Послушная зая

В вечном полумраке помещения вяло мигали разноцветные огоньки, в такт веселой японской музыке. Народу в зале почти не было, а из немногих гостей большинство только-только присели ждать свой заказ. Время раннее и сейчас цели клиентов весьма различны. Кто-то без иронии пришел просто поесть, кто-то еще и выпить. Но большая часть народу все же понемногу готовилась к предстоящему веселью. А мой рабочий день только начинался. И даже в такой, казалось бы, спокойный момент, как никогда важно начать активно работать. — Заюш, гости жалуются, что в туалете бумага кончилась. Глянь что там. — Вдруг проходя мимо меня бросает мне другая официантка, тут же исчезая на кухне и не давая ничего ответить. — Эм. Н-ну ладно. — Вздохнув, просто соглашаюсь я, зашагав к кладовке. Немного обидно, но пора бы уже привыкнуть, что моя коллега любит перекладывать на других работу. Невольно задумываюсь. Вот ведь уже целый месяц прошел с тех пор, как я перешагнула порог этого заведения! Множество неверных жизненных решений, таких как провал контракта на учебу, попытка исправить его, влезая в долги, неудачный момент для каминг аута семье и прочих, более мелких ошибок, привело меня в это место. Место, где невозможно без часов определить, день сейчас или ночь. Где вечно пахнет алкоголем, кальяном и электронными сигаретами. Где много таких как я, но от чего мне почему-то совсем не легче. Наконец, где я вечно должна ходить в облегающем и почти ничего не скрывающем блестящем костюме кролика… Место, называемое «Сумеречный кролик». А по-простому, ночной клуб для трансов. Место, вечная текучка кадров и нехватка бюджета, в котором обуславливает то, что официант помимо своей основной роли нередко является еще и уборщицей, а порой и поваром, охранником или кем-либо еще, в ком возникнет потребность. И хотя никто, конечно, не найдет в трудовом договоре об этом ни слова, владельцу очевидно: докатившийся до такой работы человек жаловаться не будет. И я правда не жалуюсь. Смирилась. Прерывая самокопание, открываю кладовку и ищу на полках несколько рулонов бумаги. Чуть поразмыслив, прихватываю еще и тряпку со средством для зеркал. Всё равно же нужно будет их протереть, рано или поздно. Возвращаюсь в зал, всё еще немного витая в облаках и размышляя. А те несколько посетителей так и сидят, ожидая своего заказа, пока моя коллега как обычно отлынивает от обязанностей, зависнув на кухне. Нехорошо. Решаю немного их развлечь. Оттягиваю набок верх костюма и чуть задираю юбку, после чего специально иду к двери в туалет по дуге, мимо скучающих людей. А оказавшись у цели, напоследок оборачиваюсь, загадочно улыбнувшись и как бы невзначай поправляю одежду так, чтобы они точно это видели. Заметив, что нужный эффект достигнут, с удовлетворением иду дальше, скрываясь в уборной. Вопреки попыткам хозяев хранить в этом месте атмосферу престижа, именно эти его помещения не вызывают ничего, кроме отвращения. И от него не спасают ни динамики, тихо играющие милую музыку, ни автоматические освежители воздуха. Потому что уход за ними на последнем месте в приоритете. Стены кабинок стабильно попорчены. Исписаны надписями самого неприличного содержания, где-то поцарапаны. Порой, вовсе находятся умельцы, сверлящие в них дыры для целей, о которых я даже думать не хочу. Всё это в окружении трескающейся плитки, плохо убранной грязи и вечно игнорируемой потрепанности всего, без чего в целом можно обойтись. Сегодня всё выглядит как-то особенно паршиво. Чувствую, после смены именно я буду всё это отмывать, а где-то и вовсе латать… Заглядываю в незакрытые кабинки, докладывая бумагу туда, где она нужна. И в один момент, вдруг слышу сбоку стук, как раз за одной из «дырявых» стенок. В следующий миг, через ту самую дыру на пол падает ни что иное как доллар. Купюра без особых стараний завернута в какую-то бумажку. — Сэр, вы обронили-… — Хочу было вернуть обратно купюру я, присев и поднимая находку, как вдруг бумажка снаружи расправляется, открывая надпись, явно адресованную мне. — «Хочешь ещё?» — Ох! — Вздрагиваю, ощутив на себе посторонний взгляд. Тот же посетитель, владелец доллара, прислонившись к отверстию глазом, рассматривал меня. Единственная часть этого человека, что я вижу — собственно глаз и небольшой участок лица. — Я-я работаю тут официантом, извините! — Просовываю подношение обратно и собираюсь уходить. — «Так даже лучше.» — Всё так же запиской, поспешно отвечает незнакомец. — Нам нельзя таким заниматься, извините. — Вздохнув, пытаюсь объясниться не разозлив его. Конечно, я частенько слышала о таких «забавах» в общественных туалетах, не раз сама заделывала чем придется такие дыры. Но никогда не думала, что встречусь с этим лично. Стало немного мерзко от одной мысли о том, чего у меня хотят попросить. — Кхм, а у вас туалетная бумага есть?.. — Надеясь немного смягчить его, спрашиваю я, вспоминая зачем пришла. Тут же следует новая записка. — «Заплачу 300$. Если соглашаешься, просто закрой дверь на замок.» — 300?.. Д-долларов? — Автоматом вспоминаю курс валюты, прикидывая что это почти что одна моя месячная зарплата. Учитывая оплату долга за учебу, плату за квартиру, налоги и всё-всё-всё, такие деньги, наверно, были бы очень и очень кстати. Мысли сами собой приходят к очевидному решению, вгоняющему в краску. Получить за одну работу лишь чуть-чуть меньше, чем я получаю за месяц — это очень хорошо. Но ведь я же сама понимаю, какого характера будет эта работа, не так ли?.. Да, у меня не всё в порядке, но спать с кем-то за деньги? Не просто с кем-то, но еще и с мужчиной. В общественном туалете. Через дыру, проделанную в кабинке, черт возьми! Нет я, конечно, давно уже человек очень широких взглядов. Но даже для меня это –перебор. Не настолько всё плохо, в самом деле! Да и, заплатит ли он на самом деле мне такие деньги? Впрочем, доллар же откуда-то взялся… Но нет, так просто нельзя. — «Просто потрогай мои пальцы, и я дам тебе 10$.» — В момент принятия окончательного решения, вдруг сбивает меня с толку новая записка. Невольно выглядываю за дверь, осматриваясь не стоит ли кто рядом. — П-просто потрогать?.. — Недоуменно спрашиваю я, но вместо ответа вижу лишь три пальца, высунутых из отверстия. От меня ждут решения. Голова немного закружилась. 10 долларов это одна не самая плохая закупка в продуктовом. А я могу получить их, буквально просто потрогав чьи-то пальцы. Нас отделяет стена, а в случае чего серьезного я просто закричу. При такой малой загруженности это заметят. Не обманешь. И хотя это очень странно, но ведь таким образом я еще и выясню правда ли клиент будет платить мне. И если нет, то в общем-то смогу жить с этим дальше спокойно. Почему бы и нет? Закрываю дверь на замок и неуверенно касаюсь протянутых пальцев. Даже не могу ничего сказать о человеке по ним. Кожа не сильно потрепанная, но и не нежная. Кожа как кожа. Ни шрамов, ничего. Одно странно — они абсолютно неподвижны. Не были бы теплыми, можно было вовсе за искусственные принять. Спустя где-то минуту пальцы втягиваются обратно, а из дыры выпадает обещанная сумма. К ней была прикреплена новая записка, гласящая: «Хорошая девочка. Теперь тоже самое, но языком. 