Zero o’clock

Тэхен сидел в своей съемной квартире, опираясь спиной на подушки дивана. Свет из окна едва пробивался сквозь тяжелые серые облака, усиливая его ощущение внутренней неразберихи. Мысли о том, что Чимин мог обсуждать с Чонгуком, словно застряли в его голове, не давая сосредоточиться. Чимин хорошо знал Чонгука, достаточно, чтобы понять его скрытые эмоции и мысли. Тэхен вспомнил тот вечер, когда Чонгук сидел напротив него, пытаясь что-то сказать, но так и не решившись. Это был тот самый момент, когда между ними повисла гнетущая тишина — недосказанность, которая, казалось, так и осталась между ними. Чимин был там. Он видел всё. Видел, как Чонгук терзался в попытке найти слова, как Тэхен, в свою очередь, слишком быстро отмахнулся от того, что не хотел понять. Теперь Тэхен гадал: что, если Чимин поднял эту тему? Если он решил вмешаться, чтобы прояснить то, что давно оставалось скрытым? И почему это так беспокоило его сейчас? С момента их последней встречи прошло семь лет. За это время они перестали быть частью жизни друг друга. Но уезд Чонгука тогда, в Пусан, чтобы учиться, стал для Тэхена ударом, от которого он долго приходил в себя. Он помнил каждую мелочь того времени: как старался убедить себя, что это просто очередной этап жизни, как говорил, что со временем станет легче. Но легче так и не стало. И вот теперь, когда, казалось, прошлое давно должно было остаться позади, он снова ощущал, как его тревожит все, что связано с Чонгуком. Почему Чимин говорил с ним? И почему Тэхену так важно это знать? Воспоминания нахлынули с неожиданной силой. После уезда Чонгука Тэхен погрузился в тренировки, словно хотел выскользнуть из реальности, в которой Чонгука больше не было рядом. Лед был его убежищем, местом, где можно было спрятаться от боли. Он катался часами, забывая о времени и усталости, пока ноги не начинали кровоточить, а мышцы не отказывались слушаться. Он не позволял себе останавливаться. Это было его способом заглушить эмоции, которые тогда переполняли его. Теперь, спустя годы, воспоминания о том времени вновь напоминали, насколько тяжело ему было справиться с разрывом. Может, разговор Чимина с Чонгуком был всего лишь случайностью? Или это знак того, что прошлое снова дает о себе знать? Тэхен не мог найти ответа, но внутри что-то подсказывало ему, что это не просто совпадение. Стараясь отогнать тревожные мысли, Тэхен взял в руки телефон. Он долго смотрел на экран, прокручивая в голове, как лучше начать разговор. Сомнения боролись с решимостью, но в какой-то момент он просто сдался и написал короткое сообщение: “Не мог бы ты уделить завтра мне время?” Пальцы замерли над кнопкой “Отправить”. Он знал, что этим нарушает невидимую стену, которая возникла между ними семь лет назад. Но всё внутри подсказывало, что без этой встречи ему не найти покоя. Секунда казалась вечностью, прежде чем он нажал на кнопку. Сообщение отправилось. Теперь оставалось только ждать, хотя ожидание оказалось не менее мучительным, чем сомнения до этого. Чонгук убрал телефон в карман и аккуратно поставил коробку на пол, стараясь не выдать своего замешательства перед самим собой. Он уже знал, что Тэхен в городе — Чимин упомянул это вскользь пару дней назад. Но, как назло, не добавил никаких подробностей о цели его приезда. Чимин был явно сдержан, словно намеренно уклонялся от темы. Это оставило Чонгука с множеством вопросов, на которые он даже не пытался искать ответы. А теперь — это сообщение. Он выдохнул, потирая затылок. Что Тэхену понадобилось от него после стольких лет? Почему именно сейчас? И как ему вообще ответить? Чонгук долго смотрел на экран телефона, прежде чем наконец набрал ответ. “Хорошо. Во сколько и где?” Нажав “отправить”, он сразу ощутил странную смесь облегчения и тревоги. С одной стороны, он наконец получит шанс увидеть Тэхена и, возможно, узнать, что тот думает или чувствует спустя все эти годы. С другой стороны, растерянность и страх перед тем, как пройдет их встреча, разливались в груди. Каждый день с