реквием по мечте

В душном, набитом людьми клубе где-то в закоулках Зауна, орет до жути шипящая музыка из самодельных колонок, разливается алкоголь и из грязных рук вырываются банкноты. Крупный мужчина распихивает толпу и силком вырывается к Яме — к огромной дыре посреди помещения — чтобы разглядеть получше, как в очередной раз в едва начавшемся рукопашном бою нокаутом продувает самонадеянный постоялец. У Вайолет кулаки крепко перевязаны кровавыми бинтами, но даже они не особо помогают избежать ноющей, не исчезающей боли. Под крошечной головой грузного телом бойца разливается тонкая струйка крови, в приоткрытом рту не хватает зуба, а челюсть безжалостно вывихнута. Вай не удосуживается спокойно подняться по лестнице в двух метрах от нее, напротив, она проворно цепляется за руки болельщиков позади себя и одним рывком оказывается среди неразличимых лиц, безустанно орущих что-то невнятное. Она проталкивается через них без единой доли интереса. Все, что находится в ее фокусе — барная стойка, Лорис и ярко-фиолетовый маленький дозатор шиммера в руках бармена. Даже мысленное упоминание последнего заставляет Вайолет почувствовать горечь и кислинку на кончике языка. Лорис хрипло смеется, когда она в одно мгновение оказывается рядом с ним и силком вырывает ампулу. Он легонько постукивает ее по спине, но говорить ничего не собирается, перекрикивать невыносимый шум ради слов о гордости — не в его стиле. Вайолет этого и не нужно. Голова Вай перестает шуметь ровно в тот момент, когда в организм попадает внушительная доля шиммера. Достаточно, чтобы почувствовать эффект и продолжить бой, недостаточно, чтобы отключиться и пропасть отсюда, из этого бара. Вайолет не до конца соображает и вдруг ловит себя на том, что кричит что-то Лорису, хлебая из горла дешевый алкоголь, почти чистый мерзкий спирт. В следующий момент она снова оказывается в Яме, напротив нее — двое сбитых с толку парней, совсем молодых наверняка ровесников самой Вай. Кулак проходится по челюсти первого, судья-йордл взрывается смехом, толпа диким ревом неразборчиво кличут грубости вперемешку с радостными возгласами. Без разницы. Глаза слипаются, мыслить получается с огромным трудом, критическое мышление еще с прошлого боя бесполезно валяется на затворках сознания. Вайолет напрягает каждую мышцу изнуренного тела, серией ударов пытаясь выиграть уже заранее проигранный, даже не свой раунд. Кровавым кулаком ее вмазывают в бетонный пол. Через секунду Лорис тащит сопротивляющуюся бессознательную оболочку подруги. Она моргает. Лорис снова перед ней, пытается привести в чувство пощечинами. Это, в общем то, не помогает, как не помогало и до этого. Ни одно его слово не прорывается сквозь леденяще бесчувственные глаза и глуповато-безмятежную улыбку. Сейчас Вай сосредоточенно таращится в никуда перед собой, кивает на все уговоры Лориса послушать его уйти отсюда. — Конечно, друг. — Вайолет подталкивает его плечом. — Сейчас и пойдем. Подожди, надо же нам немного поразвлечься, а? Шиммера оказывается катастрофически мало для желаемого, ведь иссиня-черный начал мелькать перед глазами. В каждом лице — ее лицо. В каждом слове — ее имя. Любая мысль — о ней. Вай дергает зубами завалявшуюся в кармане малюсенькую капсулу с крохотной дозой, руки дрожат настолько, что об ампулу слегка рвутся упругие бинты. Каким-то образом капсула теряется в десятке чужих топчущих друг друга ног. Вайолет это не волнует. Шиммер уже растекся по легким, заставляя опрокинуть голову назад привыкать к ощущениям. Женщина перед Вай танцует, не отрывая от нее глаз. Кто в бойцовском клубе танцует, а не неловко трясется из стороны в сторону? Вайолет приглядывается и незаметно для себя присоединяется к незнакомке. В