25$ с меня». Опять не дожидаясь ответа, из дыры вновь вытянулись пальцы, держащие в руках влажную салфетку. Подняв деньги и убрав в карман, застываю в нерешительности, отвернувшись. Я, честно, не думала, что он мне заплатит. Это же абсурд — столько давать за касание. Но это случилось. И что мне делать? С одной стороны, у меня уже набралось денег как минимум на одну закупку, или три скромненьких похода в столовую. И это хорошие деньги учитывая характер «работы». Зачем идти дальше? Тем более что уже следующая работа какая-то странная и мерзкая. А с другой стороны, я бы хотела больше, чем один раз хорошо поесть просто так. Мне всё еще не предлагают ничего такого, чего нельзя было бы безнаказанно сделать с другим человеком просто так. Ко мне с теми же желаниями можно было пристать в зале, получить это бесплатно и, вероятно, даже не быть выгнанным. Опять смотрю на протянутую часть конечности, присматриваясь к её пальцам, к ногтям. Они вполне чистые, вроде даже ничем не пахнут. И мне даже так дали влажную салфетку… В следующий миг осознаю, что согласна на следующую сделку. Беру салфетку и тщательно протираю ей пальцы, а также всю стену вокруг дыры, несколько раз. Неуверенно присаживаюсь на корточки, открываю рот, закрываю глаза и двигаясь вперед. Чувствуется лишь вкус жидкости, которой пропитаны салфетки. Но тут, неожиданно, пальцы сами начинают двигаться внутри, углубляясь и трогая мой язык, зубы и десны. Будто я оказалась на самом странном в жизни приеме стоматолога. И этот контакт длится уже намного дольше, хоть и много более дискомфортен. В один момент, неуверенно сама начинаю трогать языком и обхватывать губами инородный объект, надеясь ускорить этим момент оплаты. Да и нужно же мне как-то оправдать эти 25 долларов! Но это всё равно продолжается еще несколько минут, прежде чем пальцы вновь втягиваются, за чем следует выдача следующей платы. — «Повернись спиной, нагнись и приподними юбку. 10$.» — Сообщает новая записка, снова заставляя покраснеть. — Н-нет! На этом всё! — От одной мысли о том, что может сделать посетитель со мной в таком положении, вздрагиваю, щелкая замком. — «30$. Я просто тебя потрогаю. Будь хорошей девочкой.» 30 долларов… Если он честно ограничится лапаньем, это ведь тоже будет более чем стоить того. В сумме со всем уже заплаченным это может быть даже немного поможет с долгами! Но тем не менее, часть, которую он хочет затронуть уже намного интимнее, чем рот и уж, тем более руки. Хотя если так подумать, меня уже не раз абсолютно бесплатно лапали и даже шлепали обычные клиенты. И зачастую за такое не выгоняют, даже штраф не платят, хотя это нарушает правило «Смотреть можно, трогать нельзя». Вдруг он сейчас обманет и сделает больше, чем обещает? Или просто не заплатит в этот раз… Хотя, я же полностью свободна тут. Если что, просто дернусь вперед и убегу. Я же ничем не обязана ему, так? По поводу денег немного обидно, конечно, но я это переживу. Злясь на себя и свою бедность, закрываю замок обратно. Ноги подрагивают, дыхание сбивается. Да, похожее происходило раньше, но еще ни разу я не позволяла этого сама! И всё же таки, я нагибаюсь, упираясь подбородком в противоположную стену. Трясущимися руками поднимаю юбку и оказываюсь почти вплотную прижата к отверстию сзади. Ему точно должны хорошо быть видны стринги и небольшая часть ягодиц. Около минуты ничего не происходит. Я остаюсь напряженной, не зная, чего же он ждет. И вдруг меня трогают пальцы, теперь явно пройдя в отверстие в стене заметно больше, позволяя провести пальцем вдоль щели меж стиснутых половинок, оттянуть, а затем отпустить резинку трусов и прочими способами повзаимодействовать с этой моей частью. Чувствую себя очень странно, ерзая на месте и подрагивая. Да, он выполняет обещание, не заходя за рамки и всё равно это как-то неправильно! Происходящее кажется настолько вопиющим, что я сама не верю, когда через некоторое время расслабляюсь. Несколько раз, наглея, клиент даже отводит в сторону тонкую полосочку ткани, проводя пальцами вдоль моего ануса и чуть надавливая на него, будто разминая. Ощущения странные и не самые приятные, хоть мне и не больно. Наконец, на прощание то ли шлепнув, то ли щелбан отвесив, он убирает руку. Следует плата. По моему телу проходит дрожь. Абсолютно незнакомый человек трогал меня там, где я не каждой любимой в прошлой жизни это позволяла. Но при этом у меня на руках 66 долларов! Почти четверть от обещанной изначально суммы. Рассматриваю эти деньги, не зная даже, как убедиться в их подлинности. Никогда не работала с этой валютой. И хотя печати банка приколов, конечно, нет, всё же, с чего я взяла, что они не поддельные? Ведь если так, то тогда всё было зря. Однако они кажутся вполне настоящими, со всеми печатями и отметками видными лишь на просвете. «Хорошая девочка. Дай мне потрогать тебя между ног. 20$», — прерывает этот процесс новая записка, заставляя смутиться. Я всё еще чувствую что-то остаточное от того, как он касался меня сзади. Будто это отпечаталось на мне. В целом как-то неловко. Но тут мой мозг снова включает всё ту же пластинку про «Простые посетители делают то же за просто так». И ведь правда. По разным причинам, пьяным и не очень людям порой интересно своими руками выяснить, делала ли я нижнюю операцию. И за это так же конечно никто ничего не платит, разве что иногда штраф владельцу, в исключительных случаях. Но и тот мне не делает ни холодно, ни горячо. Их обычно даже не выгоняют! Еще немного подумав, всё же подхожу к отверстию спереди, приподнимая юбку. В этот раз рука высовывается почти полностью, касаясь моего паха, закрытого плотной тканью, прячущей и прижимающей к телу нежелательную часть меня. Впрочем, эта рука лишь несколько раз тыкает меня там и проводит пальцем вдоль закрытой части, заставляя вздрогнуть. И всё. Прошло даже проще, чем прошлое. Жду нового указания и вдруг ловлю себя на мысли, что забыла о том, что собиралась уходить. Я сама не заметила, как для меня это всё стало нормально! Кажется, пора заканчивать… Но в тот же миг, что я об этом задумываюсь, приходит новая записка с похвалой, приказом и платой. При чем приказ этот почти смехотворен. Мне нужно лишь повернуться спиной и повилять попой, за что я вновь получу целых 30 долларов! Даже не уточнил ничего про юбку. Я делаю то же абсолютно бесплатно постоянно, даже когда просто хожу. Это буквально часть нашей «заячьей» походки, того образа, что мы играем. Хм, а может этот человек всё же не так плох? Почти без опаски вновь поворачиваюсь спиной и начинаю делать уже почти доведенное до автоматизма движение, уверенная что, если обернусь, вновь увижу пожирающий меня взгляд. А такого рода взгляды я давно привыкла ловить. В какой-то момент решаю даже немного перевыполнить план и