На дне океана

Сколько бы король не брыкался, но в нынешнем состоянии ему не оставалось ничего другого, кроме как принять свою судьбу и поплыть вместе с глупой русалочкой. Он мог просто укусить юношу, но в этот момент он отвлекся на ореховые глаза, загоревшиеся энтузиазмом. - Куда мы плывём? Ему не ответили, а только протянули водоросль. - Съешь это, нам нужно подняться. Мобэй недоверчиво поднял свои холодные глаза на юношу. - Ну давай же, я не хочу чтоб ты умер. Ребёнок никак не отреагировал. - Да что ж ты такой упрямый! Вот надо тебе капризничать! Чего так переживать?! Там сверху в сто раз безопаснее, чем тут. Мы просто сходим за кое-какими вещами для тебя. Осьминожек наконец-то отвлекся от ореховых глаз и гневно выдернул руку. - Я не поднимусь! Если тебе надо, то ты и уходи! - он бы никогда не позволил бы себе повысить голос, ведь всегда считал себя выше более примитивных эмоциональных существ, но в данной ситуации произошло то, в чем бы он никогда не признался, где-то в глубине появился дикий страх. Это чувство было запрятано слишком хорошо, из-за чего Шан Цинхуа не смог его почувствовать. Вместо этого он ощутил только собственное раздражение после общения с упрямым непослушным ребёнком, который во всех его действиях видел лишь угрозу для себя. Русалочка, честно говоря, не сильно любила детей, общаться с ними ей приходилось очень мало. Чуть ли не единственный опыт у Шан Цинхуа был плачевный. Он имел младшую сводную сестру, ребёнком она была капризным, много плакала и привередничала, а самое удивительное во всем этом для него было то, что отец и мачеха спокойно всё сносили и терпели, это не могло не ранить того, кто рос в совершенно других условиях. Когда плакал он, это ужасно злило маму с папой. Родители постоянно ругались между собой, а когда наконец разошлись, в ребёнке видели лишь прошлый неудачный опыт в отношениях. Его же сводная сестра была действительно желанным ребенком, поэтому могла позволить себе то, что в её годы не мог позволить себе Шан Цинхуа. У него на всё это не было права. Вот так, к кому-то относятся с большим теплом просто потому, что он сумел родиться в нужное время и в нужной обстановке. Нет более очевидной истины, чем то, что мы всегда завидуем тем, кто получил что-то, чего нет у нас, к тому же еще и просто так. Однако, хоть юноша и завидовал сестре, но старался никак это не выражать, он просто молча захлёбывался слезами, пока никто не видел. Смотреть на то, как кому-то всё прощают, любят и принимают, было действительно больно. Сестра была не столь ужасной, периодически они могли спокойно играть и болтать. Но из головы ещё не стёрлось не самое приятное воспоминание. Когда-то девочка без разрешения взяла у мамы семейную драгоценность, в которую были инкрустированы редкие камни с поверхности, и случайно повредила её. Ребёнок испугался, поэтому не признался в содеянном. Понятное дело, что само что-то сломаться не могло, мачеха с отцом сразу подумали на него, как бы он не клялся и не божился, кто бы поверил, что украшение испортила любимая дочка, которая так упорно утверждает, что это не она, а не сын «неадекватной истерички», как называл маму отец. Его очень сильно ругали ещё неделю, а после про этот случай почти все забыли. На самом деле подобных ситуаций было мало, не считая этого случая, к нему относились неплохо, но именно этот случай из детства показал ребёнку, что есть кто-то, кого будут любить больше, чем его. В семье мамы была похожая ситуация. Возможно именно это и породило в душе Шан Цинхуа нелюбовь к детям. В глазах Шан Цинхуа, дети были лишь глупыми мальками, которые безобразничали и мешали работать, поэтому он просто игнорировал их. Единственная причина, по которой он не проплыл мимо этого осьминожка, было то, что он выглядел одиноко и напугано, но сейчас в нём рождалось раздражение. В конце концов, если ребёнок не хочет идти с ним, то почему Цинхуа должен уговаривать? Он уже долго с ним возится, к тому же много раз показал и доказал, что не собирается вредить. Пусть и дальше остаётся один, с него довольно. Он отпустил руку, засунул водоросль себе в рот и поплыл. Ему предстояло проплыть действительно большой