Как жить с ним?

Дамблдор сидел за своим столом, а напротив него — Бартемиус Крауч-старший. Глаза его были грустными, хоть он и пытался говорить, как обычно. Но взгляд выдавал внутреннее состояние, и директор прекрасно это видел. — Барти, я понимаю, что тебе тяжело, — произнёс Альбус мягко. — Но ты сильный человек. Я знаю, что ты справишься. Голос его был тихим и успокаивающим. Крауч лишь тяжело вздохнул. Он был человеком, который редко показывал чувства, но даже он не мог скрыть, что поцелуй дементора, вынесенный его сыну, стал последней каплей. — Да, я выдержу. Я справился с потерей жены. С потерей сына… Справлюсь и сейчас, — глухо сказал он. То, что он позволил себе такие слова в присутствии Дамблдора, было ценно для директора. — Я пойду. Спасибо… Спасибо, что помогли его поймать, — сказал Крауч, поднимаясь и поправляя мантию. Он взглянул на Альбуса устало, но сдержанно. — Это, скорее, Гарри и его другу Рону стоит сказать «спасибо», — с доброй улыбкой отозвался Дамблдор, тоже поднимаясь. В этот момент дверь приоткрылась, и в кабинет заглянул Гарри, неуверенно постучав. — О, вот и Гарри. Проходи, мальчик мой. Мы как раз с мистером Краучем заканчивали беседу, — пригласил его Дамблдор. Крауч натянуто улыбнулся, глядя на Поттера. Гарри сразу почувствовал исходящую от него печаль. — Гарри Поттер. Рад вас видеть. Что ж, мне пора, — коротко сказал он и вышел, оставив их наедине. Альбус всё ещё смотрел на дверь. — Бедный… Столько боли в нём, — тихо проговорил он. Гарри молчал. — Это отец Крауча-младшего? — спокойно спросил он после паузы. — Да, Гарри. Он пришёл поблагодарить нас, — кивнул Дамблдор. Гарри лишь поджал губы. Не знал, что сказать. Наступила тишина. Директор снова сел в кресло и жестом пригласил мальчика присесть. — Садись, мальчик мой. Что случилось? Гарри машинально поправил очки и сел, заметно напряжённый. Он выдохнул и, наконец, заговорил: — Я по поводу слов Барти. Он говорил о предателе… что он среди моих людей. Как это понимать, профессор? Альбус сглотнул. Его взгляд стал серьёзным — он смотрел прямо в глаза Гарри. А Гарри ждал. Он чувствовал, что ответ многое значит. — Я не знаю, о чём он говорил, Гарри, — наконец ответил директор. — Возможно, он просто хотел сбить тебя с толку. Он — сторонник Тёмного Лорда. Неудивительно, что его слова могут быть ложью. Я думаю, ты не должен зацикливаться на этом. Слова звучали ровно, но Гарри не поверил. Что-то в голосе старика показалось ему неискренним. Он молча кивнул, встал. — Я, пожалуй, пойду. Доброго дня, профессор. Кивнув, он быстро вышел. Дамблдор остался сидеть, задумчиво провожая его взглядом. Гарри шёл по коридору, не думая о том, что в это время в классах шли экзамены. Он медленно брёл, глядя в пол, и не заметил, как навстречу вышла профессор Макгонагалл. Она была явно раздражена. — Поттер, что вы делаете в этот час? Вам разве не говорили, что сейчас идёт экзамен? — строго спросила она, в упор глядя на него. Гарри вздрогнул. — Э-э… профессор, я… я как раз шёл к вам поговорить, — быстро соврал он. Хотя на самом деле совсем не собирался этого делать. Минерва подняла бровь, чуть удивлённо. Гарри виновато улыбнулся. — В таком случае, хорошо. Но вы могли бы дождаться вечера, — холодно сказала она, разворачиваясь. — Идите за мной. Он послушно двинулся следом. На самом деле, у него и правда был вопрос, который давно вертелся на языке. Просто не находил момента. А сейчас — подходящее время. В её кабинете Макгонагалл села за стол, указав