Оскверненное сердце

Эмоции, как держать их под контролем, когда внутри все горит во всех смыслах? Станут ли они подвластны хозяину? А если нет? Окно в кабинет оказывается открытым, в помещении стоит сильная духота, что не дает даже вдохнуть. Мужчины сидят за столом, их взгляды устремлены в письмо. Чонгук еще никогда так сильно не желал найти кого-то незнакомого. Перед ним сидит Юнги, он, поджав губы и нахмурив брови, бегает глазами по строчкам письма. Внутри все сжимается, там написано про Тэхена, про этого маленького хрупкого мальчика, который не по своей воле сидит в четырех стенах комнаты и даже носу оттуда не высовывает. Мину остается только гадать как там младший. Он вспоминает его образ и на его душе становиться теплее, даже просто образ греет что-то внутри старшего. Чон слегка выдыхает и поднимает глаза на солдата, видно, что ему не плевать на судьбу младшего Кима, только почему он так стремиться помочь? Есть ли у него какие-то корыстные цели? Иногда очень сильно хочется залезть в чужую голову, узнать все и увидеть своими глазами. Юн не стал рассказывать обо всем, он подтвердил нахождение постороннего ребенка в лагере, но про Хосока говорить, пока не стал. Для Мина Чонгук закрытая на цепь книга, его просто так не прочтешь, просто так не поймешь. Глаза Юнги поднимаются с письма, они смотрят на Чона, который в упор смотрит только на письмо. Его скулы иногда сильно сжимаются, о чем он думает? Что твориться в его голове? Вопросы сыпется как песок в песочных часах. Чонгук тихонько встает из-за стола, он обходит его и ставит чайник, после проходит к окну и достает пачку сигарет. Мужчина задумчиво закуривает сигарету и выдыхает дым. Юнги откладывает письмо, он сидит на стуле, снимает головной убор и зарывается рукой в волосы. — По возрасту ребенок подходит, по внешности, даже размытой тоже, — Юнги прикусывает губу, он улавливает носом нотки табака, выдыхает громко. В комнате итак душно, итак дышать нечем, а Чон еще и курит. Мин встает из-за стола, подходит к окну и смотрит на старшего. Солдат достает и себе сигарету, закуривает и выдыхает в окно. Чонгук явно занят чем-то в своей голове. — Что будем делать?— вопрос зависает в тишине, он постепенно растворяется в ней, а после Чон поднимает глаза, он осматривает бегло парня. Сигарета в руке тихонько тлеет, мужчина затягивается и выдыхает дым. Он боком наклоняется на стенку рядом с окном и кусает губу изнутри. Ужасная привычка с детства. — Много совпадений, — подмечает и слегка кивает, он снова смотрит на Мина и приподнимает бровь. Юнги выкидывает сигарету и подходит вплотную к старшему. Его рука с силой берет его за воротник и тянет к себе. — Серьезно? Я приехал к вам, дорога совсем не быстрая, — его лицо достаточно сильно меняется, показывает явную злость. Кажется, он щас как чайник закипит. — Оставил его там одного, за ним же почти никто не следит, а…— он осекается, понимая, что нельзя говорить о Хосоке, не сейчас. — А?— переспрашивает и смотрит на Мина, он тихонько затягивается и выдыхает в сторону, сигарета отправляется в направлении дыма. Чонгук убирает руку со своего воротника и тихонько поправляет. — К нему пристает один солдат, откровенно и совсем не скрывая своих порочных желаний. Единственный кто его спасает от него я. Единственный кому может поверить этот ребенок Я!— его голос приобретает также нотки злости и раздражения. Юнги больше не может ждать, ему самому страшно. Тэхен такой маленький и беззащитный, его страшно оставлять с этим идиотом, который думает как, где и почему ему присунуть. Хосок глазами его кромсает чуть ли не до костей, он явно хочет вцепиться зубами в медовую кожу, оставить свои следы и никому не отдавать, даже если нет совместимости. Мин выдыхает грузно, понимая, что перегнул палку, он поджимает губы, опускает свой взгляд. Его отпускает ярость, что захватила моментально. Она в его душе волнами плещется, то накрывает с головой, то быстро отходит от него. Чонгук видит состояние солдата и чуть хмурится, он кивает тихонько. Глаза показывают страх от одних лишь слов. — Как зовут этого солдата? Почему он скрывает у себя дома безнаказанно человека?— Чон требует ответов, он спокоен снаружи, а внутри все горит, горит, так что больше не потушишь. Юн поднимает глаза и собравшись мотает головой. Он не сдаст Хо это ведь его друг, да он хочет сломать мальчика, поглотить его и не подавиться совсем. Мин слегка выдыхает, Чону не нужны слова, он по глазам понял. — Не может быть…— Мин все также молчит и смотрит куда-то. Погода не душная, но его душат мысли о страшных действиях Хосока. *** Лим стоит посреди поля, он смотрит тихонько по сторонам и тяжело дышит. Каждый вдох режет легкие изнутри и полосит все изнутри. Парень потерялся в пространстве, он не помнит, как оказался здесь, среди этих колосьев, которыми нежно играет ветер. Руки дрожат, в голове что-то щелкает, в момент перекрывает воздух, а в глазах все плывет. Он видит Тэхена, своего маленького брата, что лежит в этой траве, его лицо нежно щекотит трава, ноги босые, а руки раскинуты в разные стороны. Старший тихонько, с боязнью подходит к мальчику, и садиться рядом с ним на колени. Его ноги не держат, он слова сказать не может, слезы душат, они катятся поспешно по щекам, сами прячутся от Тэ. Младший приоткрывает глаза и смеется, он садиться и нежно, своими маленькими припухлыми ручками гладит его мокрые щеки. Лим прижимается к руке, нос в ней прячет, тянет воздух ноздрями, как дверь одичалый. Глаза прикрывает и пытается осознать все происходящее, тепло этой маленькой ручки такое реальное и манящее к себе. Старший