eyefucking

Казалось, что с момента начала игры прошло уже несколько месяцев — настолько медленно шло время на полигоне. Ги Хун поначалу свято верил в успех своего плана. Для него это было некой мантрой — чётко выверенный, безотказно работающий план. О котором ещё никто не знал, кроме него и того мальчишки-полицейского. И повторял он его постоянно: маячок-слежка-облава-успех! Казалось, что места провалу нет. К началу первой игры обнаружилось, что место ему ещё как было. Ги Хуна внаглейшую обчистили: ни маячка в зубе, ни его прежнего пыла. Он вновь оказался в дураках и вновь по вине всё тех же людей. Тогда всё пошло под откос: происходящее до боли напоминало события первой его игры. Образование какой-никакой команды, смерть других игроков, вечные споры и всё та же социальная рознь в условиях закрытого пространства. Ги Хуну порой казалось, что происходящее — одно сплошное дежавю, настолько плачевно складывалась ситуация. Было хорошо одно: Ги Хуна вновь окружали совсем не дурные люди, которые к тому же разделяли его взгляды на жизнь. И если к морпехам и беременной девчушке вопросов не было — те были хороши, как новорожденные котята, да и вели себя прилично, — то к Ён Илю они, к удивлению, были. Поначалу Ги Хуну казалось, что первый — какая-то шутка. Чересчур формальный, совсем не показывает эмоций, да и откуда-то знал его имя. И если всё выше перечисленное можно объяснить забавными совпадениями или глупостью самого Ги Хуна, так к одной его черте поведения объяснения он найти так и не смог. Ён Иль постоянно пялился. Ги Хуна, признаться честно, не сильно смущало. «У каждого свои тараканы в башке. Того гляди, я ему интересен просто», — думал он, когда замечал его взгляд на себе. Однако эта эпопея начала набирать неадекватнейшие обороты: каждый божий раз, когда Ги Хун оборачивался, чтобы мельком глянуть на Ён Иля, тот, чёрт возьми, пялился. Ги Хун завтракает? Будьте добры — на вас смотрят! Ги Хун разговаривает перед сном с триста девяностым? Руки смирно — на вас смотрят. Особенно Ги Хуна напрягал тот факт, что его на тот момент уже друг, Ён Иль, частенько задерживал взгляд на одном — его губах. Как упоминалось раньше, Ги Хун думал — он просто-напросто интересен Ён Илю. Но когда на тебя пялятся столь долгое время, да ещё и на губы, ему казалось, стоит бить тревогу. Была одна проблема: Ён Иль не хотел идти на контакт от слова совсем. Возможно, Ги Хуну это казалось — с остальными Ён Иль контактировал достаточно резво, ещё и диалог поддерживал; однако с ним он говорил только со своего изволения — односложно, по делу. Иногда хлопал его по спине или улыбался, если замечал его взгляд. Однако о своих тараканах в башке говорить он не собирался, кажется, ни в какую. Ги Хун пытался завести диалог и с простого приятельского: «Ну как ты, дружище?» И с чуть более формального, серьёзного: «Мне пришлось пройти через кучу дерьма». Однако Ён Илю было всё так же ровно — он продолжал односложно отвечать и уводить диалог в совсем иное русло, а на прямые вопросы отвечать даже и не думал. Просто смотрел, как на кретина, и кривил брови, словно Ги Хун какой-то больной. Четыреста пятьдесят шестому это порядком надоело. Конечно, в каком-то смысле эта странность скрашивала его пребывание в этом аду, но не в светлые тона — ему эта псевдослежка не нравилась. На помощь пришла Юнхи: за одним из завтраков она заметила, что Ги Хун сидит, как на гвоздях: — Сон Ги Хун? — спросила она, отложив контейнер с едой на кровать. — Вы хорошо спали? Выглядите, если честно, помятым. — Я в порядке, — тихо бросил в ответ Ги Хун, отмахиваясь рукой. — Просто не в настроении. — Мне кажется, что вас что-то тревожит, — продолжила своё Юнхи. — Расскажите мне. Я ещё молода, но не глупа. — Я ведь