Там, где ты меня оставил

Жить одному, по своей природе, очень одиноко, как бы абсурдно это ни звучало. Кас не был создан для этого. Тысячелетия он улавливал ангельские волны, позже даже и радиосигналы, но сейчас он понял, насколько невыносимо тихо быть человеком. Музыка стала его лучшим другом. Он начал с радиоприложения в телефоне, но Джек быстро заставил его перейти на что-то чуть более сложное. В последнее время его любимые исполнители были Долли Партон и Билли Джоэл, два имени, которые заставили Клэр громко рассмеяться, когда однажды вечером он рассказал ей об этом по телефону. — Я не могу себе представить, чтобы ты зажигал под «Nine to Five», готовя пасту, или что ты там обычно делаешь. — Обычно разогреваю замороженные блюда, — признался Кас. — И мне очень нравится эта песня. Как ни странно, она применима к моей жизни в наши дни. — Попробуй «Fleetwood Mac», — посоветовала Клэр. — Моему отцу они очень нравились. Кас поставил перед собой задачу изучить их дискографию до того, как Клэр в следующий раз приедет в город. Это пробудило несколько воспоминаний, которые все еще витали в его сознании, остатки прошлого Джимми все еще прилипали к его серому веществу. Он цеплялся за то, как маленькая Клэр танцевала с ним, закидывая свои крошечные ножки на его, когда они кружились по кухне. Это не было его личным воспоминанием, но оно все равно казалось ему важным. Джонатан, его младший коллега, отдал ему старую bluetooth-колонку, когда узнал, что Кас слушает музыку через телефон. После этого Кас постоянно включал различные звуки, будь то музыка, подкасты или обычные звуки живой природы из приложения для сна, которое посоветовала Луиза. Это помогало немного развеять скуку, возникающую при выполнении повседневных обязанностей, таких как стирка или мытье посуды. Особенно ему нравилось пение птиц. Было бы здорово жить где-нибудь, где живут настоящие певчие птицы, а не только голуби, что курлычут на тротуаре. Но он не мог позволить себе мечтать слишком далеко вперед. Быть человеком сложно. Сложнее, чем Кас когда-либо предполагал. Безусловно, одной из худших сторон жизни — необходимость каждый вечер думать о том, что бы такое съесть. Кас не знал, что бы ему хотелось, и это еще больше усложняло задачу. Он обнаружил, что любит чернику (но только если она твердая) и макароны с сыром (но только ту марку, где они покрупнее, потому что маленькие, в форме трубочки, были неприятно склизкими на языке), а также чипсы, если они не были слишком солеными или кислыми. Хлеб был почти всегда вкусным, и его можно было сочетать с другими продуктами, такими как желе, масло или мед. Сэндвичи получались идеальными, потому что текстура хлеба компенсировала мягкость других ингредиентов. Картофель фри — единственное изобретение человека, о котором Кас мог с уверенностью сказать, что оно было сродни чему-то божественному. Самое ценное, что он испытал в жизни, — чувство любви. На втором месте — чувство, с которым он проглатывал упаковку картошки фри, когда не ел уже шесть часов (это было почти обычным явлением, когда работаешь в сфере обслуживания). Джек оказался бесконечно надежным помощником. У них было много общих причуд, в частности, общая ненависть к склизким и кашеобразным продуктам. Мысль о том, чтобы съесть что-то вроде кукурузного пюре, вызывало у Каса такую тошноту, что он тратил пять минут, просто переворачивая банки в продуктовом магазине, чтобы не смотреть на картинки этого нечто, когда проходил мимо. С помощью Джека (он прислал список продуктов по СМС) однажды вечером он пришел домой с вполне разумным количеством продуктов. Для этого нужно было затащить пакеты в автобус, а затем пройти пару кварталов от остановки, но это было значительно дешевле, чем заказывать еду каждый вечер, ибо у Каса было не очень много денег, которые он мог бы потратить. На самом деле, он не был уверен, как кто-то мог прожить на такую небольшую сумму. Без помощи Дина он бы до сих пор спал на голом матрасе, подложив под голову толстовку вместо подушки. Луиза — его второй по полезности помощник. Она видела, как он заметно смущался, когда клиент просил его «убрать помидоры», и шла быстро к нему, чтобы отвести на кухню и доступно объяснить, почему не нужно убирать помидоры из тарелки руками. Она не только лучше него разбиралась в правилах великолепного обслуживания, но и обладала острым чутьем, как будто знала, о чем он подумал, еще