момента их разрыва он где-то в глубине души надеялся услышать что-то от Тэхена. Хоть слово, хоть знак, что их прошлое всё ещё что-то значит. И теперь, когда это произошло, он не знал, радоваться ли этому или бояться того, что ему предстоит услышать. Тэхен стоял перед зеркалом, перебирая рубашки, хотя сам себя одергивал: “Это просто встреча. Неважно, что ты наденешь.” Но что-то внутри заставляло его быть особенно придирчивым. Он то и дело менял вещи, пытаясь найти идеальный баланс между безразличием и аккуратностью. Ему казалось, что всё это слишком затянулось — ожидание, нервы, мысли. Назначив встречу на раннее утро, он надеялся, что это даст меньше времени для сомнений. “Чем быстрее поговорить, тем быстрее всё закончится,” повторял он себе, словно это могло успокоить его рваное дыхание. Но за этой мыслью скрывалось нечто большее — то, чего он боялся признать даже себе. Тэхен застыл на мгновение, глядя в зеркало, и на его лице мелькнуло что-то болезненное. Несмотря на все усилия забыть и игнорировать, он не мог избавиться от чувства тоски, которое возникало в моменты, когда он оставался один. Он скучал по Чонгуку. Скучал, хотя и не хотел себе в этом признаваться. И хотя умом он пытался избегать даже мыслей о нем, сердца не обманешь. Каждое воспоминание о Чонгуке будто бы сжигало его изнутри, но в то же время было и невыносимо необходимым. “Зачем я вообще позволил себе это?” — подумал Тэхен, снова проходя взглядом по своему отражению. Он не мог позволить себе вновь попасть в ту же ловушку, но, несмотря на все усилия, не мог избавиться от этих чувств. Парк был почти пуст, как будто мир замер в ожидании чего-то. Холодный декабрьский воздух обжигал щеки, заставляя Тэхена плотно закутаться в пальто. Лишь несколько бегунов, в спортивной одежде, изредка пробегали мимо, их дыхание превращалось в облачка пара, которые растворялись в морозном воздухе. Остальные дорожки были пусты, и тишина, казалось, стала еще более ощутимой среди деревьев, стоящих без листвы. Тэхен сидел на скамейке у массивного дерева, чьи голые ветви протягивались к небу, образуя причудливые, почти скелетные силуэты. Земля вокруг была покрыта тонким слоем инея, и воздух пах лесом и влажной землей. На ветках местами висели капельки льда, которые, возможно, скоро поддадутся веселью в виде весеннего солнца, но сейчас они были как маленькие драгоценные камни, сверкающие в тусклом свете. Далеко впереди, в тени других деревьев, можно было различить фигуры людей, прогуливающихся с собаками, но их не было слышно — лишь шаги, звук которых терялся в снежном покрове, который не успел полностью покрыть землю, создавая ощущение, что время в парке словно замедлилось. Тэхен невольно скользил взглядом по этому пустому, но знакомому пейзажу, погружаясь в свои мысли. Все вокруг было как прежде, только… теперь это казалось чужим, как и сам он в этом пространстве. Чонгук подошел тихо, как всегда, словно оберегая этот момент. Он был пунктуален — как и прежде, не заставил себя ждать. Его шаги едва слышались на морозном воздухе, и, когда он присел рядом с Тэхеном, его присутствие было таким же спокойным и непринужденным, как и всегда, но вот что-то в этой тишине заставляло их обоих чувствовать, что многое изменилось. Чонгук не сказал ни слова, не нарушил момент. Он просто сидел рядом, следя за тем, как Тэхен смотрит в пространство, поглощенный собственными мыслями. Казалось, что даже его дыхание было приглушено, чтобы не потревожить эти редкие, болезненно интимные секунды молчания. Тэхен мог почувствовать его присутствие рядом, его спокойствие и уверенность, которые когда-то давали ему ощущение безопасности. Но сейчас это было чуждо. Он чувствовал, как старые чувства пробуждаются, несмотря на годы молчания. Чонгук сидел рядом с Тэхеном, скрестив руки, будто ничего не изменилось за эти годы. Он ожидал, что будет тяжело, но, похоже, всё-таки привык к такой тишине между ними. Как будто только вчера они с Тэхеном сидели здесь, в этом парке, и разговаривали о том, что их