даже и не знаю, с чего начать, — жмёт плечами Ги Хун. — Вот… ты не замечала странностей за Ён Илем? — Признаться честно, нет, — девчушка повторяет за Ги Хуном — жмёт плечами и наклоняет голову. — Хотя, вру. Он вечно смотрит на вас. Вы про это? — Ты тоже это заметила? — Ги Хун немного оживает: он сразу же поворачивается к Юнхи и приосанивается. — Я думал, что с ума схожу, честно! — Ну-у-у, — тянет Юнхи, — такое только слепой не заметит. Он очень наблюдателен, вчера за завтраком он сразу же указал мне на вилку, которую я уронила на пол и всё никак не могла найти. Но на вас он прямо… Пялится? — Да! — неожиданно громко восклицает Ги Хун, прежде чем оглядеться по сторонам и перейти на шёпот. — Он смотрит на меня. Постоянно. И не хочет об этом говорить. — Может, вы просто ему интересны? — Юнхи кладёт в рот вилку с едой и несколько секунд жуёт, прежде чем продолжить. — Мне всегда казалось, что вы подходите друг другу. — Нет, что ты, я уже думал об… э-э-э, — Ги Хун сразу же затыкается, как только слышит слова Юнхи о том, что они подходят друг другу. — Подходим друг другу? — Ну-у… Вы похожи. Это точно, — она повседневно жмёт плечами, как вдруг прикрывает рот ладонью и быстро хлопает ресницами несколько раз. — Ой, извините… Я и не подумала о том, что ляпнула. — Это не страшно, — говорит Ги Хун, вздохнув. — Мы действительно похожи? — Если говорить честно, — Юнхи вновь кладёт вилку с едой в рот, но в этот раз продолжает с набитым ртом, — то очень. Только вы не такой странный, как он. И на людей не пялитесь. Вроде как. — Юнхи, — Ги Хун тяжело вздыхает, — а что мне сделать, если Ён Иль не хочет идти со мной на контакт и обсудить это? — Уединитесь, — Юнхи поднимает вилку в воздух и качает её в ритм своих слов. — Один на один, мне кажется, он будет чуть более разговорчивым. Со мной, по крайней мере, так и работает.

***

К тому моменту, как Ги Хун решает, что ему пора последовать совету Юнхи и переговорить с Ён Илем с глазу на глаз, с обеденного разговора проходит около суток. К его всемирной неудаче — об этом он вспомнил в разы позже того, когда стоило бы. Была одна проблема — игра «третий лишний» в самом разгаре. Пока что Ги Хун был в безопасности: сидел в тесненькой комнатушке три на два и пытался собраться с мыслями. Ён Иля не было с ними — в момент толкучки они потеряли друг друга, и Ги Хуну пришлось разбираться со всем одному. Ему бы хотелось думать о происходящем в игре: о тяжело дышащей Юнхи и морпехах возле него и предстоящих жертвах, но в его башке висело лишь «поговорить с Ён Илем» и ничего более. — Свет загорелся, — замечает триста восемьдесят восьмой. — Сейчас снова будет мешанина. — Держи нос выше, — попытался приободрить его триста девяностый, однако и он выглядел неважно. Двери с характерным щелчком открылись, и вслед за тем главная комната постепенно вновь наполнилась людьми. В этот раз их было ещё меньше. Ги Хун выходил последним — он помог встать двести двадцать второй и прикрыл за собой дверь. После ему пришлось идти в центр комнаты и выискивать глазами Ён Иля. Искать долго не пришлось — его окликнули почти сразу же, как он ступил в центр: — Сон Ги Хун? — голос Ён Иля был громом среди ясного дня. — Сон Ги Хун, вы в порядке? Всё произошло так быстро, что я даже не успел понять, куда вы делись. — Как видишь — живой, — говорит четыреста пятьдесят шестой, разминая шею. — Кажется, осталось совсем немного. Не будут же нас весь день гонять. — Вы правы, — соглашается с ним Ён Иль, подходя ближе. — Я рад, что вы в порядке. Извините за произошедшее. Я действительно волновался за вас, Ги Хун. — Пустяки, — отмахивается Ги Хун. — Главное, что мы оба живы. Я тоже волновался. Ён Иль тихо усмехается, и Ги Хун смеётся вслед за ним. — Ён Иль, вы в