэном, кто-то врезался. Они оба перевели взгляды на мужчину, который побеспокоил их, и тот с поклоном попросил прощения, сославшись на вдруг закружившуюся голову.       Ванцзи кивнул, принимая извинения и проследил взглядом за гостем, который, крепко держась за перила, стал спускаться в зрительный зал. Лань Ванцзи не думал, что у демонов бывают головокружения, но он никогда особенно не интересовался их физиологией, а потому быстро забыл об этом и вернул всё свое внимание сцене.       — Дамы и господа! — провозгласил ведущий. — Поприветствуйте на сцене двух талантливых юношей, совсем недавно появившихся в этом месте, но уже успевших стать любимцами публики. Встречайте, братья Хин! Осторожнее, обещает быть жарко.       Толпа разразилась восторженными возгласами и аплодисментами. Раз их тут так встречали, значит, они не первый раз выступают на этой сцене. Сколько уже людей успело на них посмотреть?       Раньше, чем Ванцзи успел подумать об этом, зал накрыло непроглядной темнотой. А когда на сцене словно сам собой вспыхнул огонь, Ванцзи невольно напрягся. Он поймал глазами Вэй Ина, и с этого момента ни на мгновение не смог отвести взгляда. Движения, улыбка, блестящие в свете пламени глаза. Вэй Ин всего себя отдавал этому танцу, растворяясь в нем, окружая себя вихрями пылающего огня, и наверняка знал, насколько прекрасно выглядел. Лань Ванцзи, который даже в самых смелых фантазиях не мог вообразить себе что-то подобное, до боли впился пальцами в подлокотник дивана. Подобно пламени на веерах, разгоралась кровь в его жилах, грозя поджечь изнутри всё его тело. Движения Вэй Ина становились всё более развязными, всё более раскрепощенными и соблазнительными, к восторгу толпы, съедающей его глазами. Ванцзи невольно захотелось ослепить каждого, кто сейчас смотрел на него. Он был неописуемо прекрасен, ловок, грациозен. Чем дальше, тем больше Ванцзи чувствовал, что его терпение подходит к концу. Ужасная мысль о том, что Вэй Ин должен танцевать так только для него одного, никак не хотела выходить из затуманенной головы. Когда же братья подожгли рубашки друг друга, Ванцзи сделал рывок, готовый вылететь со второго этажа на помощь, но тут его предплечье сжала рука Хуа Чэна. Хватка Непревзойденного демона оказалась достаточно крепкой, чтобы привести Ванцзи в чувство. Он опустился обратно на диван, и впервые за всё это время обратил внимание на Хуа Чэна. До того спокойный и расслабленный, он сидел на самом краю дивана, натянутый словно струна, и готовый сорваться в любую секунду. На его лице не было привычной ленивой ухмылки. Губы сжаты в тонкую линию, а всё его внимание направлено только на сцену. Судя по всему, Ванцзи не одинок в своих ощущениях.       Танец продолжился, а Лань Ванцзи забыл, как дышать, когда увидел конструкцию из цепей на теле Вэй Ина. Это было слишком. Это было просто уму непостижимо! И всё это на сцене, перед сотнями людей! Как же...       — Я не могу, — донеслось до Ванцзи сбоку. — Я не могу ведь, правда? — Хуа Чэн, все так же напряжённо наблюдающий за сценой, крепче сжал предплечье Ванцзи, которое, видимо, забыл отпустить. — Я же не могу взять и перебить всех своих гостей, правда?       — Я беру тех, что справа от сцены, — невозмутимо ответил Ванцзи, чем все же ненадолго, но привлёк внимание Хуа Чэна. Демон уважительно хмыкнул.       Танец закончился также внезапно, как начался. Секунда тишины, и Дом Блаженств, казалось, обрушится от громких криков и нестихающих аплодисментов. Хуа Чэн медленно отпустил руку Лань Ванцзи, и они переглянулись. Этого хватило, чтобы понять: в этот момент они разделяют одни и те же эмоции.       — Нам надо... — Хуа Чэн резко поднялся с дивана.       — Да, — согласился Ванцзи, поднимаясь следом.       — Но что мы...       — Придумаем.       — Они не...       — Надо попытаться.       Хуа Чэн, оказавшийся на деле не настолько уверенным и спокойным, каким показался в начале, кивнул. Они направились к лестнице, уже собираясь спуститься в зрительный зал, и тут Ванцзи ощутил резкий жар в районе кармана пиджака. Он остановился и достав оттуда бумажный талисман, одним движением руки сжёг его. В эту же секунду в его голове раздался голос Лань Сычжуя.       "Ханьгуан-цзюнь! Ещё одно нападение! На соседней улице, к югу от Дома Блеженств!"       "Понял" — мысленно ответил Ванцзи и талисман связи прекратил своё действие. Хуа Чэн, всё это время внимательно за ним наблюдавший, спросил:       — Новое нападение?       Ванцзи кивнул.       — Постарайтесь привести его живым. Так будет больше пользы. Кивнув вновь, Ванцзи практически слетел с лестницы и выбежал прочь из Дома Блаженств.