Там, где ты меня оставил

К тому времени, как Дин добрался до кровати, Ноа уже вовсю храпел. Их кровать была мягкой, даже по прошествии стольких лет она казалась Дину слишком плюшевой. После тридцати с лишним лет сна на скрипучих матрасах мотелей, где что-то непременно вкручивалось и ввинчивалось ему в спину, он не мог заснуть без хотя бы небольшого дискомфорта. Вот почему ложь про морпеха всегда срабатывала. Она раскрывала много чего — все его привычки, ночные кошмары, повышенную бдительность. Оказалось, это трудно скрывать, когда спишь с кем-то в одной постели каждую ночь. Дин сбросил рубашку и перевернулся на живот, делая глубокий вдох и выдыхая в подушку. Прошло десять лет, и Дин по пальцам одной руки мог сосчитать, сколько ночей он не молился. В самом начале, когда он все еще надеялся, что Кас может его услышать, это вошло у него в привычку. Не хотел, чтобы Кас думал, что он сдался, поэтому он молился ему о чем угодно. О своих успехах в попытках вернуть его. О Джеке. О Сэме и Эйлин. Даже, в конце концов, о себе. Ему потребовался почти месяц, чтобы просто «сказать» Касу, что он нашел работу и переезжает из бункера. Ему потребовался год после первого свидания (хотя он бы так это не назвал), чтобы набраться смелости и упомянуть о Ноа, и к тому времени он был почти уверен, что Кас его не слышит. Однако, данная привычка осталась неизменной. Каждую ночь, какой бы паршивой она ни была, как бы сильно он ни хотел перестать существовать, он переворачивался на другой бок и закрывал глаза, чтобы помолиться. Теперь он понимал, почему кто-то молится богу, который не слышит. Только его бог был сейчас здесь, этажом ниже, свернулся калачиком на простынях. И все, что нужно сделать Дину, это спуститься на цыпочках по лестнице и найти его. Так зачем продолжать молиться? Но от старых привычек трудно избавиться. Поэтому он спрятал лицо в подушку и начал молиться. Рассказал Касу о том, как прошел его день. Об одном придурке, который подрезал его в пробке. О том, как он испек пирог, но пирог не сказать, что получился, потому что он использовал замороженные ягоды. «Я скучаю по тебе», — молился он в тишине. Стоп. «Я скучаю по тебе?» Кас жив. Он, черт возьми, жив, и это невероятно. Из ниоткуда вырвался легкомысленный смех. Он заставил себя замолчать ради Ноа, но все равно это прозвучало как резкий вдох. Он повернулся лицом к подушке, прижался щекой к ткани и закусил губу, пока это продолжалось снова и снова, пока его тело сотрясалось от напряжения. Ноа все равно проснулся, перевернулся на другой бок, и его теплая рука скользнула по спине Винчестера. — Эй, — выдохнул он в тишине, и в его хриплом ото сна голосе было столько беспокойства. — Ты в порядке? Дин тяжело вздохнул. — Да. Просто смеюсь. — Это помогает, — весело заметил Ноа, и Дин почувствовал его теплое дыхание. — Смешные молитвы? Дин уткнулся лицом в подушку и снова задрожал от смеха, а на глазах у него выступили слезы. — Не знаю, — выдохнул он, когда наконец набрал в грудь воздуха, чтобы заговорить. — Просто счастлив сегодня вечером. Но это было не просто счастье. Это было настоящим гребаным облегчением, от которого у него кружилась голова. Кого волнует, насколько сложно было Касу вернуться? Парень жив. Дину больше не нужно по нему скучать. Он может просто спуститься вниз и поговорить с ним. Позавтракать с ним. Черт, он снова собирается завтракать с Касом. Ноа провел пальцами по спине Дина, нежно поглаживая вверх и вниз, как всегда делал. — Это как-то связано с появлением твоего друга? Желание хихикать исчезло. Что-то сжалось в горле. Дин перевернулся на спину, взял Ноа за руку и завис на ней, исследуя большим пальцем нежную кожу на внутренней стороне запястья. — Возможно, — в этом было бы трудно солгать. — Просто… приятно видеть его живым, — это не должно было нести в себе смысл, да и Ноа был слишком сонным, чтобы засомневаться в этом. — Рад за тебя, — сонно пробормотал Ноа, чуть крепче сжав руку Винчестера. Чувство вины подступило куда-то к горлу Дина, он сжал челюсти. «Я даже ничего не сделал», — сказал он себе, делая глубокий вдох и выдыхая сквозь зубы. Ноа снова погрузился в сон, его пальцы все еще нежно переплетались с его, щека прижималась к подушке. «Я люблю его», — напомнил себе Дин. Ноа сделал для него больше, чем кто-либо другой, за исключением его семьи. Да, Кас умер за него. Ничто не могло сравниться с этим. Но Ноа был рядом, чтобы впоследствии собрать осколки. Тот, кто поддерживал его, когда тишина, воцарявшаяся после его молитв, становилась невыносимой. Тот, кто вытирал его слезы теплыми, нежными руками. Это что-то да значило. Тот факт, что он был так безмерно счастлив видеть Каса, усилило чувство вины. Это было настоящее, до дрожи в коленях, слишком-хорошее-чтобы-быть-правдой счастье. Он хотел щипать себя снова и снова. Он не испытывал такого счастья с тех пор, как… возможно, никогда. Ни с тех пор, как Мэри восстала из мертвых. Ни когда они с Ноа сыграли свадьбу. Даже с того момента, когда они по-настоящему освободились от Чака. И, что ж. Гори он в аду, если это все не усложняет ситуацию. Когда Дин проснулся на следующее утро, все происходящее казалось ему немного туманным, похожим на сон. Он сделал глубокий вдох, похожий на всхлип, и вскочил с кровати так быстро, как только позволяли его больные ноги, перепрыгивал через две ступеньки за раз, пока, наконец, он не оказался в гостиной и не заметил ангела, свернувшегося калачиком на его диване. Он прижимался лицом к подушке, сложив руки на груди, как будто пытаясь согреться. Дин схватил одеяло с другого конца дивана и осторожно укрыл его. Кас заворочался во сне, зарываясь лицом в подушку, чтобы спрятать глаза от света. А Дин просто… наблюдал за ним. Запоминал его лицо. Гадал, что ему снится. Гадал, что, черт подери, делать дальше. Не