выдыхает и прикусывает губы, он носом шмыгает, сдается и боится открывать глаза. Потому что Ким исчезнет, снова раствориться и не появится, его ветром унесет куда-то в сторону неба. Лим не сможет больше увидеть его улыбку, не сможет разглядеть его силуэт в поле. Хрупкие руки уложенные на траву и редкие колосья, красивые волосы хаотично разбросанные на траве, голые ступни и приятный ветер, что забирается под рубашку, гладит прохладой и пускает мурашки по всему телу. — Лим, не вини себя, не в чем винить,— голос… родной голос брата врезается в голову, старший тут же открывает глаза и не видит его перед собой. Внутри все рушиться из-за осознания. Тэхен жив, он жив только где? Ким встает с колен убирает влагу со своих щек и смеется. Брат жив это точно, душа будто птичка, выбравшаяся из золотой клетки. Легкие начинают дышать больше интенсивнее. Лим смеется и, повернувшись спиной валиться на траву, тело больше не болит, камня обиды, и отчаянья на душе нет. — Тэхен жив!— кричит он не веря своему счастью. Рядом никого нет, никто его не слышит, если парень пошел сума, никто этого не увидит. Тепло на щеке все еще ощущается, щеку, будто кто-то щипает. Лим выдыхает свежий, чистый до одури воздух. Он больше не задыхается, в горле не стоит тот самый ком, а глаза слезиться из-за счастья. Ким встает на ноги и вдохнув порыв ветра идет будто пьяный в школу. Чимин бежит ему на встречу, он обеспокоено смотрит на друга и хмурится. — Ты что без меня пил там? Ты где выпивку нашел? — Пак в недоумении смотрит на друга, он подхватывает его за талию, руку на свои плечи умещает и мотает головой. Нет запаха алкоголя, ноги его держат, а настроение… хорошее, будто он наконец-то принял то, что случилось. Чимин бы хотел, чтобы было именно так, он был бы очень рад увидеть искренность во взгляде друга. В сердце надежда появляется, она расплывается по всему телу. Лим поднимает голову на Пака и смеется, выглядит счастливым и улыбчивым, друг тихонько выдыхает и тоже улыбается тихонько. Чимин аккуратно останавливается, убирает руку Кима со своих плеч и разглядывает его. — Так ты трезвый?— спрашивает и смотрит в его глаза, друг пожимает плечами и улыбается все также, он уже начинает сильно напрягаться и хмурится. Чимин выдыхает тяжело и кивает. Слова бесполезны, он в каком-то особенном состоянии, не ответит. — Где бы я в поле нашел алкоголь?— спрашивает Лим и тихонько треплет волосы друга, он хохочет и, отстранившись скачет по полю, трава щекочет его ладони, а смех разноситься по всей округе, солдаты, которые пошли с ними смотрят вопросительно. Чимин машет им рукой, показывая, что все в порядке. Парни кивают и занимаются своими делами. Они все пришли сюда постирать свою одежду и ополоснуться, хоть на улице и не стоит жара, приходиться. Пак только все достирал, он увидел, что друга нет, а он вот бегает и хохочет, правда от чего совсем не ясно. Ким странно себя ведет, но такого его видеть приятнее во много раз, на душе спокойнее от его смеха, а от того как он скачет становиться тепло. Пусть нос уже замерз из-за ветра, руки из-за воды в речке. Пак тихонько бежит за другом и со смехом ловит его, повалив в траву. — Что же ты тогда нашел? Наркотики?— он с хохотом лежит с лисом и смотрит на небо. — Мы с Тэхеном также лежали и смотрели на облака. Он был таким маленьким и счастливым, я помню, как горели его глазки, а губы расплывались в прекрасной улыбке. Он был еще маленьким, его рука была меньше моей, зато волосы гуще и длиннее, они всегда быстро отрастали,— Лим выдыхает из легких воздух, прикрывает глаза и улыбается со смешками, Чимин слегка привстает, подпирает рукой голову и смотрит на него. Впервые за все время Ким показывает свою искреннюю улыбку, по нему видно как он скучает и любит Тэхена. Пак чуть хмурится, он не понимает, почему Ким так спокойно и радостно говорит обо всем этом. — Лим… с тобой что?— вопрос не доходит до друга, он мотает головой и ничего не отвечает. Чимин привстает на локти и мычит тихо. Ему нужны объяснения поведения друга. Стоит ли уже бить тревогу о его съехавшей крыше? Ким чуть прыскает от смеха и приподнимается на одном локте. — Ты во мне дыру просверлишь, хватит так смотреть, — парень видит взгляд полный вопросов. Чимин чуть хмыкает и падает полностью на траву, он смотрит в небо и сравнивает облака с разными зверями. Он молчит, больше не спрашивает, просто принимает такое странное поведение. Удивительно, что теперь подобное поведение со стороны друга кажется до неправильного странным. Лим же довольно кивает на смирение со стороны Пака. Поле тихо шелестит травой, которая щекотит голые ступни Лима, что стянул надоедливую обувь. Парень тихонько выдохнул и, смотря на небо, понял, что он бы не отказался от вкусной сигареты во рту. Да, такие вещи парень не поддерживает, но сейчас, чтобы выпустить пар, который слишком долго находился внутри. Ким аккуратно привстает и смотрит на Пака, Чимин смиренно лежал, положив руки ладонями под свою голову и улыбаясь. Чим приоткрывает глаза, чувствуя на себе пристальный взгляд, и приподнимает брови в немом вопросе. Лим улыбается и поджав губы обдумывает свои действия, стоит ли задавать подобные вопросы? – Чими, у тебя есть сигарета? – и тут пак моментально выпадает из мира, мысли начинают просто душить, он хмуриться и тут же садиться на попу. Парень мотает головой, трет глаза, чтобы понять, не спит ли он. У него в глазах удивление с шоком танцуют и просят объяснений. Лим в моменте ловит себя на мысли, что нервно сжавшиеся в кулаки руки, которые до самой красноты трут глаза, сейчас накинуться на него и начнут трясти