резких вспышках лица не разглядеть, но достаточно и того, что она податливо жмется пышными формам к каменному телу Вай. По крайней мере, у нее ярко-блондинистые волосы, этого будет достаточно. — Я видела, как ты дралась, очень круто. Жаль проиграла только. — Она пищит раздражающим голосом на ухо. — Не хочешь получить свой утешительный приз? Конечно нет. Вайолет покорно следует за рукой, тянущей ее сквозь толпу. Меня ждут в Пилтовере. Дверь в убогий смердящий туалет открывается беззвучно, руку все еще тянут. С чего ты решила, что я хочу трахать тебя? Некогда белая плитка исписана сотней-другой граффити, Вайолет прижимает женщину к ней. Зайдет кто-то или нет — ее не волнует. Ничего в этой женщине не напоминает ту, что стоит за спиной безмолвным шепотом призывая оставить это все и прийти в чувство. Все до единого сантиметры кожи неприятны рукам, как приятна была та, что заселилась на подкорке мозга упрямым взглядом и острым языком, искрометной искренностью и ласковым тоном. Вайолет пытается заткнуть личного демона, вдыхая дешевые духи в изгибе чужой шеи. От этого лучше не становится. Она уже давно под рваной одеждой, расстегнула штаны и буквально стоит на пороге того, где ее личность разрушится окончательно, стирая в пыль все что было до. Вайолет чувствует, что к горлу подступает тошнота. Резкая, противная неприятная, но спасающее нужная тошнота. Незнакомка уходит на второй план, ее мерзкий писк затихает ровно настолько, насколько вдруг поднимается излишний шум внутреннего голоса. Женщина остается полураздетой возле грязной раковины, возмущающаяся и злая. Без разницы. За спиной лепечет Она. Призрак следует за Вай вплоть до освежающей улицы, там и исчезает вместе с вырывающимся наружу алкоголем. Лорис вдруг появляется из ниоткуда, ангелом-хранителем тащит Вайолет в ее крохотную комнатку и моет лицо от остатков рвоты. Он предусмотрительно перевязывает ей бинты, кладет твердую подушку под болтающуюся голову и молча, так же как пришел, уходит. Теперь в голове басом бьет лишь музыка через тонкие стены и Вайолет позволяет себе прикрыть глаза, забыв о сломанных костях, гематомах и чужой несмываемой крови на костяшках кулаков. Вдруг в комнате начинает пахнуть освежающей чистотой белых покрывал, Вай спиной перестает ощущать твердеющую оболочку своей койки в трухлеющем баре Зауна и находит себя в поражающе роскошной кровати. Она все еще в грязной одежде и дурно пахнет, но до странного хорошо себя чувствует, без единой тревожной мысли, без ужасающих образов при закрытых глазах. Бесконечное спокойствие, уют и, самое главное, трепетное ожидание. Вайолет не может напрячься, чтобы вспомнить, зачем и почему она здесь находится, с какого черта она находится в Пилтовере, в огромной комнате на невообразимо мягкой кровати в ожидании. Дверь немного поскрипывает и Вай инстинктивно поднимает голову, ищущими глазами наблюдая за тощей высокой фигурой, что мерцает в воздухе, исчезая и появляясь. Девушка подходит ближе и заваливается в стороне от Вай, устало вздыхает и двигает губами, что-то, должно быть, говорит, но не издает ни звука. Вокруг них вакуумная тишина, однако до одури приятная и правильная, настоящая. Вайолет медленно моргает и улыбается. Иссиня-черные волосы рассыпались на покрывалах, маняще заставляют Вай протянуть руки в бинтах, заставляют прикоснуться. Кейтлин поворачивает голову и в уголках ее губ мелькает что-то похожее на нежность. Затем она обессиленно сжимает огрубевшие руки Вай в своих аккуратных аристократичных ладонях и снова что-то бормочет. Потом Вайолет снова моргает. И теряет все. Перед ней изодранные стены, удушающий запах алкоголя в воздухе, побитое стекло и пустые бутылки на полу. Флаг Кирамман свисает с кровати.