похоже, что все могло вернуться на круги своя. Не было ничего нормального, к чему можно было бы вернуться. Он это знает. Поэтому, когда Кас объяснял свою неловкость за завтраком с похмелья, он был прав. Теперь он человек, так что рай — не вариант. Бункер был закрыт в течение многих лет. Сэм и Эйлин поженились и теперь живут своей жизнью на Западе. А Дин… занят другими делами. Не то чтобы он не переселил Каса прямо в комнату для гостей, если бы мог. Но у Ноа возникнет множество вопросов, а у Дина все еще не так уж много ответов. Так что, возможно, Касу здесь больше не было места. Но хрена с два Дин Винчестер это так просто оставит. Итак, он помог Касу найти квартиру, дал ему рекомендацию в службе поддержки клиентов, изображая менеджера «Arby's», и в течение месяца Кас нашел себе работу в качестве настоящего официанта «Johnny Rockets». На самом деле, он был довольно милым. Ему нужно было носить шляпу и все такое прочее. Дин пришел к Касу на работу через неделю, уселся прямо за стойку и оперся на локти. Он одарил официантку своей самой обезоруживающей улыбкой. Она бросила на него настороженный взгляд, но подошла. — Чем могу помочь? — Кастиэль здесь? Она прищурилась. — Кто спрашивает? — Его надзиратель, — невозмутимо ответил Дин, но при этом заговорщицки подмигнул ей. — Ох, — спохватилась она. — Ты, должно быть, Дин. — Ох? — Кас рассказывал о нем. Мило. — Да. Это я. — Подожди секунду, — она исчезла в подсобке и появилась пару минут спустя с Касом. Бросив последний подозрительный взгляд на Дина, она оставила их наедине. — Почему ты здесь? — спросил Кас вместо приветствия. — Я тоже рад тебя видеть. Кас закатил глаза. — Я всегда рад видеть тебя, Дин. Было бы излишне повторять это каждый раз. И это все Кас, так что его прямоту трудно принять за что-то иное, кроме как за чистую монету. Дин сдержал улыбку, безуспешно тыкая в кнопки музыкального автомата. — Просто решил зайти посмотреть на тебя в действии. Я забыл упомянуть, что здесь ты должен танцевать… — он замолчал, глядя на Каса сквозь ресницы, и его губы растянулись в дразнящей ухмылке. Кас перегнулся через стойку, крепко сжав плечо Дина. Сильные пальцы сжали отпечаток ангельской ладони, оставленный там больше двадцати лет назад. Сам отпечаток давно исчез с его кожи, но Винчестер мог поклясться, что иногда все еще чувствовал его. Время от времени он проводил по нему пальцами, ощущая, как кожу покалывает, как она чешется. Теперь же не было никакого покалывания. Просто сжалось его сердце, следом и горло сжалось так сильно, что стало трудно дышать. — Ты знал? — почти прорычал Кастиэль, сверля мужчину голубыми глазами так, словно это самое вопиющее предательство. Вполне возможно, что так оно и было — Кас никогда по-настоящему не ценил свою значимость. — Я ужасный танцор, Дин. Я бы никогда не взялся за эту работу, если бы знал. — Я уверен, что все с тобой хорошо, — проскрипел Дин, прочищая горло. — Не хорошо, — но руку убрал. — Что ж… Почему бы мне самому не убедиться в этом? — Дин порылся в кармане в поисках мелочи и торжествующе выудил четвертак из переднего кармана. Кас хлопнул ладонью по прорези для монет. — Дин. Нет. Дин попытался разжать его пальцы, чтобы все-таки засунуть монету, но Кас внезапно перестал прикрывать музыкальный автомат и, схватив его за запястья, начал удерживать на месте его руки, пристально глядя на него через барную стойку. — Дин. Я умер за тебя. Ради тебя я провел десять лет в особом аду. — А теперь… ты можешь станцевать для меня? — предложил Дин, крутя запястьями в попытках освободиться. И какого хрена Кас такой сильный? И руки у него просто огромные. Кас продолжил сжимать их, словно тисками. — Нет. — Ты здесь просто пофлиртовать или собираешься что-нибудь заказать? — окликнула его та же женщина из-за стойки. Дин отдернул руки, словно обжегшись, и быстро вывернулся. — Мы не флиртуем. Атмосфера между ними мгновенно изменилась. Кас внезапно выпрямился и разгладил свою рубашку обеими руками. Он никогда не отличался улыбчивостью, но игривый блеск в его глазах исчез. — Она права. Ты собираешься что-нибудь заказать? Дин заметил, что голос Каса изменился, стал словно из службы поддержки. Таким он обычно разговаривал с клиентами. Дин сжал четвертак в кулаке и напрягся. — Можно мне меню? Кас протянул ему одно, и Дин заказал безалкогольный молочный коктейль, медленно потягивая его, пока Кас обслуживал других посетителей. Он по-прежнему не смотрел людям в глаза, когда принимал у них заказы, а его представление об обаянии ограничивалось лишь натянутой улыбкой, но это же обычный Кас, верно? Дин ничего бы в нем не менял. И он надеялся, что его коллеги чувствуют то же самое по отношению к нему. Стук костяшек пальцев по столу снова привлек его внимание. — Привет, красавчик, — и снова эта женщина. Она была старше него, вероятно, ей было под шестьдесят, и взгляд у нее был ледяной. — Приветик, — он опустил взгляд на ее бейдж с именем, — Луиза. Не заинтересован, — и поднял руку, указывая на кольцо. — Замужем. — Ага, — и очень красноречивый взгляд. — Я в курсе, — в ее голосе отчетливо были слышны злые нотки. Дин переключил все внимание на нее, приподняв бровь. — Значит, есть какая-то другая причина, по которой ты строишь глазки Касу? — Я не строю глазки. Просто приятно видеть, что парень идет к успеху, вот и все. Ему пришлось нелегко. Луиза оперлась на локоть, следя за его взглядом через стойку на Каса, который, похоже, вел очень серьезный разговор с ребенком. Он держал в руках карандаш и объяснял что-то, чего Дин не слышал. — Он хороший юноша, — заметила она. Юноша. Дин засмеялся. Кас был старше земли. Старше времени. Но, да. Он был слишком молод, чтобы быть человеком. — Да. Он такой, — Дин лениво помешал свой коктейль. — Как думаешь… он… ну… счастлив здесь? Луиза со скептическим