требуя объяснений. – Что ты просишь? – выпаливает слишком громко, но они оба не проверяют, смотрят ли на них ребята, что находятся не так далеко от них. Лим подтверждает свой вопрос без слов, лишь небольшим движением. Пак тихонько залазит трясущейся рукой в штаны и достает пачку сигарет. Он смотрит на реакцию друга и до сих пор сомневается в реальности происходящего тут и сейчас. Сигарета, что крутиться между пальцев Чимина не тянет Кима скорее засунуть ее в рот, скорее навевает воспоминания о горьком вкусе, дыме, что заставляет кашлять. Лим тихонько смотрит на друга и забирает сигарету аккуратно. Он тихонько засовывает ее между губ и приподнимает одну бровь. Чимин понимает все без слов, он зажигает спичку и видит тут же поваливший дым, но кашля нет. Ким затягивается много, не контролирует вдохи и выдохи тоже. Глаза Пака нещадно слезятся, а сердце колотиться, так как еще не колотилось. Даже, когда были учения, где на них наводили дуло пистолетов и стреляли прямо над головой. Не чтобы запугать, чтобы понять, кто есть кто. Лим тогда показал самый лучший результат, он не двинулся и не шелохнулся, когда увидел, что на него летит пуля, что задела немного ухо. Чимин тогда не знал Лима так близко как сейчас, они не особо общались, вернее сказать Пак выпрашивал общение с собой. Ким был как глыба льда. – Ну не смотри ты так, они не такие плохие, как мне показалось сначала. Они очень даже расслабляют и дурманят голову, – одним словом Лиму нравился этот вкус и теперь уже притягивал его к себе. Чимин тихонько кивает, уведя глаза в сторону и задумываясь. А почему сам Чимин начал курить сигареты? Юнги ведь запрещал и не давал ему, пресекал все попытки, смотря такими глазами, что внутри каждый раз сжимался какой-то отдельный комок нервов. Пак долго упрямился и пытался прямо перед старшим попробовать закурить, сколько же тогда мин наломал сигарет в его рту. Наверное, в порядке пятидесяти. – Удивительно, что теперь я понимаю, Юнги и не хочу, чтобы ты тоже курил, как он не хотел, чтобы курил я. Это такое странное чувство, я не хочу, чтобы ты курил не из-за твоего плохого здоровья, я не хочу, чтобы ты так глушил свои эмоции. Ты итак их не показываешь, – Пак осторожно тоже закуривает сигарету и мотает головой, обдумывая все, что он сам сейчас чувствует. Он не хочет отбирать сигарету у друга, лишь кусает свои губы в неуверенности из-за своих же слов. Чимин не жалеет о сказанном, он тихонько хмурится, а после выдыхает дым в сторону и слега прикрывает глаза успокаивая свои мысли в голове. Лим же выдыхает вверх и чуть лижет горькие губы. – Это плохо? – задает тихий вопрос и смотрит пристально следя за тем, как друг раскрывает глаза и задумавшись мотает головой. Чимин не умеет скрывать свои эмоции, они четко написаны на его лице. Ким из-за этого усмехается и кивает, он понимает, что это переживания за своего близкого друга. Самое главное это не боязнь за его легкие или жизнь, это боязнь за его эмоциональный фон. – Не то чтобы это плохо, просто теперь я понял, насколько ты мне важен, – Чимин улыбается. На его лице появилась тень смирения, глаза блеснули небольшой удовлетворённость. Он понял, что Лим принял эти переживания. *** Тэхен сидит в своей комнате у окна, он следит за падающими листьями с дерева. Они тихонько кружатся друг с другом напоминая мальчику как когда-то танцевали родители. Они также кружились по кухне, не задевая предметов. Это было одно из счастливых воспоминаний его детства, он теперь понимает, как сильно скучает по этим вечерам на кухне. Голова вмиг становится тяжелой из-за этих воспоминаний, ким утыкается тихонько в свои колени и чувствует новые дорожки слез по щекам. Горло сдавливает, руки начинают дрожать, а грудь не останавливается от всхлипов. Тэхен старается держаться в этом чужом доме стойко, он сократил время, проводимое с Хосоком. Парень стал откровенно бояться показывать себя, он теперь закрывается в комнате только на защелку и не открывает ее по просьбе. Его ноги подкашиваются только от одного взгляда, Чона на него. Кожу сразу усыпают мурашки, неприятные по ощущениям, их каждый раз хочется смыть и стереть чуть ли не наждачкой. Руки тихонько обнимают ноги, ногти впиваются в кожу и начинают тереть до красноты. Последнее время это обыденные действия в жизни Тэ. Он не задумывается, просто в моменты сильных эмоциональных всплесков, он не контролирует свои руки. Ноги начинают гореть, а после выступает уже привычная кровь, он расцарапал ноги, но голова не кричит ему, чтобы он прекратил. В голове он вспоминает сильный груз на бедра, до боли неприятное припечатывание к раковине и синяки… А после жгучие укусы и засосы вокруг груди и соска. Ким эмоционально подрывается с места и смотрит на свои кровавые руки. Парень поспешно берет перекись и заливает ей ноги. Тэхен прикусив губу, сдавленно стонет от боли. Медикамент при взаимодействии с водой начинает шипеть. Flashback Тэхен со слезами на глазах, красным носом сидит на своей кровати. Его руки сжимают до хруста в суставах одеяло. Его любимое одеяло, с самым любимым пододеяльником, который усыпан маленькими динозавриками. На колене протянутом маме красуется рана. Мальчик бегал во дворе и упал на землю усыпанную камнями. Мама осторожно обрабатывает ногу перекисью, что ужасно громко шипит и пугает ребенка куда больше самой раны. Ким тихонько мотает головой и весь сжимается. Он чуть ли не выдергивает свою ногу и мычит. Мама крепко держит ногу и начинает поспешно дуть не выдерживая страданий своего ребенка. – Маленький, потерпи немного, сейчас все пройдет, – говорит она прерываясь на то, чтобы