All you need is kill

Ван Ибо еще дышал.

      Это было видно по его медленно, еле заметно поднимающейся и также неторопливо опускающейся груди, которая, казалось, вот-вот остановится и. Всё. Медленно угасающий человек, который, ко всему прочему, весь изрешечен, - ужасное зрелище.       Зрелище, проникающее в самую душу и разрывающее все ее остатки, добираясь до бьющегося сердца и проникая во все остальные уголки тела, а самое главное - разума.       Что этот человек в эти моменты ощущает?       Что вообще чувствует умирающий человек?       Полную безнадёгу? Боль, остановить которую ничто и никто не могут, как ни старайся?..       Вэй Ин и Лань Чжань смотрели на то как жизнь покидает их одногруппника.       Они смотрели снизу вверх. Обычно так смотрят победители. Хладнокровные, дряные победители, на рожах которых царят мать-высокомерие и ёбаные отточенные ухмылки, лицемерием которых тянет за километр, а то и больше.       Но это было не про Лань Ванцзи и про Вэй Усяня. Пока что.

***

      За все те столь длительные, почти бесконечные дни, врезавшиеся надолго в память, Лань Чжань принял смерть как должное, хоть и не полностью. Он был все еще жив благодаря своему умению оставаться спокойным в трудных ситуациях.       Лань Ванцзи молча смотрел на юношу, дыхание которого болью и бешеным пульсированием отдавала во всех частях тела Ван Ибо, ускоряя неизбежное угасание.       Струи крови, словно множество малюсеньких ручейков текли по его телу вниз с изуродованного исполосованного лица, пытаясь придать “живость” этой картине своим движением, но как ни смотри мёртвому лежит дорога в могилу.       Страшное зрелище.       Вот о чём сейчас думал Вэй Ин.       Он закрыл ладонями лицо, словно грешник, молящий о прощении, которого он никогда не получит. И он это знал. Здесь никто не получит прощения, сколько ни проси.       Юноши всё еще стояли рядом с парнем, словно загораживая его от ужасов мира, которых он увидел и ощутил сполна, и с которыми он больше не пересечется.       Ван Ибо был похож на Будду, окинувший умиротворённым взглядом всё происходящее: опущенные, но не до конца, большие веки, покрывалом ложились на круглые глазные яблоки - парень как будто всё, что хотел, уже узрел и узнал.       Страшно было то, что глаза Ван Ибо были уже закрыты навсегда. Руки расслаблены, ноги лежали хаотично, словно это были две “колбаски” без какой-либо пластики, присущей любому человеку. Складывалось ощущение, что юношу просто выбросили из этого мира, словно ненужный мусор, который не нужно даже перерабатывать. Он никому больше не сдался.       - Помнишь, - Лань Чжань от усталости присел на голую землю.       Его ноги были вытянуты вперед, а перепачканные по локоть в крови руки, лежали ладонями кверху на земле, сплетаясь с травой, словно он сейчас потянется кверху, в некой мольбе о спасении. Голова лежала на боку, и только одни губы брюнета шевелились:       - Мы много раз, - парень запнулся, - ну как много, - выдохнул, - мы же вместе с ним играли в баскетбол.       И когда мы были в одной команде, он с таким рвением, с такой улыбкой бегал по площадке!.. Но никто этого не замечал.       Он же много раз просил дать ему “пас”, - голос Лань Чжаня за столь долгое время впервые дрогнул, - но ему почти никто никогда не давал этот ёбаный мяч. Лишь изредка, когда у кого-то, возможно, просыпалась, сука, “совесть”! Ахах, сука! Разве это было так сложно дать Ибо этот сраный мяч?       До этого всегда спокойный взгляд юноши изменился. Краснота выступила на щеках и носу, а на глазах появились слезы.