выражением лица приподняла бровь, глядя на него. — Работая в сетевом ресторане в полупустом торговом центре? Я не думаю, что это та работа, о которой хоть кто-то мечтает, — она была чуть более сдержанна, чем это было необходимо. Дин начал задаваться вопросом, что именно Кас говорит о нем, когда его нет рядом. — Да, я знаю, — спокойно ответил он, стараясь не вспылить так быстро. — Но все к нему хорошо относятся, верно? — он инстинктивно выпятил грудь, готовый пронзить взглядом любого, на кого укажет Луиза. — Оставь свои мачо-штучки при себе, — проворчала Луиза. — С ним все в порядке. Я за ним приглядываю. Это мило. Это хорошо. Только Дин начал проявлять некоторую властность по этому поводу. За прошедшие годы он сильно смягчился, но прямо сейчас что-то уродливое и ревнивое показало голову из-за того, что женщина шестидесяти-с-чем-то-лет чересчур опекала Каса. В том-то и дело. Она попыталась защитить Каса от него. Как будто ему это было нужно. — Кас — большой мальчик. Он может постоять за себя, — кивнул он, просто чтобы не перечить. Кас изначально был его. Луиза ухмыльнулась ему, как будто тот угодил в ловушку. — Так вот почему ты здесь, присматриваешь за ним? Дверь со скрипом открылась, впуская группу подростков, и Луиза отошла, чтобы помочь им рассесться. Дин снова окинул взглядом бар, но Кас был все еще занят с клиентом. Винчестер достал из кармана двадцатку и засунул ее под свой недопитый коктейль, выходя из заведения до того, как Луиза успела еще раз пристально посмотреть на него.

***

Ноа вернулся домой в четверг на выходные, так что Дин провел все утро пятницы в постели с ним, прижавшись к его боку и дремля, пока Ноа листал ленту в телефоне. Сегодня была хорошая погода, солнечные лучи проникали внутрь и согревали одеяла. Обычно Дин любил такие дни, как этот. Он старался не позволять своим мыслям заходить слишком далеко и все портить. — Эй, что это? — как будто подскочил Ноа и потряс его за плечо. Дин с трудом открыл глаза и повернулся, чтобы заглянуть в его телефон. В банковском приложении было открыто уведомление о переводе на сумму тысяча долларов. — О… — ах да. — Эм… У Стива сейчас трудные времена, поэтому я купил ему новый телефон, — он снова закрыл глаза, желая, чтобы Ноа оставил эту тему. — Хм. «Хм». Когда Ноа издавал такой звук, это могло означать что угодно. Это могло означать задумчивость. Стресс. Гнев. Гнев Ноа был довольно безобиден (если только ты не кухонный шкафчик или некогда любимая кружка Дина), но Дин все равно побаивался его. Джон тоже так делал. Он тоже бывал молчалив. Обычно это означало затишье перед бурей. Дин хотел бы вообще избежать грозы. Поэтому он сел и сбросил с себя одеяло, широко зевнул, выпячивая челюсть. — Я просто подумал, что в следующем месяце не буду покупать запчасти на машину, чтобы подкопить, — изложил он свои доводы, избегая смотреть мужу в глаза. Он будто хотел сказать что-то еще, даже рот слегка приоткрыл, но вместо этого он прикусил язык, пытаясь хоть немного разрядить обстановку. — Ну… — Ноа тоже сел, опустив телефон, но вот Дин уже встал и начал натягивать спортивные штаны. — Дин. Не делай… этого. Дин инстинктивно ощетинился, готовый к нападению. — Я просто одеваюсь. — Нет, ты убегаешь. Я даже не сержусь, а ты уже убегаешь, поджав хвост. Бегство сейчас только подтвердило бы его точку зрения. Дин оказался в ловушке на перепутье. Он просто не совсем был уверен, что Ноа на его стороне. Однако он сел обратно на кровать. Взгляд его был устремлен на бледно-зеленую стену, на крошечное пятнышко, которое он пропустил, где все еще проглядывал старый уродливый желтый цвет. — Я не убегаю. — Дин, — кровать прогнулась под весом Ноа, и теплые руки обхватили Дина за талию, небритая щека прижалась к его плечу. — Я не сержусь. Напряжение немного спало с плеч. Винчестер изо всех сил старался расслабиться в объятиях мужа, но это было сознательное усилие. Это всегда было для него нелегко. — А, наверное, следовало бы. — Почему? — голос Ноа на удивление был спокоен. — Ты мне изменил? Кого-то убил? Или ограбил банк? — но, несмотря на вопросы, тон его по-прежнему был мягкий. Он верил, что Дин не сделал ничего из вышеперечисленного. Дин издал нервный смешок. Не было похоже, что он совершил что-то, даже отдаленно напоминающее измену. С другой стороны, он убивал людей… Но это он не затронет даже под страхом смертной казни. Прошло много времени. И да, он крал во многих местах, но никогда из банка. Так что… — Нет. Конечно, нет. Пальцы Ноа игриво пробежались по его ребрам, стало почти щекотно. — Тогда почему я должен злиться? — Я не сказал тебе о телефоне. — И это все? — в голосе Ноа прозвучало неподдельное недоумение. — Дин… ты настоящий драма-квин, — теперь его тон стал слишком обвиняющим, чтобы это можно было списать на игривый задор. Это задело Дина, но не настолько, чтобы он не мог игнорировать это чувство. — Я не сержусь. Я просто удивлен. Я даже не знал, что Стив все еще в городе. Чувство вины снова подняло свою уродливую голову из кустов. Дин проглотил его, пытаясь сосредоточиться на настоящем. — О… Да, мы еще встречались раз или два, — еще одна ложь или, по крайней мере, недомолвка. Она почти обожгла язык. — Он недавно снял квартиру в центре города. — Мы должны пригласить его на ужин. Я бы хотел встретиться с ним, когда он не такой… — Потрясенный? — добавил Дин, наконец поворачиваясь к Ноа. — Думаю, он был сильно обескуражен всей этой историей с «мужем». — В гомофобном смысле? — в голосе Ноа появилось напряжение. Он знал о склонности Дина скрывать эту часть себя от других. Он делал все, что в его силах, чтобы не дать Дину снова заползти в шкаф, что вполне могло произойти. После сорока лет он стал чувствовать себя там довольно уютно. — Эээ… нет. Он… ну, знаешь, гей или как там. Может быть, би. — Квир? — уточнил