до того, как он выскажется. Поначалу это раздражало, но со временем ему начало это нравиться. Была какая-то необъяснимая ценность того, что кто-то понимал, что ты имеешь в виду, без твоих объяснений. Этим вечером ее интуиция обострилась как никогда. Она бросила на него взгляд через барную стойку, опустила взгляд на его телефон, а затем снова подняла его к лицу Каса, прищурившись. Кас пытался игнорировать ее, сосредоточившись на сообщении Дина. — Этот мужчина тебе не подходит, — наконец произнесла она. Кас недоверчиво фыркнул. — Ты даже не знаешь, кому я пишу. — Знаю. Потому что у тебя очень глупое выражение лица. Разве он не замужем? — По-моему, замужним мужчинам разрешается писать сообщения своим друзьям, — съязвил Кас, возвращаясь к тексту. Дин приглашал его выпить, и под «выпить» он, вероятно, подразумевал алкогольные напитки. Они были дороже, но и доставляли гораздо больше удовольствия, чем обычные напитки. В последнее время он сам пристрастился к вину. Но Луиза снова вмешалась, чтобы отвлечь его: — Так и есть, но тосковать по кому-то — это, пожалуй, самая большая трата времени во Вселенной. — Самая большая трата времени во вселенной — это реалити-шоу, — мягко поправил ее Кас, несомненно исходя из собственного опыта. — Я не тоскую, и у меня полно свободного времени. — Может, мне стоит перефразировать, — снова пыталась Луиза. — Чем больше времени ты проводишь, тоскуя по нему, тем меньше времени тратишь на то, что тебе действительно нравится. — К сожалению, я не могу избавиться от определенных чувств, — просто сообщил Кастиэль. — Я пытался. О да, он потратил годы, пытаясь не любить Дина, и в конце концов пришел к выводу, что это невозможно. — Лучший способ забыть кого-то — это побыть немного наедине с собой, — все настаивала Луиза. — Вообще-то, лучший способ забыть кого-то, это найти кого-то еще, — вставил Джонатан, выглядывая из кухонного окна. Луиза закатила глаза, это было почти слышно. — Что-то типа секса? — уточнил Кас. — Не «типа», а секс, — подмигнул парень. Кастиэль только моргнул, глядя на него.

***

Уже давно была пора закрыться, а Кас все еще мыл столы и переворачивал барные стулья, чтобы вытереть пол. Обычно Луиза закрывала кафе, но сегодня Кас предложил это сделать в знак благодарности. Она лишь улыбнулась ему и поцеловала в щеку — редкое проявление нежности. Здесь было тихо и довольно темно, лампы дневного света были выключены. Даже несмотря на неоновое жужжание, это немного вызывало тревогу, поэтому он поднес швабру и ведро к музыкальному автомату, порылся в карманах в поисках четвертака и опустил его в прорезь. Он выбрал одну из немногих знакомых песен: «I'm on Fire» Брюса Спрингстина. Эта мелодия ему нравилась. Он осознал, что немного пританцовывал под нее, когда шел по кафельному полу со шваброй в руках. На самом деле танцевать не так уж и плохо. Ему просто больше нравилось, когда никто не смотрел. Он ломал голову над текстом (как нож может быть одновременно и острым, и тупым?), когда удар по стеклу вырвал его из задумчивости. Он обернулся и всмотрелся в силуэт за дверью. — Мы закрыты, — почти гаркнул он. — Это я, придурок. Ох. Дин. Кас прислонил швабру к стойке и впустил его, заперев сразу дверь. — Извини, я закончу через минуту. — Без проблем. Я побуду здесь. В красном неоновом свете он выглядел по-другому: темные глаза, сдержанная улыбка. Кас аккуратно, на цыпочках пошел к оставленной швабре, тогда как Дин сел за столик и закинул ноги на противоположное сидение. Все погрузилось в уютную тишину. Кас уже понял, что не всегда тишина ощущается так, как сейчас. Бывает тяжелая и неловкая. Молчание, от которого кажется, что вот-вот лопнет веревка. Молчание, словно заряженное электричеством. Это же было похоже на солнечные лучи на его лице. Большинство тихих минут с Дином были именно такими. В конце концов, Кастиэль прошел по полу и закинул швабру с ведром обратно в кладовку, сбрасывая там же шляпу и фартук. Дин проводил его до входной двери, положив руку на поясницу. «Привязанность», — подумал Кас. Но нет. Не все прикосновения — это привязанность. Иногда прикосновения — это просто прикосновения. Первый бар был расположен в нескольких минутах ходьбы, но они вышли на набережную. Это добавило пару лишних минут к их прогулке, но это было гораздо приятнее, чем идти по оживленной главной улице. Кас восхищался тем, как огни отражаются от воды, как рассеянный свет