Бесконтрольный

Это походит на безумное недоразумение, в наркотиках Субон ищет поистине удивительное и необъятное нечто — умиротворение. Удивительнее лишь то, что именно его он и находит. В пьяном угаре и в смехе, который пронзает людей насквозь. В этом помещении, где вентиляция заполняет замкнутое помещение холодом, Танос безумно походит на огонь. Пламень, режущее прямо под пальцами, но Намгю всё никак не поймёт — как же это так? Как он сам становится полон этого пламени — этого безумства? Да, он принял наркотик и сейчас в крови у него ядрёная смесь, но Субон всё равно выглядит и ведёт себя безумнее и хаотичнее него. Он подражает ему, вот почему в нём бушует пламя, но отчего сам Субон так активен? Так недосягаем, так далёк от него. — Нум Гё! — Субон корчит рожу и Намгю готов даже не поправлять его за вновь исковерканное имя. Почти всё равно, ведь это фиолетоволосое недоразумение зовёт его и он, номер 124, не может не обратить на него внимание. Он проглатывает свою гордость и слегка наклоняется к лицу Таноса. Но руки парня с безумным цветом волос зависли в воздухе, а глаза застекленели, уставившись в пустоту. Сам Намгю тоже застыл в нерешительном ожидании. Может быть, его напарник позвал его чисто рефлекторно. Конечно, он неправильно назвал его имя, но звал именно Намгю — он знает это также отчётливо, как и то, что сейчас они оба под дозой. — Да-да, точно, мы должны пережить это, да, Намгю? Конечно, должны, — Намгю почувствовал, как татуированные ладони Субона впились в его рёбра и начали агрессивно вжимать их друг в друга. Холодные пальцы Субона впивались в кожу, и тонкая ткань спортивного костюма не могла защитить Намгю от этих агрессивных поглаживаний. Ещё одна мысль, которая пришла одновременно с болью — Субон назвал имя Намгю верно. Не исковеркал ударение, не поменял буквы местами, он произнёс его правильно и, может быть, это напугало Намгю сильнее, чем резкая тактильность со стороны Таноса. — Мы выживем, конечно, в чём вопрос, — попытался отстраниться Намгю, но понял, что тощие руки Субона держат его чересчур крепко и решительно. Спустя мгновение это стало походить на нелепые объятия, к которым игрок 124 не был готов. Он вообще не был готов к такому в месте, похожем на это. — Ты врёшь, Намгю, мы все здесь поляжем и ты знаешь это, — грубо возразил Танос, давя указательным пальцем в бок Намгю. Тот резко дёрнулся, но, опять же, не смог оторвать от себя Субона как хотел. Наоборот, они как будто стали ещё ближе, из-за этого контакта у Намгю в горле совсем пересохло. Вся эта ситуация была уничижительно удручающей — если так продолжится и дальше (а это может продолжиться), то Танос ненароком, а может и специально, возбудит его тело и разум ещё сильнее. Это уже происходит, Намгю чувствует покалывание в области пупка, которое постепенно сползает вниз. Это нормальная реакция — когда ты под наркотиками твоё тело чувствительно и открыто к любому действию, мозг отключается и начинает работать автопилот, который стремится лишь к одному — получить удовольствие и искупаться в нём с головы до пят. Но Намгю не был так чувствителен во время опьянения, он вообще не слишком эмоционален, когда дело касается эрогенных зон и постели. Он не чувствует в этом чего-то особенного — иногда телу нужно освободиться, чтобы потом начать двигаться в нормальном режиме. Иногда для восстановления необходим человек, а иногда нет. Это нормально, Намгю не живёт из-за секса и ради него, но почему-то любое касание и движение Субона обжигает и заставляет его дёргаться от жажды. Он хочет, чтобы Субон коснулся его, приласкал, усмехнулся и заключил их в смазанный, полный страсти и неосознанности поцелуй. В этом поцелуе их дёсна столкнутся, и они прикусят друг другу языки, будет больно, но привкус крови останется на их губах и они повторят. Ещё один раз, Намгю осмелеет, сам коснётся Субона и сдавит парня через штаны, ловя губами стоны. Они не одни, но будут существовать лишь в моменте — никто для них уже больше не важен, никто для них уже не представляет ценности. Лишь влажные стоны, лишь страсть, которую нет смысла контролировать, потому что они оба хотят. Когда Намгю открывает глаза и глядит на Субона. В чёрных глазах парня напротив читается понимание, как будто фантазия Намгю каким-то образом перенеслась в сознание Субона. Но Танос не отстраняется, его ледяные пальцы сжимают торс игрока 124 так сильно, что есть ощущение, что на завтра на месте его пальцев останутся гематомы. Эта игра невыносима, в буквальном смысле болезненная и вместе с тем оба игрока ждут друг от друга чего угодно. Внезапно Субон ослабил хватку и резво поднялся на ноги, его голос разрезал липкую атмосферу между ними: — Приходи в мою койку после отбоя, у нас с тобой есть неразрешённый разговор, — почти пропел он, подрываясь с места. Намгю молча смотрел на то, как Танос вновь начал донимать игрока 125.