порядке? — к ним подходит Юнхи. — Вам кто-то помог? — Да, — Ён Иль кивает, и Юнхи живо улыбается. Ги Хун наблюдает за их небольшим диалогом со стороны: он отошёл чуть назад и скрестил руки на груди. К удивлению четыреста пятьдесят шестого, всё было спокойно. Он приседает на корточки, чтобы поправить загнувшийся язычок кроссовка, а вслед за тем сразу же поднимается на ноги. Подняв взгляд к двести двадцать второй и первому, Ги Хун понял — Ён Иль снова таращился на него, как на экспонат в музее. Казалось, что он даже не пытался слушать Юнхи. Ги Хун проглотил слюну и вздохнул. С ним точно нужно поговорить. Неожиданно кольцо трогается и начинает вращаться вокруг собственного центра — карусели. В комнате включается карнавальная музыка, а свет медленно гаснет. Ги Хун подходит к Юнхи и Ён Илю и хлопает их по плечам: — Удачи нам. Музыка играет ещё какое-то время, прежде чем в одно мгновение затихнуть. «Два игрока» — орут колонки, и Ги Хун сразу же смотрит в сторону Ён Иля. Тот смотрит на него. Кажется, взгляда он и не отрывал. Ги Хун пихает двести двадцать вторую в руки триста девяностого, а вслед за этим хватает Ён Иля за руку и тащит его за собой в одну из ещё свободных комнат. Первый даже не сопротивлялся: тихо ойкнул и побежал вслед за Ги Хуном. Они заваливаются в одну из комнат, и Ги Хун захлопывает за собой дверь. Та норовит отскочить и открыться нараспашку, но Ён Иль вовремя подоспевает на помощь и ловит её ровно в тот момент, когда она уже вылетает из рук Ги Хуна. Мужчины напряжённо переглядываются. — Повезло с комнатой, — мыслит вслух Ён Иль, всё никак не отрывая глаз от Ги Хуна. — Надеюсь, Юнхи будет в порядке. Их же не должны посчитать за троих? — Мы можем поговорить? — Поговорить? — Ён Иль, кажется, искренне удивляется. Он поднимает брови и на секунду отводит взгляд от губ Ги Хуна — смотрит ему в глаза. — Ты пялишься, — вздохнув, выпаливает Ги Хун. — Постоянно пялишься. Я тебе интересен? — Что же вы, Ги Хун? — Ён Иль хмурится и скрещивает руки на груди. — Вам это мешает? — Если говорить как есть, то мне это не нравится, — говорит Ги Хун, оперевшись спиной о стену. — Создаётся впечатление, что ты следишь за мной. — Ничего не могу с собой поделать. Ён Иль замолкает. Он вновь сводит всё в совсем другое русло. Ги Хун не хочет мириться с этим вновь: — Каким образом я должен это понять? — оттолкнувшись от стены, продолжает он. — Почему ты вечно уходишь от диалога? В этот раз Ги Хун не получает даже односложного ответа — Ён Иль продолжает молчать. — Ён Иль? — спрашивает он, подходя ближе. — Ты что-то не договариваешь. — На то есть свои причины. — И я требую объяснений! — неожиданно для самого себя, Ги Хун переходит на крик. — Чёрт… Ладно. Ладно. Я весь на нервах: я снова попал в эту срань, меня обчистили, и все снова умирают. — Всё идёт своим чередом, — объясняет происходящее Ён Иль. — Дерьмо случается. И мы не можем на него повлиять. Ги Хун грустно кивает — то была горькая правда жизни. Но Ён Иль промахнулся. В этот раз Ги Хун знал, что ему стоит сделать. — Однако можно просто сделать так, чтобы дерьмо не попадало в вентилятор, — он подходит ближе к Ёнь Илю и резко хватает того за волосы на макушке. Теперь Ги Хун стоит в опасной близости от Ён Иля и смотрит тому в глаза. — Нравится? Я ничего не могу с этим поделать. — Сон Ги Хун? — забудьте то, о чём думал Ги Хун раньше. Выражение на лице Ён Иля в данный момент времени — искреннее удивление. Его брови подскочили выше прежнего, а зрачки уменьшились. — Вы… — Не нравится? — задаёт почти что риторический вопрос Ги Хун. То, что творится на лице у Ён Иля — бесценное произведение искусства. Ги Хун и в жизни не думал, что сможет настолько его смутить. — Нравится. Стоп-кадр. Дерьмо всё-таки попало