Кровавая любовь.

      Ки Хун никогда не думал о любви как о чем-то, что может существовать среди гнили, лжи и отчаяния. Любовь это ведь свет и тепло. Нечто, что должно вдохновлять и спасать. Но здесь, в темноте игр, где жизнь других — лишь шаг на пути к чужой победе, любовь кажется чем-то отвратительно противоестественным.       Сначала это были только взгляды. Ин Хо смотрел на него так, словно хотел разорвать на части, но вместо этого оставлял раны глубже, где-то под кожей. Каждый его шаг, каждая фраза были наполнены хищным интересом, и Ки Хун не мог понять — презрение это или что-то большее?       Любовь здесь не могла быть чистой. Она была чем-то вязким и липким, словно кровь на ладонях после очередного раунда. Она текла между ними, красной линией, невидимой, но неизбежной. Ки Хун чувствовал её во взгляде Ин Хо — холодном, выжидающем. Он видел её в том, как Ин Хо легко стирал чужие жизни ради сохранения своей власти.       Каждое прикосновение, даже случайное, было как ожог. Огонь, разжигающий не тепло, а только боль. Они сталкивались на площадках, на лестницах, в узких пространствах между кроватями, где стены давили на голову, а напряжение становилось все более заметным. Ин Хо был всегда и везде, как тень. Его присутствие было неотъемлемым и пугающим, как предсказание о том, насколько херовым может оказаться следующий шаг.       В какой-то момент Ки Хун осознал: это не любовь в привычном смысле. Это ярость, смешанная с желанием. Желание доказать, что он не слабее, что может выжить в этом кошмаре, даже если для этого нужно любить не светом, а кровью.       Ин Хо тоже чувствовал эту странную связь. Она была чем-то вроде пореза, который не заживает. Каждый раз, глядя на Ки Хуна, он ощущал боль. Нестерпимое желание сломать его и при этом сохранить, как своего собственного, единственного. Это была борьба, в которой никто не мог быть победителем, но и проиграть не хотел.       Любовь между ними не строилась на теплоте. Она рождалась из криков, из страха и из крови, текущей на грязный пол арены. Это была любовь, которую нельзя назвать любовью. Но она была. И в этом её ужас.       Словно два хищника, они продолжали кружить друг вокруг друга. Каждый шаг, каждый взгляд превращался в оружие, но ни один не осмеливался нанести последний удар.