Как жить с ним?

Гарри последовал за профессором. Они остановились у Омута памяти. Юноша перебирал в голове десятки догадок, но любопытство брало верх: что же произойдет сейчас? Дамблдор взял один из флаконов и посмотрел на Гарри с необычайной серьезностью. В этом взгляде не осталось прежней мягкости, старик будто давал понять, что время детства закончилось и наступила время опасной правды. — Волан-де-Морт услышал пророчество. Министерство наконец признало его возвращение, и теперь мы не можем предугадать, каким будет его следующий шаг, — произнес директор, медленно поднимая флакон на уровень глаз юноши. Поттер коротко кивнул. Тяжесть момента ощущалась почти физически. — Что это, профессор? — Это воспоминание профессора Слизнорта, Гарри. Тебе необходимо увидеть одну важную вещь и осознать её суть. Гарри неуверенно кивнул, всё еще не понимая, к чему ведет этот разговор. Когда Дамблдор вылил содержимое флакона в чашу, Поттер подался вперед и мгновенно погрузился в серебристую взвесь. В следующую секунду он оказался в мрачной комнате, освещенной лишь несколькими тусклыми свечами. За столом сидела группа юношей, его ровесников; их спокойные, сосредоточенные взгляды были прикованы к одной фигуре. Среди прочих учеников Гарри сразу узнал того, кто выделялся особой, холодной красотой и властной осанкой. Том Риддл. Не успел Поттер обдумать увиденное, как в кадре появился молодой Гораций Слизнорт. Только сейчас Гарри заметил, что, хотя Том и не был самым старшим в этой компании, именно он считался их негласным лидером. Это читалось в том восхищении, с которым остальные слизеринцы ловили каждое его движение. Дамблдор стоял рядом с Гарри, безмолвно наблюдая за сценой из прошлого. — Надеюсь, вы хорошо провели вечер, молодые люди, — заботливо произнес Слизнорт, поднимаясь с места. —Прошу вас, возвращайтесь в свои спальни, чтобы не возникло проблем после отбоя. Мистер Лейстрендж, не забудьте завтра сдать самостоятельную работу. Профессор жестом указал ученикам на выход. Те сначала взглянули на Риддла и только после его едва заметного одобрения начали медленно вставать. Когда комната опустела, Гораций остался один. С бокалом в руке он задумчиво смотрел на огонь в камине. Вдруг в тишине раздался скрип подошв. Мужчина вздрогнул и обернулся, нахмурившись, но, увидев Тома, тут же расплылся в улыбке. — Ну же, Том, ступайте к себе. Риддл замер, не сводя с профессора пронзительного взгляда, словно читал его мысли. Лицо его приняло выражение вежливой задумчивости. — Я хотел спросить вас кое о чем, профессор... Голос звучал тихо и вкрадчиво, почти маняще. На губах Риддла заиграла тень полуулыбки. — Спрашивай, мой мальчик. Гораций внимательно посмотрел на обаятельного, безупречно собранного юношу. — Я хотел спросить... что вы знаете о крестражах? Слизнорт резко изменился в лице. Глаза его расширились, губы плотно сжались, а в следующее мгновение он вспыхнул от гнева: — Я ничего не знаю о крестражах! А если бы и знал не сказал бы! Немедленно убирайтесь отсюда, и чтобы я больше не слышал от вас этого слова! Комнату внезапно поглотила тьма, и через мгновение Гарри снова стоял в кабинете Дамблдора. Он отшатнул от Омута, тяжело дыша и совершенно не понимая ценности увиденного. Том задал вопрос о чем-то непонятном и получил резкий отказ, но в чем же тайна? — Что это было? — спросил Гарри, опускаясь на каменную ступеньку рядом с Альбусом. Дамблдор долго молчал, погруженный в свои думы. — Эти воспоминания подправлены, если ты заметил, — устало проговорил старик, не глядя на ученика. — Подправлены? Но зачем? — нахмурился Гарри. — Вероятно, Горацию стыдно за тот разговор. Поэтому он исказил его. Я хочу, чтобы ты добыл у Слизнорта настоящее воспоминание... Дамблдор замолчал, глядя на Гарри всё так же серьезно. Мальчик опешил. — Ч-что? Я? Но как... Если он дал вам подделку, то мне он тем более ничего не скажет. К тому же, я не понимаю, почему это так важно. Гарри с трудом представлял, как будет выпытывать секреты у Горация. Несмотря на то, что они сблизились на его «званных ужинах» и Слизнорт любил поговорить с ним о Лили и Джеймсе, Поттер понимал: его пригласили в этот клуб скорее как Избранного, а не за успехи в