Ноа, и Дин пожал плечами, борясь с желанием вздрогнуть. Ему никогда по-настоящему не нравилось это слово. Слишком часто его злобно бросали в его адрес, чтобы оно стало привычным для его языка или ушей, несмотря на то, что Ноа и Джек могли употреблять его так небрежно. — Ладно. У нас не так много друзей гомосексуалов. Дин извернулся в его объятиях, нахмурив брови. — Значит, тебя это полностью устраивает. Ты не против, что у меня есть привлекательный друг-гей, с которым я провожу время, пока тебя нет? Которому я купил телефон? Для него самого все это прозвучало довольно убийственно, хотя они с Касом не сделали ничего, что можно было бы назвать чем-то большим, чем платонические отношения. — Он не настолько привлекателен, — закатил глаза Ноа. — Я имею в виду, что в нашу последнюю встречу он был похож на мокрого, грустного щенка… Но в остальном? Дин даже не попытался с этим поспорить. У него появилось предчувствие, что если он попытается хоть как-то с мужской точки зрения отстоять привлекательность Каса, то все точно пойдет под откос. А Ноа может и дальше продолжать обманываться тем, что Кас не привлекательный. Он вообще видел этого парня? У него пугающе голубые глаза, большие, широкоплечие руки и какая-то спокойная уверенность в себе. Не говоря уже о его улыбке. Она, конечно, была редкой, но каждый раз чертовски убийственной. Когда он улыбается, его глаза почти закрываются, и в уголках появляются морщинки. От этого его лицо смягчается. Трудно поверить, что мозг Дина пытался забыть все это за те десять лет, что Каса не было. Теперь, когда он вернулся, ему нужно сделать больше снимков. На всякий случай. — Кроме того, — продолжил Ноа, вытаскивая Дина из его чересчур увлекательных воспоминаний. Нежный поцелуй в уголок подбородка расслабил его еще больше. — Я знаю, что тебе нравится. — Что же? — заинтересованно приподнял бровь Дин. В глазах Ноа мелькнуло что-то озорное. — Тебе нравится, когда с тобой немного грубы. Что-то я не вижу, чтобы робкий маленький Стив часто применял силу. «Ооо, ты бы удивился», — Дин мысленно вернулся к той ночи в переулке, когда Кас прижал его к кирпичной стене и держал так, словно он ничего не весил. Об этом он тоже не упомянул вслух. Ноа все равно уже затащил его на кровать и прижал к одеялу сильными руками, и да. Ему это действительно нравилось.

***

Когда Дин проснулся, вокруг была кромешная тьма. Утро вторника. Может быть. А может быть и четверга. На самом деле это не имело значения, потому что он не мог дышать. Он сбросил с себя одеяло, тяжело дыша, кожа его была скользкой от пота, на груди все еще лежал груз ото сна. Он даже не мог вспомнить его сейчас. Только чувства — паника и беспомощность, но больше всего — всепоглощающее чувство отчаяния. Бесконечное, щемящее чувство потери. Обычно Ноа помогал ему в таких ситуациях, если он не спал. Но сегодня вечером он уехал, спрятался в каком-то гостиничном номере. Может быть, в Монтане. Дин никогда не мог уследить за его графиком. Теперь, когда Кас был жив, это все казалось еще более бесполезным, но волны все равно продолжали захлестывать его. Волны, которые душили его, затягивали под воду и отправляли обратно в ту бетонную комнату. Спиной к холодной стене. При виде глаз Каса, наполненных не страхом, а любовью. «Я скучаю по тебе», — снова взмолился он в тишине. Но… подождите. Почему он должен скучать по Касу, когда тот находился в нескольких минутах езды от него? Тем более телефонные звонки все еще существуют, не так ли? Он устал молиться, когда его никто не слышит. Гудки в телефоне раздались почти сразу. Когда Кас поднял трубку, то голос его был похож на ворчание старого деда, который не хотел, чтобы его будили. — Что? Дин сделал глубокий вдох, пытаясь сообразить, что он вообще должен сказать. Как он должен это объяснить. — Привет, — выдавил он из себя, отчаянно пытаясь сохранить самообладание. Он ожидал, что в ответ последует еще больше гнева, раздражения из-за того, что его разбудили так поздно (или рано? Он так и не посмотрел на время). Но Кас просто смолк. Просто был с ним в тишине. Однако первый не выдержал, голос его был тих: — Ты в порядке? Дин не смог ничего из себя выдавить, только сделал прерывистый вдох, от которого заболели ребра. Он прижал руку к глазам, заставляя предательские слезы не течь, заткнуться, смириться со всем этим дерьмом и лечь спать. «Кас вернулся», - говорил он себе снова и снова, но его сердце отказывалось в это верить. Оно продолжало скорбеть, несмотря на то, что ангел находился на другом конце провода, всего лишь в нескольких милях от него, в своей квартире. — Дин, — так же тихо выдохнул Кас в трубку. — Не могу, — дальше он не мог произнести ни слова. — Попытайся дышать, — настоял Кас. Он сделал громкий вдох, медленный и глубокий, чтобы Дин повторил за ним. Но у Винчестера снова перехватило дыхание. — Что происходит? — Ты можешь просто… просто поговорить со мной? — прошептал Дин, ненавидя то, как жалко это прозвучало, но, тем не менее, понимая, как сильно нуждается в этом. На другом конце снова воцарилось молчание, но всего на мгновение. Казалось, Кас ворочался на своем матрасе, возможно, встал попить воды. — Вчера вечером я смотрел документальный фильм о китах, — начал он. — Они такие красивые существа, полные эмоций и юмора. У них очень сложная семейная схема. Его голос был низкий и хрипловатый ото сна, чуть громче шепота, и это было чертовски прекрасно. Дин мог бы слушать его вечно. Он бы слушал, как тот читает любой чертов словарь. — Правда, был эпизод, где нарвал отделился от своей стаи. Он все плыл и плыл далеко на юг — почти к самой северной части Канады. Все это время рассказчик говорил о том, как нарвалу будет трудно самостоятельно добывать пищу. Что он может просто умереть, когда наступит зима. Это было очень