***

      - ...этому что ли? - студентик кинул быстрый взгляд на полноватого паренька в спортивной форме: шортах на резинке и широкой футболке.       Он же медленный, как хрен знает кто!       Один из друзей Су Ши - говорящий сейчас паренёк с выгнутой бровью-дугой, молча ему поддакивал и активно кивал головой.       - Боже, что за взгляд, Цзян Чен? Ты сам-то с ним хоть раз играл?       Подойдя вплотную к однокурснику, Цзян Чен быстро пробегается по        его лицу супер-пупер-выпендрёжника, усмехается и говорит:       - Играл. И не раз.        Су Ши был отморозком. В прямом смысле этого слова. Все знали, что этот дебилоид ( похоже, у него реально была какая-то умственная отсталость. И, хотя, дебильность - слабая степень этой самой отсталости, она у него, похоже, переросла в идиотию ( самая высокая степень отсталости ).       - Ну, а ты и твой дружбан? Вы чем похвастаетесь? Отсутствием мозгов?       Цзян Чен сморщил от отвращения нос - на переносице появилось множество морщинок, расходящихся в разные стороны.       - Чен, угомонись уже! Развонялся, понимаешь ли...       Ши демонстративно плюнул малым количеством слюны, что было у него во рту, и продолжил:       - Эй, послушай, чел. Раз ты такой типа праведник, возьми его к себе в команду. Смахнёмся командами. Кто первый заработает десяток очков, тот и прав в своих этих... За базар тот и ответил короче, ладно?       Подойдя к оппоненту, парень намерено толкнул того плечом и развернулся, переманивая к себе своего дружка-дебила, а он, в свою очередь, как собачонка следовал за ним, потявкивая. Хотя этого не было видно и слышно, по одному его виду прослеживалось то, какой он был подсос.       Итак, сформировались две команды: “команда 1” и “команда конченного”.       В первой команде были: Цзян Чен, Ван Ибо, который очень сильно волновался и чувствовал себя виноватым, Вэй Ин, стоящий рядом с братом, Лань Ванцзи, держащий своего парня за руку и также Хуа Чжи - молодой человек, обычно держащийся в стороне от всяких мероприятий. Но когда это касалось спорта - не важно: были это соревнования или просто что-то типа разминки - Хуа Чжи бежал, сломя голову, чтобы присоединиться к “движухе”. Правда, после этой “движухи”, он, обычно, стоял в туалете и, глядя в телефон на голых девушек, курил одну-две сигаретки.       Во второй же команде были Су Ши, его подсос и еще несколько скучающих типов.       Первым вступил в бой Цзян Чен. Он быстрым взглядом окидывал обстановку вокруг: да, пари, заключенное между ним и Су Ши, было воспринято Ченом очень серьезно. Поэтому ему было все равно, если сейчас он сотрет подошву своих новых кроссовок, и ему придется выслушивать нудные нотации от матери, которая только на днях дала ему денег из своей премии и сказала ему распорядиться финансами с умом. Прости, мама, порой чувства и эмоции выше всякого ума.       Пас! Принимает Вэй Ин - дражайший брат Цзян Чена, который никогда того не подводил.       Пас! Рывок! Блядь! Какого хера? Забивает первым Су Ши.       Дааа... Печально. Для Ван Ибо. На него смотрели из другой команды как на кусок дерьма.       Пот начал течь по телу сильнее, “пробегая” по каждому изгибу на шее, ключицах “S-образной” формы ( если что, у всех людей она такой формы - анатомия ), следом затекая в яремную ямку - углубление над грудью студента.