зельеварении. — Когда ты принесешь настоящую, всё прояснится. Я верю в тебя. Спокойной ночи, мой мальчик. Слабо улыбнувшись, Дамблдор поднялся и направился к своему рабочему столу. Поттер сглотнул, понимая: выбора нет. Ему придется найти способ получить это воспоминание. Он не хотел ослушаться Альбуса, человека который заменил отца и защищал его с самого младенчества. Он в глубине души знал, что Дамблдор всё делает правильно и поэтому, Гарри старался каждый раз довериться ему, не смотря ни на что. *** Выйдя из кабинета директора, Гарри взглянул на часы: до половины седьмого оставались считанные минуты. Он ускорил шаг, спускаясь в сторону подземелий. В голове набатом стучали обрывки сцены из Омута памяти. Зачем Риддлу понадобилась информация про какой-то «крестраж»? И почему Слизнорт так отчаянно пытается это скрыть? Гарри постучался в кабинет и, не услышав одобрения, толкнул дверь. Кабинет был мрачным, пыльным и явно заброшенным, потому что здесь давно никто не занимался. Поттер присел на край парты, ожидая профессора, но долго томиться не пришлось. Через минуту дверь с грохотом распахнулась. Гарри вздрогнул и тут же вскочил. Северус замер на пороге, сверля парня холодным взглядом, затем стремительно прошел к столу. Из широкого рукава мантии в его ладонь привычным жестом скользнула палочка. — Здравствуйте, — тихо произнес Гарри. Ответа не последовало. Лишь черные глаза, казавшиеся в полумраке бездонными, внимательно изучали его. Снейп сделал несколько медленных шагов навстречу. Гарри невольно затаил дыхание. — Сегодня ваш первый индивидуальный урок по Защите от Темных искусств, — произнес Северус без пауз, чеканя каждое слово. — Я намерен увидеть вашу силу. Всё то, чему вы якобы научились за пять лет. В дальнейшем мы перейдем к невербальным заклинаниям. Вам, Поттер, предоставлен исключительный шанс, так что потрудитесь проявить ответственность и... благодарность. Голос Снейпа был лишен эмоций, и это ранило Гарри сильнее любого проклятия. Ему нестерпимо хотелось подойти ближе, коснуться черной ткани мантии, просто вдохнуть этот запах горьких трав и, обняв, стоять так вечно. Сдерживать себя с каждым днем становилось всё сложнее. Гарри порой ловил себя на безумной мысли: Что, если он просто сорвется?Поцелует его прямо сейчас, пока Снейп в очередной раз отчитывает его? Взмах палочки и парты с грохотом исчезли, освобождая пространство. — Защищайтесь, — коротко приказал Северус, вскидывая руку. Первый луч, выпущенный Снейпом, был несильным, но точным. Он ударил Гарри в живот, заставляя того согнуться от резкой боли и отступить на пару метров. Облизнув пересохшие губы, Гарри начал медленно двигаться по кругу. Северус зеркально повторял его движения. — Экспеллиармус! — выкрикнул Гарри. Снейп лениво отбил заклинание в сторону. Его лицо потемнело от гнева. — Ну же, Поттер! Атакуйте! Это всё, на что вы способны? Если вы не заставите меня хотя бы вспотеть, я вышвырну вас вон в ту же секунду. Гордость вспыхнула в груди Гарри обжигающим пламенем. — Ступефай! Снова мимо. Северус ответил серией невербальных заклятий, от которых Гарри едва успевал уворачиваться, перекатываясь по холодному полу. Воздух в кабинете стал густым от магии. — Редукто! — Гарри вложил в крик всю свою злость. Каменный пол рядом со Снейпом взорвался крошкой. Профессор едва успел отпрянуть. — Экспеллиармус! — выкрикнул Снейп. Гарри попытался выставить щит, но опоздал. — Вы ставите защиту после того, как в вас летит проклятие, Поттер. В настоящем бою вас бы уже убили. Гарри рванулся вправо, на ходу выкрикивая: — Диффиндо! Серая молния прорезала сумрак. Снейп дернулся, но луч всё же задел рукав, срезав лоскут ткани. На бледном предплечье мгновенно проступила алая царапина. В классе воцарилась оглушительная тишина. Было слышно, как капля крови разбилась о камень пола. Гарри замер, ожидая яростной вспышки, но Северус лишь медленно опустил взгляд на рану. В глубине его глаз на миг мелькнуло нечто, похожее на хищное удовлетворение. — Наконец-то, — почти прошептал он. — Вы вспомнили, что у вас есть мозг. Грязный прием, Поттер. Достойный слизеринца. Гарри не успел насладиться вспышкой гордости, как тут Снейп за одну секунду преодолел расстояние