жестом на стул напротив. Гарри уселся, не зная, с чего начать. Профессор терпеливо ждала. — Я хотел поговорить о мародёрах… и профессоре Снейпе, — наконец выговорил он, опустив глаза. На лице Минервы промелькнула тень удивления — она не ожидала такого. Конечно, можно было предположить, что дело в отце Гарри… Но в его голосе звучало нечто большее. Интерес — к Северусу Снейпу. — Гарри, почему ты спрашиваешь?.. — её голос стал тише. Поттер твёрдо поднял голову. — Я хочу знать правду. О моём отце и его друзьях. О профессоре Снейпе. Я знаю, что они травили его. Мальчишка явно раздражался, когда дело касалось этого. Макгонагалл поправила очки и незаметно выдохнула, глядя на него с лёгким сочувствием. — Джеймс, Сириус, Ремус и Питер были близкими друзьями. Харизматичные, весёлые, любимчики учителей… Их действительно любили. Но они были избалованы вниманием. Особенно Джеймс и Сириус, — с трудом сказала она, вспоминая их. — Они часто устраивали розыгрыши. Особенно против Северуса. У них с первого курса была вражда. Снейп старался давать отпор, но сил было неравно. Они смеялись над его внешностью… и над Лили, за то, что она с ним дружила. Минерва опустила взгляд. — А в пятом курсе… — она замялась, будто решая, стоит ли говорить дальше. — Ну? — Гарри склонил голову, будто это могло помочь услышать больше. — В пятом курсе Джеймс, Сириус и Питер украли его одежду, пока он был в ванной… и сожгли её. Гарри почувствовал, как внутри закипает злость. Он не понимал, на кого именно — на отца? на Сириуса? на всех сразу? Его взгляд стал жёстким и недоверчивым. — А вы… не пытались остановить их? Макгонагалл замерла, глубоко задумавшись. Потом покачала головой. — Я не могла следить за ними круглосуточно. Они действовали внезапно, и никто по-настоящему не обращал на это внимания. Она спокойно взглянула на Гарри, который в отличие от неё был явно разочарован. — Однажды ночью… Джеймс и Сириус чуть не вытолкнули его в Запретный лес. Если бы не Филч, который их остановил… Гарри был потрясён. Его отец?.. Сириус?.. Он знал, что мародёры были не ангелами, но настолько? Он начал сравнивать их с Драко Малфоем, и ему стало неприятно от самого себя — он не хотел думать плохо о собственном отце. — Это было на четвёртом курсе. Потом я заметила, что Люциус Малфой начал защищать Северуса. Они часто общались. И какое-то время мародёры отступили… хотя морально давили по-прежнему. Люциус заступался за Северуса. Гарри сжал челюсть, не зная, что сказать. Он ощущал себя между двух миров. Профессора Снейпа ему было жаль… даже слишком. Он знал, что такое — быть изолированным, но то, что пережил Снейп — это был систематический буллинг. У Гарри хотя бы были несколько друзей. — Но я не знаю, дружат ли они сейчас… Малфой на тёмной стороне. Макгонагалл замолчала, словно не хотела говорить больше. — Нет… — вдруг тихо проговорил Гарри, и тут же осёкся, поняв, что сказал это вслух. — Что, Гарри? — Ничего, профессор. Просто… Я не думал, что они были способны на такое. Он отвёл взгляд. Макгонагалл поджала губы. — Но ведь ты не знаешь всей правды, может быть… — Я знаю достаточно. И, мне кажется, понимаю всё правильно, — перебил он серьёзным голосом. Он раздражённо поправил очки. В его голосе звучало неприкрытое обвинение. Минерва замолчала, не зная, что ответить. Ей и самой было тяжело говорить о тех, кого она считала лучшими учениками своего времени. — Я пойду, профессор. Спасибо вам. Он встал и, не оборачиваясь, вышел из кабинета, оставляя после себя