танцует на каждой ряби. — Ты в порядке? — позвал Дин. — Просто задумался. Мне нравится это место. Думаю, что понимаю, почему ты решил жить здесь. — Эмм… — Дин наклонил голову. — Это правда славное место, не пойми меня неправильно. Но мы здесь из-за Ноа. Будь моя воля, мы были бы уже далеко от города. Однако мы должны жить где-то рядом с аэропортом. Кас задумчиво хмыкнул. Дин, должно быть, очень любил Ноа, раз на многое шел ради него. Жил в этом городе, скрывал свое прошлое и так много лгал. Их шаги были слышны по тротуару. Кас засунул руки в карманы, его пальцы замерзли. Они добрались до первого бара под названием «Звездный свет», который в этот ранний час был почти пуст, а по телевизору показывали какой-то фильм, который Кас не узнавал. Они взяли пиво и сели за столик у окна, которое открывало вид прямо на набережную. Кас развернулся, теперь касаясь локтя Дина, желая понаблюдать за огнями на воде. Дин рассказывал о работе, об ужасных и хороших клиентах. О том, как кто-то купил «Мустанг» 65-го года выпуска, и о том, как он был рад, что он попал в его руки. Кас видел волнение на его лице, видел по тому, как слегка дергалось его колено, и по тому, как крепко его пальцы сжимали кружку с пивом. Они выпили по первой кружке пива, затем по второй, и уже на третьей Дин вернулся с двумя шотами, солью и несколькими ломтиками лайма. — И вот первый шотик для тебя, детка, — объяснил он, хотя на самом деле для этого не требовалось объяснений. — Я, черт возьми, слишком стар для этого дерьма, но тебе не позволю прожить земную жизнь, не испробовав текилы. — Я доверяю тебе, — очень серьезно согласился Кас, и Дин улыбнулся ему. Дин научил его, как намочить ладонь и как насыпать на нее соль. Как слизывать ее. Как посасывать лайм. И пока Кас смотрел, как Дин выпивает свой шот и откусывает кусочек лайма, как по подбородку стекает капелька жидкости, он думал: «О! Кажется, я действительно понимаю, как нож может быть и острым, и тупым одновременно». В этом было что-то ранящее. И ранящее глубоко. Но в то же время было приятно, было тепло где-то глубоко внутри, и эта теплота разливалась медленно по всем его конечностям. — Твоя очередь, — Дин вытер подбородок. Кас слизал соль. Осушил рюмку. Откусил лайм. По его мнению, это было вкусно. Настолько, насколько может быть хорош любой алкоголь. Он просто не мог выбросить из головы, что с гораздо большим удовольствием прогнал бы эту капельку лайма обратно по подбородку Дина и слизал соль с его языка. — Ты как? — снова спросил Дин, внимательно наблюдая за ним. Кас поднял глаза, моргая. — Я думаю, алкоголь влияет на меня, Дин. Дин издал хриплый смешок. — Ага, забыл, что ты легковес. Хочешь пойти домой? Его сердце тут же замерло, и, должно быть, по выражению его лица было настолько все понятно, что Дин заметил это и поднял руки вверх. — Ок-кей, это «нет». Не волнуйся об этом, солнышко. Как насчет того, чтобы пойти в другое место? Путь к следующему бару увел их от реки. Кас так часто оборачивался, чтобы взглянуть на реку, что Дину пришлось тащить его за руку, а потом он просто… не отпускал. Он вел Каса всю дорогу до бара, держа его ладонь в своей, переплетя их пальцы. Он был такой теплый, у него были мозолистые пальцы, а руки большие и сильные. И он не отпустил ладонь Каса даже тогда, когда в следующем баре нужно было достать бумажник. Кас думал, что рюмка подействовала на него в полной мере, потому что после этого он начал терять счет напиткам, пока Дин, наконец, не протянул ему огромный стакан воды вместо следующего коктейля. Он почти что отдал его обратно, но, сделав глоток, просто не мог остановиться. Затем они оказались на улице, и он вдохнул прохладный полночный воздух. Он обнаружил, что прислонился к Дину, лениво моргая и глядя на звезды. — Здесь не так уж много звезд, — пожаловался он. — Угу. Маловато, — согласился Дин. — Чего мы ждем? — Машину. Они слегка покачивались на ветру. Это было почти похоже танец, они оба прислонялись друг к другу, плечом к плечу. Музыки, правда, не было. Был только ветер, шум проезжающих мимо машин и люди. Это, по мнению Каса, и была своеобразная музыка. Люди ведь такие шумные, с их лающим смехом и нескончаемой болтовней. Он их очень любил. Подъехала машина, и они вдвоем уселись на заднее сиденье. Кас не спросил, куда они едут. Его внезапно поклонило в сон, и в конце концов он закрыл глаза и прислонялся лбом к прохладному