между ними, схватил его за плечо и с силой впечатал в стену. Удар выбил воздух из легких. Палочка профессора уперлась Гарри прямо под челюсть, заставляя его задрать голову. Снейп стоял так близко, что Гарри чувствовал жар, исходящий от его тела после дуэли. — Вы думаете, одна царапина делает вас победителем? — прошипел он, и его голос вибрировал от напряжения. — Вы всё еще медленны. Если бы я действительно хотел вашей смерти, вы бы не успели даже вздохнуть. Взгляд Снейпа скользнул по шраму, задержался на искусанных губах Гарри и снова вернулся к его зеленым глазам. Пальцы на плече парня на мгновение сжались чуть крепче, почти ласково, прежде чем Северус резко отстранился. — Устали? — спросил он холодным, ровным тоном. Это прозвучало странно заботливо, хотя секунду назад он прижимал его к стене. — Нет, профессор... Снейп направил палочку на свою руку. — Волнера Санентур, — тихо произнес он. Кровь втянулась обратно, кожа срослась, не оставив и следа. Гарри стоял напротив, тяжело дыша и ожидая продолжения атаки, но Снейп резким взмахом призвал стул. — Приготовьтесь. Окклюменция. Гарри сел, вцепившись пальцами в подлокотники. Северус вошел в его разум без предупреждения. Гарри зажмурился и погрузился вместе с Снейпом. Перед глазами замелькали вспышки: смех Рона, библиотека... и этот проклятый поцелуй с Чжоу. Северус раздраженно дернул плечом, видя, как губы Гарри касаются губ девушки. Мужчина резко разорвал контакт. — Хватит! Сколько это будет продолжаться? — ядовито спросил он. — Что именно, сэр? — Гарри пытался выровнять дыхание. — Ваши сентиментальные сопли. Если вы не научитесь ставить щиты, я задержусь в вашей голове надолго и увижу то, что вам бы очень не хотелось мне показывать. Стоило этим словам прозвучать, как Северус вновь бесцеремонно вторгся в его разум. Гарри, судорожно всхлипнув, попытался выставить хотя бы подобие щита, но ментальные барьеры рушились, не успев возникнуть. Снейп замер: в чужой памяти он повсюду видел самого себя. Вот он склонился над котлом, и Гарри краем глаза ловит каждое движение его длинных тонких пальцев. Вот он стремительно идет по классу, а взгляд Поттера неотрывно следует за ним. Кадры мелькали, как в лихорадке, и в каждом моменте центром вселенной мальчишки был только он. Это нельзя было списать на простой страх перед учителем или уважение к опекуну. Эмоциональный фон этих воспоминаний кричал о совершенно другом, и Снейп, против своей воли, осознал единственно возможную истину… Северус резко вырвался из чужого сознания, словно обжегся. Он отшатнулся на шаг, и его палочка на мгновение опустилась. В кабинете стало так тихо, что было слышно гудение факелов в коридоре. Гарри сидел на стуле, тяжело дыша. Его зрачки были расширены, а очки съехали набок. Он понимал, что Снейп только что увидел его воспоминание о нём.. — Это... — голос Снейпа был тихим и хриплым, прежде чем он снова обрел свою стальную твердость. — Это что за неуместный мусор, Поттер? Гарри поднял на него взгляд, даже не пытаясь поправить очки. — Это не мусор. Это правда.— быстро проговорил парень, словно надеялся что его поймут. — Правда? — Снейп горько усмехнулся, скрывая за этой усмешкой настоящую панику. — Правда в том, что вы перепутали опеку с... — он запнулся, слово «любовь» не желало слетать с его губ. — С чем-то иным. Он стремительно подошел к Гарри и, схватив его за подбородок, заставил смотреть себе в глаза. Напряжение вокруг стало удушающим и юноша еле набирал воздух, боясь что же будет дальше. Он не хотел вот так признаваться, не так… — Послушайте меня внимательно. Я — ваш учитель. Ваш временный опекун. И шпион, который каждый день рискует жизнью. В моей жизни нет места для ваших подростковых драм. Если я еще раз увижу в вашем разуме что-то подобное... если вы еще раз посмеете так обо мне думать, уроки прекратятся. И мне будет плевать, что Лорд сделает с вашими мозгами. Гарри почувствовал, как холодные пальцы Снейпа на его лице чуть дрогнули. Всего на долю секунды. — Вы лжете, — прошептал Гарри, чувствуя ком в горле. — Вам не плевать. Снейп резко отпустил его, словно Гарри был раскаленным железом. Он развернулся спиной, и его черная мантия взметнулась, закрывая