ждет впереди. И вот теперь, после стольких лет, всё было настолько по-другому. Тэхен вздохнул, отводя взгляд в сторону. Он не знал, с чего начать. Он давно научился избегать слов, которые могли бы выдать его чувства. — Сколько ты вообще планируешь здесь оставаться? — спросил Тэхен, пытаясь сделать голос как можно более равнодушным. Чонгук, казалось, не заметил скрытой настороженности в вопросе. Он просто пожал плечами. — Не знаю, сколько. Пока не закончу то, что задумал. Студия, съемки, проекты… Ты же знаешь, как это бывает. Тэхен чуть поднял брови, словно прислушиваясь к его словам, но что-то в них снова пробудило в нём неприятные воспоминания. — Я понял, — произнес он, на мгновение застыв в своих мыслях. — Ну, я рад за тебя. Чонгук почувствовал, как в голосе Тэхена скользнула какая-то тяжесть, но не стал сразу давить на него. Он мог понять, что все эти годы не проходили бесследно. Однако, вместо того чтобы углубляться в неуютные темы, он решил немного сменить тон. — Ты всё ещё катаешься? — спросил Чонгук, слегка повернув голову, как если бы хотел увериться в этом. Тэхен, хоть и не слишком проявлял эмоции, всё же не смог скрыть того лёгкого взгляда, который прошел через его глаза. — Да, всё ещё. Турниры не заканчиваются, — ответил Тэхен, снова теряя взгляд в пустом парке, словно пытаясь найти что-то вдали. Чонгук кивнул, слегка прищурив глаза, будто пытаясь представить, как это выглядит — Тэхен на льду, снова и снова сражающийся за победу. — Я думал, что ты уже давно забыл про арену, — сказал он с легкой улыбкой, пытаясь облегчить атмосферу. Тэхен покачал головой, а потом тихо добавил: — Не забыл. Это часть меня. Так же, как и ты с камерой. Чонгук молчал, ощущая, как слова Тэхена касаются его глубоко. Оба они были теми, кто нашел свой путь в жизни через свои увлечения, но эти увлечения тоже были связаны с тем, что они когда-то пережили вместе. Чонгук повернулся к Тэхену, его голос стал чуть мягче, а взгляд — более сосредоточенным. — Ты хотел поговорить о чем? — спросил он, не скрывая волнения. Вопрос звучал просто, но для Чонгука это был момент, когда он наконец решился разрушить тишину, которая висела между ними так долго. Тэхен замер, как будто этот вопрос вдруг вывел его из состояния внутреннего спокойствия, которого он так старался придерживаться. Он взглянул на Чонгука, а потом снова отвел взгляд. — Не знаю, — ответил он слабо, будто искал слова, но они не приходили. — Просто… слишком много времени прошло. Я хотел увидеть тебя. Поговорить. Это важно, понимаешь? Чонгук кивнул, чувствуя, как тяжесть этого признания ложится на его плечи. Он знал, что тоже ждал этого момента, и даже если слова Тэхена не раскрывали сразу всего, то они были началом. — Я понимаю, — сказал Чонгук, немного наклонив голову, но его голос всё ещё оставался тихим. — Давно пора. Чонгук, казалось, вновь оказался в том моменте, когда всё остановилось. Он смотрел на Тэхена, и в его глазах была смесь боли и сожаления, а голос стал тише, почти сдержанным. — Ты помнишь тот момент, когда я… поцеловал тебя? — его вопрос был почти шепотом. — Я не мог тогда найти слов, и вот… всё исчезло. Я исчез, ничего не объяснив. Тэхен замер. Он помнил тот момент, как будто это произошло вчера. Чонгук подошел, поцеловал его так, что мир вокруг будто перестал существовать. А затем… исчез. Не сказал ни слова, не оставил ничего, кроме этого поцелуя и пустоты, которая охватила Тэхена. Тэхен не знал, что ответить. Он чувствовал, как внутри вспыхивает эта боль, давно скрытая за молчанием. — Ты исчез, — сказал Тэхен, его голос был низким, как если бы он проговорил нечто важное, что теперь не могло быть забыто. — Ты ничего не сказал, просто ушел. Почему? Чонгук вздохнул, его взгляд был полон сожаления. — Я не знал, что делать. Не знал, что сказать. — Его слова были тихими, но они несли в себе всю тяжесть его замешательства. — Я… Я тогда не мог понять, что ты чувствовал. Мне было страшно. Тэхен смотрел на него, пытаясь понять, почему всё произошло так. Он не