***

      - Всё нормально, Ибо, - когда прозвучал свисток, Лань Ванцзи подошел к опечаленному юноше, на ходу поправляя хвост длинных волос, - забей на них. Это всего одно очко.       Парень улыбнулся. Может, действительно, парни правы?       В следующем раунде Ван Ибо бегал очень быстро, расталкивая своих противников, стараясь класть на них огромные хуи.       Раз. Два. Три.       На долю секунды, Ван Ибо почудилось, словно он увидел бабочку - ту самую, которая по ошибке влетела в его окно, когда он издал свой первый крик, будучи новорожденным.       Когда и почему люди это видят? Может, перед своей смертью? Тогда, зачем кому-то понадобилось убивать Ван Ибо?       Нет. Никто его не убивал. Ван Ибо переродился. Он широко раскрыл крылья, как бабочка.       Он порхал, забивая тяжелым баскетбольным мячом в корзину, опоясанную сеткой.       За его спиной тянулись руки одногруппников, подталкивающих парня на этот решительный шаг, но не дотрагивающихся до него.       Для других людей - это такая мелочь, но для Ван Ибо это, решительно, было перерождением в другого человека.       Это был сон Ван Ибо. Это был его загробный мир. Лучше он или хуже того мира, в котором он жил?       Наступила полная темнота.

***

      - Лань Чжань, прошу, прости меня, - Вэй Ин залился потоком слез, и перед глазами всё поплыло так, будто на юношу накинули прозрачную вуаль - вот они: отец-сумасшествие и мать-страх, накрывающие человека в полной мере, заставляя забыть, что он вообще человек, а не животное, опирающееся только на свои инстинкты.       - За что? - парень взял дрожащие руки Вэй Ина в свои и попытался успокоить того. - Всё хорошо ( пока что ).       - Меня разрывает от одной только мысли, что ты можешь умереть. Я никак не могу понять, какого хуя эти бляди так с нами поступили. Разве нужно было доводить всё до такой степени?       Вэй Ин повалил на сырую землю парня.       Они уже ушли от трупа Ван Ибо, смотреть без слёз на который ни один, ни второй могли.       Куда они всё это время шли? одни и те же вопросы крутились в головах Лань Ванцзи и Вэй Ина.

***

      От хуёвых мыслей, разрывающих разум, а вместе с ним и голову Вэй Ина, парню начало казаться, что скоро черепная коробка взорвётся, и из головы полетят кусочки мозгов розоватого цвета, склизкие и вонючие - похожие по консистенции на желе, которое он в далеком детстве ел вместе с Цзян Ченом. Часто они обмазывали друг другу лицо этим желе из круглых упаковок и ждали, когда их лица станут другого цвета - розовато-красного или, быть может, зеленым.       Эту боль можно было перетерпеть, но не ту, которая началась в нижней области его живота. Обычно, там идут спазмы у девочек во время месячных, конечно, не у всех, - Вэй Ин часто слышал обсуждения своих однокурсниц на эту тему.       Если бы Вэй Ин был девушкой, то в этот момент он бы заставил Лань Чжаня сделать ему кунилингус, сначала сев на него и прижавшись грудью к его груди, - тогда бы он точно не отвертелся.       Да и какая разница, что из его пизды течет кровь? - Всё равно вокруг ее дохера. Каплей большей или каплей меньше - особого значения не имеет.       Парень хотел своего Лань Чжаня. Тот давно не дотрагивался своими руками до гладкой кожи Вэй Ина, не трахал его по самые гланды, оставляя красные следы на его теле, доводя его до головокружения.       Вэй Ину было настолько похуй на то, что происходит вокруг них. Ему хотелось сесть перед Ланем на колени, раздвинуть перед ним ноги, покрывшиеся синяками, словно грязная давалка, в окружении всего дерьма. Ему хотелось, чтобы остатки крови на руках, чтобы засохшая до тонких корок кровь смешивались с горячей спермой того, кто его ебёт.       Вэй Ин - персональная давалка Лань Чжаня.       - Ин... - вырвалось из рта парня.       Обычно трахал Лань Ванцзи, доминируя сверху. Он часто держал своего Вэй Ина за плечо или за оба, дотягивался пальцами до шеи и держал уже за нее, изредка слегка поддушивая партнёра.       Тонкая рука Вэй Усяня тянется к ширинке на джинсах парня. Лань Чжань позволят расстегнуть её, хотя всё внутри него кричит о том, что не надо, не в такие минуты, блядь!       Но если бы Ванцзи знал насколько его парню было похуй на всё вокруг, его спокойствие навсегда покинуло бы его. Вэй Ин, словно героиновый наркоман, тянулся к Лань Чжаню.       Ин берет в свою руку горячий член парня и проводит по вишнево-красной головке языком, окутанным слюной. Затем он медленно берет его в рот, глядя исподлобья на Лань Чжаня - тот слегка подрагивает, закусывает палец, чтобы не издать ненароком громкий стон.       Страх и наслаждение. Наслаждение доминирует. Из-за него настолько на всё похуй, что это даже трудно описать словами.       Ин вынимает из рта член парня - чтобы вдохнуть воздух. Было бы смешно подохнуть от нехватки воздуха во время того, как он делает минет любимому, а не от пули во лбу. Хотя, какая, сука, разница?       Если бы он мог, то перетер бы в порошок Лань Чжаня и скурил бы его, попутно мастурбируя на собственные представления о том, как Ванцзи трахает его в туалете во время никому не нужных лекций, и том, как он всё там же заглатывает его сперму. Такой расклад событий Вэй Ина вполне бы устроил.       Дрожа всем телом, Лань Ванцзи медленно осматривается - кругом ни души. Похоже, единственные нарушители спокойствия - это его член - виновник торжества, Вэй Ин, и он сам, готовый кончить в любой момент.       Ин доводит Лань Чжаня до оргазма, и тот, как обычно, не особо церемонясь, спускает сперму ему на лицо и в широко открытый рот, из которого текут слюни.