мрачно. Мне было грустно за него. Я не знаю, чувствуют ли киты одиночество, но я мог бы посочувствовать тому одиночеству, которое может испытывать человек в такой ситуации, — в его тоне появилась тоска. Если бы Дин сейчас не боролся с надвигающейся панической атакой, он наверняка мог бы лучше понять, что чувствует Кас. — Ученые, которые наблюдали за ним, не смогли остаться на зиму. Они уехали, а когда вернулись летом, попытались разыскать его. Долгое время они не могли его найти. Я чуть не выключил фильм. Мне не нравятся несчастливые концовки, — Дин сделал мысленную пометку об этом. — Но потом они наткнулись на стаю белуг в том же районе, которые вместе охотились за пищей, и прямо среди них — нарвал. В голосе Каса было столько явной радости, что Дин сам слегка улыбнулся. Конечно, Кас был счастлив, что увидел документальный фильм о китах. — Они приняли его в свою стаю, в семью. Этот странный, серокожий, с рогом кит с другой земли, — он замолк, кажется, погруженный в свои мысли. — Я нахожу это приятным. — Это приятно, — согласился Дин, успокоившись настолько, что мог говорить. Голос Каса подействовал на него как наркотик — настолько, что он почти забыл, что у него в тумбочке у кровати есть настоящие антидепрессанты. — Как думаешь, они знают? — Что он не белуга? Не понимаю, как они могли этого не заметить. У него на морде торчит огромный рог, — настоял Кас. Дин включил громкую связь и положил телефон на подушку рядом с головой. Если он закроет глаза, то сможет представить, что они находятся в одной комнате. — Может быть, они ценят, что у них есть друг, обладающий огромным оружием, — предположил Дин вслух. — На самом деле они используют его не для защиты, — поправил его Кас. — Тогда для чего он нужен? Только не говори мне, что для секса. — Для секса, — подтвердил Кас, и в его голосе слышалась улыбка. — Самок привлекают большие рога. Дин издал какой-то лающий смешок, удивляя даже самого себя. Минуту назад он был на грани слез. Как Касу удалось так легко его в этом переубедить? — Ты хочешь сказать, что самок нарвалов привлекают более длинные рога? — Да, Дин, — голос Каса прозвучал слегка раздраженно, как будто он знал, в какую сторону сдвинется их разговор. — Совсем как у людей. — Не знаю, Дин, тебя привлекают большие рога? — поинтересовался Кас. Точнее, поддразнил. Дин прочистил горло, подыскивая правильный ответ. Как они снова заговорили на эту тему? — Ну, знаешь, как говорят: дело не в лодке, а в движении океана. — Я… не уверен, что понимаю, — голос Каса прозвучал слишком ровно. Смущенно. — Ну, — снова попытался Дин, подыскивая другой способ сказать нужное, не вдаваясь при этом в подробности. — Дело не в инструменте, а в том, как ты им пользуешься. Кас тихо вздохнул. — Может, ты просто скажешь мне прямо? Мы же все еще говорим о сексе? — Да, Кас. Я говорю, что дело не в размере твоего члена, а в том, как ты трахаешься. Между ними повисло ужасное, бесконечное молчание. Дин открыл рот, не зная, что еще сказать. Он никогда раньше не говорил о таких вещах с Касом. Делал пару попыток, но это было в те времена, когда он был настолько замкнут, что обходил другого человека за милю, не говоря уже о том, чтобы поговорить об этом. И, Боже, в трубке все еще была тишина. — Ты все еще здесь? — попытался избавиться он от неловкости. На другом конце провода зашуршало одеяло, и внезапно Дин просто ощутил ее. Улыбку Каса. — Ты засранец, — рыкнул он в трубку. — Ты что, издеваешься надо мной? — Мне было интересно, сколько метафор я мог бы еще вытащить из тебя, — нахально признался тот. — Я могу продолжить, — предупредил Дин, поднимая руку, чтобы на пальцах сосчитать: — Дело не в инструменте, а в музыканте. Дело не в размере собаки, а в драке, в которой она участвует. Хм… даже маленький клоун может работать под большим колпаком? — на последней метафоре Кас усмехнулся, и Винчестер поймал себя на том, что сам улыбается от уха до уха. — Ты смешон, — обвинил его Кас с улыбкой в голосе. Дин закрыл глаза, представляя, как прищуриваются его глаза, когда он улыбается. — Ты сам напросился. Я должен был догадаться, что разговор о нарвалах приведет к чему-то фаллическому, — он снова натянул одеяло, чувствуя холод, когда адреналин схлынул. — В этом не было смысла. Мне понравилась идея о семье — о том, что дело не только в крови и даже не в биологическом виде, — начал объяснять Кас. — Я не рассматривал фаллические последствия. Думаю, это было исключительно твое влияние. — Возможно, — согласился Дин, чувствуя, как лицо уже начинает болеть от улыбки. — «Фаллические последствия» — отличное название для группы. Еще один смешок. Если бы на месте Каса был кто-то другой, Дин бы задумался, не притворяется ли тот для каких-то коварных целей. Но Кас никогда ничего не подделывает. Его легко понять, даже когда он этого не хочет. Разговор на этом затих. Некоторое время они прислушивались к звукам тишины. Грудь Дина уже не казалась такой тяжелой, но он не был уверен, что готов снова остаться один. Судя по часам на тумбочке со стороны Ноа, сейчас было чуть больше половины шестого. Странно, что ему не хватало даже этого. Просто быть в тишине вместе с Касом. Быть рядом друг с другом. Он больше никогда не примет это как должное. Внезапно в горле у него снова встал ком. Он попытался проглотить его. Он всегда хотел многое сказать, но как только Кас оказывался прямо перед ним, он не мог выдавить и слова. Сейчас было то же самое. — У меня вопрос, Кас. — Ммм? — тихо, будто завернулся в одеяло, отозвался тот. — Ты мог слышать мои молитвы? Там, я имею в виду, в Пустоте? — Нет, Дин, — его голос стал чуть громче, ниже, словно тот задумчивый. — Я не всегда был в сознании. Мне жаль. Ты хотел, чтобы я что-то услышал? Дин прочистил горло. Он многое мог бы сказать. Но не сегодня. — Нет. Просто интересно.