знал, что чувствует сейчас, но в его груди закипала смесь эмоций. — Ты так и не вернулся, — тихо сказал Тэхен, его взгляд не отрывался от Чонгука. — Я ждал. Чонгук тяжело вздохнул, словно пытаясь найти силы, чтобы объяснить то, что тяготило его так долго. Его взгляд стал темным, и он взял паузу, прежде чем продолжить. — Ты… ты должен понять, что тогда произошло не просто так, — сказал он, его голос стал твердым, но с едва заметной трещинкой. — В моей семье случилась проблема. Всё пошло не так, как должно было быть. Я не мог остаться, не мог… Тэхен удивленно посмотрел на него, не зная, как реагировать на это признание. Он знал, что у Чонгука было много скрытого, но никогда не думал, что это касается чего-то настолько важного. — Что за проблема? — спросил Тэхен осторожно, не решаясь звучать слишком настойчиво, но внутри его охватил интерес и беспокойство. Он не знал, о чём именно шла речь, и это заставляло его чувствовать себя неловко. Чонгук сжал кулаки, словно сдерживая внутреннюю бурю, и опустил взгляд. — Это связано с моими родителями, — начал он медленно. — Мой отец… Он оказался в сложной ситуации. Я не мог оставаться в Сеуле и продолжать всё, как раньше. Мне пришлось уехать в Пусан, помочь семье. Это было больше, чем просто личное желание. Я не мог поступить иначе. Тэхен почувствовал, как внутри него что-то мягко сжалось. Он пытался понять, что могло быть настолько важным, что Чонгуку пришлось уйти так внезапно. Но те годы, которые они не разговаривали, теперь казались такими пустыми. — Почему ты не сказал мне? Почему ты ушел без объяснений? — спросил Тэхен, его голос звучал сдержанно, но в нем было нечто болезненное. — Мы могли бы поговорить… Я бы понял. Чонгук вновь потер глаза, его лицо стало более усталым. — Я не мог говорить. Не мог объяснять тогда. Мне было страшно, и я не знал, как всё это сказать тебе. Слишком много всего… Я думал, что ты просто забудешь меня. Тэхен молчал, его взгляд скользнул в пустое пространство, а мысли все еще пытались сложиться в какое-то целое. Чонгук всегда был таким… непредсказуемым, но сейчас Тэхен чувствовал, как эта боль, которая мучила его все эти годы, немного начала отпускать. Чонгук тихо произнес эти слова, как будто они были его последним признанием. — Я просто не хотел давать ложную надежду, — сказал он, его голос был полон тяжести и сожаления. — Я не знал, как мне быть. Всё было слишком сложно. Я был уверен, что не смогу быть с тобой так, как ты этого заслуживаешь. И… мне было слишком тяжело смотреть на тебя, зная, что не могу ничего дать взамен. Тэхен почувствовал, как внутри него что-то щелкнуло. Эти слова затронули его глубже, чем он ожидал. Он сидел рядом с Чонгуком, и этот страх, который тот испытывал, теперь отражался и в его собственных чувствах. — Ты думаешь, что я не мог бы понять? — спросил Тэхен, его глаза теперь были более мягкими, чем прежде. Он не мог поверить, что всё это время Чонгук носил эту тяжесть на себе. — Ты ведь мог бы просто сказать. Я бы тебя поддержал, я бы… Чонгук смотрел на него, не зная, что ответить. Он чувствовал, как всё внутри него накатывает волной. — Я не знал, что ты бы понял, — признался он, почти шепотом. — Я думал, ты бы разочаровался. Не мог бы принять. Тэхен тихо вздохнул, понимая, насколько сложной была ситуация для Чонгука. Он видел его сомнения, видел, как тот пытался разобраться в своих чувствах, но не мог найти правильных слов. — Чонгук, — тихо произнес он, глядя прямо в глаза. — Иногда просто нужно быть честным. Не всегда всё будет идеально, и ты не всегда сможешь дать всё, что хочешь, но… ты должен был сказать мне. Хотя бы тогда. Чонгук молчал, будто эти слова наполняли его чувства тем светом, которого он так долго избегал. Чонгук замолчал на мгновение, прежде чем продолжить, его голос был сдержанным, как будто слова давались с трудом. — Тогда у отца случился инфаркт, — сказал он, и в его словах сквозила боль. — Из-за того, что мой брат оказался геем. Ты понимаешь, что это для нашей семьи значило? Отец… он не