подуть на колено. Она нежно поглаживает щиколотку пальцами и прикрывает глаза. Мама всегда ненавидела, когда Ким ранил себя. Она не могла выносить его слез и болезненных стонов. Он же еще такой маленький и хрупкий. Ее ребенок всегда останется для нее ребенком. – Мам, прости меня… Я просто побежал от курочки, которая погналась за мной, – Тэ испытывает небольшой стыд, он знает как маме неприятно подобные ситуации. Обычно она отправляла на обрабатывание ран папу, но сегодня он на работе и из-за этого ей приходиться делать это самой. Ким смотрит, как женщина поднимает свои печальные глаза. – Ты не должен извиняться передо мной за такие вещи. Ты еще маленький ребенок, который будет падать и получать раны, я это понимаю, просто не люблю смотреть на твои страдания, – она нежно начинает чмокать кожу вокруг раны, чтобы боль скорее отступила и не тревожила ее ребенка. В такие моменты Тэхен начинал смеяться из-за щекотки вокруг раны. Ким аккуратно кивает, его до сих пор красные от слез глаза начинают гореть по особенному, он улыбается искренне и сердце матери начинает обливаться спокойствием. Ким тихонько убирает ногу и обнимает маму. – Мамочка, я так сильно тебя люблю, ты самая лучшая! – ребенок тихонько смеется, а после смотрит на нее. Ее теплая улыбка успокаивает лучше любых конфет и подарков. Мальчик встает на ноги и показывает ей колено. Она кивает и встает следом. – Вот и все, – говорит с облегчением и искренней улыбкой. End flashback Стук в дверь разноситься по всей комнате, Тэ вздрагивает и смотрит в сторону звука. Он убирает перекись и подходит к двери. Парень прочищает немного горло, чтобы от испуга не засипеть. Он не хочет выдавать свой постоянный страх голосом. Хоть по его поведению все и понятно. – Иди, поешь, я оставил все на столе, – голос Хосока спокойный, даже с маленькими нотками переживания и вины. Чон стоит за дверью недолго, он удостоверился, что ким услышал его и ушел в свою комнату. Хосок сильно переживал за Тэхена, он видел его пугающийся из-за всего взгляд, мурашки от любого действия и дрожь в голосе. Старший долго разбирался в своих чувствах, он так сильно корил себя за то, что сделал. Время уже поджимало, надо было выходить, но собранная сумка отпугивала его еще больше взгляда младшего. Чону было ужасно противно от самого себя, хотелось вгрызться себе в голову, расчесать ее до самых костей и сидеть с этой болью. Хо никогда еще так себя не вел, он не понимает, что именно так вскружило его голову? Старший встает с места поправляет кровать, а после берет сумку и рюкзак. Он выходит тихо из комнаты спускает по ступенькам. Каждая будто скрепит под весом, отсчитывая, сколько еще осталось до столкновения глазами с ребенком, который лучше умрет. Чон выходит со ступенек, он слышит, как притих младший, будто его и нет на кухне совсем, парень стягивает лямки рюкзаков и нервно смотря только в пол проходит мимо быстро. Тэхен же сидит в самом углу кухни, он накрыт капюшоном с лицом. Ноги… Хосок замечает на них множество отметин, но игнорирует, чтобы не спровоцировать истерику. Горло саднит из-за ощущения неловкости и вины. Старший натягивает обувь и останавливается к двери лицом, он лбом тихонько прижимается к ней и выдыхает грузно. Ким на кухне явно думает, что Хо злиться, но это не так. Ему просто на просто тяжело свыкнуться с тем, что произошло, он понимает последствия, в поведении младшего они прослеживаются слишком четко и ярко. Чон поджимает губу до крови, а после открывает дверь. Ручка скрипит оповещая, что Хо уходит. – Пока, вернусь навряд ли скоро, – говорит, будто в пустоту и уходит из дома. Тэхен тихонько привстает с места, он пару секунд стоит на месте, а после выходит в пустой коридор. Чувства смешиваются, желание остаться одному и боязнь быть рядом со старшим превращаютя в ком в горле. Ким чуть выдыхает и уходит обратно, выдох оказывается чем-то сродни расслаблением. Мальчик тихонько доедает еду и смотрит пусто вперед. Он уходит снова в свою комнату, а после спускается в комнату с телевизором. Он тихо включает себе какую-то передачу и, прикусив губу в раздумье смотрит, даже не понимая смысла самой передачи. В доме абсолютная тишина, которая дает волю всем мыслям в голове младшего. *** Намджун сидит в своем кабинете, он разглядывает карту и помечает места, куда скидывали бомбы. Тяжелый выдох и потирания глаз до красноты. Ким измученно встает из-за стола, опирается на свой стол и смотрит в сторону. Дверь в кабинет тихонько скрипит, Нам устало смотрит в одну точку и не обращает внимания на дверь. Голова забита джином, а на деле надо волноваться за жизни людей. – Что-то не так? – спрашивает нежный голос омеги, старший чувствует осторожное касание к своему плечу, после поглаживание. Мужчина грузно выдыхает и смотрит на омегу. – Просто задумался, как ты Сун? – омега тут же сияет и слегка выдыхает, он умеряет свой пыл, а после кивает. – Я хорошо, правда по тебе скучаю все чаще, – слова младшего никак не отдаются в груди, Намджун давно оборвал с ним связь и решил больше не возвращаться к этому. Он поговорил с Суном об этом, но как сейчас понял неуспешно. Омега чуть привстает на носочки и касается носом щеки альфы. В нос ударяет запах ежевики, Ким уже привык к этому запаху и не придает ему значение, связь с этим омегой не дала своих плодов, лишь грузила голову еще больше. Вина… старший не чувствовал ее, хотя должен был. Джин не о чем не знает, но он и сам хорош, ошивался с каким-то малолеткой. Ким не знал, кем являлся человек, что восстанавливал эмоциональный фон любимого. Ему было плевать, он был в ярости только от слов о