Багряная нить

      Серый туман стелился по мерзлой земле. Тэодор направил своего жеребца по древней, заросшей тропе. Запах прелых листьев смешивался с сырым дыханием леса. Казалось, что воздух здесь пропитан тайнами и шепотом мертвых. — Здесь, милорд, — голос лорда Кая дрогнул. Он указал на едва заметную тропу, петляющую между замшелыми деревьями. — Я все ещё не рекомендую Вам ехать туда в такой час. Тем более одному. Говорят, что в тумане часовня… меняется.       Тэодор лишь презрительно усмехнулся. — У таверны ты тоже так говорил и все прошло замечательно. Так почему, здесь, в заброшенной часовне, я должен переживать за свою жизнь? Тут на милю ни одного охотника, а уж тем более волка.       Он посмотрел на узкую тропинку. Минсу весь вечер твердила об этом месте, говоря, что он непременно должен посетить — «часовню родителей». «Именно там был признан их союз. Там Ваша матушка просила Мать-землю и всех прародителей подарить ей дитя» — причитала кормилица. «Часовня заброшена много лет! Ты верно издеваешься, отправляя меня туда!» — возмущался он. «И почему это так важно, чтобы я посетил это место?» «Ты придёшь и все поймёшь. Тебе откроется история», — отрезала Минсу.       Тэодор сдался, хоть ему и казалось, что все это — происки её брата.       Его десница — лорд Мин, все больше раздражал. Это нежелание, даже сопротивление лорда решениям его правителя — злили. Каждый раз их разговоры превращались в противостояние. Ему каждый раз казалось, что десница что-то скрывает от него. Какие причины могли удерживать лучшего друга отца от мести за его смерть? Почему он против вырезать их всех? Что связывает его со стаей?       Слишком много вопросов. И с каждым днем они множатся… Но Тэодор уже принял решение! После этой вынужденной поездки в часовню, он сместит лорда Мин с поста десницы. Тэодор посмотрел на спутника. Жаль Кай не подойдёт… А было бы так удобно. Этот мужчина послушный и исполнительный. Единственный минус — он слегка труслив… Удивительно для мастера над охотниками. — Милорд… давайте вернёмся. Возьмём с собой стражу. — Все. Хватит дискуссий, лорд Кай. Кого бы я не встретил в часовне, я не позволю причинить себе вред. Кроме того, ты здесь, и прикроешь мою спину, — кинул он, спешиваясь.       В вечернем воздухе повисла тишина, словно все птицы и звери затихли. Тэодор шумно сглотнул. — Если не вернусь до заката, отправляйся в замок и обрадуй лорда-десницу. — Милорд. Вы же знаете он… — Да, да… он на моей стороне. — хмыкнул Тэодор. — Тогда мне совсем нечего бояться. Верно? Он же не отправил бы меня прямо в пасть к Стае?       Кивнув, охотник отступил. Он вспотел, эта вонь терпкая, как забродившие ягоды была слишком ощутима в морозном воздухе. Тэодор поморщился. Иногда обостренное обоняние омеги было проклятием. Он резко выдохнул и решительно шагнул в сторону чащи.