***

Работа у Дина была до трех, поэтому он решил сначала заскочить к Джеку в кафе, просто чтобы поздороваться и выпить кофе, а затем, по какому-то внутреннему наитию, направился в новую квартиру Каса, которую он до сих пор не видел. Кас обычно настаивал, чтобы они проводили время у Дина, потому что у него был телевизор, полный холодильник и мягкие одеяла (он был просто помешан на одеялах). Поэтому, когда Кас в ответ на стук приоткрыл дверь на полдюйма и выглянул одним глазом, словно не хотел, чтобы Дин увидел квартиру хотя бы на этот треклятый дюйм, это совсем не удивило Винчестера. — Занят? — Хм. Нет, но… — Отлично, — прервал его Дин, толкая дверь плечом. Кас отступил в сторону, пропуская его внутрь. Квартира была совершенно пустой. Если не считать матраса на полу и лампы рядом с ним. Дин, моргнув, сунул кофе в руку Каса. — Чувак, ты что, так живешь? У тебя даже стола нет. Ты что, просто сидишь на полу и ешь? — стены тоже были голыми, и когда он включил на кухне свет, одна из лампочек перегорела. Какое-то подобие существования. Примерно так же жил Дин, когда только переехал из бункера и не знал, как быть одному. — Грустненько. Но когда он повернулся, Кас все еще просто стоял, слегка ссутулившись, и выглядел крошечным в своей плохо сидящей футболке и спортивных штанах. — Я только вчера получил свой первый чек. Я не был уверен, как им пользоваться. — Черт, Кас. Для начала неплохо было бы купить каркас кровати. — Нет, я имею в виду, — Кас указал на полку, где лежал чек, — я не понимаю, как получить деньги. Ох. Это те человеческие мелочи, о которых Дин всегда забывал. Кас знал шестьдесят различных способов убить демона, но он понятия не имел, как открыть банковский счет или обналичить чек. Черт возьми, он едва ли знал, как одеться или побриться, если судить по его нынешнему виду. Хотя Дину, в общем-то, нравился этот неряшливый вид. Он сам резко контрастировал со всегда гладко выбритым Ноа. Но с Касом он немного меньше стеснялся жирных пятен на своей фланелевой рубашке и дырки на локте. (О, это старая песня. Он просто немного сентиментален.) — Я помогу тебе, — тут же решил он. — И у меня есть идея. Одевайся. Одеться для Каса, по-видимому, было просто: он выбрал одну из двух пар брюк и одну из трех рубашек, которые были аккуратно сложены и хранились в кухонном шкафчике, поскольку у него не было комода. В итоге он остался в джинсах и хенли, которые одолжил у Дина. Дин не знал, чем себя занять, пока Кас переодевался в маленькой студии, поэтому он просто проявил внезапный большой интерес к виду за окнами. Обернувшись чуть раньше, чем следовало, он успел заметить черную надпись на енохианском, вытатуированную на боку Каса, и дорожку темных волос, спускающуюся от его пупка. — Готов? — спросил он, переводя блуждающий взгляд обратно на лицо Каса. Час спустя у Каса появился счет в банке и собственная дебетовая карточка. На то, чтобы обналичить чек, уйдет некоторое время, да и вряд ли там будут какие-то большие деньги, так что Дин предложил занять ему немного, пока тот не встанет на ноги. В основном это был предлог, чтобы убедить Каса позволить Дину купить ему мебель. И куда еще обратиться, как не к источнику любимого каталога ангела? Да, он помнил, как увидел журналы IKEA, разбросанные по бункеру (и если он возобновлял подписку, когда они прекращали приходить, то Кас никогда не узнает об этом). На самом деле, это всегда казалось ему очаровательным. Что такого интересного Ангел Господень нашел бы в идеально оформленных интерьерах? Это был один из тысячи вопросов, которые преследовали его после того, как Кас ушел. Теперь он, наконец, нашел ответ. Это место было таким же огромным и таким же адским, каким Дин его запомнил. Здесь не было настоящих окон, поэтому легко было потерять счет времени, и казалось, что количество шумных детей растет в геометрической прогрессии по мере того, как они шли глубже. Но Касу это нравилось. Он проводил по нескольку минут в каждом зале, просто разглядывая предметы: выдвигал ящики, играл с регулируемыми люстрами, читал названия мебели с каким-то идеальным шведским акцентом. Он проводил рукой по каждой ткани и проверял каждый диван. Это было бы утомительно, если бы Дин не получал такого удовольствия, наблюдая за ним. — Что тебе так нравится в этом месте? — наконец спросил он в отделе гостиных, уворачиваясь от взбешенного малыша и плюхаясь на зеленый бархатный диван рядом с Касом. Ангел посмотрел на люстру, по форме напоминающую ветви дерева, впитывая ее теплый свет. — Это многое говорит о человечности. Люди любят вить гнезда, и им нравится, когда их гнезда отражают их самих. Дин задумчиво хмыкнул, теперь он тоже смотрел на люстру. Одна из лампочек мигала, вероятно, не совсем правильно была вкручена. — Мы починим твое гнездо, Кас. На такие вещи нужно время. В конце концов они уехали, прихватив с собой только каркас кровати и какое-то растение с листьями, которое Кас держал в руках всю дорогу до машины. На обратном пути Дин заехал к себе домой и вытащил из гаража несколько старых мусорных баков, а также складной стол, от которого он собирался избавиться. Стулья он собрался привезти позже, так как багажник его машины, оказалось, вмещал не так