приподнимаю юбку, обнажив ягодицы. Кажется, клиенту это приходится по нраву, ведь он держит меня так еще несколько минут, прежде чем дать денег. А опускаясь за оплатой, я неожиданно вижу, что к ней прибавилось еще 15 долларов! Еще немного и я так отобью половину той суммы… Может он только такого и хотел изначально, а я не так его поняла? И тут, новая записка. Теперь меня просят совсем снять трусы, повилять, а как устану — вновь нагнуться и позволить потрогать себя. За это предлагается аж 80 долларов. Эта просьба вновь заставляет застыть, думая. Подвыпившие клиенты часто просят снять, а порой и вовсе подарить им мое нижнее белье, что я обычно игнорирую вежливо улыбаясь. Может это повод остановиться? Хотя, с другой стороны, сзади белье ведь и так почти ничего не прикрывает. Как именно он меня будет трогать я уже в общем знаю. И плата даже больше, чем просто за касания и виляние. С сомнением, я всё же поднимаюсь, дрожащими руками спуская стринги и аккуратно вешаю их на крючок. Чувствую небольшое облегчение от того, что запертая в ткани часть меня получает свободу на время. Оглядываюсь — всё тот же глаз с нетерпением ждет продолжения. Сжимаю зубы, прикрываю глаза и, подняв юбку, чуть пригибаюсь, для лучшего вида. Начинаю двигаться. Спереди нелепо колыхается моя рудиментарная часть, но я стараюсь не думать об этом, вкладываясь в движения, что делаю. Будто хорошо знаю человека за моей спиной, знаю, чего ожидать от него и знаю, что за особо хорошую работу он может доплатить. И хотя просить об этом было бы нагло, конечно, я буду надеяться, что достаточно его обрадую. Поэтому двигаюсь безупречно. На самом деле сложно устать от столь простого действия, но уже через несколько минут оно мне надоедает. Немного экспериментирую, начиная еще и дергаться вперед-назад, красуясь пышными ягодицами, в которые когда-то вложила немало тренировок. Всё больше думаю о том, что это напоминает мою обычную работу с посетителями. Просто слегка расширенную в её неприличном аспекте. А именно этот аспект, если честно, всегда нравился мне больше всего. Наконец, когда действия всё же утомляют, я как нагибаюсь побольше и прижимаюсь к дыре, как и было обговорено. Меня вновь трогают пальцы, теперь уже какие-то мокрые. Будто вспотевшие, или вроде того. Стараюсь не думать об этом, сильнее жмурясь и сжимая челюсть. Лишь немного потерпеть… Так продолжается несколько минут. Надеюсь, что это закончится пораньше, но вспоминая прошлый опыт и растущее желание, чувствую он нескоро меня отпустит. И вдруг, неожиданно чувствую касание чего-то нового, твердого и жесткого. Всё происходит быстро. Я не успеваю отреагировать, как чувствую, что предмет без труда проходит в мой мокрый анус. Подскакиваю как ужаленная, оборачиваясь и успевая увидеть затягиваемый обратно предмет — какую-то тонкую белую пластиковую трубку, длиной с палец. — Какого черта?! — Недовольно восклицаю, ударив дверь кабинки. — Я на такое не подписывалась! — Чувствую обиду и злость. Стоило довериться этому человеку, подумать, что он не так плох, как он сразу взял и воспользовался этим. Но вдруг, мне под ноги падают 100 долларов. А это значит, что у меня уже даже больше половины… — «Извини, зая.» — Говорит записка, прикрепленная к поспешной плате. А пока я стою и пересчитываю деньги, падает другая. — Дай мне закончить начатое и получишь еще 100. Это простая клизма. — К-клизма? — Краснею, вспоминая что значит это странное слово. Из отверстия вновь высовывается та трубка, давая поближе её рассмотреть. Это небольшой пластиковый цилиндр, подсоединенный к шлангу, идущему к клиенту. И этот цилиндр уже бывал внутри меня. Одна мысль о том, чтобы позволить вставить что-нибудь себе туда убивает. Я вспоминаю как в детстве мама делала мне что-то похожее, когда я не могла сходить. Как несколько раз мне делали это, когда я еще подростком лежала в стационаре. Воспоминания не самые свежие, но я помню, что процедура не из приятных. Если было возможно, я старалась обходиться без этого. — А з-зачем это?.. — Недоуменно спрашиваю вполне логичный вопрос. — 100$. — Скупо отвечает новая записка. — Это не ответ! В-вы вообще точно заплатите мне их? — Задумалась, вспоминая прошлые платы. Всё же это немалые деньги. Но вместо ответа, мне в ноги просто падает купюра в 100$. С удивлением приседаю, рассматривая банкноту, складываю в уме собранные деньги. Это уже даже чуть больше, чем 300! Однако… Я же могу убежать прямо сейчас, не так ли? Он никак не сможет на меня пожаловаться, не сознавшись сам в преступлении! Почему же он это сделал? И ведь еще и заплатил за прошлое больше, чем обещал, будто бы добавил за моральный ущерб… Кажется, будто он честный, но просто нетерпеливый человек. С очень, очень странными потребностями. Стою в нерешительности. Первый порыв — отдать деньги обратно и убежать, не позволяя делать с собой такие неприличные действия. Но почему-то торможу. Думаю. Я же уже почти набрала одну зарплату. Наверно пора бы прекращать? А с другой стороны, можно же получить еще! И еще больше потратить на себя, раньше оплатить все долги! Обманывать его я не хочу, поэтому либо возьму деньги и сделаю что просят, либо отдам их. Сделанное им не было болезненным или сильно неприятным. Я просто не ожидала этого, это было грубое вторжение в моё личное пространство. За которое он извинился. Вот и всё. Если у него такие странные желания, за которые он готов платить такие большие деньги, почему бы мне этим не воспользоваться? В этом нет ничего сексуального, чего я боялась поначалу. С тем же успехом я могла в больнице сама заплатить за тоже самое. Хоть мне и не нужно промывание сейчас, хотя я и не помню, как оно чувствуется это не звучит так уж ужасно. Нужно лишь немного потерпеть… Наконец, поддавшись жажде выгоды, я вновь нагибаюсь. Посетитель, немного выждав сначала осторожно гладит меня там снаружи пальцем, массируя и вынуждая расслабиться. Затем я снова чувствую касание твердого пластика, после чего наконечник уверенно проходит внутрь. Далее в нижней части появляется гудение, но не в виде звука — просто ощущение. Вода ударяется о что-то внутри, что отдается холодом. Впрочем, это чувство быстро перестает так явно замечаться, хоть и не прекращается. Как гул какого-нибудь прибора, к которому привыкаешь. Почти сразу к нему прибавляется острое желание сходить в туалет, перекрывающее остальные ощущения. Живот начинает сводить так, будто я съела что-то не то. Впрочем, в этом ведь и суть, ведь так? На миг я вдруг сомневаюсь, дернувшись вперед и чуть не вытащив из себя трубку. Черт возьми, что я творю, что позволяю с собой делать?! Однако посетитель лишь толкает наконечник обратно, просовывая даже глубже. Я вдруг понимаю, что это всё. Было всё уже когда я нагнулась, когда позволила вставить в себя что-то, когда вода полилась внутрь. Поздно сворачивать назад… Поерзываю, чувствуя, как давление внутри меня растет. Это чувствуется странно, будто что-то внутри надувается как шарик. Проходят