Каштол: Прозрение

Алориану понадобилось некоторое время на адаптацию к новым условиям. В силу возраста — он был всего лишь студентом академии на первых курсах, потому мог считаться подростком и был на одной волне с Рошем. Он воспринимал всё вокруг, как интересное приключение, хоть и боялся сначала, а не так, как бы это мог воспринять взрослый человек — крушение личного мира, катастрофа, ведь – его вырвали из зоны комфорта, своего привычного окружения и закинули в совершенно новый, незнакомый мир, без знания местного языка, к непонятным аборигенам, которые, к тому же, не слишком близки к людям в плане внешнего вида, как, например, эльфы, что присутствовали в мире, где обучался Алориан, хоть и были большой редкостью. Он рассказал вкратце о месте, где родился и жил — это оказалось техно-магической цивилизацией, где преобладает магия, а техника используется как основа зачарования, или как дублирующий контур этого самого зачарования, но в большинстве случаев, всё давно полностью заменила магия, а техника, как основа, используется в силу традиций. Необходимости в этом давно нет, ведь магия давно обогнала технику в развитии. Общество пошло по иному пути развития, относительно того, что помнил Каштол о Земле. Магия существовала параллельно техническому развитию и где-то помогала, где-то тормозила прогресс, но долгое время маги были слабы, знания обрывочны, а централизованное магическое образование отсутствовало, хоть обычные школы и существовали. Поэтому техника развилась чуть быстрее, чем магия, но иногда выходил симбиоз, хорошим примером чему может быть создание паровых двигателей на технических принципах с лёгкими примесями магии. В этом мире даже летали первые ракеты, а потом, когда на единственной, в то время планете, сменился правитель. Всё изменилось — к тому времени, планетой уже правил совет, который, тем не менее, подчинялся одному человеку, а потом этот пост перешёл наследнику. Здесь стоит уточнить, что это не была монархия в прямом смысле слова: статус правителя передавался самому способному из семьи предыдущего правителя. Учитывались успехи в учёбе, магический дар, личные достижения — множество всего, а совет и обычные жители могли влиять на итоговый выбор. К тому же, если действующий правитель не устраивает значительное число жителей, его могли сместить досрочно. Для этого требовалось дважды подряд проголосовать за его смещение. И вот, в очередную смену власти, на трон сел брат предыдущего правителя, и он, в отличие от брата, горел магией. Магия была его страстью, он старался собрать всю литературу по магии, которую видел, систематизировать, изучить и приумножить знания. Можно даже сказать, что он был этим одержим, но его одержимость помогла цивилизации — сначала он выкупил, отыскал и иными способами собрал книги по магии и самих живых носителей знаний, а потом собрал группу для создания единой магической теории. Над этим проектом работали самые светлые умы из науки и гениальные маги того времени. Два года над этим проектом трудились учёные умы и свели все обнаруженные знания к более-менее общей теории. Когда правитель увидел результат, он был очень доволен и поручил этой же группе основать магическое училище и разработать программу обучения для него. Сначала проработать базовые знания, возможно, даже, годные для обучения детей, а потом и более углублённые направления — мыслил он на много поколений вперёд. И у него получилось. Сначала одно заведение, где давали базовое магическое образование, выпустило первый курс, а потом, исправив ошибки в программе и найдя новых магов, такое образование начало внедряться повсеместно за счёт бюджета, подобно обычным школам. Сначала это было чем-то отдельным, добровольным образованием, куда можно было поступить по желанию, но уже сын правителя, унаследовав взгляды отца, развил идею, и теперь в обычных школах вместе с остальными предметами преподавали базовую теорию магии и простейшие заклинания. Были факультативы и отдельные высшие учебные заведения. С развитием магического образования, всё больше людей стали внедрять знания в жизнь. Там, где ранее работу выполнял ненадёжный, громоздкий механизм, эту же задачу стали выполнять заклинания, но в критически важных отраслях, всё же заклинания накладывались на технические средства, хоть и выполняли основную работу. Так и вышло, что развитие постепенно с технического пути, полностью переключилось на магический. Зачем долго совершенствовать технологии, проводить дорогостоящие исследования, если можно заплатить магу за разработку заклинания, которое будет делать то же самое и которое можно будет размножить бесконечное число раз посредством других магов? Конечно, в заклинаниях были ошибки и неточности поначалу — это и стало причиной того, что в некоторых местах, основой всё же был прибор, который в случае сбоя чар, временно брал на себя нагрузку, до тех пор, пока заклинание не восстановят, а потом это просто стало чем-то вроде традиции. Позднее, когда база продвинутых училищ была заложена, кто-то из опытных магов увлёкся направлением призыва. Он призывал предметы, ценности, существ, обучил тому же своих учеников, но когда кто-то из этих учеников слишком обнаглел и призвал что-то очень ценное из другого мира. В итоге, в ответ на такую наглость, к нему открылся портал с той стороны, и полезли големы. Сотни големов, которые атаковали всех. Город почти пал, но благо, один из магов, который хорошо разбирался в пространственной магии, призыве и смежных полезных областях, смог разрушить портал, а потом и вообще – защитить всю планету от несанкционированного проникновения. Но одного такого события хватило, чтобы испугать совет. На счёт призыва начали вводиться ограничения, крупные штрафы за нарушения запретов, и каждому ученику, кто выбирал призыв своим направлением, объяснили, насколько