***

      Застёгивая ширинку, Лань Чжань говорит:       - Что, совсем не боялся?       - Чего я должен бояться? - вопросом на вопрос отвечает Вэй Ин и сплёвывает остатки спермы, прилипшие к стенкам рта. - Здесь же ни души, кроме нас.       - Скоро полностью стемнеет. Вот что меня волнует больше всего.       Глядя на небо, медленно становящееся всё темнее и темнее, Ванцзи хмурится.       - Пойдем, - отрывисто говорит Лань Чжань и берет парня за руку, обвивая его пальцы своими.

***

      - А это законно? - один из солдатов, выпучивших глаза перед экраном, быстро отводит взгляд в сторону Ли Ин, мирно пьющую чай и посасывающую дольку лимона. Похоже, женщина пристрастилась к юношескому минету в экстремальных условиях.       - В правилах проекта запрета на гейскую еблю нет.       Закинув в рот дольку лимона, Ли Ин посмотрела на мужчину и пожала плечами.       - Передай мне коробку конфет, - указав пальцем на синюю коробку вдалеке, женщина в униформе просмотрела списки живых и убитых и вздохнула. - Полная скука.       - Кхм-кхм, - прокашлявшись в динамики, Ли Ин, как настоящая сука, выругалась - вести про то, что все бляди громко пролетели по округе, и даже те, кто мирно пил воду и вытирал со лба кровь, оторвались от своих дел и спросили самих себя “С хуя ли?”.       - Дааа, мои дорогие, - скучающе-недовольным тоном заговорила женщина, - как-то не идёт у вас с мочиловом друг друга. Один Ван Ибо и умер. Мне потом начальство так по шапке надаёт... Нехорошо.       Впрочем, ладно. Отдохните от мочилова, и подумайте о насущном: что вы будете есть, или пить?       Ли Ин посмотрела на потертый экран одного из мониторов - один из перепачканных в грязи и крови, студентов, уже дал ответ на ее вопрос - девушка сидела у костра и разделывала труп убитого ей, а может, и не ей, однокурсника, и варварски насаживала мясо на грязные палки, попавшиеся под руку.       - Оу, милая, - опять заговорила Ли Ин, - мне так тебя жаль, аж захотелось плакать.       В ответ на мониторе появилось лицо студентки: дикие, как у зверя, глаза смотрели с экрана на женщину. Раздув ноздри, китаянка улыбнулась и без слов, одними своими губами передала послание Ли Ин:       “Чтобы тебя выебали во все щели, тупая ты шлюха”.