путь, если будет долго колебаться, то его величество может заметить отсутствие беглеца, и тогда ему несдобровать. Мобэй лишь смотрел в след удаляющейся фигуре, которая становилась всё меньше и меньше. К собственному удивлению, никакого удовлетворения он не испытал, хотя и было понятно, что рано или поздно русалка бы накликала на него беду или сбежала. Вот пусть и убирается. Впрочем, не далеко уплывёт, если его высочество захочет, то найдет его достаточно быстро. На самом деле он и сам не понимал почему не убил это недоразумение ещё при первой встрече. Возможно, что его действительно потряс тот факт, что, когда он оказался в западне, русалочка не воспользовалась его слабостью. Хотя это было не так сложно объяснить. Возможно, что она сделала это из корыстного желания сделать его своим должником. Еще в тот день, придя к такому выводу, Мобэй-цзюнь расслабился и больше не забивал себе голову этим. Почему же он забрал эту русалку? Возможно именно чтобы отомстить за коварные планы, которые она вынашивала. А возможно, что просто это непонятное существо вызывало в нём небольшой интерес. На горьком опыте своего дяди он быстро осознал, что если что-то и вызывает интерес, то это что-то надо быстрее забрать себе, пока не пригляделось кому-нибудь ещё. В любом случае сейчас ситуации складывалась в его пользу. Он избавился от источника лишнего внимания к своей персоне. Мобэй прекрасно понимал, что с ним произошло. В последние месяцы на него кто-то очень яро охотился, он уже несколько раз висел буквально на волоске от смерти, последний раз стал для него критичным. Его высочество израсходовало почти все свои силы, на него еще сверх этого было наложено тяжёлое заклятие, в итоге сил на борьбу против него просто не осталось. Заклятие было чуть ли не самым унизительным какое можно только придумать: он стал беззащитным ребенком! В таком состоянии даже жалкие русалки могли им помыкать или как тогда, в детстве, чуть не убить. Отрывки того дня до сих пор иногда возникали в голове короля, вызывая глубокую ненависть к русалкам, глупым трусливым существам. Тогда дядя, на тот момент единственный и верный друг, предложил ему сходить поплавать на верхних границах океана, там где как раз и жили русалки, он рассказал ещё совсем маленькому осьминожку прекрасные историй о том, что там совсем всё по-другому, больше света и красок. У тогда ещё совсем маленького и наивного ребенка глаза светились счастьем, когда он слушал эти рассказы. Родители никогда не разрешали ему плыть на те территории, но так устроены дети, чем больше им запрещаешь, тем больше хочется нарушить запрет. Когда дядя предложил прогуляться по территории русалок, поиграть в искателей приключений, счастье ребёнка было трудно описать словами. Начало их путешествия было действительно очень веселым, хоть и немного страшным, глаза долго не могли привыкнуть к яркому свету. Когда же наконец-то приспособились, перед ним открылся новый чудесный мир, полный приключений и чудес. Рыбы и местные животные были такими маленькими и дружелюбными, растительность более частой и яркой, тут были самые разнообразные кораллы и водоросли. Тогда осьминожек обманулся этой внешней безобидностью. А ведь именно тот день впервые познакомил его с горечью предательства. Ребёнок лишь тянул дядю за руку, вместе они проплыли много мест. В определенный момент они заплыли на территорию каменных домиков. - Здесь живут русалки, тебе наверняка интересно с ними познакомиться. Плыви к ним, попробуй подружиться, - что-то недоброе затаилось на дне его глаз. Если бы это был незнакомый человек, то Мобэй быстро заподозрил неладное, но это был тот, кому он безоговорочно доверял. Разве мог он его обмануть или причинить вред? Осьминожек тогда даже не задумался почему дядя не хочет плыть вместе с ним. Вместо этого он просто быстро поплыл к началу деревни. Местные русалочки играли в догонялки, они весело смеялись. У осьминожка не было друзей, из-за этого он не знал как завязать разговор и просто молча наблюдал за резвящимися детьми. Он долго мялся, пытаясь придумать как бы ему подойти и познакомиться, но предпринять ничего не успел. Одна русалочка его быстро