стеклу, находясь в таком положении почти всю дорогу до дома. Он был в полусонном состоянии, когда они приехали, поэтому Дин вышел помочь ему. Кас, спотыкаясь, поднялся по лестнице и был несказанно рад, что нигде не потерял ключи. Он сделал несколько неуклюжих шагов к двери, затем обернулся и посмотрел на Дина. — Ты можешь остаться здесь. Пауза. Дин почти комично прищурил глаза. — … Ор-ошо. И ничего смешного в этом нет. — Я тоже постараюсь быть не смешным, — согласился Кас и, кажется, тут же потерпел неудачу, ибо Дин разразился смехом, чуть не падая от этого - Кас запнулся о порог, но вовремя наткнулся на кухонный стол. Ангел просто улыбнулся ему, чувствуя, как загорели его щеки. Он хотел бы смешить Дина так снова и снова. Но сейчас он просто неописуемо устал. Одеяла на его кровати казались невероятно мягкими. Подушка тоже. Они вдвоем едва поместились на матрасе плечом к плечу, поэтому Кас повернул лицо к Дину. — Вот как выглядит твоя душа, — внезапно понял он, приоткрыв глаза. Дин, все еще лежащий на спине, открыл глаза и перевел взгляд на Каса. — Хм? — Рка. Трудн обснить. Прости. — Моя душа похожа на реку? — Огни на ней. Колебания. — Это мило, — заметил Дин с ленивым вздохом. — Всегда думал, что она выглядит… не знаю… извращеннее. Кас покачал головой, что в данной позе, по сути, означало, что он просто катал ее вправо-влево по подушке. — Злотистая. К тому же теплая. Поношенная, потому что любимая, — Кастиэль протянул руку и слегка подергал за рубашку Дина, которая уже начинала обтрепываться по краям. Он оттянул лацкан, прикрывая грудь Дина, и затем просто положил туда руку. Впитывал тепло его тела сквозь слои одежды. Ему следовало бы остановиться. Правда, ему следует остановиться. Но даже это легкое прикосновение опьяняло. Может, он больше и не чувствовал душу Дина, но это тоже было прекрасно. Кас чувствовал, как его сердце тихо-тихо бьется где-то под ребрами. Какое-то время Кас думал, что Дин, возможно, уснул. Ритм его дыхания, безусловно, был достаточно ровный. Но через несколько минут он пошевелился, и Кас почувствовал, как теплая рука скользнула по его руке — не удерживая, но накрывая. Большой палец Дина скользнул вверх и вниз по указательному пальцу Каса, грубый и мозолистый, но невероятно нежный. Кас закрыл глаза и задремал с улыбкой на лице.

***

В мире по-прежнему было прохладно и темно, когда Кас снова проснулся, во рту у него случилась пустыня, а голова просто раскалывалась. Но это все было не так уж и плохо — не самое страшное похмелье, которое у него когда-либо было, хотя, возможно, он был все еще немного пьян, судя по тому, как кружилась голова. Что-то теплое прижималось к его груди, а дыхание обжигало кожу. Он слегка наклонил голову, и мягкие волосы пощекотали кончик его носа. От Дина пахло потом, алкоголем и чем-то цитрусовым, и он был такой теплый и сильный в объятиях Каса, что хотелось прижаться к нему еще теснее. Он все еще был достаточно пьян, чтобы думать, что это отличная идея, поэтому придвинулся ближе, позволяя Дину зарыться лицом куда-то между его шеей и подушкой, и продолжил вдыхать этот пьянящий аромат. Все еще спящий, или, скорее, находящийся на границе между сном и реальностью, Дин со вздохом прижался к нему. Кас остался неподвижным, мысленно радуясь тому, что Дин лежал у него на груди. Он дремал, то погружаясь в сон, то выходя из него, пока Дин все же не отстранился. Холодный воздух ударил Кастиэля в грудь, и он повернулся — только для того, чтобы их ноги соприкоснулись. В полузакрытых, сейчас темных, глазах Винчестера были видны отблески света, и Кас уже открыл было рот, чтобы извиниться, но прежде чем он успел произнести хоть что-то, Дин просунул ногу между его и подался вперед, снова пряча лицо у него на груди. Нерешительно, очень медленно Кас обнял Дина за талию. «Нам не следует этого делать». Дин наклонил голову, утыкаясь носом в шею Каса, и тихо выдохнул. «Нам действительно не следует этого делать». Но… Это была всего лишь одна ночь, и они всего лишь обнимались. Одна ночь, когда он мог закрыть глаза, обнять Дина и притвориться. Одна ночь, чтобы выкинуть фантазии, так мучившие его, прочь из головы. Утром он поступит правильно. Ночью же какая-то часть его души нуждается в этом. Поэтому Кастиэль опустил подбородок и зарылся носом в волосы Дина, мягкие, с проседью, и запечатлел на них поцелуй, такой нежный, что даже не был уверен, что он вообще был.