***

      Тропа извивалась между вековыми дубами, чьи огромные стволы напоминали застывших в агонии великанов. Влажная земля, устланная прелой листвой, глушила звук его шагов. Тяжелый туман стелился по земле подобно савану, через который медленно проступал силуэт старой часовни. Она выросла из сумрака подобно древнему надгробию, окруженная полукругом замшелых менгиров, чьи верхушки терялись в темнеющем небе.       Тэодор осторожно толкнул дверь. Петли протяжно застонали. Внутри пахло сыростью, плесенью и, что странно, свежими травами. Туман просачивался сквозь щели в стенах, клубясь у его начищенных сапог.       Бледный свет, сочащийся сквозь узкие окна, выхватывал из темноты потрескавшиеся фрески, оживляя древние картины. Его внимание приковала батальная сцена — люди в доспехах, бок о бок с огромными волками, сражались против фигур в черных плащах. Их искаженные яростью лица, оскаленные волчьи пасти, кровь на клинках казались почти живыми в дрожащем свете свечей.       Рядом другая фреска — прекрасная дева с золотыми волосами льнет к белоснежному волку словно пытаясь слиться с ним. Ее платье, написанное когда-то яркими красками, теперь выцвело до призрачной бледности. Но даже сквозь патину времени проступала нежность в её позе, в том, как её пальцы зарывались в густую шерсть зверя.       Следующая фреска заставила его сердце болезненно сжаться… Белый волк… Нет! Волчица, гордо вскинувшая голову к луне. Что-то казалось знакомым в изгибе её шеи, в том, как она держалась… А рядом с ней, на почти полностью разрушенной, истерзанной трещинами, словно старческими морщинами фреске, проступало благородно-бледное лицо его отца… — Что здесь… — его сапог поскользнулся на влажных плитах, и Тэодор рухнул на колени. Холодная каменная кладка обожгла ладони — …происходит.       Его взгляд, уже привыкший к темноте, медленно скользил по помещению, пока не остановился на алтаре.       Некогда величественный, теперь он представлял собой руины — расколотый камень, потускневшее золото украшений. Но что-то на нем привлекло внимание омеги. Поднявшись, Тэодор приблизился. В лучах тусклого света он различил свежие цветы, аккуратно разложенные на каменной плите — вереск, волчьи ягоды, дикие розы, и небольшой мешочек из грубой материи, перевязанный красной нитью.       Внутренний голос шептал об опасности, но любопытство взяло верх. Тонкие пальцы, унизанные фамильными перстнями, осторожно развязали мешочек. Запах трав ударил в ноздри — тимьян, розмарин, чертополох, полынь… и что-то еще, пахнущее лесной магией и кровью. Защитные травы, травы от проклятий и дурного глаза. Кто-то оставил здесь не просто подношение — это был оберег.       Внезапно его обостренный слух уловил шорох и едва различимое движение в тенях. Тэодор замер. Рука инстинктивно легла на рукоять серебряного кинжала, спрятанного в складках камзола. — Кто здесь? — его голос эхом отразился от древних стен.       Сначала ответом была лишь гнетущая тишина. Затем он заметил движение у двери — тень. — Я не причиню вреда, — произнес Тэодор мягче. — Я лишь хочу поговорить. Узнать, что значат эти фрески…       Фигура медленно выступила из мрака — сгорбленная старуха в лохмотьях, некогда бывших добротной одеждой. Ее лицо, изрезанное глубокими бороздами морщин, напоминало древесную кору. Но глаза… глаза горели янтарным огнем, слишком ярким, слишком живым для её высохшего тела.       Старуха остановилась напротив, опираясь на посох. — Знаю, кто ты, — прошамкала она пустым ртом. — Знаешь? Хотя… Я лорд Северных земель! — Тэодор напрягся, но его голос стал холодным. — Подданые должны знать меня!       Старуха усмехнулась, обнажая почерневшие зубы. — Мальчишка! В этом месте нет лордов. Здесь лес знает. Лес помнит, — она продолжила свой путь, ковыляя между обломками скамей. Каждый её шаг сопровождался стуком посоха о камни, и отдавался эхом под сводами часовни. — Зачем ты пришел сюда, мальчик? — её глаза впились в его лицо. Тэодор невольно отступил, когда она приблизилась — от старухи пахло травами и… старостью и гнилью.— Что ищешь здесь? правду? Или мести? — Мне сказали, что я найду здесь ответы, — произнес он, удивляясь тому, как правдиво звучат его слова. — О той ночи. О волках.       Старуха замерла, вперившись в него взглядом, от которого по спине побежали мурашки. — Не все волки — звери, — прошептала она, и её голос странно изменился, став глубже, древнее. — И не все люди — люди, мальчик. Твоя кровь знает правду. Спроси её. Кровь своего отца, что всё ещё кричит здесь по ночам. Кровь своей матери… что поёт совсем другую песню. — Прекрати загадывать загадки! Я — правитель этих земель и ты должна… — начал Тэодор, но его прервал резкий треск ветвей снаружи часовни.       Он развернулся, выхватывая из ножен кинжал. Сердце забилось быстрее. — Вам бы спрятаться, бабушка, — произнес он, но ответом была тишина — старуха исчезла, не оставив даже запаха. Словно её никогда и не было.       «Твоя кровь знает правду…»       Снова раздался шорох, на этот раз отчетливее. Тэодор медленно сделал шаг назад, держа кинжал наготове. — Выходи! — крикнул он. — Я не боюсь…       Дверь часовни протяжно заскрипела и на пороге возникла фигура в плаще, алое пятно которого казалось неестественно ярким в сумраке часовни. В ноздри ударил запах — древесный, дикий… знакомый. Сердце забилось о ребра, а в горле пересохло, что следующий звук, что он издал был похож на скрип. — Ты? — Его пальцы судорожно сжали рукоять кинжала.       Вошедший небрежно прислонился к дверному косяку. Даже в темноте Тэодор увидел его улыбку. — Котёнок? Не ожидал встретить тебя в такой… богом забытой дыре. — От его низкого рокота по спине Тэодора пробежала дрожь. — Хотя… мы всегда встречаемся в подобных местах… пьяные ярмарки, старые таверны. Это становится нашей традицией. Согласен?       Тэодор почувствовал, как жар начал разливаться по венам, заставляя внутренности скручиваться в тугой узел. Но клинок не опустил, как и подбородок. Он гордо вскинул его, показывая, что он здесь власть. — Традицией? Ха. Да ты просто следишь за мной!       Альфа тихо рассмеялся. — Не льсти себе, котёнок. У меня есть дела поважнее. — Снаружи раздался лязг металла и грубые голоса, похожие на карканье воронья. Альфа бросил взгляд в темноту леса. — Но похоже, сегодня ты будешь рад, что я оказался здесь.       Он преодолел разделявшее их расстояние одним текучим движением и прижал палец к губам Тэодора, готовым что-то возразить. — Тихо, — горячее дыхание обдало жаром кожу лорда. — Я не знаю кто это, но нам с тобой с ними знакомиться ни к чему. Согласен?       Тэодор хотел было возразить, но понял, что Гук прав. На совете говорили о том, что в последние месяцы участились случаи нападения на путников, и сейчас даже его титул не защитил бы от стрелы в спину. — У тропы, что ведёт сюда, я видел чье-то истерезанное тело… — Лорд Кай…— начал было Тэодор. — Он мертв, котёнок, — отрезал альфа. — Поплачешь по нему позже.       Тэодор почувствовал, как холодная ярость заполняет его сердце. Он рванул было вперёд. — Нет, — альфа крепко схватил его за плечо. — Мы не знаем, кто это. Нас двое их — минимум семь. — Отпусти меня, — прошипел Тэодор.       Глаза альфы опасно сверкнули. — Нет.       Тэодор хотел ударить Гука — быстро, без замаха, но альфа перехватил руку и всем телом прижал его к стене. — Не делай глупостей, котёнок! Я не хочу, чтобы ты умер. По крайней мере сегодня.       Их тела были так близко друг к другу, что Тэодор ощутил жар, исходящий от альфы. Его собственное тело откровенно отозвалось, и он почувствовал, как щеки заливает румянец. — Пусти, — прошептал он без особой убежденности.       Альфа чуть отстранился, глядя ему в глаза. — Хорошо. Но обещай, что не выкинешь какую-нибудь глупость…       Тэодор медленно кивнул и Гук отпустил его руку, но не отошел. Его грудь по-прежнему вжимала лорда в холодную стену. — В таких местах всегда есть потайной ход, — Гук, щурясь, оглядывал помещение.       Тэодор медленно покачал головой, взгляд его скользннул по фрескам, по рядам разбитых лавок и задержался на расколотом алтаре. — В часовнях Зимнего замка под алтарями всегда есть тайный ход, — выдохнул он. — Может и здесь есть подвал… епископ Торквемада расказывал, что они ведут к стенами замка. Весной питают его водой, а осенью по ним шастают контрабандисты. — Уверен? — Нет. Но разве у нас есть другой вариант? — Согласен.       Они вместе отодвинули тяжелые обломки, обнажив проржавевшее железное кольцо, вделанное в каменные плиты пола. Металл обжег холодом, словно лед, когда они потянули за него, поднимая массивную крышку. Под ней зияла черная пасть подвала, и край лестницы, уходящей во тьму подземелья. — После вас, милорд, — альфа отвесил шутливый поклон.       Тэодор хмыкнул и, расправив плечи, принялся спускаться по скользким ступеням. Гук последовал за ним, бесшумно прикрыв крышку люка.