заметила. От веселья и беззаботности не осталось и следа, только крик: - Там чудовище, помогите, оно хочет нас съесть! Остальные так же быстро заметили его. В мгновение ока пространство вокруг опустело. Были слышны лишь испуганные крики, которые быстро сменились на злобные. - Быстрее, он действительно тут! - Хватайте его! Свяжите! - Убейте эту тварь! - Какая мерзкая тварь! - Это же детеныш! - И что?! Это мерзкое отродье! Убейте его! Оно вырастит и будет таким же опасным, как и его собратья! Лучше избавиться от врага пока он не окреп и не стал источником угрозы! Пока он не окреп и не смог дать сдачи... Лучше ударить первым, иначе первым ударят тебя. Осьминожка окружили, он был маленьким и слабым, и тогда точно не смог бы защититься. Удары сыпались один за другим, видимо его решили забить до смерти. - Дядя, дядя, помогите! Хилый, ослабший голос тонул в потоке злобных ругательств и угроз. Они набросились на него, как стая акул на маленькую рыбку. Не понятно кто из них в тот момент был действительно монстром. Ребёнку оставалось только умолять, чтобы его призывы о помощи дошли до его дяди, но тут то и было самое интересное: его и след простыл. На прежне месте была лишь пустота. Сколько бы он не плакал и не молил о снисхождении, никто не обращал внимания, удары так и поступали один за другим, пока он не потерял сознание от боли. Очнулся от в узкой клетке. Наконец осознав, что никто за ним не придет, он начал действовать сам. Зубы были тогда еще не очень острыми, но выбора не было, израненный и обессиленный он боролся за свою жизнь. Клетка была не столь прочной - деревня была маленькой и бедной, а его нежелание умирать – ужасно сильным. За всю ночь его никто не побеспокоил, поэтому никто не успел вовремя заметить неладное. Работал зубами он быстро. В конце концов решётка не выдержала, и он смог вылезти через образовавшуюся дыру. Тогда еще маленькие зубки очень сильно болели. Он просто хотел спокойно уплыть, никого не трогая, но на входе всё же оказалась охрана. Русалка хотела поднять тревогу, но прежде чем она что-то сделала, ей в шею впились клыки. Она пыталась брыкаться, но хватка была слишком сильной. Маленький осьминожек почувствовал языком тепло от чужой кожи, а через пару минут и солоноватый вкус. Жертва пару минут ещё трепыхалась, пытаясь отпихнуть его, но через пару минут перестала двигаться. Наверняка на утро, найдя бездыханное тело, никто не подумает о том, что он просто пытался обороняться. Все только подумают о том, какое он ужасное и бесчеловечное существо. Он не хотел делать кому-то зла, но в итоге к этому и пришёл. Страх. Боль от предательства. Ненависть. Когда он вернулся домой, его дядя солгал, сказав, что ребёнок сам без разрешения уплыл от него к русалкам, а он не успел ничего сделать. Морские чудища особо не занимались воспитанием детёнышей, поэтому его родители и не спохватились, а в этом конфликте решили особо не разбираться. В тот день был усвоено несколько важных уроков: Он не должен снова оказаться в ситуации, когда он просто беззащитная жертва С его статусом он не должен никому доверять, ведь большинство будет пытаться лишь извлечь из него выгоду Лучше бить первым В тот день был убит застенчивый мальчик с большими и наивными глазами, на смену ему пришёл хладнокровный будущий наследник. Избавиться от наложенного на него проклятия было не сложно, нужно было просто съесть противоядие, проблема была в том, что в местах, в которых оно росло, было много хищников. Обычно ему бы не составило труда разобраться с ними со всеми, но сейчас, когда он стал чуть ли не в два раза меньше, шансов у него действительно было ноль. Впрочем, а разве был хоть какой-нибудь выбор? У Мобэя не было того, к кому он мог обратиться за помощью, а значит действовать нужно исключительно в одиночку и осторожно, иначе его дядя быстро схватит его. Спустя несколько часов Шан Цинхуа вернулся на прежнее место с небольшой сумочкой из рыбьей чешуи, она была полностью набита какими-то вещами. Он хотел найти нового маленького знакомого, чтоб кое-что ему вручить, но как бы не метался по всей округе, маленького друга он найти не мог, на этот раз даже его интуиция не помогла.