томительные минуты. От воды хочется освободиться всё сильнее. Приходится терпеть и ждать, когда войдет всё, что мне уготовил незнакомец. Какой еще выбор? «С-сэр… М-может, достаточно? Мне больно!» — смущенно говорю я, в ответ на что получаю лишь тишину. Поток воды ни на секунду не прервался. Кажется даже, что стал только быстрее. В тоже время начинаю чувствовать легкую, почти что приятную теплоту внутри. Что очень странно контрастирует с тем, что вливаемая вода, судя по всему, холодная. Но постепенно тепло нарастает, пока не становится невыносимым жжением, напоминающим то, что вызывает согревающий гель. Я снова жалуюсь и снова не получаю никакого ответа. Тяжело вздохнув, решаю смириться с тем, что «клиент всегда прав», закрыв рот и продолжая терпеть. К моменту, когда трубка медленно выходит из меня, я уже еле стою на трясущихся ногах, вся дрожу, постанывая от невыносимого желания и болезненных ощущений. Ассоциация с отравлением всё сильнее. Успокаивает лишь то, что туалет рядом. Но не успеваю я присесть, как под ноги падает новая записка. — «Плохая девочка. Я тебя не отпускал. Вернись.» — Гласит безжалостный текст, заставляющий ужаснуться. — Ч-чего? Зачем?! Не надо больше! —Жалобно восклицаю. Весь живот сводит спазмами. — «Еще чуть-чуть. Будь послушной.» — Умоляю! Я не хочу! — Почти перехожу на крик, смущенно прикрывая рот. Черт возьми, я совсем забыла, что это общественный туалет! А вдруг кто-нибудь услышал?.. — «Зая.» — Вместе с запиской падает 20$. И это, внезапно, подкупает меня. — Мх… Ладно. — Вспоминая, кто тут платит, всё же подчиняюсь, подняв юбку и прижавшись к отверстию задом. Тут же внутрь меня входит трубка, но вместо гудения слышится бурление и урчание где-то глубоко внутри, после которого все неприятные ощущения резко усиливаются. Объект вытаскивается, но лишь затем, чтобы добавить еще два таких «необычных» введения, после которых я начинаю чуть ли не стену от дискомфорта царапать. Мне было физически больно зажиматься так сильно! И это лишь чтобы позволить ему ухудшить мою участь, не будучи облитым… Чувствую поглаживание рукой по ягодице. Кажется, это всё. Глянув вниз, вижу, что мой живот заметно увеличился. Ощущения внутри невыносимые, это что-то за гранью всего того, что я когда-либо испытывала. — Ч-черт возьми, спасибо-спасибо-спасибо! — Ликующе пищу я, вставая и чувствуя, как потяжелевший живот ещё сильнее сводит спазмами, болью и позывами. — В-вы можете отвернуться или вроде того?.. — Спрашиваю, переминаясь с ноги на ногу и поглядывая на дыру, в которую опять высунулся глаз. Хочется поскорее вылить из себя жгучую жидкость. — «Ещё не всё. Терпи 10 минут.» — Сообщает еще одна записка, что действует на меня едва ли не сильнее, чем всё уже сделанное. — 10?! Прошу, не-е-ет! — Жалобно смотрю на наблюдающий за моим страданием глаз. — «Прольешь раньше, начнем заново. Или можешь вернуть деньги, зая.» — Добивает меня последняя записка, заставляя простонать от недовольства. Он столько уже сделал, и теперь требует всё обратно?! Черт возьми, я не могу после такого уйти без платы! Обязана не дать этому быть зря… Выгибаюсь всем телом, вытягивая руки к верхнему краю кабинки, а ноги, скрученные между собой, к нижнему, лишь бы посильнее зажаться. За всеми этими пируэтами продолжает наблюдать гость. Неуютно и стыдно, но думаю, если я попытаюсь что-нибудь с этим сделать, исход будет тот же что и при проливании. Ведь скорее всего я снова послушно подставлюсь, лишь бы отработать свои деньги. Кажется, будто во мне целый огненный океан, который изо всех сил пытается выйти наружу. То и дело чувствую, как холодная жгучая жидкость едва не прорывается наружу, ударяясь о напряженный комок мышц. Томительные минуты чувствуются как часы, а с каждым новым спазмом уверенность в том, что я справлюсь падает. В один момент я уже не стесняясь изо все сил прижимаю несколько пальцев к анусу, лишь бы продержаться. В мыслях творится такой же кошмар, как и в животе: невозможно думать ни о чем кроме испытываемого дискомфорта. Пытаюсь в мыслях на чем свет стоит проклинать незнакомца за спиной, но даже это получается с трудом. Больше всего обидно за то, что я сама на это согласилась. Меня попытались обмануть, извинились и даже загладили вину, а я могла уйти тогда. Но как же я поступила? Сама подставила задницу, чтобы он закончил начатое. — С-сэр… — Еле выдавливаю из себя слова я. — Я больше не выдержу. Больше не выдержу! — Выдохнула, чувствуя, что больше ни секунды не удержу воду внутри. — Оставьте свои деньги себе! — «Выдержишь.» — Отвечает новая записка, к которой прикреплено еще 20$. А я даже не могу нагнуться, чтобы их подобрать, настолько всё напряжено. — Мх, ну почему вы делаете это со мной?! — Жалобно восклицаю, остановившись. Так и зависаю стоя еще на несколько мучительных минут. Наконец, глаз от которого я сама всё не отрывала взгляда вновь пропадает, после чего мне в ноги падает долгожданная записка. «Умничка, зайка. Теперь всё», — сообщает мне текст, падая рядом с «добавкой», в то время как я наконец сажусь на унитаз. Глаз вновь высовывается, наблюдая за моим постыдным и мерзким освобождением от отвратной жидкости. У меня даже не хватает сил что-либо предпринять по этому поводу. Боль и ощущение напряжения внутри постепенно уходят, однако жжение никуда не девается. Более того, чем больше воды уходит из меня, тем сильнее начинает чувствоваться пощипывание внутри. Напоминает боль, что вызывает шампунь, попадая в глаза. Неприятное чувство заполняет всю меня, а особо сильно от него сводит именно задний проход и всё к нему прилежащее, пачкаемое раствором. Как же я смогу работать, с этой болью?.. При этом, замечаю странное: орган между моих ног, что я вечно прячу, за всё время действий заметно напрягся. На конце его заблестело что-то густое и прозрачное. Я не маленькая, могу понять, что это значит. Но почему? Откуда взяться возбуждению сейчас? В странных мыслях проходит еще несколько минут, прежде чем я не осознаю, что как ни напрягайся, из меня больше ничего не льется. Казалось бы, всё. Но стоит расслабиться и попробовать встать, как тут же новая струйка воды резко бьет из меня, вынуждая садиться обратно. Проходит ещё несколько таких «ложных окончаний», вода льется то от напряжения, то от расслабления, до тех пор, пока я наконец не понимаю, что взаправду слила всё. Но жжение от этого легче не становится. Неуверенно встаю, вытираясь и невольно ерзая от охватившего мои внутренности пожара. Немного морщусь от запаха, но чувствую, что это меньшая из моих проблем. Мимолетом смотрю на дыру, сквозь которую всё еще наблюдает за мной этот садист. Только сейчас вспоминаю о нем и чувство стыда захватывает всю меня. Он смотрел, как я терпела. Смотрел, как я сливала. Наблюдал за тем, как мой член напрягся, и я его осматривала… — Это всё. — Твердо говорю я, снимая нижнее с крючка и надевая. — Спасибо вам. — Сухо добавляю, торопясь. — «Разве тебе не больно, зая?» — Внезапно отвечает