тяжёлую, изменившуюся атмосферу. *** Поздний вечер, гостиная гриффиндора. Экзамены сданы, впереди — церемония награждения, но сегодня — вечер радости и свободы. Гриффиндорцы как всегда устроили вечеринку. Гостиная гудела от музыки, голосов, смеха. Кто-то танцевал, кто-то пил, кто-то целовался в углу, прикрывшись мантией. Гарри с Роном танцевали в кругу с близнецами — было весело, легко, почти беззаботно. Даже Гермиона и Джинни присоединились, пританцовывая в центре и вызывая удивление даже у старшекурсников. Гермиона вся раскраснелась. — Гермиона, ты вся красная, — громко сказал Гарри, смеясь. Девушка махнула рукой и продолжила танцевать. Поттер вспотел и отошёл к дивану, где сидел Невилл с кексом в руках. Гарри с размаху плюхнулся рядом, откусил половину прямо из руки Лонгботтома и улыбнулся. — Хей! — пробурчал Невилл, но тут же взял себе другой. Поттер наконец расслабился. Он откинулся на спинку дивана, закрыл глаза и наслаждался моментом. Шоколадный кекс, музыка, тепло — всё это было как временное забвение. Он хотел просто… забыться. На один вечер. Но в голове вдруг всплыл Северус. Его голос, холодный, саркастичный… но всё же заботливый, когда лечил раны. Его прикосновения — осторожные, но твёрдые. Его глаза — глубокие, пронизывающие. Гарри улыбнулся сам себе. Он был явно немного пьян — или уже достаточно. Но не мог остановить себя от этих мыслей.В какой-то момент ему стало слишком жарко и душно.Рубашка прилипла к спине, волосы немного прилипли ко лбу, запахи еды и напитков смешивались и это вызвало немного отвращение. Он поднялся с дивана и, не сказав ни слова Рону и Гермионе, которые всё равно были заняты разговорами и танцами, молча вышел из гостиной, проскользнув мимо Полной Дамы. Та хмыкнула было что-то насчёт «непорядка», но Гарри даже не слушал. В коридоре было прохладно и тихо. Воздух был свежий, в нём чувствовалась каменная влага ночного замка. Стены слегка отсвечивали в лунном свете, пробивающемся через узкие высокие окна. Тишина обволакивала. Гарри шёл медленно, в рубашке с закатанными рукавами, расстёгнутой на одну пуговицу — тело всё ещё хранило жару танцев, но теперь становилось легче. Он подошёл к одному из окон и облокотился на каменный подоконник, вдохнув полной грудью. Звёзды мерцали над башнями, где-то внизу шелестели деревья Запретного леса. Гарри закрыл глаза. “Я идиот,” — подумал он. — “Что я вообще чувствую? Почему не могу выбросить его из головы?.. Это же Снейп.Он же мой опекун…” Он не договорил. И не потому, что ответ был сложный. Просто… кто-то уже стоял за его спиной. Он почувствовал это сразу. Не звук, не шаги — присутствие. Тот холодный, знакомый, особый энергетический след, который ни с кем не спутаешь. Он развернулся и — конечно — Северус Снейп. Профессор стоял на расстоянии нескольких шагов, руки скрещены, чёрная мантия почти сливается с темнотой. Лицо его скрывала тень, но глаза — отражали луну. Взгляд пристальный, недоверчивый, и всё же… не злой. — Выгуливаешься, Поттер? — сухо произнёс он, голос глухо отразился от стен. Гарри вздрогнул — не от страха, а от неожиданной близости голоса, к которому он давно тянулся только в мыслях. — Мне было жарко… — пробормотал он. — В гостиной… душно. Я просто вышел подышать. Снейп молчал. И это молчание тянулось чуть дольше, чем обычно. Гарри встретился с ним взглядом — в этот раз не отводя глаз. Он был всё ещё немного подшофе, но голова работала достаточно ясно. — Ты пьян? — спросил Снейп наконец, даже не резко, скорее