новом друге, скандал был слишком ярким и запоминающимся. Джин не понимал поведения своего любимого. Возможно между ними ничего и не было. – Прекрати, – шепчет и отстраняется, он отходит и открывает форточку. Хочется курить и забыться во всем этом. Намджун чувствует отвращение, ему не приятный касания и мысли о том, что запах останется на нем. – Все же было хорошо, что не так? – лицо младшего приобретает тень грусти. Парень слегка выдыхает. Он понимающе кивает. – Вы сошлись? – Разве это должно тебя волновать? – старший напрягается и мотает головой. Он прикусывает губу и смотрит в окно. – Я тебе все объяснял и говорил, никаких встреч больше. Сун слегка лижет губы и кивает, он усмехается, а после подходит к нему, но не нарушает границ. – А обо мне ты ему рассказал? Он вообще знает, как ты умирал? Как пил и курил без остановки? Ты же отвлекался только на меня. Это время было не забываемо, для тебя в том числе, нет? Ким грузно выдыхает и мотает головой. Снова дает свой отказ и даже бровью не ведет. *** Чонгук натягивает на себя куртку и берцы, он смотрит на Юнги, тот стоит отрешенно, не говорит ничего и глазами гуляет где угодно, лишь бы не видеть взгляд старшего Чона. Чонгук встает, выпрямляется, поправляет дрожащими руками куртку и прочищает горло. – Я хочу съездить в школу подготовки, – говорит он достаточно серьезно и выходит. Мин только через четыре секунды осознает, что это школа Чимина. Там ведь Лим, он ничего о Тэхене не знает. Парень вылетает за Чоном, он останавливает его и тихонько с сомнением, что проявляется в его неуверенном сжатии плеча, шепчет. – Вы хотите поговорить с его двоюродным братом? – голос не дрожит, значит не напуган, но есть ведь причина именно этому поведению. Чон молчит, испытывает молчанием парня. Но после говорит тихо, вкрадчиво и абсолютно ясно. – Теперь да, – улыбка не трогает его губ, он не знал этой информации, не запрашивал подобного в архивах. Юнги немного отстраняется. – Нельзя, – эти слова виснут между ними, по Мину видно, правда нельзя. – Он не знает ничего про Тэ, не знает жив он или нет, вы можете как подарить надежду так и отнять ее окончательно. Это нецелесообразно, вы так не считаете? Чонгук задумывается, он бы хотел поговорить с братом лишь для того, чтобы узнать внешность Тэ, но по правде он может своими действиями подарить надежду. Юнги прав, этого делать нельзя. Поэтому в голову приходит другая мысль. – Тогда мы едем в ваш лагерь. Хосок должен уже уехать на учения, не так ли? – Мин сглатывает содержимое во рту и приоткрывает его, но после закрывает и кивает. Младший Чон уже и правда, должен был уехать. Только как там Тэхен? Ничего же не могло случиться? – Хорошо, но… Я бы хотел сначала поговорить с Тэ сам…– парень получает одобрительный кивок на свое желание, а после они садятся в машину. Салон дорогой машины встречает прохладой. – Скоро выпадет снег, будет холодно, – Чон не особо поддерживает диалог, просто выдает хоть что-то для собственного спокойствия. Он сжимает руль, водит не так плохо, мысли только дороге, что бесконечной кажется. Начинается дождь, он тихонько барабанит по крыше машины, будто предупреждает о чем-то. На дороге появляется преграда, Чонгук останавливает машину, выходит из машины. На самом начале леса упало дерево и загородило путь. Старший смотрит недовольно и начинает думать об устранении проблемы. Он ставит руки в боки. Мин видит проблему и выходит из машины, взгляд падает на продолжение дороги. Через некоторое расстояние с разных сторон лежат стволы деревьев. Старший тихонько поджимает свою губу и смотрит на вышедшего солдата, он расправляет руки и слегка смеется, нервная система не выдерживает. – Вам явно закрыт сегодня туда путь, другую дорогу закрыли из-за сильной засухи, там тоже что-то с деревьями, – Юнги чуть разочаровывается в ситуации, но закатывает рукава своей формы и подходит к дереву. Парень застывает и начинает двигать ствол, чисто физически это невозможно. – Ты с ума сошел? Настолько голову напекло перед холодной погодой? – Чонгук тихонько останавливает его и показывает кивком головы на машину. – Там есть трос, сейчас придумаем что-то, – Мин чуть хмурится, а после понимающе кивает и отступает от ствола. Старший идет к машине, раскрывает багажник. – Черт… – он берет веревку. Троса не оказывается там, а веревка не внушает доверия вообще. Она уже достаточно старая. – Что там? – Юн подходит и вид, что никакого троса и в помине нет, только уже распускавшаяся на части веревка. – Да она ведь просто порвется на части! Это бесполезное занятие, – солдат останавливает старшего и мотает головой. Чон и сам понимает, что эта веревка и одного ствола дерева не выдержит, но если не попробовать и оставить все так, неизвестно когда дорогу откроют. – Ты предлагаешь вернуться и остаться там? – Чонгук потихоньку закипает, его бесит, что нельзя ничего сделать, зато попытаться можно. – Оставить все так – признать свое бессилие. Мин тихонько выдыхает и отпускает Чонгука, он кивает и начинает помогать, они обматывают ствол дерева. Юнги теперь начинает также надеяться, что все получится. Чонгук садиться в машину, и заводит ее, надежда появляется, такая же хрупкая, как и эта веревка. Машина начинает свое движение, веревка натягивается, она трещит, но все же сдвигает ствол, парни выдыхают, а веревка на последнем издыхании натянутая все также трещит. – Чонгук! *** Чимин сидит в столовой и смотрит на Лима, что кушает с особым аппетитом. Он не обращает внимания на ребят вокруг, чувствует лишь благодарный взгляд друга. Пак привстает и тихонько подливает из своего стакана ему чай. Его