мне уже готовая записка, с завернутыми в неё еще 50 долларами. — В-вы же уже оплатили… — Недоуменно замечаю я, задрожав, но приняв подношение. — Да, мне очень больно. И вы в этом виноваты! — Честно отвечаю на его вопрос, вздыхая. — Но я сама на это пошла и претензий не имею. — «Я могу избавить тебя от боли. Просто нагнись опять. Или верни деньги.» — Черт возьми, серьезно?.. — Простонала, понимая, что мной снова пытаются играть. Хочется послать клиента куда подальше, но как раз в этот момент живот снова сводит спазмами, заставляя самой едва ли не раком прогнуться. Если я буду такая дерганая, то не смогу нормально работать. И всё же, я не хочу так просто сдаваться. Да и замечаю, что плата вдвое меньшая чем за прошлую сделку. — П-прекратите, пожалуйста… — Жалобно молю, надеясь, что получится надавить на его жалость. — «Ты же хорошая девочка. Слушайся меня.» — Отвечает мне очередная записка, к которой прикреплено еще 50 долларов. И это снова меня подкупает. — Мгх-… Л-ладно. — Со слезами на глазах сдаюсь, вешая нижнее обратно на крючок и вставая в знакомую позу. Тихо всхлипываю, чувствуя беспомощность вопреки тому, что мои руки и ноги свободны, а заперла я себя сама. Сначала мой анус тщательно протирают влажной тканью, стирая остатки грязи и немного ослабляя раздражение что снаружи вызвала жидкость. Затем, то же место нежно гладят намазанные чем-то маслянистым пальцы, немного приоткрывая растянутый после прошлой клизмы проход. Это заставляет вздрогнуть, заерзав. Пальцы без спроса проходят внутрь, массируя меня и вызывая новые позывы на низ. Но это еще даже не начало. Наконец, я чувствую касание пластика, который беспрепятственно проходит внутрь меня. Ноги подрагивают от осознания того, что сейчас последует. И всё идет в точности как я предполагаю. Вновь возникает уже знакомое гудение, снова струя воды бьется о мои внутренности, снова я уже ничего не могу сделать. Вскоре, но не так быстро, как в прошлый раз приходит чувство давления и позывы. Хотя есть отличие. Жжение, от которого я всё это время страдала, уменьшается. И вопреки тому, что растущий объем доставляет всё больше дискомфорта, именно оно, наоборот, исчезает. Впрочем, от этого не легче. В туалет хочется едва ли не сильнее. Такое впечатление, что заполнение во второй раз занимает чуть ли не в два раза больше времени… Черт возьми, время! Я же тут наверно на час уже зависла! А моя работа снаружи никуда не девалась. — С-сэр?.. Я же официант. — Тихо говорю я, немного подрагивая. — Мне нельзя надолго уходить, меня же уволят! Клиент молчит. — П-простите, но я не могу. Просто не могу! — Отстраняюсь, вытаскивая из себя трубку. Чувствую себя уже заполненной больше, чем в прошлый раз. — Сейчас я отдам вам ваши деньги и уйду. Спасибо за всё. — «Останься.» — Вдруг говорит новая записка, к которой приложено 50$. — «Скажешь, что к тебе пристал посетитель.» — Н-но-… — «Будь послушной зайкой.» — Просит человек за стеной, и я неожиданно подчиняюсь, нагнувшись. Видимо в наказание, клиент снова делает мне два «необычных» вливания, усиливающих чувства внутри, лишь затем продолжая обычную процедуру. Живот недовольно урчит от таких издевательств над моими внутренностями. Посмотрев вниз, вновь замечаю, что моё туловище чуть увеличилось, упершись снизу, в итак бывшую впритык по размеру мне форму. Мимолетом даже думаю о том, что, не зная кто я на самом деле, можно было бы принять меня за беременную. Это причиняет дополнительный дискомфорт, но попытки втянуть живот внутрь или хотя бы чуть сдвинуть форму вниз или вверх ни к чему толковому не приводят. Мне нужно либо терпеть это болезненное распирание, либо совсем обнажиться перед посетителем… Внезапно наконечник выходит из меня, на что я сама едва успеваю отреагировать, зажавшись. Хочется забить на всё и освободиться от жидкости поскорее. Я, однако, послушно стою, ожидая. На кону ведь немалые деньги. Если я вытерплю сейчас, заработанное уже превысит мою месячную зарплату, при чем значительно! Как и прошлый раз, наконечник вновь входит в меня, вызывая урчание и превращая прежний дискомфорт в какие-то муки Ада. После чего делает так ещё дважды. Лишь после этого пальцы на прощание трогают мою ягодицу. Заполнение окончилось. Я тут же подскакиваю, изо всех сил сжимая вместе ягодицы. Желание освободиться поскорее нестерпимое, кишечник громко бурлит. — «Хорошая девочка. Терпеть 20 минут. Дай потрогать твой живот.» — Сообщает мне новая записка. — С-сколько?! Сэр, это невозможно! — Возмущаюсь, недовольная как таким долгим терпением, так тем что я, похоже, совсем нескоро вернусь на рабочее место. — Э-это правда необходимо? Поймите, у меня ведь есть работа, я не могу просто-… — «Ты знаешь правила.» — Безжалостно отвечает записка, после чего в отверстие высовывается рука. Он даже слушать ничего не хочет. — Хорошо… — Вздохнув, ровно встаю перед отверстием и чуть приседаю. От этого количество и сила спазмов только растет, невольно заставив меня опять прослезиться. Рука гладит мой живот вокруг пупка, а затем вдруг берет и с силой давит на точку чуть выше паха. — А-ах! — Я, вскрикнув, отшатываюсь, изо всех сил сжавшись чтобы не выпустить из себя ни капли. Такое чувство, что рука нажала ровно в то место, где хранится вся залитая вода. — Н-не делайте так больше! Клиент молчит. — Прошу вас… — Уже начиная по-настоящему плакать, вновь вставая перед дырой. Рука, появившись вновь, начинает так же с силой трогать, нажимать, но иногда и гладить мой раздутый и обжатый одеждой живот. Посетитель остается холодным к моим просьбам и мольбам, делая всё что ему заблагорассудится. А я с удивлением понимаю, что способна это вынести. В один момент он вдруг берет мой орган, коснувшись конца и намазав пальцы скользкими выделениями. Ошарашенная я просто смотрю на это, не зная даже, что сделать. Он владелец ситуации. Ему и только ему решать, уйду я с деньгами или без, сколько мне терпеть эту пытку и еще много-много всего. Он немало заплатил мне, а я уже не раз ответила ему неподчинением… Я обязана ему. И он может сделать мне так больно, как захочет. Черт возьми, это неправильно, это всё так неправильно! Я принадлежу ему сейчас, он просто меня купил… А пока я снова начинаю всхлипывать и плакать, рука уже уверенно обхватывает мой член, размазывая жидкость по всей его поверхности. Хочется отшатнуться, но я лишь продолжаю сквозь слезы наблюдать, как он гладит и сжимает самую отвратную часть меня. Заставляет меня против воли, против всего испытывать запретное удовольствие, в котором я отказывала себе месяцами, считая порочным… И стоит мне лишь на миг расслабиться, простонав, как вода тут же с новой силой рвется наружу. Я почти чувствую, как струя выходит из меня, как я не могу ничего сделать чтобы предотвратить это, но… Мне удается сдержаться. Напрягаюсь изо всех сил, от чего спазмы становятся сильнее и сильнее. Кажется, что воду уже не остановит ничто, но у меня выходит удержать всё в себе. После долгого ожидания, позыв