***

Клэр приехала в город в воскресенье, и ее вид, из всех, кого Кас встретил после своего возвращения, поверг его в шок и заставил замолчать. Ее волосы теперь были коротко подстрижены по бокам и беспорядочно уложены на макушке, на ней не было темного макияжа, который, как он помнил, был у нее в подростковом возрасте. Манера вести себя тоже изменилась. Теперь, когда она избавилась от своей юности, в ней будто проснулась уверенность в себе. Первое, что она сделала, когда увидела Каса, — толкнула его так сильно, что тот отшатнулся и вскинул руки ладонями вверх в сдающемся жесте, если вдруг девушка снова решит напасть. — Но за что? — За то, что не дал мне шанс попрощаться, — ответила она, и по шкале Каса этот тон находился где-то посередине между «шутка» и «серьезность». И просто из-за какого-то внутреннего чутья, он сделал именно серьезный вид и даже готов был извиниться, но Клэр первая сделала шаг вперед и заключила его в крепкие объятия. Он обнял ее в ответ, зажмурив глаза и не отпуская так долго, как только мог. Клэр отстранилась первой. — Прости, — все равно извинился он. — Все в порядке. Ты сделал то, что должен был. Кастиэль печально улыбнулся и, обойдя машину, сел на пассажирское сиденье. Внутри был беспорядок, на полу валялись несколько пакетов из-под фастфуда, а на сиденье разные цветные бумажки. Он сгреб их одной рукой и бросил на заднее сиденье, чтобы освободить место. — Я прослушал Fleetwood Mac, — с гордостью заявил он. — О, да? Какие песни? — Все. Ну, все, что были в приложении, которое Джек мне скачал. Одна из них заставила меня расплакаться. — «Landslide»? — предположила Клэр. — Или «Songbird»? Машина лениво заурчала. — На самом деле, и та, и другая, — признался Кас с печальной улыбкой. Возможно, в последнее время он просто был более склонен к слезам. Клэр сделала радио погромче — из динамиков донесся другой исполнитель с более хриплым голосом. На вкус Каса, это было немного громко, и такие частоты резали ему уши, но, тем не менее, ему это нравилось. Сегодняшним вечером они направлялись к дому Дина. Ужин между ним, Ноа и Дином быстро превратился в ужин впятером, когда Клэр написала Джеку, что будет проездом в городе. Так список гостей прибавился еще на двух. И Кас был бесконечно благодарен за это. Мысль о том, чтобы провести несколько часов без перерыва только с Дином и его мужем, была откровенно невыносимой. Не помогало и то, что в последний раз, когда он видел Дина, тот осторожно выбирался из объятий Каса на следующее утро после их пьяной вечеринки. С тех пор они больше не затрагивали эту тему. — Не забывайте, что Ноа знает меня как Стива, — повторил Кас, когда они забрали Джека по дороге. — Да, да, — проворчала Клэр в замешательстве. — Держим Ноа в неведении. Разве это новость? Кас воздержался от комментариев. Когда они пришли, в доме пахло едой. Кас внезапно осознал, как мало он поел сегодня. Кажется, только пару печенюшек с утра и невероятное количество кофе со льдом. Иногда было так легко забыть об этом. Возможно, в этом и была причина, почему он уже был так взвинчен. К счастью, Дин и Ноа разложили закуски на кухонном столе, пока остальные готовили ужин (хотя, на самом деле, Кас не понимал, почему те просто не приготовили еду до того, как все пришли). Кас взял с тарелки несколько канапе, откладывая при этом маслины и отправляя в рот только сыр. В другой руке у него был бокал вина, в который Дин часто подливал. И как раз этим Винчестер и занялся, когда подкараулил Каса на заднем крыльце, где тот выбрасывал оливки в сад Ноа. — Хей… эээ… Подумал, что должен предупредить тебя, что Ноа пригласил сегодня друга, и он, возможно, попытается завладеть твоим вниманием. Так что… извини. — Почему ты должен извиняться за это? — Кас в недоумении нахмурил брови. Это заставило Дина остановиться и, так же при этом хмуря брови, налить себе вина. — Я подумал, что ты не захочешь… потому что… ну, ты знаешь. — Потому что я влюблен в тебя? Дин оглянулся через плечо, как будто там мог оказаться Ноа, и придвинулся ближе к Касу. — О, да. Полагаю. Если у тебя ничего не изменилось. — Не изменилось, — ворчливо подтвердил Кас. Что-то в напряженной обстановке той ночи разожгло в нем какую-то искру — желание устроить скандал. Возможно, он был немного больше разочарован Дином, чем ему хотелось бы думать. — Говорят, лучший способ забыть кого-то — это вспомнить о ком-нибудь еще, — процитировал он с дерзкой улыбкой. — «Найти кого-то еще», — поправил Дин. — Кто это сказал? Эйлин? — Мой коллега, — произнес Кас, задумчиво жуя сыр. — Почему