его. — Вон, Поттер, — бросил он через плечо. — С глаз моих. До следующего вторника. И не забудьте... — он сделал паузу, его голос стал почти бесцветным. — Отработайте блоки на сентиментальность. Она вас погубит. Гарри встал. Его ноги немного дрожали, но внутри была странная уверенность. Он не испугался гнева Северуса, потому что увидел за ним страх. Снейп боялся не Гарри, он боялся того, что Гарри заставляет его чувствовать. Но он этого ответа и ожидал в любом случае. Он даже не знал, интересуется ли этот Снейп мужчинами, поэтому он попытался привести вид в более нормальное состояние. Когда дверь за парнем захлопнулась, Снейп медленно опустился на стул. Он посмотрел на свои пальцы, те самые, которыми он только что держал Гарри. «Он крестраж, — напомнил он себе, и эта мысль отозвалась тупой болью в груди. — Он должен умереть. А я должен сделать так, чтобы это произошло в нужный момент. Не смей, Северус. Не смей к нему привязываться». От шока Гарри не заметил, как покинул подземелья почти бегом. Глаза жгло от слез после слов Северуса. Да, он ждал чего-то подобного, но всё равно оказался не готов. Не так всё должно было случиться. Не так Снейп должен был узнать о его нелепых, болезненных подростковых чувствах. Гарри не представлял, как теперь смотреть ему в глаза. Внутри всё ныло так сильно, что душевная мука начала перерастать в физическую боль. Больше всего на свете парень хотел спрятаться там, где его никто не найдет. Не в спальне Гриффиндора и даже не на улице, а в каком-нибудь потаенном, тихом месте. Он не разбирал дороги, ноги сами вели его вперед, а перед глазами набатом пульсировал образ Северуса, произносящего те самые слова… По щекам потекли горячие слезы. Гарри судорожно вытирал их рукавом, боясь, что кто-то заметит его слабость. Он ненавидел себя за то, что полюбил именно этого человека. Внезапно, когда он замедлил шаг, пытаясь унять всхлипы, стена сбоку пришла в движение. Камни тяжело заскрежетали, открывая проход в неизвестную комнату. Поттер замер. Любопытство на миг пересилило отчаяние, и он, озираясь, вошел внутрь. Там было именно то, о чем он мечтал секунду назад: огромное пространство с мягкой кроватью, пылающий камин и уютная атмосфера. Пока он осматривался, вход за его спиной бесшумно исчез, слившись с кладкой. Гарри вздрогнул, боясь, что не сможет выйти, но желание согреться оказалось сильнее. Он кожей чувствовал: этой комнаты раньше не существовало. Магия замка сама привела его сюда. Гарри опустился на диван у камина, поддаваясь исходящему от огня теплу. На мгновение он расслабился, но тут же укорил себя за то, что плакал, как девчонка. Стало невыносимо стыдно. Как он может раскисать из-за чувств, когда на носу война с Волан-де-Мортом? Однако, как бы он ни ругал себя, боль не уходила. Он машинально взял черешню и съел одну, задумчиво вглядываясь в пламя. И снова слезы подступили к глазам, когда в памяти всплыл голос Северуса. *** Северус вернулся в свои апартаменты. Сев за рабочий стол, он принялся торопливо опустошать бокал за бокалом. То, что он увидел в сознании мальчишки, заставило его окончательно поверить в немыслимое. Поттер любил его. Как теперь быть? Как жить с этим знанием? Но страшнее всего было осознание, что ему самому не всё равно. Гнетущее чувство нахлынуло на Снейпа, и он раз за разом глотал вино, не обращая внимания на то, как оно обжигает горло. Ему была необходима эта боль — она отвлекала. Сейчас Северус как никогда нуждался в своем единственном друге, Люциусе Малфое. Люциус, как и остальные Пожиратели, после инцидента в Отделе тайн, томился в Азкабане. Мужчина не сомневался, что Темный Лорд скоро вернет их, хотя видеть он хотел только Малфоя. Корбан Яксли, вечно завидовавший их к Лорду, в последнее время слишком явно пытался выслужиться и занять место «первого среди приближенных». Ему это отчасти удавалось: у них с Лордом появилась какая-то общая тайна. Северус знал что в Ордене завелся предатель, Лорд в этом признался, и от этой мысли становилось по-настоящему жутко. Кто это мог быть? Подозревать Сириуса или Люпина было глупо, ведь они верные псы оленя до мозга костей. Наземникус? Тот мог сболтнуть лишнего от страха, но Дамблдор никогда не посвящал его в