тут делают до ужаса сладким, Чими такое не пьет, он смотрит за своей фигурой. Хотя за чем там смотреть? Он одни кожа да кости. Ким слегка кивает и дает ему воды, чтобы разбавить чай. Лим тихонько выдыхает. – Хватит так смотреть на меня, я в полном порядке, тебя это не радует? – друг чуть отводит взгляд и жует губы. Он рад, безумно рад, просто это не всегда хорошо. Для Пака все выглядит, будто друг сошел сума. Парень тихонько берет ложку и перемешивает разбавленный чай. Он молчит, не говорит о своих переживаниях. Это странно, он обычно всегда говорит о своих переживаниях. Его глаза поднимаются со стакана на друга. – Вкусно? Забери мою капусту, я такое не ем, – и не слова про изменившееся поведение Кима. Чимин как партизан молчит, зато говорит глазами. Он смотрит в его глаза пристально и выдыхает тяжело. – Юнги долго не появляется – это странно, – он перевел тему просто так и решил погрузиться в нее. – Может, сильно занят? – Лим приподнимает брови и берет капусту Пака, он тихонько ест ее и не сводит своего ясного взгляда. Чимин задумчиво пожимает плечами. Он смотрит на свой стакан и отпивает чай. Ким слегка улыбается другу и хихикает. Друг хоть и задумался, был достаточно забавным. Его итак пухлые губы были вытянуты в трубочку. Пак обращает внимание на поведение парня. – Это же совсем не смешно! Я по нему вообще-то соскучился! – парень смолкает, осознавая то, что сказал. Слова так просто выскочили из его рта, что он и не задумывался о их значении. Щеки начинают краснеть, а взгляд сразу же падает на пол и ищет там что-то. Спасения нет, Лим уже услышал эти слова скрываться нет смысла. – Это нормально, Чимин, – успокаивает? Пак поднимает глаза обратно и приподнимает бровь. Ким смеется и кивает. – А что ты думал, осуждать тебя буду? – друг тихонько зачесывает свои волосы назад и довольный собой сидит дальше. На такого Лима смотреть приятно. – Ну, вообще-то да, думал, ты меня засмеешь и …– он снова смолкает и выдыхает, понимает, что думать дальше нет смысла, его друг принимает его таким, какой он есть, что еще нужно? – Пошли в комнату? Парни встают из-за стола и уходят. Комната Лима выглядит очень пустой, он ничего не переставлял и не добавлял. Он не считал нужным наличие признаков своего присутствия в своей комнате. – Точно! – Пак усевшись получше на кровати, с улыбкой выдыхает и с горящими глазами смеется. – Юнги что-то говорил про Чонгука, он поедет к нему по важному делу. – Какому? – Лим настороженно смотрит на друга и хмурится. Чувствует что-то не то и прикусывает тихонько губы. Он убирает свои вещи в шкаф и поворачивается обратно на притихшего друга. Чимин тихонько перебирает руками плед на кровати и пожимает плечами. Знает, просто говорить не хочет. Ким прикрывает дверцу шкафа и подходит к нему. – Ты чего? Не хочешь, ладно, не говори, я переживу. – Ким слегка улыбается и кивает в подтверждение своих слов. Пак тихонько лижет нижнюю губу и выдыхает. Когда можно будет раскрыть все карты? Когда можно будет рассказать о делах Юнги? *** Хосок смотрит на горизонт, что усыпан разной растительностью и слегка вздыхает. Он невольно сжимает руки друг с другом в замок. Мысли совсем не о задании, он думает о мальчике, что остался там, дома. Сомнений в его способностях в приготовлении еды нет, он все прекрасно умеет. Чон тихонько прикрывает глаза в попытке отогнать от себя эти мысли. – Ты чего сегодня такой? – спрашивает один солдат и поправляет свое оружие на плече. Хо открывает глаза и мотает головой, он не может признаться, что в голове черти бесконечные мысли подкидывают ужасные. Парень тихонько выдыхает снова и раскрепляет руки из замка, он тихонько улыбается. – Я? Какой? – уточняет, хотя ему нет дела до чужих мыслей. – Много о чем-то думаешь, явно не готов к заданию морально, – Хосок усмехается и мотает головой. Какая вообще разница до этого задания? У него там дома явно нераскрытый омега, которого могут забрать. Когда именно это произойдёт не понятно, но произойдет точно. – Ну, это так явно видно? – спрашивает и потирает лоб, он еще и не выспался, глаза выдают почти бессонную ночь. Улыбка так и не сходит с лица. Образ Тэхена не выходит из головы, он представляет мальчика, его красивые черты лица, утонченные губы, красивые глазки и худое тело. Перед глазами мелькает воспоминание о мягкой коже вокруг соска и слегка розоватый оттенок от укусов. Также всплывает страх на лице младшего, который невозможно стереть из памяти. Его маленькие красивые раскосые глазки, которые молят о пощаде. Ким волшебный, как его можно из головы хоть на минуту выкинуть? – Как ты сам думаешь, если я спросил? – солдат с задоринкой во взгляде лижет губу. Он не кивает, все итак понятно. Хосок слегка закатывает глаза, после прикрывает их и открывает обратно. Перед ним младший так и маячит, терпеть это, становиться все сложнее. Ким просто так не выйдет из головы, это уже факт. Машина останавливается на конечной точке. – Дальше нельзя, теперь сами, – говорит мужчина за рулем и оборачивается на солдатов. Он видит отряд достаточно молодых парней и поджимает губы. В груди постепенно начинает щемить, что-то внутри дает знать о себе. Мужчина тихонько откидывается на кресло, в ушах звенит недавний разговор о том, что в этом лесу трупов горы. В них враг прячется, ждет и желает крови. Он уже устал возить молодняк в этот лес, видеть, как никто почти не возвращается. – Серьезно? Можете тогда подсказать, где конечная точка? – просит Хосок и дает карту в более грубые и большие руки. Чон слегка задумывается, этот человек не просто водитель, чем он еще занимается? Фигура большая, широкие