уж много вещей. Шесть банок пива и какое-то дерьмовое вино из коробки составили им компанию, когда они приступили к сборке каркаса. Дин дошел примерно до третьего шага, когда понял, что напрочь забыл об инструкции, а через пять минут добровольно отказался от нее, потому что с ней у него тоже ничего не получалось. Кас взял у него инструкцию и вдумчиво изучил. — Я могу это сделать, — произнес он. — Я очень хорошо следую инструкциям. Дин громко усмехнулся, за что получил от ангела косой взгляд. — Дружище, ты исторически очень плохо следовал инструкциям. Черт, твоей главной инструкцией было повиноваться богу, и ты по-королевски облажался с этим. Взгляд Каса смягчился. — Мне было приказано спасти тебя, Дин. Я думаю, что безошибочно справился с этим. Дин неразборчиво хмыкнул, не находя слов после такого. В любом случае, Кастиэль был прав. Он проделал чертовски хорошую работу над этим делом. На то, чтобы собрать кровать, у Каса ушло меньше получаса, и это еще включая перерывы на пиво. Дин тем временем поставил стол и разгрузил пару пластиковых корзин. Это напомнило ему о прошлом, и не в самом лучшем смысле этого слова. Ноа годами донимал его, требуя избавиться от этого хлама. В чем-то он был прав, но Дин никогда не умел выбрасывать ненужные вещи. Он хотел бы списать это на нежелание быть расточительным, но на самом деле это просто был инстинкт «а что, если мне это понадобится позже». Например, что, если ему понадобится эта старая кружка со сколами? Или этот кабель для зарядки ноутбука, что был у него в 2014 году? Или эти потрепанные ботинки, которые он носил раньше? Эти вещи, на самом деле, не нужны были даже Касу, поэтому большая их часть отправилась в отдельное мусорное ведро, вероятно, для того, чтобы позже быть засунутой обратно в угол его гаража, когда он снова не сможет заставить себя их выбросить. Хотя многое из всего, что они привезли, и вправду оказалось полезным. Вот и целый набор посуды и столового серебра, сохранившиеся еще с тех времен, когда у него была собственная убогая квартира. А также кастрюли и сковородки, стаканы, старые формы для кексов и даже коврик для ванной. Вон и старый керамический горшок, в котором все еще осталась земля из-под растения, подаренного ему Эйлин, которое он тут же нечаянно уничтожил. Пригодились и несколько книг, которые он так и не прочитал, плюс еще несколько, которые он перечитывал так много раз, что почти в дым стер корешки. Есть даже том под названием «Перемещение: смежные путешествия между мирами», который так хорошо читался, что сейчас буквально разваливается на части. Он даже не может заставить себя прикоснуться к нему. Слишком много воспоминаний о неудачных попытках спасения скрывается под обложкой. Он перевернул ее так, чтобы название было обращено ко дну корзины. Все в этих корзинах было связано с воспоминаниями. Каждая кружка — это еще одно утро, проведенное за чашкой кофе в одиночестве. Каждая сковородка — это еще одна дрянная еда, которой он не подавился ночью. Он расставил большую часть книг вдоль длинного подоконника Каса и поставил туда же горшок на случай, если ангел позже захочет посадить в него что-нибудь. Складной столик перенес в угол в кухонной зоне. Посуда была убрана в шкаф. На дне одного из ящиков он нашел старую рамку для фотографии, немного погнутую от долгого нахождения под таким количеством хлама. Передняя стеклянная панель разбита, но изображение под ней было видно как на ладони. Они с Касом щурятся от солнечного света, их глаза наполовину затенены полями ковбойских шляп. Изображение было немного искажено, так как именно Кас держал телефон и пытался нажать кнопку. Дин широко улыбался, обнажая перед камерой все свои тридцать два. Кас выглядел очаровательно смущенным, как это часто бывает с ним и по сей день. Они прижимались друг к другу настолько близко, насколько позволяли поля их шляп. — Интересно, к чему бы это привело. Фотография до сих пор хранилась где-то в его телефоне, спрятанная в глубинах фотоальбомов, где Ноа никогда бы ее не нашел. Но версия в рамке долгие годы хранилась у него в квартире. Горько и сладко было видеть ее снова — даже сейчас она вызывала как хорошие, так и тяжелые воспоминания. Кас подошел к нему с пивом в руке и заглянул через плечо. — Ты распечатал ее? — Да, — возможно, ему следовало бы смутиться, но он этого не сделал. Он скучал по парню. Он не раз говорил это вслух. Это всего лишь неопровержимое доказательство. — Да, распечатал. Он поставил рамку на подоконник рядом с книгами. Шесть банок пива и одну полупустую коробку отвратительного (но действенного) вина спустя, Дин валялся на недавно застеленной кровати Каса, прислонившись к изголовью, а голова его приятно кружилась от алкоголя. — Ты… — начал Кас и тут же остановился, лениво откинувшись на спинку кровати и прикрыв глаза, словно обдумывая вопрос. — Угу, — усмехнулся Дин. Даже без всякого контекста он догадался, чего ему ожидать. — Продолжай? — Ты вышел замуж за мужчину. Часть его боялась этого разговора с Касом. Всегда было проще рассказать об этом незнакомым людям. Они не знали его — не знали, кем должен был быть Дин Винчестер или с кем он должен был быть. Сэму было труднее всего рассказать, хотя он и не