опасное это направление и как правильно им заниматься, чтобы не получить проблем. С того момента, если мы и призывали что-то из других миров, то в формулировке заклинания всегда было указание на то, что предмет потерян, или им давно никто не пользовался/никто его давно не видел, или хотя бы, что его исчезновения никто не заметит сразу. Кстати, те големы потом, потеряв прямое управление, уже не представляли большой опасности, даже наоборот, принесли пользу, сильно продвинув магическую науку, после того, как их обезвредили и изучили. Это позволило заменить многие ненадёжные и сложные механизмы более простыми и быстро создаваемыми големами. — Вот, я как раз поступил на высшее магическое образование, выбрав своей специализацией артефакторику, призыв и пространственную магию, — завершил экскурс в историю своей цивилизации Алориан и решил немного рассказать о себе. Рассказывая это всё, Алориан уже понимал, что те образы, которые он представляет, видит Рашас и передаёт Рошу и Каштолу, потому он старался вспомнить как можно более чётко слова учителей, новостные сводки, научпоп-видео, что видел на магических индивидуальных вычислителях, и книги — всё по теме, что только он мог вспомнить. А вспоминал он много, потому рассказ вышел ярким, красочным и был сдобрен большим количеством иллюстраций. — Так вот, я хоть и выбрал эти направления основными, это не отменяло того, что мне давали базу других направлений, а общую теорию магии неплохо давали и в школе. Н жаль, что я успел проучиться на вышке всего два курса, — немного сник Алориан, но потом наоборот, приободрился. — Но я вижу, тут много интересного и незнакомого. Одно то, что у вас каждый знает менталистику на уровне среднего мага из моего мира, вызывает уважение. А мне кажется, что здесь я узнаю ещё много нового, так что, может, и хорошо, что всё так сложилось. — Кстати, а зачем меня вообще призвали? И расскажите всё-таки, что за Каштол и как он связан с этим големом? — человек фонтанировал любопытством и уже совсем никого вокруг не боялся, кажется, даже сдерживал позывы, чтобы не потрогать ушки собеседника, или не повертеть в руках дрон. Рашас даже чуть опешил от такой перемены в поведении собеседника, но быстро нашёл общий язык с таким же активным и любопытным существом, как сам. А когда Алориан восстановился достаточно для того, чтобы снова колдовать и активировать магическое зрение, начался обмен знаниями. Оказалось, что на родине Алориана распространены совершенно другие принципы создания заклинаний — преимущественно основанные на символах. Хоть Рашас и использовал ритуальные символы, но у него это были преимущественно не символы, а элементы, напрямую направляющие магические потоки, и основой ритуалов Рашаса были другие предметы, свойства которых раздувались самим ритуалом, концентрируемой ритуалами маной. У Алориана же было нечто близкое к рунам. Отдельные знаки, несущие в себе какой-то концепт, смысл, или чёткое воздействие. Рош и Алориан решили перенять знания друг друга, а Рашас с Каштолом за этим наблюдали, чтобы не вышло чего непредвиденного. В результате опытов оказалось, что ритуал, созданный Алорианом и напитанный маной, может быть запущен кем-то другим и сработает так, как должен, но только в том случае, когда маг знает смысл ритуала. С ритуалами Рашаса — так же, с одним отличием: у Рашаса ритуалы работали даже тогда, когда напитывает магией его кто-то другой, и знать, что конкретно делает этот ритуал, необязательно. Обнаружив такую странность, Каштол предложил провести полноценные испытания разных школ, руководствуясь научными принципами, давая пояснения по минимуму, чтобы своими предположениями не повлиять на результат. Опыты продолжились, для них даже привлекли другого гарсфела, от которого требовалось только активировать заранее заполненные и подготовленные ритуалы. Результат был неоднозначным: Знание того, что должен делать ритуал, влияло всегда, но в разной степени. Если тот, кто запускает ритуал, знает, что тот должен делать, тогда ритуал работал именно так, как должен, и иногда даже эффективнее, чем должен. Образы-руны Алориана не работали без знания того, что они делают, либо совсем, либо работали значительно слабее. Один из опытов даже показал, что если пользователь рун уверен в том, что какая-то руна, например, должна испускать свет при подаче в неё маны, она, скорее всего, это и сделает. Даже если изначально она должна была делать что-то иное. Если при эксперименте с неверным использованием рун присутствовал носитель знаний того, как они работали иначе, эксперимент мог не сработать, мог сработать слабее, руны могли сделать то, что от них ожидал сторонний наблюдатель, или могли вообще выдать что-то неожиданное. Чем чаще одна и та же руна была использована с одним и тем же эффектом, тем вероятнее, что она сделает то же самое в следующий раз, уже вне зависимости от того, что она должна была делать изначально, того, кто её активирует, и что от неё ожидают. А потом Каштол добавил к эксперименту несколько новых символов, которые вообще не являлись рунами, или чем-то магическим. Это был просто произвольный простой рисунок, и результат оказался почти таким же — если пользователь уверен в каком-то эффекте символа, именно такой эффект и будет. Если ожидает, что ничего не произойдёт, то ничего, скорее всего, и не произойдёт — были некоторые исключения, но в основном, всё было именно так. Сам Каштол, похоже, влиял на результат испытаний, ведь он знал заранее, какие символы что делают и делают ли, поэтому на время опытов, он отключался от дрона и переводил его в режим пассивной записи, без анализа. Каштол провёл ещё много тестов, пока маги не устали от монотонной работы, которую приходилось делать, чтобы подтвердить результаты, но под конец он получил что-то совсем неожиданное…