таки проходит. Клиент же в это время продолжает свое развлечение со мной, начиная откровенно мастурбировать. И я, вопреки отвращению, поддаюсь, двигаясь навстречу его руке. Боль, дискомфорт и удовольствие сливаются в какую-то странную смесь, от которой я едва не теряю голову. Но клизма заставляет меня всё время быть начеку, всё время оставаться тут. Мне уже не важно, что на кону, безразлично что-либо еще. Я просто удерживаю воду в себе, потому что так надо. Просто терплю, потому что ничего тут не решаю… И наконец, чувствую, что больше не могу терпеть унижения, от чего действия гостя доходят до логического конца. Белая жидкость выплескивается из моего члена, пачкает стенки и капает на пол, пока я тяжело дышу. Пытаюсь держаться сосредоточенной. Опускается записка, сообщающая что я могу идти в туалет. Вымотанная я падаю на белое сидение, с наслаждением расслабляясь, давая воде течь. Так проходит несколько минут. Я выравниваю дыхание, пытаюсь прийти в себя, пока из меня выходит всё залитое. За этим наблюдает посетитель, явно довольный своей работой… Черт возьми, работа. — С-сэр, — смущенно бормочу я, устало глядя в дыру. — у меня правда еще много работы. Прошу, отпустите меня. — «Хорошо, зая. Встретимся вечером.» — Неожиданно отвечает новой запиской незнакомец, заставляя сжаться: чего еще он от меня хочет? — Я-я не хочу больше! Я и так дала вам всё, что смогла! — Отчаянно восклицаю, снова едва не заплакав. — Я заработала достаточно, мне просто хочется, чтобы это кончилось! — «Плохая девочка. Не тебе решать.» — Ответ незнакомца, хоть и жестко указывает мне на моё место, всё же не содержит угроз. Неожиданно, соседняя дверь открывается. Незнакомец уходит, оставляя меня наедине с запачканной выделениями формой и почти пятью сотнями долларов… На то, чтобы слить остатки воды уходит еще где-то 10 минут, и всё равно, даже вылив всё, я немного чувствую позывы. Но к ним прибавляется какое-то странное ощущение в животе. Какая-то легкость, свобода. В горле при этом чувствуется сильный голод. И анус болит от столь частых манипуляций с ним. На то, чтобы привести себя в порядок, заново нанести размазанный макияж, сменить форму и таки протереть зеркала уходит еще какое-то время. Когда я возвращаюсь в зал, на мне почти не остается и следа от недавнего унижения. Мне всё еще хочется разреветься, хочется убежать отсюда, но я выгляжу красиво. Как и подобает послушной зайке. Заметив занятый столик с уже заждавшимися клиентами, я натягиваю привычную улыбку, чуть сдвигаю юбку повыше и направляюсь к ним. Это веселое место, а значит тут нужно веселиться. Даже если тебе грустно. Хотя, как уже было сказано, самая унизительная часть этой работы всегда смущала меня меньше всего, стоило мне немного привыкнуть к ней. И даже сейчас, с тяжестью на душе после произошедшего, я чувствую какое-то умиротворение. Ловить взгляды посетителей, играть свою роль и делать всё чтобы они получили то, за чем пришли — вот счастье. Ведь пришли они именно за этим. И даже посетитель, сделавший со мной то, после чего у меня болит всё скрытое нижним бельем тоже пришел за этим. Просто захотел больше, чем остальные. Хотя кое-что всё же смущает меня. В какой-то момент я понимаю, что присматриваюсь к людям в зале, наблюдаю за ними больше, чем обычно. Потому что ищу того самого, что собирается пользоваться мною снова. Не мог же он просто появиться из ниоткуда и исчезнуть в никуда? Да, он разминулся со мной на 10 минут, но вдруг не ушел насовсем? Постоянных клиентов, которых я запоминаю у нас не так много, это мог бы быть один из них. Или кто-то новый. Как понять, если видела лишь глаз и руку? Я внимательно смотрю на каждого, и на уже давно присевших, и на новоприбывших. По-прежнему улыбаюсь и веду себя вызывающе, но скромно. Играю роль. Снова и снова. Но все равно осознаю, что одним из этих человек может оказаться мой незнакомец. Вдруг это тот стеснительный молодой паренек, перед которым я «случайно» нагнулась за меню — богач, мучающий официанток? Или тот усатый мужчина, из тех, кто редко захаживает в такие места? Или кто-либо еще? И даже если так, то что? Я не знаю, что даст мне эта информация. Думаю, раз он мне не пригрозил, ему было нечем. А значит мне можно не бояться ничего, отработать смену и уйти, забыв об этом дне. Наслаждаться вкусной едой и возможностью не нуждаться. Быть может, на выходных в кои то веки сходить куда-нибудь… Однако мысль о том, что кто-то ждет возможности воспользоваться мной висит тяжким грузом на душе. В добавок к этому, не смотря на жрущий изнутри голод, сегодня я остаюсь без обеда. Третий официант недавно ушел, так что мы каждый день меняемся кто будет 20 минут одна работать за двоих. А моя коллега, пользуясь моим недавним исчезновением, спихивает на меня это вне очереди. Стиснув зубы, соглашаюсь с ней. К двум ночи приходит больше людей, среди которых уже нет никого, кто взаправду хотел просто поесть. Я немножко растворяюсь в этом потоке работы, успокаиваясь и почти переставая думать о том, что произошло со мной, что ждет дальше. Но в голове то и дело и всплывают образы того, как мой живот сводило спазмами, как потные пальцы лапали мой зад, как те же руки против моей воли удовлетворяли меня и как я растворялась в этом почти так же, как в работе сейчас. И один раз это чуть не выходит мне боком. — Эй, малышка ты там записываешь? — Недоуменно спрашивает веселый человек из небольшой компании молодых парней. Он в шутку щелкает пальцами, вырывая меня из забытья. Я даже не помню, как подошла к ним. — Мы вроде немалый списочек тебе задали, не уж то запомнишь? — Ох, п-простите, сэр! — Смущаясь одновременно и по-настоящему и играя отвечаю я, покраснев. Специально делаю голос более писклявым и немного излишне трясусь для нужного эффекта. Чуть с большей амплитудой чем обычно двигаю тазом, заставляя юбочку слегка вздыматься, обнажая трусики. — Н-не могли бы вы п-повторить, господа? Я-я… Немного загляделась на вас. П-простите. — Опускаю голову и тыкаю о друг друга указательные пальцы. Ребята от этого жеста приходят, в восторг, засмеявшись. — Ладно уж, на первый раз простим зайку? — С улыбкой спрашивает всё тот же человек, оглядев своих друзей что тут же закивали. — Повезло тебе. Но в следующий раз так просто не обойдется, так и знай. — С-спасибо! — Складываю руки в благодарности, после чего тут же начинаю записывать всё что заказала компания. Повезло с людьми, получилось обыграть. Схожим образом проходит более чем половина смены. Этот небольшой эпизод заставляет меня смотреть на ситуацию трезвее. Хоть я и справилась так, что даже заработала чаевые, это было опасно. Да, я пережила плохое и от этого мне плохо. Да, я получила очень хороший бонус к зарплате и от этого мне хорошо. Но у меня всё еще есть работа, которую мне надо выполнять. И это чувство ответственности заставляет меня быть сосредоточенной так же, как это недавно делала клизма. Слишком много на кону, нельзя терять то, что есть. Даже