устало. Гарри пожал плечами. — Немного. Но не из-за этого вышел. Мне просто… тяжело. — Мне кажется это твое хобби - выпивать. — Сегодня вечеринка, я хотел тоже повеселиться. И снова — тишина. Снейп изучающе смотрел на него. В его глазах мелькало то ли беспокойство, то ли внутреннее сопротивление. А потом он медленно подошёл ближе, не вплотную, но достаточно, чтобы Гарри мог чувствовать лёгкий аромат его мантии: зелья, трава, пергамент… и что-то тёплое, знакомое. — Возвращайся в гостиную. — голос был низкий, негромкий. — Ты не в состоянии сейчас блуждать по коридорам. Гарри кивнул, но не сдвинулся с места. Смотрел на него. Хотел сказать что-то… простое. Северус развернулся и ушёл быстро, с летящим мантией. И когда шаги затихли, Гарри остался стоять у окна, в темноте, с лёгким запахом зелий на одежде… и пульсом, который не хотел успокаиваться. Вернувшись в гостиную, Гарри бесшумно прошёл сквозь танцующую толпу. Смех, разговоры, вспышки чар — всё казалось каким-то отдалённым, как будто происходило в другом измерении. Он свернул в боковую комнату, где несколько старшекурсников сидели, разговаривая вполголоса. Там было тихо. Тепло. Уютно. Гарри опустился на диван и лёг, не говоря ни слова. Закрыл глаза — не от усталости, а от избытка мыслей. Голова была полна событий, сомнений, лиц… Он думал. Долго. Глубоко. *** Тем же вечером. Малфой-Мэнор. Атмосфера в поместье была мрачной и давящей, как всегда. Потолок зала терялся во тьме, стены были глухо чёрные, словно впитавшие в себя крики, страхи и кровь прежних собраний. Воздух казался неподвижным, вязким. Дом словно сам подчинялся воле хозяина. Лорд Волан-де-Морт сидел во главе длинного стола. Он был безупречно неподвижен, как изваяние из мрамора. Его глаза скользили по собравшимся с ленивым презрением. Остальные Пожиратели Смерти сидели напряжённо, стараясь выглядеть спокойными, но страх выдавался в мимике, в дрожи пальцев, в взглядах. По левую руку от Лорда — Северус Снейп, с прямой спиной и безмолвным лицом. По правую — Люциус Малфой: аккуратный, собранный, с едва заметной складкой между бровями. Глава не торопился. Минуты тянулись. Он, казалось, намеренно заставлял их ждать — проверяя терпение и вызывая тревогу. На его коленях спокойно лежала Нагайна. Он гладил её по голове. И только когда змея, зашипев, соскользнула на пол, Лорд наконец заговорил. — Друзья мои. Я собрал вас, чтобы поручить вам… простую задачу, — голос его звучал мягко, но за этой мягкостью чувствовалась хищная сталь. — Гарри Поттер. Он — наша цель. Он должен умереть. И чем скорее — тем лучше. Северус едва заметно сжал кулак. Это действительно может произойти. Он знал это. И всё равно каждый раз, слыша имя Гарри в устах Тёмного Лорда, чувствовал, как внутри что-то сжимается. — Завтра, — продолжил Лорд, — когда отправится Хогвартсский экспресс, вы перехватите поезд. Принесите мне мальчишку живым. Я сам лишу его жизни. Не смейте возвращаться с пустыми руками. Он выдохнул и чуть облизнул губы. Его взгляд проскользнул по Беллатрисе, которая уже еле сдерживала восторг. — Мой Лорд, я с усердием выполню вашу волю. — сказала она, с безумной улыбкой наклоняя голову. Северус и Люциус почти синхронно повернули к ней головы. Люциус внутренне поморщился от этой фразы, казалось будто это прозвучало двусмысленно, зная с кем она делит постель… Он знал, что потому ей многое позволено. Лорд не ответил Беллатрисе. Лишь задержал на ней взгляд, а затем обратился к Малфою: — Люциус. Тот повернулся сразу, спокойно: — Да, мой Лорд? — Ты лично привезёшь мальчишку ко мне. Люциус чуть кивнул. Он уже знал, что Гарри в поезде не будет — и начинал продумывать, что сказать, когда тот не появится. Лорд открыл было рот, но его прервали: — Милорд, если вы позволите… Я хотела бы забрать Драко заранее. Это была Нарцисса.