так? Это правда? Послышался звон таймера духовки, и Дин оглянулся на дверь. — Эмм… Я… Честно говоря, я не знаю. Делай, что хочешь, Кас, — но в его тоне Кас различил раздражение. И тепло наслаждения разлилось где-то внутри. — Но перестань выбрасывать оливки в сад, — и исчез за дверью. Кас бросил еще одну оливку в траву. Друга Ноа звали Алан, и, что неудивительно, он был тоже пилотом. Он умудрился сказать об этом Кастиэлю в течение первых тридцати секунд разговора. Когда Кас сказал ему, что работает в закусочной, Алан бросил на Ноа непроницаемый взгляд. Кас не был уверен, обижаться ему или нет, пока не заметил убийственный взгляд, который Клэр бросила на мужчину. Наверное, таким взглядом она могла бы расплавить стекло. Кас ощутил прилив симпатии к этой даме. Джек и Клэр исчезли на небольшой променад перед ужином, и Кас остался наедине с Дином, Ноа и Аланом. Несмотря на то, что он якобы приехал сюда, чтобы встретиться с Касом, Алан нашел общий язык с Дином больше, чем с кем-либо другим. Помогло, в основном, то, что они оба до нелепости интересовались автомобилями. Кас, с другой стороны, понятия не имел, о чем они говорят. Он мог бы часами слушать, как Дин рассказывает об автомобилях, но большую часть этого времени он бы потратил на пересчет всех веснушек и морщинок вокруг глаз, вместо того чтобы слушать по-настоящему. Когда дело касалось Алана, то выхода было всего два: он мог принять это или не принять. У Алана не было веснушек, а от его одеколона у Каса чесалось в носу, так что он предпочел бы вообще не разговаривать с ним часами, не говоря уже о такой скучной теме, как автомобили. В конце концов Дин предложил показать ему «Импалу», и Алан с радостью согласился, как будто все время на это надеялся. Кас подумал было последовать за ними, просто чтобы сбежать от Ноа, но возможность ускользнула слишком быстро, и он остался сидеть за стойкой, наслаждаясь, вероятно, самым неловким молчанием. Как и следовало ожидать, Ноа попытался заполнить его разговором. — Знаешь, приятно провести время со старым другом Дина. Я не многих из них встречал. — Да, большинство из них мертвы, — сухо заметил Кас. Ноа издал неуверенный смешок, как будто не знал, должно ли это казаться ему смешным. — Да. Это просто говорит о том, что в его прошлом еще больше загадок. Кас не знал, что на это сказать. В тоне Ноа слышалась грусть. Он открыл рот, колеблясь, затем снова закрыл его. — Вы были близки? — наконец спросил он. — Тогда, раньше, когда служили. — Да, очень. — Как друзья? — Как друзья, — согласился Кас, немного озадаченный таким уточнением. — Мы через многое прошли вместе. Ноа покрутил вино в бокале, наблюдая за крошечным водоворотом, который образовался в центре. — Через что, например? — снова спросил он. — Я кое-что знаю, но это так расплывчато. Кас замолчал, не находя слов. Он не мог придумать, как объяснить все произошедшее кому-то вроде Ноа. Тут было не обойтись без лжи через каждое слово, а в этом он не был силен. — Он тебе ничего не рассказывал? — вместо этого спросил Кастиэль, оттягивая время. Может быть, Дин и Алан скоро вернутся. — Кое-что. В основном о Касе. Это имя приковало его к месту. — Ты, должно быть, знал его. Кас прочистил горло, пытаясь успокоиться. — Да. Эм… Они были лучшими друзьями, — он сделал еще один глоток вина, чувствуя легкое головокружение. Ноа облокотился на стойку, в самой позе его тела читалось любопытство. — Думаю, его смерть действительно расстроила Дина. — Я не был… эмм… Меня не было рядом в тот момент, — он оглянулся в ту сторону, где был гараж, затем снова повернулся к Ноа. — Ты уверен, что нам стоит говорить о нем, пока его здесь нет? Я слышал, что это невежливо. — Не похоже, чтобы он собирался говорить об этом со мной, — проворчал Ноа, и на этот раз Кас почувствовал подвох. Он знал, что этот званый ужин был плохой идеей, но он никогда бы не подумал, что будет консультировать мужа Дина по семейным вопросам. — Ты уверен, что они были просто друзьями? Я имею в виду… — он наклонился к нему, и Кас почувствовал запах алкоголя, — иногда он зовет Каса во сне. Кас сглотнул, глядя в свой бокал. «Во сне», — продолжало звучать в его голове, пока он наблюдал, как его отражение колышется на поверхности вина. — Они были друзьями, — подтвердил он, не поднимая глаз. — По крайней мере, насколько я знаю. Ты единственный, кто заключил с ним брак. Разве не он должен рассказывать тебе такие вещи? Может быть, он ведет себя по-сучьи, бросая Ноа это в лицо, но он знал, что это правда. Да, он не знал наверняка, что влечет за собой брак — он