в вентилятор. — Повтори. — Мне нравится, что вы пялитесь на меня, Сон Ги Хун, — говорит Ён Иль, а секундой позже тяжело вздыхает. — Это… Заводит. До ужаса. Понимаете? Когда на тебя без остановки смотрят. И когда это замечают. Человек вечно оборачивается и… — З-заткнись, — пробубнил Ги Хун, опустив взгляд в ноги. Пьяные то ли от больного ума, то ли от происходящего снаружи этой комнатки речи Ён Иля не на шутку пугали Ги Хуна. Тем, что они заводили его ровно на столько же, на сколько и Ён Иля. — И этот человек знает, что ты следишь за ним, — продолжает Ён Иль. — Он словно в оковах. Оглядывается, смущается, когда видит, как ты смотришь на него. — Заткнись! — вновь рявкает Ги Хун. — Это не имеет смысла… Для чего ты это делал? — Я хочу, чтобы вы… — Ён Иль громко сглатывает. — Чтобы вы поимели меня. Дерьмо разлетается в вентиляторе и марает Ги Хуна с ног до головы. Говоря проще — всё в говне. — Повтори, — чеканит Ги Хун, чувствуя, как ноги предательски начинают дрожать в коленях. — Извините меня за мой английский, но… — Ён Иль наклоняется ближе и чётко шепчет: — Я хочу, чтобы вы меня трахнули, Сон Ги Хун. Я видел, как вам не нравится то, что я слежу за вами, поэтому я и продолжил эту эпопею. Я слышал ваш разговор с Юнхи. Теперь мы одни. Ён Иль тяжело дышит: его грудь то и дело скользит о грудь Ги Хуна, и четыреста пятьдесят шестой чувствует, как напряжён первый. Он рвано вдыхает, задерживая воздух несколько секунд, и выдыхает ртом. — Хочешь, чтобы я тебя трахнул? — собравшись с мыслями, наконец спрашивает Ги Хун. — Будь добр, падай на колени. Ён Иль послушно опускается вниз — в ту же секунду, как его просит Ги Хун. Он прижимается щекой к его бедру и смотрит ему в глаза — видок просто великолепный. Ги Хун хватает Ён Иля за волосы и вжимает в себя: чувствовать тепло его лица так странно, но в то же время приятно и совсем не чуждо. — У тебя очень мягкие волосы, — невпопад бросает Ги Хун, пытаясь начать нормально дышать — с того момента, как Ён Иль рассказал о своих мотивах, он никак не мог себя успокоить. — Забудь. — Спасибо, — буднично отвечает Ён Иль, прежде чем приоткрыть рот и осторожно укусить образовавшийся в штанах Ги Хуна от тарантиновских диалогов бугор. — А ваш член очень твёрд, Ги Хун. Четыреста пятьдесят шестой хочет умереть со стыда. Только вот от чего конкретно — он не знает. Хочется умереть от стыда за то, что такое вообще происходит, а вроде от стыда за то, что ему это нравится. Ги Хун гладит Ён Иля по волосам и отпускает его. Он осторожно оглядывается по сторонам, будто за ними могут следить, и пускает большие пальцы за резинки штанов, намереваясь стянуть их с себя, как вдруг останавливается. — Выстрелы затихли, — он тихо выругивается, вытаскивает руки из штанов и вновь оглядывается по сторонам. — Сейчас, кажется, будем выходить. — Не беспокойтесь, я всё предусмотрел, — отвечает Ён Иль. — Нас не потревожат. — Какие на то есть гарантии? — Клянусь своей женой. Кажется, он был настроен очень серьёзно — мёртвыми в шутку не клянутся. Ги Хун вздыхает, вслед за чем решается. Он вновь пускает руки в штаны и спускает их до щиколоток. Теперь он стоит перед Ён Илем в одном нижнем белье. Первый некоторое время остаётся на месте, смотря на происходящее с обзора пониже. Но как только Ги Хун остаётся в одних боксерах, он снова прижимается к его бедру, обхватывает его руками и принимается выцеловывать его. — Что ты делаешь? — недоумевая тянет Ги Хун. — Я так давно хотел это сделать, Сон Ги Хун, — признаётся Ён Иль, на секунду отлипнув от его ноги. — Боже… Я схожу с ума, верно? — Я ещё не до конца понял, кто из нас тут безумец. Ён Иль тихо смеётся и цепляет пальцами резинку на этот раз уже белья. Секундой позже Ги Хун стоит перед ним почти