***

— Дай руку, — голос альфы прозвучал неожиданно мягко. — В темноте я вижу гораздо лучше тебя.       Тэодор хотел отказаться, его гордость восставала против любого проявления слабости. Но здравый смысл победил — в кромешной тьме он был бесполезен. Глаза никак не могли привыкнуть к темноте, ноги неуверенно ступали по изрытой земле, а нос не ощущал ничего, кроме запаха сырой земли. Он протянул руку вперёд, и тут же теплые пальцы сомкнулись вокруг его запястья. По телу прошла волна трепета и Тэодор едва успел поймать томный вздох, готовый сорваться с губ. — Сюда, — уверенно повел его альфа. — Поверь мне, чутье меня еще ни разу не подводило. И пригнись, кажется проход здесь сужается.       Тэодор выставил свободную руку в бок и она сразу провалилась в холодное месиво. Стена прохода оказалась совсем близко. Почва прошитая корнями будто шевилилась под его ладонью, жила своей жизнью, влажно обнимая его пальцы. Он почувствовал, как волосы на затылке вставали дыбом от ощущения давящих со всех сторон стен. Хотел крикнуть, но паника сжала его горло железной хваткой. — Не могу… дышать… — слова вырвались хриплым шепотом.       Гук резко остановился, его руки уверенно легли на плечи Тэодора — Котенок? Что с тобой? — но тот не реагировал. Он хватал воздух ртом, пытаясь вдохнуть, но безрезультатно. — Тэхён… — это имя, произнесенное Гуком, странным образом отрезвило. —… тяжело дышать.       Альфа притянул его ближе, и Тэодор провалился в исходящий от него запах — дикий, пьянящий аромат леса… — Так слушай меня, — голос альфы звучал низко, успокаивающе, словно урчание большого кота. — Дыши со мной. Медленно. Вот так… раз — два… раз — два…       Тэодор послушно подчинился, синхронизируя свое дыхание с ним. Постепенно страх отступил, оставив после себя лишь легкую дрожь. — Лучше? — в голосе Гука слышалась неподдельная забота. — Да. Спасибо… Чонгук. — Ох, котёнок… Ты запомнил мое имя? — Я… — смущение накрыло волной. Тэодор вздрогнул и медленно высвободился из крепких объятий. — Ничего особенного. Пошли дальше… — Пошли, — Чонгук вздохнул и снова перехватил запястье омеги. — Мы уже почти вышли.       Они шли не говоря ни слова, в сопровождении глухих звуков собственных шагов. Медленно продвигаясь вперёд. Казалось, прошла целая вечность, когда Тэодор почувствовал легкое движение воздуха, и увидел слабый серебристый свет.