действительно важные планы. В голову ничего не приходило. И вот, мысли снова вернулись к Гарри. Снейп на минуту прикрыл глаза, запрокинув голову. Что же ему теперь делать? Он был уверен: ответить взаимностью он не сможет… *** Люциус сидел в камере, одолеваемый скукой и колючим холодом, от которого неудержимо тянуло в сон. Снаружи бушевала море, разбиваясь о скалы Азкабана. Дементоры кружили за решеткой, но Малфой перестал обращать на них внимание. Прошло всего несколько дней, а казалось — вечность. Он уже почти провалился в тяжелое забытье, когда тишину нарушил странный гул, а левое предплечье отозвалось яростной пульсацией. Метка. Это был призыв Темного Лорда. Мужчина резко вскочил и бросился к узкому окну, не обращая внимание на то, что в глазах немного потемнело от голода. В чернильном небе, перекрывая тучи, разрастался огромный изумрудный череп со змеей, выползающей изо рта. Глаза Люциуса блеснули, надежда вспыхнула в нем ярким пламенем. Он не успел даже рассмотреть Черную Метку во всех деталях, как почувствовал, что дементоры отступают. Вдруг издалека донесся дикий, торжествующий хохот Беллатрисы. Люциус ощутил за спиной могильный холод и резко обернулся, едва сдерживая стон от жгучей боли в руке. В тени камеры стоял Волан-де-Морт. На нем был черный костюм, который, на удивление, сидел на нем безупречно, подчеркивая его пугающее величие. Он смотрел на Малфоя багровыми глазами, бесцветные губы кривились в удовлетворенной улыбке. Люциус рухнул на колени. Несмотря на то что он был шпионом, сейчас он испытывал искреннюю благодарность, ведь только Лорд мог вытащить их из этого ада. Волан-де-Морт сделал шаг вперед и положил свои длинные бледные пальцы на плечи мужчины, заставляя его подняться и встретиться с ним взглядом. — Вы ведь не думали, что я оставлю вас здесь, когда вы так доблестно выполняли свою задачу? В уголках губ Тома заиграла хищная усмешка. Малфой часто заморгал, пытаясь сглотнуть — во рту было сухо, как в пустыне. Жгучая боль в предплечье внезапно сменилась странным, почти приятным теплом. Волан-де-Морт взмахнул палочкой, и в ту же секунду у каждого Пожирателя в руках появилось их собственная палочка. Мгновение, и Риддл исчез, а Пожиратели Смерти последовали за ним, прочь из тюрьмы. Это был идеальный побег. Малфой оказался у дверей родного поместья. Чувство радости смешивалось с растерянностью, но колебаться было некогда. Всё, чего он хотел — это найти Нарциссу и сжать её в объятиях. Все эти дни в Азкабане он думал только о ней, представляя, как ей страшно одной в особняке, полном фанатиков. Он знал, что она сильна, но понимал: перед Лордом уязвимы все. Он вошел в зал и увидел Пожирателей, стоявших кругом. Все обернулись на шум, в том числе и Нарцисса. Её взгляд изменился в ту же секунду, как она увидела мужа. Она едва сдерживалась, чтобы не сорваться с места. Она выглядела измученной, тревога последних дней оставила след на её лице. Люциус, забыв о масках и аристократическом приличии, стремительно подошел к ней и крепко прижал к себе на глазах у всех. Яксли хмыкнул, наблюдая за этой сценой с нескрываемым отвращением. «Как влюбленный мальчишка», — подумал он, обмениваясь колким взглядом с Долоховым. Малфой зарылся лицом в её волосы, вдыхая знакомый аромат и чувствуя, как его магия наконец успокаивается. Цисси в ответ нежно прильнула к нему. Только они двое знали, что эта потребность друг в друге копилась долгое время, а не только за время его короткого заключения. — Хватит соплей, — раздался холодный, раздраженный голос. Люциус вздрогнул, словно очнувшись от наваждения. Он отстранился от Нарциссы и обернулся. Волан-де-Морт стоял в центре толпы, и маги склоняли перед ним головы. Малфои поспешили сделать то же самое. — Дорогие друзья, — Лорд широко развел руки, улыбаясь своей жуткой, привычной манерой. — Вы отлично справились. И я, ваш милосердный Повелитель, хочу наградить вас и устроить особенный вечер. Завтра, на закате, вы соберетесь здесь, чтобы поднять себе настроение. Пожиратели хищно заулыбались, предвкушая пир. Люциус тоже попытался изобразить радость, но в груди поселилось недоброе предчувствие. Это приглашение на «вечер» звучало как затишье перед настоящей бурей.