был готов принять это. Он не знал, как реагировать, и это сильно повлияло на него. Всё рушилось перед его глазами. Тэхен почувствовал, как тяжесть этих слов падает на него, и он невольно сжал руки, пытаясь понять, каково было Чонгуку в тот момент. — Это ужасно, — тихо сказал Тэхен, взгляд его был полон сочувствия. — Но ты ведь тоже не был виноват. Почему ты молчал тогда? Почему не рассказал мне, что происходит? Чонгук вновь опустил взгляд, чувствуя, как тяжело ему было делиться этим. Но он знал, что если он продолжит молчать, то не сможет найти мира. — Я не хотел, чтобы ты переживал за меня. Всё было слишком сложно. Я не знал, как вам это объяснить… И, возможно, мне было проще уйти, чем оставаться и смотреть, как всё это разрушает нашу семью. Тэхен, услышав рассказ Чонгука, почувствовал, как его собственные чувства вдруг обрушились на него. Он молчал несколько секунд, стараясь собраться с мыслями, но не мог скрыть боли, которая пронзила его, как остриё ножа. Его слова, казалось, вырвались без оглядки, откуда-то глубоко внутри. — Значит, и сейчас нам больше не о чем говорить? — произнес Тэхен с болью в голосе, взгляд его был направлен в пустоту, как будто пытался понять, что случилось между ними за эти годы. — Зря вообще приехал? Так получается? Чонгук заметил, как его слова ранили Тэхена, и мгновенно почувствовал укол в груди. Он поспешил повернуться к нему, пытаясь объясниться, но слова застряли в горле. — Нет, Тэхен, ты же… ты же сам знаешь, что это не так, — сказал он, пытаясь удержать голос от дрожи. — Я не хотел, чтобы ты чувствовал себя так. Всё было не так, как ты думаешь. Тэхен молчал, его взгляд был потемневшим от невыраженной боли. Он ощущал, как его сердце сжалось, как будто что-то невидимое потянуло его обратно в тот момент, когда Чонгук ушёл. Тэхен резко повернулся к Чонгуку, его взгляд был полон боли и отчаяния. Он не мог больше держать всё в себе, и слова вырвались, как ураган. — Тогда как, Чонгук? — его голос был тихим, но в нем слышалась глубокая рана. — О чем я должен думать, сидя здесь с тобой? Могу ли я вообще хоть раз положиться на тебя и довериться? Не бояться, что однажды ты оставишь меня ради семьи, как это уже было? Чонгук замер, почувствовав, как каждое слово Тэхена пробивает его сердце. Он хотел было сказать что-то успокаивающее, но не знал, как. Всё, что он мог делать — это молчать, ощущая, как тяжело было увидеть Тэхена таким. — Я… — Чонгук начал, но не мог найти нужных слов, которые могли бы хоть как-то оправдать то, что было. — Я не думал, что ты чувствуешь так. Ты прав, я… я тогда не был рядом. И не могу сказать, что не боялся оставить тебя, но я не знал, как иначе быть. Тэхен не отводил взгляда, его глаза были полны вопросов, на которые не было ответа. Он почувствовал, как снова возвращается страх, который он пытался скрыть. Страх, что всё снова повторится. — Я не знаю, что делать с этим, Чонгук, — тихо произнес Тэхен, его голос затихал, но не становился легче. — Ты… ты был так далеко. И теперь… я не знаю, могу ли я снова доверять тебе. Тэхен, чувствуя, как внутри его всё сжалось, произнес последние слова, которые, казалось, разорвали всё, что ещё связывало их. — Наверное, это завершение того дня, — сказал он тихо, будто признавая свою собственную безысходность. — Нам лучше перестать общаться и не давать ложных надежд друг другу. Это всё бессмысленно. Чонгук замер, как будто эти слова были последним ударом. Он сидел рядом с Тэхеном, не зная, что сказать, не зная, как остановить этот момент, когда всё, казалось, разрушалось. — Тэхен… — начал он, но голос его едва слышался, и он не знал, как дальше разговаривать, если все уже было сказано. Тэхен встал с лавочки, его движения были решительными, и, оглянувшись в последний раз на Чонгука, произнес: — Прости. Это просто слишком тяжело. И с этими словами он ушел, оставив Чонгука сидеть в тишине, среди холодных зимних ветров, ощущая, как вся их связь растворяется в воздухе, как нечто невидимое, но очень важное, уходит навсегда.