если это сложно. Не замечаю, как наступает 4 утра. Количество посетителей уже не растет, но мои силы постепенно уходят, а улыбка становится всё менее манящей с каждым часом. — Эй, зая, ты утром бумагу туалетную то положил? — Вдруг спрашивает меня коллега, как раз, когда я отошла подальше от столиков. Как обычно говорит обо мне в мужском роде. — Да, я везде прошла и положила. — Отвечаю, по привычке наклоняя голову на бок и прищуриваясь. — Опять жалоба, что её нет. — Искоса глянув на меня отвечает он, вздохнув. — Иди разберись. — М-может ты сам, раз я уже этим занималась? — Смущенно спрашиваю, чуть оцепенев: понимаю, что значит эта жалоба. — Значит ты сначала пропадаешь черт пойми куда, проблема не решается, а теперь еще и на меня хочешь спихнуть эту работу? — Он уже с откровенным недовольством смотрит на меня. — Ты тоже часто черт пойми куда пропадаешь! — Обиженно восклицаю, вспоминая как не раз из-за него встревали. — Н-ну так… Воспользуйся возможностью, дурочка. — С насмешкой говорит он, толкая меня к кладовке. При этом в его действиях вижу какую-то испуганность. Мне явно стоило ответить тише. — Иди. Я не рассказываю о тебе, ты не рассказываешь обо мне. Ясно? — Л-ладно… — Сдаюсь, понимая, что для него это стало личным. Я не смогу убедить его. Или, может, не хочу?.. В голове проскакивает странная мысль: а что, если мне понравилось случившееся? Ведь я, хоть и устала в начале дня, но заработала очень хорошие деньги. И не смотря на болезненность действий, я явно возбуждалась. Моё тело четко это выдавало, даже когда я ревела. Вдруг я из тех, кто любит такое? Нет, хватит об этом думать. У меня всё же остается работа, которую нужно выполнить. Стараясь больше не размышлять об этом, ухожу в кладовку, взяв пару рулонов бумаги и прохожусь точно так же, как и в прошлый раз. Наконец, дело доходит до той самой кабинки с дырой в одной из стен. А соседняя с ней, как и в прошлый раз, занята. В ней же самой, так же, как и в прошлый раз, нет бумаги… Опустив голову, захожу внутрь. Стоит мне поставить бумагу в держатель, слышится знакомый звук падения записки. — «Хорошая девочка.» — Лишь говорит бумажка, не давая пока указаний. — С-сэр, я не хочу больше. Я на самом деле хочу просто принести сюда бумагу и уйти. — Смущенно говорю я, поклонившись смотрящему на меня глазу. — Спасибо вам большое. До свидания. — «Хочешь.» — К этой записке прикреплено 80 долларов. — Нет! Спасибо, но я не хочу. — Краснею, вспоминая о том, что уже позволяла делать с собой за эти деньги. Поднимаю их и сую обратно. — «Тебе нужны деньги. Мне нужна зайка. Раздевайся и нагинайся.» — Отвечает записка, в которую завернуты возвращенные купюры. — Я не хочу, мне это не нужно. — Сомневаясь говорю, думая, что можно сделать на одну лишь эту сумму. — Зачем вы делаете это со мной?! — «Подчинись или я тебя накажу.» — Падает 50 долларов. — Ч-черт возьми… — Вздохнула, остановившись. Такими темпами я ведь насобираю на две зарплаты. — Что вы будете делать? — «Нагнись и разденься. Или я ухожу.» Эти слова неожиданно подействовали на меня как толчок. Почему-то угроза, что он уйдет, а я больше не получу ни копейки подействовала на меня сильнее, чем страх по поводу всего, что может сделать мне этот человек. Сильнее, чем моя гордость. А может я просто поняла, что ломаю комедию? Закрыв дверь на замок, я трясущимися руками снимаю с себя всю форму, вешая на крючок. Остается лишь ободок с ушками на голове, но его я думаю можно оставить. Затем, собравшись с духом, уже четвертый раз за этот день нагибаюсь вперед. Подчиняясь странному порыву, сама заранее раздвигаю ягодицы руками. Оправдываю себя тем, что он явно уже зол. Нужно же немного умаслить! Первым делом, как и в прошлые разы меня касаются смазанные чем-то пальцы, размазывая по заднему проходу желеобразную субстанцию поглаживающими и массирующими движениями. Затем следует уже знакомое чувство введения наконечника, заливания воды внутрь. На третий раз выносить клизму вдруг становится будто бы проще. Да, меня так же всю распирает изнутри, в туалет очень хочется, но я хотя бы знаю, чего ждать. Да и внутри после двух промывок я наверно совершенно чиста. Кажется, что я всё вынесу, всё знаю. Но это чувство оказывается ложным. Где-то на середине процесса живот вдруг сводит спазмом, от чего я невольно пропускаю стон. И ровно в этот момент хлопает дверь, сообщая что кто-то зашел в туалет. Открылась та самая кабинка, к стенке которой я прижималась лбом всё это время. Спазмы тем временем становятся только хуже и сильнее. Похоже, что с каждым разом в меня заливается всё больше. И моё тело привыкает к новым объемом с меньшей скоростью, чем растет аппетит гостя… Мой живот громко урчит, дышать ровно тяжело, а прямо за стеной незнакомый человек, который может услышать! Кусаю губы до крови, лишь бы не застонать от боли. Эта пытка длится еще какое-то время, прежде чем недавно зашедший шумит, моет руки и, наконец, уходит. Я чувствую облегчение, сравнимое лишь с тем, что чувствуется, когда сливаешь такое количество воды. Но ненадолго. На протяжении всего времени дальше, в туалет всё время кто-то заходит. И так как заняты две кабинки из четырех, большая часть человек идут в ту, из которой меня услышать проще всего… Напоследок, клиент снова превращает мои неприятные ощущения в мучение, введя что-то, состав чего я не узнаю наверно никогда. Чувствую поглаживание. Падает записка, гласящая: «Хорошая девочка. На колени, и пока я не кончу, что б не выпустила ни капли». Прочитав текст, я застываю и несколько раз перечитываю его заново, прежде чем понимаю, о чем меня просят. Тем временем, из отверстия уже выходит напряженный орган посетителя. «С-сэр! -…» — хочу было возмутиться я, но прямо в этот момент кто-то заходит. При этом мой гость стучит по стенке моей кабинки, подгоняя, живот сводит спазм… И вдруг что-то во мне ломается. Ноги подгибаются, и я позволяю себе в самом деле встать на колени. Прямо перед моим лицом оказывается член незнакомого мужчины. А я обязана удовлетворить его, если хочу сходить в туалет, если хочу получить свои деньги. Всё ради этого, ведь так?.. Боль внутри действует как стимул и всё же я решаюсь сначала аккуратно, лишь руками коснуться органа, погладив. Однако он сухой, поэтому в ответ на касания двигается лишь кожа снаружи. Я знаю, что нужна какая-то смазка. У меня с собой, очевидно, нет ничего подобного. Значит остается лишь один вариант… Глубоко вдохнув, я касаюсь губами напрягшуюся от моих касаний головку, повторяя в голове как мантру: «Ради денег. Всё только ради денег». Кажется, что незнакомец только этого и ждал. Не успеваю я привыкнуть к этому контакту, как клиент резко дергается вперед, от чего орган проходит мне в рот, касаясь моего языка. Невольно отшатываюсь, сплевывая. Нет, я не почувствовала никакого вкуса, или дискомфорта, но от самого факта того, что случившееся произошло, дрожь прошла по телу. Казалось, что меня затошнит и вырвет, но ничего подобного не