нагим. На нём остаётся лишь несчастная футболка, насквозь мокрая от пота, да тонюсенькая курточка, которая толком-то и не грела даже. — Можно я вас попробую, Ги Хун? — спрашивает Ён Иль, будто не знает ответа. И он выглядит так повседневно, так обычно, будто ничего и не происходит, что Ги Хуну просто-напросто херово. Хочется схватить этого идиота за волосы на макушке, насадить ртом на член, вдолбиться поглубже и держать так несколько секунд, пока у того не потечёт слюна мимо рта и не покраснеют глаза. — С зубами осторожнее, — единственное, что говорит ему Ги Хун. Ён Иль понимает — это постыдное «да». Он почти что радостно приподнимает брови и открывает рот, высовывает язык, обхватывает член левой рукой и несколько раз проводит ею вдоль всей длины, оттягивая крайнюю плоть. Ги Хун стонет сквозь зубы. Он зарывается в угольного цвета волосы ладонью, трогает кожу головы, думает, как бы не вырвать из чёрной башки клочок волос. Ён Иль опускается ниже; к удивлению, на члене Ги Хуна помещаются обе чужие ладони, поэтому первый обхватывает всю его длину и водит в разные направления, будто опытная порно-актриса. Параллельно тому, он всё никак не может отлипнуть от головки члена четыреста пятьдесят шестого — размашисто лижет её со стороны уздечки, обхватывает губами и осторожно посасывает. Проходится языком по внешней её части. Это было в разы лучше, чем у какой-нибудь опытной проститутки или даже лучше мастурбации на качественное порно. Чёрт возьми, это было лучше, чем само порно. Ги Хун в жизни никогда не чувствовал себя настолько хорошо — никто не имел такого подхода к столь узконаправленному делу, который имел Ён Иль. — Чёрт возьми, — глотая стон, тянет Ги Хун. — Где ты научился такому? Ён Иль, до этого уже взявший половину члена в рот, поднимает глаза на Ги Хуна и выпускает ствол изо рта: — Ты думаешь, я никогда не занимался сексом? — на полном серьёзе спрашивает он. Ги Хун решает умолчать о том, что это нихрена не секс, а чёртов минет. И что этим обычно такие статные мужчины в возрасте, как он с Ён Илем, не промышляют. Ён Иль снова берёт член в рот, в этот раз полностью. Он давится, издаёт чёрт пойми какие звуки, в моменте даже закатывает глаза, однако спустя десяток секунд стараний член Ги Хуна всё-таки полностью пропадает под его губами. Это продолжается всего ничего — секунд семь, не более; но Ги Хуну кажется, что он вот-вот кончит. В тот момент, когда в уретре появляется ощущение полноты, Ён Иль выпускает член Ги Хуна изо рта и чуть отодвигается назад, а после — берёт его в руку и быстро двигает в темп своего неровного дыхания. В сопровождении протяжного стона на лице Ён Иля появляется приличных таких размеров паутина из спермы. Он выпускает член Ги Хуна из руки, проводит задней стороной ладони по одной из нитей семени и, собрав приличное количество, слизывает её. — Что же ты творишь, Ён Иль, — отдышавшись, спрашивает Ги Хун. — У вас ещё остались силы? — игнорируя вопрос четыреста пятьдесят шестого, спрашивает первый. — Моя просьба всё ещё актуальна. Учитывая, как громко вы стонали, скорее, это я вас поимел, чем вы меня. — Ты имеешь в виду? — Ги Хун даже не успевает договорить — его одаривают оживлёнными кивками, и в следующую секунду Ён Иль уже стоит на ногах и вытирает лицо рукавом куртки. — Вы правы, — наконец, подаёт голос первый. — Называйте вещи своими именами. Я хочу, чтобы вы трахнули меня, Сон Ги Хун. — Посмотрим, — подняв брови и вздохнув, говорит Ги Хун. Кажется, Ён Иль возбудил его настолько сильно, что он сможет выйти на второй раунд. — Отлично, — Ён Иль едва видно улыбается и принимается раздеваться. Параллельно летящим на пол вещам первого, четыреста пятьдесят шестой вышагивает из собравшихся у его стоп штанов и белья и