плечи. – Вы же не простой водитель? – вырывается из его рта, Хо не задумывается ни о чем. Он поднимает руку мужчины и рассматривает наколки, внутри что-то дает расслабиться, отпускает постепенно. – Ну да, я отсидел, после этого стал тут работать совмещая с все той же жизнью, меня ваш генерал вытянул из тюрьмы, – глаза… глаза у этого мужчины были слишком добрыми, они как-то по особенному горели и сострадали. Голубой оттенок будто предупреждал о чем-то серьезном и волнующем. Мужчина знал о чем-то. – У вас красивые глаза, – говорит и смотрит на точку на карте, что только что отметил собеседник. Мужчина усмехается и отведя глаза кивает. Он складывает тихонько карту и отдает отряду. Смотрит лишь вперед, явно поглощённый какими-то переживаниями или раздумьями. – Спасибо, но кажется это странный комплемент для мужчины от парня, – подмечает тихо и кивает, он сжимает руками тихонько руль. Чон аккуратно открывает дверь, а после видит солдатов, незнакомых солдатов, которые явно хотят поговорить о чем-то значимом. Чон оборачивается назад и смотрит на своих , он понимает насколько враги превосходят их по численности. Внутри что-то обрывается и с треском падает прямо под ноги. – Ну здравствуйте, – отзывается кто-то из чужой большой толпы с оскалом. Мурашки рождаются где-то внизу спины и поднявшись до лопаток исчезают. Хосок сглатывает и смотрит на говорящего. – Здравствуйте, – о манерах забывать все-таки нельзя. Чон поправляет оружие, а после чуть кивает своему отряду, он не выстоят против этого врага ни числом, ни даже духом. Единственный вариант отступить по-тихому в лес, там явно шансов будет больше. Ноги сами по себе постепенно делают шаги назад, не от испуга, от растерянности. Хосок не бегает глазами по людям впереди, он смотрит на одного из них. Мужчина стоит все еще с оскалом и смотрит лишь на Чона, довольный лишь от мысли, что они отступают. Игра в кошки мышки в лесу снова начинается. – Что? Испугались маленькие? – Хо слегка прикусывает губу, с неба на его волосы упала снежинка, после на нос. Чон глазами замечает мелкие хлопья снега, которые кружат в энергичном танце. Они волшебно опадают на ресницы и дарят чувство волшебства. Как бы на это отреагировал Тэхен? Ему бы понравился снег? Он любит зиму? А он не замерзнет там один? На всю опушку леса разноситься резкий хлопок выстрела. Только упавший на землю снег окрашивается в красный. *** Юнги видит, как веревка сдвигает ствол все больше, он с надеждой кивает и дает Чону знаки. Он тихонько рукой направляет старшего и показывает плавные движения. Надо двигаться медленно. Резко дернешь, все оборвется. Чонгук и сам это понимает, но слушает Мина, ведь он видит картину со стороны, ему легче понять, как действовать. Юнги очень сконцентрированный на веревке, наверное, он даже и не думает о том, как выглядит. Его брови свелись к носу, он хмурится. Лицо сейчас одно только чего стоит. В голове проскакивает мысль о брате. Неужели Хосок и правда, мог так поступить? Забрать чужого ребенка к себе и подделать документы лишь бы ребенок рядом остался. Какие вообще у младшего Чона мысли об этом всем? Где кроется его истинный мотив таким действиями? Голос Мина раздавшийся резко и громко заставляет вздрогнуть и неконтролируемо сжать руль, нога давит на тормоз. – Стой, Чон, – момент и веревка дает повод для беспокойства, она трещит слишком громко и Юнги начинает куда сильнее переживать. Это видно по блеснувшему испугу в его глазах. Он стоит молча, смотрит только на веревку. – Что там? – Чонгук выглядывает из окна, приподнимая бровь. Он слегка поджимает губу, ожидая ответа. Мин прикусывает кожу губы изнутри из-за нервов, переводит взгляд на старшего. Он показывает ему крест, Чон глушит мотор полностью, а после выходит из машины, он, не теряя времени, подходит к Юнги. – Что? – Мин подходит к стволу и разглядывает его, брови хмурятся, он задумался, правда, над чем не понятно. Мин тихонько проверяет прочность ствола, он отрывает с трудом частичку коры, после чего кивает. – Есть безумная идея, если ты откажешься, будет разумно, – Юнги смотрит на Чонгука и вопросительно кивает. Этот жест спрашивает готов ли Чон на риск и на безумную идею. Старший приподнимает бровь, ожидая пояснений. – Протаранить этот ствол вперед, машина повредиться понимаю, но, кажется это не такая уж и безумная идея. – Садись в машину, – отвечает моментально, его решительность заряжает на хороший исход. Мин ту же слушается, садиться в машину. Он выглядывает из окна и смотрит на ствол. Чон садиться рядом и заводит машину. Юнги чуть сжимает кулаком свои штаны, а после кивает. – Чуть левее возьми, – командует и рукой жестикулирует, он показывает стоп, а после кивает. – Теперь едь вперед, должно сработать. Его сосредоточенный взгляд никак не разобрать. Юнги и сам не уверен в своей идее. Машина едет вперед, ствол тихонько сдвигается с места. Он постепенно начинает катиться вперед под напором машины. Ветки начинают трещать, они ломаются из-за напора машины, Мин тихонько поджимает губы, не торопиться радоваться. – Да, главное теперь не нарваться на яму, – шепчет Чон и чуть кивает, он тихонько едет, не разгоняется, чтобы никаких проблем не возникло. Новые проблемы им сейчас совсем не нужны. – Как там дела? – Юнги тихонько кивает, а после смотрит на Чонгука. Он показывает стоп и выдыхает. Мысль проскочившая в голове вырывается из рта. – Я понимаю, что мы должны торопиться, но… разве это не глупая затея? Тэ в безопасности, Хосок отправился на задание, – Мин кожей ощущает, что старший обратил на него весь свой взор. По коже табунами мурашки бегут. – Что? – он