случилось. Вопреки моим чувствам, тело реагировало спокойно. Но стоит задуматься об этом, как живот резко скручивает небывалой силы спазм, заставляющий меня изо всех сил зажаться и кусать губы, лишь бы не застонать. На глазах выступили слезы, а на лбу испарина. Кажется, что это невозможно стерпеть, что вот сейчас я пролью воду и всё кончится. Но я снова устояла, позволив себе лишь тяжелый выдох. Однако маленький успех совсем не порадовал. Я не устою так долго. Нужно ускоряться. Мой собственный орган тем временем вновь окреп. Против воли, я ощутила возбуждение от всей этой ситуации. От того, что я стою голая в общественном туалете, что другой человек делает со мной всё, что ему заблагорассудится, а я не мешаю ему потому, что он платит мне, от литров воды, заполняющих всю меня. Мне не начинает нравиться это положение, но я признаю, что меня это возбуждает. Признаю, что заслуживаю этого. Признаю, что хочу этого… И отдаюсь возбуждению. Подрагивая, я возвращаюсь на пол и вновь касаюсь заждавшегося меня члена. Снова осторожно трогаю его губами, ожидая нового рывка. Но его не происходит. Сюрпризы кончились. Дальше я сама. Облизываю губы и прохожусь ими вдоль всей доступной мне части, сжимая и с каждым касанием чувствуя растущее напряжение. Запаха и вкуса почти нет. Лишь легкий запах салфеток и мыла. Посетитель явно подготовился для меня. Помылся и, наверно, побрился. Хотя за те деньги, что он мне платит, мог бы этого и не делать. Собравшись с духом, всё же возвращаюсь к кончику, обхватывая его губами. Он уже начал покрываться соками. Во рту чувствуется соль, но о вкусе я стараюсь не думать. Ведь меня есть одна работа сейчас. И мне нужно её выполнить, как бы мерзко ни было. Не смотря на заставляющие морщиться спазмы, на отвращение, на всё. Я обязана. Хватаю губами орган всё сильнее, пока он не проходит глубже, утыкаясь в сжатые зубы. Пробую посильнее смочить головку губами, поглаживая её их внутренней частью. Лишь бы не впустить дальше, лишь бы не признать, чем же я занимаюсь… Но понимаю, что этого мало. Нужно раздвинуть челюсть, принять хотя бы это внутрь. Я делаю это почти случайно, невольно попытавшись издать стон от очередного спазма. С этого момента нет дороги назад. И, кажется, даже если бы и была, я не пошла бы по ней. Вытягивая язык, ощупываю и изучаю новый объект. Мне на самом деле нравится его форма, структура. Нравится, как он устроен, нравится, как тактильно ощущается крайняя плоть и нежная кожа самой головки… Я с интересом трогаю тонкую щель в центре последней. Она сочится выделениями, что свободно растворяются в моей слюне. Хоть это и не назовешь приятным, я смиряюсь. Мне нравится это — смиряться. Смелея, я изгибаю язык и немного оплетаю крайнюю часть, двигаясь таким образом из стороны в сторону, всё больше ощущая форму и текстуру. Стараюсь думать о них, а не о том, чем я фактически занимаюсь. Мне нравится, какой он гладкий и скользкий, хотя рельефные места перехода одной части в другую тоже чем-то интересны. Но этот подход не совсем подходит для моей ситуации. Во мне неимоверное количество воды, из-за которого я не могу расслабиться ни на миг, а снаружи всё еще есть работа. Я знаю, чего от меня хотят. Хоть мне это и неприятно (так ведь?), понимаю примерно, что необходимо на самом деле делать. А если понятно, остается лишь начать. Вновь обхватываю орган губами и не прекращая действия языком начинаю двигаться вперед-назад, грубовато растирая основание члена губами, а языком продолжая деликатно гладить головку. Почти тоже самое, что я сама когда-то делала себе рукой и большим пальцем. Вода во мне при этом от постоянного движения ходит ходуном, снова и снова стремясь выйти наружу с каждым разом всё сильнее. И это почему-то особо сильно возбуждает меня саму. Даже не замечаю, как одна из моих рук берет и начинает делать с моим собственным органом тоже самое, что делается сейчас ртом. Это происходит само, будто инстинктивно. Противное возбуждение растет, вновь сливаясь вместе с позором и дискомфортом в ту самую смесь, от которой я утром едва не потеряла голову. По ощущениям в этом постоянном движении и томительном ожидании проходят целые часы. Из-за всего дискомфорта и боли я начинаю всё чаще ловить себя на глупых и нелепых мыслях, судящих клиента за его нерасторопность. «Когда же это закончится, черт возьми? Я хочу в туалет!» — снова и снова повторяю я в уме. Но какая-то другая часть меня хочет прямо обратного. Она хочет, чтобы вода подольше побыла в моих кишках, чтобы эта боль никуда не уходила, чтобы можно было вечно вот так стоять на коленях, удовлетворяя другого человека как чертова проститутка, делая при этом приятно себе, как последняя извращенка. Дело вновь не в деньгах, но теперь мне всё больше становятся ясными причины… Я всё смелее двигаюсь, глубже принимая в себя орган и переставая деликатничать. В какой-то момент меня начинает тошнить от его близости к горлу. Но стоит попытаться отшатнуться, как резко происходит новый рывок, от которого конец ударяется о что-то внутри. Кажется, что я прямо сейчас закричу, или что меня вырвет, или что не сдержусь и пролью всю воду, или произойдет ещё что-то, что всё испортит, но это чувство ложное. Меня мутит, и голова кружится, но я остаюсь достаточно сосредоточенной, чтобы продолжить сжимать ягодицы и удержать в себе свой завтрак. И хотя мне всё еще плохо, орган клиента к счастью недостаточно длинный, чтобы идти еще глубже. Я всё еще могу отстраниться, но будто бы забыла об этом. Мне удается заставить себя глубоко дышать носом, сдерживая тошноту. Отвратительное чувство будто я чем-то подавилась никуда не девается, но я за сегодня достаточно натерпелась отвратительных штук. Эта меня не сломит… И тут член рывком уже выходит из меня, только-только полностью отдавшейся процессу. Недоуменно смотрю в дыру, и вдруг прямо на моё лицо извергается поток горячих выделений, так что я едва успеваю прикрыть глаза. А моя рука в это время продолжает мастурбировать будто бы по инерции, пока наконец я сама не получаю то же удовольствие, что и клиент. Чувствую себя использованной, уничтоженной и опороченной. Запачканный выделениями орган посетителя вновь просовывается в дыру, и уставшая я послушно принимаю его, слизывая соленые остатки соков. На вкус напоминает сырое яйцо, но случившееся так выматывает меня, что я даже не думаю об этом. Меня не заботит даже та густая сперма, что стекает по лицу и капает на пол, мне плевать на всё. Даже не сразу понимаю, когда клиент уходит, оставляя меня. Всё еще стою на коленях перед отверстием, чего-то ожидая. Лишь новый спазм и ощущение протекающей влаги сзади возвращает меня в реальность, напоминая о сделанной клизме. Уже потом, сидя на унитазе и протирая глаза бумагой, я вдруг замечаю на полу в лужице смеси моих и чужих выделений стодолларовую купюру, с запиской гласящей: «Спасибо за хороший день. Ты хорошая девочка. Подыщи себе работу получше, пожалуйста. Всего доброго, моя послушная зая».