***

Ладони Субона были повсюду, Намгю не видел им конца, они шныряли то тут, то там и оставляли за собой разрушение и боль от царапин. Намгю задыхался, перед глазами мелькал объёмный крест с таблетками, лучше этого было лишь лицо Субона. Оно искрилось, глаза стали большими и безумными, хотя прошло уже достаточно времени, чтобы препарат прекратил сильно бить по его разуму. Сейчас они оба были друг с другом трезвыми и от этого ситуация накалялась сильнее, чем это было пару часов назад. — Доставь мне удовольствие, Намгю, — хрипло приказал парень, восседающий на нём. Картина представлялась фальшивой и чересчур гиперболизированной, будто тело Таноса над ним было неестественно скрючено или зрачки репера были похожи на две монеты. Он возвышался над ним и имел власть, которой хотелось подчиняться. Намгю сглотнул и прошёлся ладонью по торсу парня, впалый живот немного его удивил. Его пальцы скользнули ниже, в ушах звенело, это опасно, он может потерять любой контроль над собой и возжелать слишком многого. Он не хочет терять контроль, но одновременно с этим его ладонь тянется к промежности Субона и он считает это единственно верным решением. Это чувствуется совершенно по-другому, когда касаешься не себя, а парня, это непривычно — непривычный размер и другая форма, иное расположение вен и абсолютно точно неповторимое ощущение, слышать и чувствовать, как тело другого парня потряхивает. Субон дёргает бёдрами, старается толкнуться навстречу и получить сладкое ощущение, но непривычное положение собственного тела мешает и вместо толчка получается лишь резкий выпад. Субон почти зол и растерян из-за своей неудачи, но он не успевает разозлиться как следует — ладонь Намгю двинулась. Двинулась резко, но не настолько, чтобы доставить дискомфорт, парень под ним поглаживающими движениями начал нещадно ему надрачивать. На секунду Субон удивлённо уставился на Намгю — он был уверен, что парень не имел контактов с мужчиной и не был профи в таких вещах, однако ещё одно движение Намгю и Танос глухо засопел, сдерживая желание снова толкнуться навстречу этим касаниям. Нам Гю считывал любое выражение лица, которое неосторожно дарил ему Субон, он старался касаться Таноса так, как любил это делать сам и, похоже, это доводило Субона до некоего экстаза. Тело парня напряглось, на шее выступили капли пота, Намгю хотелось сменить позицию. Субон не осознал, когда оказался под Намгю и это положение его напугало. Его сознание было уверено, что он заперт, что он в ловушке и его убивают, но громкое причмокивание, а потом и яркий и пошлый поцелуй отгородили его от этой мысли. Намгю надавливал на его член ладонью, а другой старался удержать их тела друг над другом — в противном случае он бы придавил Субона своим телом намертво. Громкое причмокивание означало, что Намгю бессовестно проник языком в рот Таноса и теперь нещадно наслаждался любым звуком, который только мог издать игрок 230. Он поглощал шум, который издавал Субон, оставляя лишь громкое сопение и влажное причмокивание с его стороны. Его пальцы сжимали и разжимали эрекцию парня под ним. Он искренне наслаждался этой игрой, поглощал любое движение Субона, превращая это в некое подобие танца. Пошлого и бесконтрольного танца. Его собственное возбуждение ныло и истекало смазкой. Когда он освободился от одежды, в голову пришла любопытная идея: он остановил движение со своей стороны и приложил свой член к члену Субона, наблюдая за тем, как зрачки парня расширились от интереса. Это было почти детское любопытство — что он сделает дальше. Ладонь Намгю обхватила их обоих, сжимая почти до боли, Субон был готов хрипло застонать, но парень над ним поймал его рот губами, желая оставлять их приватную «беседу» приватной до конца. Почти одновременно он двинул ладонью, заставляя их природную смазку смешаться, а члены — вдавиться друг в друга. Намгю то замедлял темп, то ускорял — любое выражение лица Таноса было бесценно, любая его гримаса желания и вожделения отражалась в нём самом. Он хотел больше, чем это место и дольше, чем эти минуты, он хотел Субона в любом виде — в независимости от «роли». Он хотел его, хотел поглотить и раствориться, хотел обладать и принадлежать. Субон задышал особенно резко, Намгю ускорил темп почти до невероятного и сумасшедшего темпа, ловя любой вздох парня под собой поцелуем. Ещё одно движение, ещё, ещё… Последний хриплый вздох Субона растворился в сумбурном касании губ с Намгю. Он выгнулся в спине, прижимаясь бёдрами к бёдрам Намгю, но почти не заметил этого, его ладони впились в плечи Намгю, царапая их в последний раз в эту ночь. В свете прожекторов глаза Субона казались гигантскими и блуждающими, Намгю не знал о чём он думает, и что просчитывает — возможно, никогда не узнает. Внезапно Танос приподнялся на локтях и лениво чмокнул его в нос, затем на его губах отразилась игривая улыбка. — В следующий раз, обещаю, доставлю тебе удовольствие тоже, — усмехается он, освобождая место подле себя для Намгю. Когда парень ложится подле него он по-свойски обнимает его и утыкается носом ему в плечо, почти сразу же проваливаясь в сон. А Намгю ещё некоторое время думает о том, что у них с Субоном будет и «следующий раз».