Голос её прозвучал неожиданно уверенно и громко. Все замерли. Люциус сжал под столом её руку, напрягшись. Он боялся, что она зашла слишком далеко. Волан-де-Морт повернул к ней голову, изучая, долго молча смотрел, и наконец усмехнулся: — Поразительно… ваши с Люциусом любовь к сыну почти трогательна, — в его голосе звучала тонкая, ядовитая насмешка. — Конечно. Я с удовольствием приму Драко в свою армию. Нарцисса замолчала. Пожалела, что заговорила. Люциус, не отпуская её руки, тихо произнёс: — Милорд, Драко ещё слишком юн. Мне кажется, стоит подождать… — Молчать! Голос Тёмного Лорда разнёсся, как удар хлыста. Все вздрогнули. Даже Беллатриса. Северуса накрыло. Напряжение росло. Страх — тоже. Страх за Люциуса. За Нарциссу. За Гарри. — Никто не осмелится решать за меня, — холодно бросил Лорд. Повисла зловещая тишина. Нагайна скользнула по полу и проползла мимо ног Снейпа, слегка коснувшись его плеча. Он не пошевелился, только глубже вдохнул. — Северус. Ты останешься. Ты приготовишь мне зелье. Старое, древнее. Оно усилит мою силу. Ты должен закончить за два дня.В последние дни… я чувствую слабость.И это неприемлемо. Он не смотрел на зельевара — говорил в пространство, как будто Снейп был воздухом. Беллатриса бросила на него ненавидящий взгляд. Северус уловил это краем сознания — и проигнорировал. — Как прикажете, мой Лорд, — тихо ответил он, слегка склонив голову. — Если всё услышано — вы свободны. Лорд взмахнул рукой. Один за другим Пожиратели начали исчезать, растворяясь в вихрях тени. Прошёл лёгкий ветер. Воздух стал чуть теплее. Последним ушёл Снейп.Он бросил короткий взгляд на Люциуса — долгий, молчаливый.Тот кивнул едва заметно. За столом остались только четверо: Люциус.Нарцисса.Беллатриса.И сам Лорд. Том поднялся медленно. Он бросил на Малфоев едва заметную усмешку, развернулся и вышел. За ним, как тень, скользнула Нагайна. Когда Лорд поднялся на второй этаж, Нарцисса выдохнула, будто сдерживала дыхание всё это время, и опустила плечи. Закрыв лицо руками, она словно вот-вот собиралась заплакать. Люциус повернулся к ней, мягко положил руку ей на плечи. — Утром я заберу сына и отведу его в свою комнату… пока Лорд не заметит.А дальше… посмотрим, что будет. Его голос был удивительно тёплым, успокаивающим — таким, каким его почти никто никогда не слышал. Беллатриса, поначалу слегка удивлённая, резко встала со своего места, шумно отодвинув стул, и тоже направилась к лестнице на второй этаж особняка. Её голос дрожал, едва различимый за комом в горле: — Люци… я боюсь, что наш Драко не выдержит всего этого… Он ещё совсем мал…Не допускай этого, прошу. Сделай хоть что-нибудь… Она говорила, как девочка, потерянная и искренне умоляющая. Люциус смотрел на неё терпеливо и с сочувствием. И это сочувствие рвало ему грудь — потому что он знал: против воли Тёмного Лорда он почти ничего не сможет. — Моя дорогая, — тихо сказал он, — я сделаю всё, что в моих силах.Попытаюсь защитить нашего сына, даже если за это мне придётся заплатить болью…Но уговорить Господина уже невозможно. Он медленно приблизился, осторожно склонил голову, едва касаясь лбом её виска. Нарцисса выдохнула, опустив взгляд вниз. Её плечи дрожали.