был застигнут врасплох. Это чертовски озадачило Дина. Он бы предпочел, чтобы люди были удивлены подобным вещам. — Я удивлен, — подтвердил Кас. — Я так и думал, что ты удивишься, — признался Дин. Кас наклонил голову, безмолвно прося больше информации. И как обычно, все сводилось к смерти Каса. Дин сам вляпался в эту историю, так что это его собственная вина. Но от этого говорить об этом было не легче. Последние десять лет он обходил на цыпочках все напоминания о той ночи. Он избегал бетонных подвалов, люминесцентных ламп и даже перочинных ножей. Черт, в один поганый ноябрь он даже выбросил все голубые галстуки Ноа, потому что они слишком напоминали ему о Касе. И теперь он должен говорить об этом так, будто та ночь не разрушила весь его мир? Но Кас выжидающе смотрел на него, он — это Кас, и он был жив, так что Дину, наверное, стоило начать задавать те тысячи вопросов, которые у него накопились о той ночи. — Ты казался таким уверенным, что я не очень хорошо отреагирую, узнав о твоих чувствах, — начал он. — Думаю, это все из-за преувеличенной «натуральности». Кас выпрямился и сел по-восточному на краю кровати. Теперь они были лицом к лицу. Смотреть можно было только друг на друга. — Отчасти, — признался Кас. — Я предположил это, основываясь на том, что ты заигрывал только с женщинами. Я не должен был этого делать. Прости меня за это. — Все в порядке, Кас, — отмахнулся Дин. Честно говоря, он тоже предположил бы именно так. — Ты меня прости, — он не раз молился об этом, когда пытался настроиться на ангельскую волну, но произносить это вслух становилось все труднее. Было легче, когда никто не слушал. — За… хмм… — алкоголь был точно плохой идеей. Его настроение ухудшалось, а вино заводило его в какие-то дебри. Он прочистил горло, радуясь, что Кас был так чертовски терпелив с ним. Он не перебивал. Просто слушал и ждал. — Ту сделку, где Пустота забрала тебя, когда ты почувствовал себя счастливым. Кас кивнул, подтверждая. — В любом случае. Прости меня за все, что я делал все время, что делало тебя таким чертовски несчастным. — Дин, — Кас выпрямился, внезапно сосредоточившись. — Это не твоя вина, что я был несчастен. Я просто был напуган. — Из-за меня, — процедил Дин сквозь стиснутые зубы. — Из-за того, что могу тебя потерять, — поправил ангел, сверля Дина взглядом, словно мог заставить его поверить в это одним усилием воли. — Я боялся, что все изменится. Я думал, ты больше не захочешь, чтобы я был рядом. Это, очевидно, не сильно помогло делу. — Мне жаль. Кас только покачал головой и вместо того, чтобы спорить, позволил Дину сидеть молча. Тот чертил узор на одеяле, успокаиваясь от повторяющихся движений. Из ниоткуда вырвался невеселый смешок. Он попытался подавить его, но тот все равно вырвался наружу. — Прости. Это довольно забавно, не правда ли? Ты боялся потерять меня, но вместо этого мне пришлось потерять тебя. Кас бросил на него испепеляющий взгляд, но за ним скрывалась глубокая усталость. — Я тоже потерял тебя, Дин, — почти равнодушно заметил он и поднялся, чтобы сполоснуть стакан от остатков вина и наполнить его водой. Дин понял намек и, пошатываясь, пошел в ванную, чтобы отлить и ополоснуть лицо в раковине в слабой попытке протрезветь. Это мало что дало, но заставило его посмотреть в зеркало. Его внимание привлекло то, как углубились морщины на лбу, особенно между бровями. Он выглядел старым. Намного старше, чем он когда-либо ожидал. Стало интересно, что же видит Кас, когда смотрит на него. Старика? Незнакомца? — Не знаю, смогу ли я вести, — признался он, выходя из ванной. — Ты можешь оставаться, сколько захочешь, — предложил Кас, уже забираясь на кровать и устраиваясь под одеялом, зарываясь лицом в плюшевую подушку. Он оставил приличное пространство справа от себя, хотя и занял большую часть одеяла. Целую минуту Дин раздумывал, снимать ли ему джинсы, прежде чем, наконец, решил, что он просто не может спать в них. Звяканье его ремня показалось абсурдно громким в крошечной студии, но Кас не двинулся с места. Его глаза были закрыты, или, может быть, он смотрел в окно. Дин напряженно опустился рядом с ним на безопасное расстояние, чтобы не коснуться его. Свет от рекламного щита напротив отбрасывал на потолок приятный голубой оттенок. Дин закрыл глаза и представил, что находится под водой, звуки его дыхания напоминали плеск волн. Было такое ощущение, что они почему-то спорят, хотя ни один из них на самом деле ничего не говорил. Кас лежал в постели, отвернувшись от него, и не было похоже, что они провели много времени, засыпая рядом друг с другом, но это все равно казалось чем-то пренебрежительным. «Не ложись спать сердитым» — вот совет, который все дают, когда речь заходит о браке, верно? Дин сотни раз повторял это Ноа. И сегодня он просто не мог это так все оставить. — Ты злишься на меня? — наконец спросил он, думая, что Кас уже спит. Но кровать прогнулась, когда Кас поправил подушку. — Мне трудно сдерживать гнев, — ответил он, что вряд ли можно назвать ответом. — Думаю, в основном я просто скучаю по тебе. Дин продолжал хмуро смотреть в голубой потолок. — Я здесь. Кас не ответил, оставляя Дина ломать голову над смыслом сказанного, пока, наконец, сон не сморил его.