все еще пытался разобраться в тонких механизмах этой социальной динамики, — но он знал, что честность — ключевая деталь. Ноа заметно ощетинился. Его взгляд стал жестче, и он расправил плечи, теряя ту открытую, дружелюбную позу. — Брак — сложная штука, — это все, что он сказал ровным голосом. Невысказанное дополнение звучало так: «Тебе не понять». И он был прав. Кас бы не понял. Ноа сменил тон, как только вернулись Дин и Алан, выражение его лица смягчилось и стало теплее. Нежнее. Он взял Дина за руку и сжал ее, чтобы привлечь его внимание. Они обменялись взглядами. Взгляд Дина отражал ту же теплоту. Алан пытался привлечь внимание Кастиэля, но тому было все равно. Он забыл о светском такте (и о бокале с вином) и направился к входной двери. — Я посмотрю, как там Джек и Клэр, — не забыл добавить он, прежде чем дверь за ним закрылась. Он сел на лестницу перед домом, наблюдая, как небо в лучах заходящего солнца становилось темно-розовым. Дул приятный теплый ветер. Такой ветер предвещал скорую бурю. Кас подставил ему лицо, закрыв глаза, и вдохнул. Это помогло ему прочистить мозги, но лишь отчасти. Как бы ни было трудно, по крайней мере, он жив и, по крайней мере, свободен. Иногда, однако, он мечтал о чем-то более легком. О доме за городом, где он мог бы слышать пение птиц. Может быть, о кошке. Такие мелочи. Он разочаровался в серьезных вещах. Он мечтал о том, чтобы ему вернули крылья. Мечтал, чтобы Габриэль, Анна и Бальтазар были здесь. Мечтал о Дине. Постепенно он начинал забывать об этих вещах. Не то чтобы он когда-либо на самом деле ожидал, что они у него будут. Это были просто желания. Мечты. Шарканье ботинок по бетону вывело его из задумчивости. Клэр и Джек уселись по обе стороны от него, соприкасаясь плечами. — Ты выглядишь так, будто тебя не пустили на выпускной, — заметила Клэр. — Я просто вышел подышать свежим воздухом. — Мне тоже не нравится тусоваться с ними, — выдал Джек. — Это… не то, что я сказал. Клэр бросила взгляд на Джека. — Мог и промолчать, — пробормотала она. Это было мило, что они пытались утешить его. Кас просто не был уверен, как об этом говорить и выйдет ли вообще из этого что-то хорошее. Он действительно чувствовал себя совершенно другим, когда находился рядом с Дином и друзьями Ноа. Словно посторонний. Пришелец. Не помогало и то, что Дин становился совершенно другим человеком рядом с ними. Находиться рядом с Дином наедине было так же легко, как дышать, даже после десятилетней разлуки. Находиться рядом с Дином и Ноа — все равно что разговаривать с двумя незнакомцами. Им было о чем лгать. Они лгали о том, что проводили слишком много времени вместе, что проснулись в объятиях друг друга, да даже о прошлом Каса. Даже о его имени. Постепенно он становился все меньше и меньше, чтобы вписаться в сложную ложь Дина. Довольно скоро останется лишь частичка от него самого. Он не был из тех, кто сидит и жалеет себя, но сейчас он просто… не мог этого не делать. Может, все дело было в вине. — Еда готова, — крикнул Ноа из дома. Они втроем встали, но Джек отвел Каса в сторону, прежде чем тот успел сделать шаг по направлению к двери. — Нам не обязательно возвращаться. Я могу сказать, что заболел, и мне нужно, чтобы ты меня отвез, — тихо предложил он. — У меня очень хорошо получается притворяться больным. Каса, наверное, это должно было обеспокоить, но пока он ощутил только прилив нежности от такой заботы. — Все в порядке. Я сталкивался с ситуациями и похуже, чем неприятный ужин. — Ладно, — Джек бросил на него решительный взгляд. — Только скажи, и я притворюсь, что у меня проблемы с желудком. Кас почти сдержал улыбку. Почти. — Спасибо, Джек. В столовой царил настоящий пир. За всю свою недолгую человеческую жизнь Кас не видел столько еды, разве что за стеклянными витринами в отделе деликатесов продуктового магазина. Его всегда подмывало сделать заказ в дорогом магазине в соседнем квартале, но он никогда не мог себе этого позволить. Но сегодня ему разрешили есть, не ограничивая себя. Он мог точно сказать, какие блюда были приготовлены любящими руками Дина. Разумеется, это был жареный цыпленок с хрустящей корочкой, приправленный специями (хотя Кас снял ее, потому что она вызывала у него отвращение). И картофельное пюре, в которое было добавлено большое количество сыра и сливок. Стручковая фасоль, должно быть, была приготовлена Ноа, потому что приготовлена она была не очень и на вкус… ну, ничего особенного. Наверное, соль просто была на вес золота в этом доме. Алан и Ноа о чем-то разговаривали, но Касу было все равно, поэтому он