Лисьи чары

— Пустишь меня, охотник? Голос, который ты запомнил мелодичным и нежным, звучит глухо и надтреснуто. Оборотень может переступить порог, но ждет позволения, прямой, как струна. В прошлый раз он пришел, чтобы подарить исцеление. Чего хочет теперь? — Зачем? — скрещиваешь на груди руки, ожидая ответа. Сейчас ты здоров и полон сил, способен контролировать ситуацию. Дом — твоя территория. Нападение маловероятно, но полностью исключать его не стоит. — Вижу, что не пустишь, — произносит он тихо, вглядевшись в твоё лицо. — Впрочем, так даже лучше. Незачем разводить грязь в норе. Движение оказывается быстрым и ловким настолько, что ты не успеваешь заметить, в какой момент и откуда в руке оборотня возникли небольшие ножны. — Забери мою жизнь, охотник. Ты давно этого хочешь, я знаю. Он протягивает спрятанный в ножнах клинок. Его рука мелко дрожит. От холода? От страха? Не узнавая себя, отступаешь. Качаешь головой. Убивать нечисть — твоё призвание. Есть люди, которые хорошо заплатят за голову оборотня, молодого и наглого. И нет ничего проще, чем выполнить эту просьбу. Но что-то внутри противится. Ножны со стуком падают на доски крыльца. — Нет. Какое-то время оборотень молча рассматривает валяющееся на земле оружие. А потом поднимает на тебя взгляд. В темно-зеленых глазах с желтоватым звериным отблеском ты видишь столько отчаяния и боли, что становится страшно. А ещё — очень холодно. — Почему?.. — шепот, едва различимый за шумом поднявшегося ветра. — Ты, очевидно, ранен. А раненых я не добиваю. Оборотень кривит в улыбке губы и, не поднимая ножен, резко поворачивается, чтобы вернуться в лесную чащу. В родное тело ловкого чёрного лиса. Чтобы забиться в нору, свернуться клубком и, мелко вздрагивая от боли, ждать, когда нанесённая кем-то рана если не затянется, то хотя бы перестанет кровоточить. Плотная тьма слепой ночи без луны и звезд готова его принять. Растворить в себе невысокую, гибкую фигуру. Плохо понимая, что и зачем делаешь, хватаешь оборотня за рукав. — Ты... Можешь залечить свою рану здесь. — Какая тебе с этого польза? — Никакой. Просто не люблю быть должником. А тебе я задолжал целую жизнь. Это ведь была необычная хворь, правда? — Правда, — отвечает он с неохотой после некоторого молчания. — Я надеялся, что ты не поймёшь. — Зря. В этих вопросах я достаточно сообразителен, — усмехаешься и открываешь дверь. Крыльцо освещает желтая полоса света. — Заходи. Ты устал и замёрз, я вижу. Оборотень колеблется. Смотрит на близкую, чёрную громаду леса. Там ухают совы. Там бродят такие же, как он. Там каждая тропинка знакома и понятна. Там — дом. И всё же он разворачивается. И переступает твой порог.