отпинывает их куда-то в сторону, куда до этого летела одежда Ён Иля. Его взгляду Ён Иль предстаёт уже совсем нагим: тот разделся до того, в чём мать родила. Ён Иль подходит к стене и упирается в неё локтями. — Будьте жёстче, Сон Ги Хун. Ги Хун разминает шею, подходит к Ён Илю, обхватывает его под коленом и поднимает чужую ногу чуть выше. Исходя из собственного опыта, так будет проще войти, к тому же, в такой позе простата оказывалась совсем рядом и её получалось бы задевать с каждым толчком. Головка вошла с трудом. Она у Ги Хуна была солдатская: широкая, красная и пульсирующая. От того входить в не разработанного мужчину без какой-либо смазки и подготовки было сложно. Ён Иль на секунду задержал дыхание — ждал, пока Ги Хун войдёт. Когда головка полностью погрузилась вовнутрь, он выдохнул. Дальше всё было проще — член, на удивление, скользил внутри преспокойнейшим образом, пусть и был как влитой. Постепенно внутри Ён Иля становилось свободнее. Ги Хун подбирал движения достаточно осторожно: сначала пробовал под углом, потом решил попробовать несколько раз толкнуться «солдатиком» — чисто вверх, куда влезет, — и лишь ближе ко второй минуте нахождения внутри Ён Иля нашёл идеальное направление. Он отпустил его ногу, но прихватил за бедра и чуть притянул на себя — таким образом Ён Иль оказался в позе, в которой член скользил без особых проблем, а Ги Хуну не нужно было лишний раз поднимать чьи-то ноги в воздух. — Жёстче, — неожиданно выпалил Ён Иль, вслед за тем сразу же простонав. Ги Хун был уверен в том, что задел простату. — Хочешь жёстче, да? — спросил Ги Хун, наклонившись ближе к Ён Илю. Он осторожно прикусил мочку его уха, обхватил за торс и принялся вдалбливаться в податливое тело почти в два раза быстрее, чем до этого. И если раньше Ён Иль ощущался в руках чуть неловко — тяжёлым и развалистым, то сейчас, оказавшись полностью под Ги Хуном, проблем с этим не было. Он подставил ему шею под укусы после того, как ощутил, как ласкают его уши. Видимо, побоялся за свою старость — без слуха оставаться не хотелось. Со временем на шее не осталось и живого места. Прошло от силы несколько минут, однако большая её часть уже успела порозоветь, а некоторая — даже покрыться фиолетовыми пятнами и характерными следами от зубов. К тому же, они неясным для Ги Хуна образом оказались на полу. И сейчас он держал голову Ён Иля за волосы, не прекращая втрахиваться в обессилевшего мужчину. Он пустил руку под Ён Иля, вслепую нашарил его всё ещё твёрдый член и принялся дрочить ему в такт своих толчков. От такого первый даже чуть оживился: обхватил руками предплечье четыреста пятьдесят шестого и тихо заскулил. Не прошло и минуты с того момента, как Ги Хун решил довести дело до логической концовки, как его кулак наполнился тёплой и вязкой жидкостью. Не найдя в себе силы держаться дальше, он кончил вслед за Ён Илем. Часть семени оказалась внутри него, а другая на его спине — в последнюю секунду оргазма Ги Хун додумался выйти из Ён Иля. — Чёрт возьми… — тянет Ги Хун, падая голым задом на холодный пол. — Что мы натворили. — Не знаю, — отдышавшись, отвечает Ён Иль. — Но вы были просто чудесны, Ги Хун. Он поднимается на локтях с пола и с него вытекает небольшое количество семени Ги Хуна. Оно стекает по бёдрам и оседает в зоне сгиба коленей — Ён Иль встал на них, чтобы натянуть на себя одежду. — А тут вообще душевые есть? — Есть. Одевайся, свожу тебя. Игра всё равно давным-давно закончилась. И Ги Хуну даже не хочется знать, почему с ними ничего не сделали или почему Ён Иль осведомлён о наличии душевых. Ему хочется лишь отпраздновать свою небольшую победу — вероятно, пялиться на него больше не будут. Ведь Ён Илю можно просто подойти и по-дружески попросить, чтобы его поимели.