положил еду на тарелку, отодвинув курицу подальше от картофельного пюре. Он включился в разговор только тогда, когда заметил, что Джек что-то говорит. — Я подумываю о том, чтобы сменить специальность. — Опять? — поднял брови Дин. — На какую? — На биологию. — И куда с этим? — скептически вставил Ноа. — В медицину? — Эм, нет. На самом деле я не хочу, чтобы человеческие жизни были в моих руках. Я просто люблю природу и животных. — Может, тебе стоит составить план, прежде чем менять специальность по своей прихоти, малыш, — снисходительно ответил Ноа с набитым курицей ртом. Кас с трудом сдержался, чтобы не потянуться через весь стол и не впечатать его лицом в тарелку. Вместо этого он просто посмотрел на него, сжимая вилку так крепко, что, будь он по-прежнему в полной мере наделен ангельской силой, он, вероятно, открыл бы для всех другую реальность. — Я думаю, это отличная идея, Джек, — заметил Кас. — Ох. Спасибо, п… — он замялся, слово замерло у него на губах. — Спасибо. — По-твоему, это хорошая идея? — включился Алан, и его голос прозвучал слишком строго, чтобы посчитать этот вопрос искренним. — Разве ты не на последнем курсе, Джек? — Да, — нерешительно согласился Джек. — Вроде того. К настоящему времени я изучил большинство общеобразовательных предметов, а также много предметов по искусству и архитектуре. — Так что, вероятно, тебе придется учиться еще три года. Это дорого. — Не так дорого, как раньше, — перебил Дин. — К тому же Сэм присылает деньги. — Да, но ты еще мог бы получить кредит, и тогда… что, ты собираешься платить за него, став… ученым-натуралистом? — Биологом по дикой природе, — поправил Джек. — Или, может быть, смотрителем парка. Звучит забавно. Кас один за другим разжал пальцы, которые все еще крепко держали вилку, и положил ее обратно на стол. — Я не понимаю, какое это имеет значение. Если ему не нравится нынешняя учеба, он должен заняться чем-то, что ему действительно нравится. Ноа усмехнулся. — Я знаю, что ты не учился в колледже, так что на самом деле все не так просто… — Ноа, — перебил Дин и бросил на него взгляд, в котором читалось: «Какого хрена?» — Только не говори мне, что ты согласен, — недоверчиво усмехнулся Ноа. Дин преувеличенно пожал плечами. — Я не знаю. Я имею в виду… он прав. Жизнь коротка. Ты не должен делать то, что тебе не нравится. Это довольно просто, — он бросил дружелюбный взгляд через стол на Каса, как бы говоря, что он на его стороне. Если бы Кас был менее раздражен, это могло бы вызвать у него улыбку. — Кроме того. У тебя не было проблем с этим, когда ты думал, что он захотел стать врачом. — Это высокооплачиваемая работа, — пытался оправдаться Ноа. Алан сердечно кивнул. — Кроме того, в этой профессии один из самых высоких показателей самоубийств среди всех профессий, — вставил Кас. Разговор оборвался довольно резко. Джек выглядел так, будто раздумывал о том, чтобы прямо сейчас притвориться, что разболелся живот, или, может быть, ему хотелось бы провалиться сквозь землю, чтобы вообще избежать разговора. Клэр сжала свой нож для стейка так, словно могла использовать его как оружие. — Прекрасно, — безапелляционно заметил Алан. По реакции всех присутствующих Кас понял, что это сарказм. — Я думаю, это отличная идея, а я училась в колледже, — добавила Клэр с дьявольской ухмылкой, явно наслаждаясь хаосом. Никто не ответил. Вилки громко звякали о тарелки, пока все продолжили есть. Кас, наконец, проглотил кусочек курицы, ему не терпелось покончить с едой. Он немного беспокоился, что его выгонят до того, как они закончат. Это было вполне возможно, если Ноа продолжит открывать рот. Ему, Джеку и Клэр не потребовалось много времени, чтобы прийти к единому мнению, что они не будут задерживаться после ужина. Они вяло попрощались и направились к машине. Дин проводил их, но перехватил Каса, закрыв входную дверь. — Что ты делаешь завтра вечером? Ноа не будет в городе. Терпение — добродетель, но прямо сейчас Касу эта прописная истина была неведома. Возможно, так случилось из-за стресса, или переутомления, или необъяснимой растущей злости, которую он испытывал сейчас к Дину. Что бы то ни было, он просто сходил с ума. — Я не твоя девица для утех, Дин. Дин побледнел, убрав руку с локтя Каса. — Боже, Кас. Я имел в виду вечер кино или еще что-нибудь. — Я знаю, что ты имел в виду, — проворчал Кас. — Прости. Я устал. Увидимся… — он замолк. — Увидимся. Удрученного взгляда Винчестера было почти достаточно, чтобы почувствовать вину. Но Кастиэль подавил это, отвернулся и смотрел вниз всю дорогу, пока не сел в машину.