в недоумении смотрит в ответ. Правда не понимает, что не так? Чонгук мысленно проклинает себя, он знал об этой необходимой поездке. Знал и не остановил, оттуда никто не возвращается, каждый отряд остается навечно в том лесу лежать. – А раньше ты, где был! Куда они поехали? Тебе положено знать! – крик разноситься на весь салон, Чон не сдерживает себя и не знает сам, куда деваться от своих чувств. Юнги, кажется, что сейчас из его ушей пар пойдет. Он постепенно закипает, это с какой-то стороны пугает. – Мы разговаривали о Тэхене, а не о вашем брате, уж извините, что не напомнил вам о его задании, – говорит Юнги и смотрит на старшего возмущенно. Он тихонько поправляет свою рубашку, а после грузно выдыхает. – Тем более в нашем разговоре проскакивали слова о Хосоке… ну или намеки на него, не думаю, что вы бы не вспомнили. – Оттуда не возвращаются, Мин, – там гуляет отряд, который убивает каждого, весь лес усеян трупами, – говорит он тихо и отъезжает назад. Он направляется сторону леса, хоть бы все обошлось и все-таки младшему Чону повезло. – О задании его я не знал, поэтому у меня такая реакция! Дорога извивается в поворотах, Чонгук гонит как может, он не переживает за брата. Хосок в любой ситуации выйдет сухим из воды. Мысли сейчас лишь о людях, что находятся рядом с ним. Он сведет каждого в могилу лишь бы самому выбраться. В кого у него эта черта характера остается лишь гадать. Ветер задувает и бушует, как и мысли Чонгука, постепенно на улице начинают появляться хлопья снега. Чон не обращает на это внимание, такие вещи не вызывают сильный дискомфорт. Главное, что видно дорогу, что нет никаких ям, в которых можно застрять. – И что теперь? Вот мы едем туда, что мы вдвоем сможем сделать? – и правда, что они могут сделать, они же и сами на верную погибель идут. Какова вероятность, что они и сами смогут выжить в этой заварушке? – Сказал бы ты мне чуть раньше, я бы собрал дополнительный отряд, – скалиться, недовольный, все его тело чудом не пылает огнем. Он ловит себя на несдержанной агрессии и в момент смолкает. Внутри все также пламя разгорается, а голова постепенно кипит. – Я не виню тебя, – добавляет и сжимает руками руль. Юнги смотрит на его реакцию и не понимает, он так о брате печется? Правда? Судя по разговору, который был до этого, Чонгук не особо-то любит брата, но сейчас… Его ноздри расширяются все больше от выдохов, а глаза наливаются алым пламенем. Мин не узнает всегда сдержанного мужчину, Чон еще ни разу не позволял эмоциям настолько собой завладеть. Для него самого это что-то новое, он был так близок к маленькому мальчику, которого ищет несколько лет. Но новые обстоятельства, вынуждают сменить фокус внимания на отряд, даже не на самого Хосока. – Я понимаю, но ваше поведение странное, мне оно не понятно, – Чон бросает мимолетный взгляд и поджимает губы, серьезно? Ему конечно же хочется именно сейчас все объяснить Юнги. – Отвлекать еще от дороги будешь? – возможно, срывается слишком грубо, даже резко, зато Мин понимает все сразу и смолкает, смотря на дорогу. Чонгук вдыхает много и усмехается. – Ты уверен, что, правда, являешься другом моего брата? Кажется, ты слишком много не знаешь. – Я его друг и тебе не обязательно знать почему я себя им считаю. Фраза виснет в воздухе, воспоминания в голове юнги еще слишком отчётливо крутятся, он спас Чона, спас от него же. Мысли кружат в воздухе тяжелым грузом. – Тебе тоже есть, что рассказать? – глупый вопрос, они сейчас вообще не об этом думать должны. – А тебе? – Мин бросает многозадачный взгляд на Чона и приподнимает бровь. – От дороги не отвлекайся, заедешь еще не туда, что нам тогда делать? Чонгук усмехается тихонько, а после кивает, он смотрит вперед. *** Чимин сидит на крыльце школы, он тихонько смотрит под свои ноги и вздыхает. Вспоминает моменты с любимым, он скучает. Теперь мин не отвертится, от близости, Пак сам на него накинется. Нечего без предупреждения просто так уезжать и только в письме уведомлять об этом. – Опять тут сидишь? Хоть бы шапку натянул, смотри какие уши уже красные – знакомый голос звучит где-то над головой. Лим садиться тихонько рядом и накинув на друга шапку улыбается. У него у самого нос уже от холода красный. – Чего тут то сидишь? Его ждешь? – спрашивает и смотрит прямо в глаза Пака, он чуть выдыхает и мотает головой с легкой улыбкой. Он теперь сам уже достает пачку с сигаретами и закуривает. –А мне? – раздается сразу же с недовольным лицом. Ким смеется и дает Чимину тоже сигарету, они тихо сидят и смотрят вперед, там поле под ветром нежится. Ветер хоть и холодный все равно ласкает траву. – Чимин, знаешь, что самое страшное? Мне больше не больно и не страшно, что Тэхена больше нет, – Лим тихонько выдыхает дым и все также смотрит вперед, его лицо не выражает сильных переживаний как до этого. – Рано или поздно все равно придется с этим смириться, – отвечает шепотом и выдыхает дым, он слегка наклоняется и прикрыв глаза голову поудобнее укладывает на плечо друга. Лим чуть кивает, Пак не видит этого, но знает о кивке. Чимин берет сигарету в другую руку, а затягивается и свободной рукой аккуратно берет руку Лима. Пак переплетает тихонько с ним пальчики и отмечает, что у Кима всегда руки теплые. – Почему у тебя всегда такие теплые руки? – вопрос остается без ответа, Лим сидит на месте курит и все также смотрит вперед. Он потерялся где-то в своих мыслях, поэтому не отвечал. Снег начинает тихонько кружить в воздухе, он падает на друзей. Наступают холодные времена, Юнги будет сильно занят. Неизвестно теперь, когда он вообще удосужиться вернутся обратно к Чимину