***

      Выбравшись из туннеля, скрытого густым терновником, они оказались у городских стен. Ночь уже укрыла мир чернильной тьмой, оставив лишь острые иглы звезд, пронзающие небесный свод. Воздух пах морозом, землей и… кровью. — Скорее! Нам нужно двигаться к дороге, — Тэодор потянул альфу за руку. Пальцы скользнули по шершавой коже. — Там… — Постой, котёнок. — Чонгук остановил его, крепко сжав пальцы. Его голос прозвучал глухо. — Дальше ты пойдёшь один. За этими стенами твой дом. Тут ты в безопасности, — он посмотрел в глаза Тэодора. — Я останусь здесь.       В этих простых словах таилось столько невысказанного, что воздух между ними, казалось, загустел. — Останешься?.. — Тэодор словно не верил, он вглядывался в лицо Чонгука, пытаясь различить его черты в призрачном свете. Острые скулы, упрямо сжатые губы, глаза, мерцающие в темноте неестественным огнем. Что-то внутри него надломилось сегодня окончательно, растаяло, превратилось в жидкое пламя, которое сейчас растекалось по венам, плавя его… разрывая на куски… — Спасибо, — выдохнул он. Одно слово, вместившее в себя целую вселенную благодарности, страха и… желания.       Чонгук издал тихий смешок, больше похожий на рык. — Не благодари меня, котёнок. — Его голос опустился до шепота, вибрирующего где-то на грани человеческого и звериного.       Тэодор шагнул ближе, притянутый этим голосом, теплом и запахом альфы… его силой… — Почему? Ты ведь спас меня…       Горячие пальцы коснулись его щеки — так осторожно, что сердце замерло, купаясь в этой нежности. Они скользнули выше, очертили скулу, замерли у виска. Тэодор прикрыл глаза. Он почти не дышал, впитывая это прикосновение всем существом. — Возможно… — выдох Чонгука обжег кожу. — Тебе когда-нибудь захочется убить меня.       Тэодор распахнул глаза, встречаясь с его взглядом — темным, голодным, полным невысказанной боли. — Убить тебя… — эти слова застыли между ними ледяными кристаллами. Он чувствовал, как что-то древнее, первобытное пробуждается в его крови. Не человеческое желание. Не звериный голод. Нечто большее.       Чонгук наклонился к нему медленно, давая время отстраниться. Их дыхание смешалось — горячее, прерывистое. А затем губы встретились — мягко, невесомо… почти целомудренно. Поцелуй-вопрос. Поцелуй-просьба.       И ответ пришел сам собой — Тэодор подался вперед, впуская его глубже, позволяя языку Чонгука скользнуть по своему. Позволяя познать вкус друг друга. Даря ему полувздох, полустон… «Гуки…» Пальцы альфы зарылись в его волосы, чуть потянули, заставляя откинуть голову. По телу прокатилась волна жара, когда Чонгук прикусил его нижнюю губу — не больно, но достаточно, чтобы напомнить о своей силе.       Тэодор оторвался первым, хватая ртом холодный ночной воздух. — Мы не должны… — Знаю. — Глаза Чонгука пылали черным огнем. — Но я больше не могу бороться с этим. С тем, что ты делаешь со мной. — Его пальцы скользнули по шее омеги, замерли над пульсом. — Что я делаю? — Ты заставляешь меня чувствовать себя… человеком.       В его голосе звенела такая тоска, такая боль… что сердце омеги пропустило удар. Он обхватил лицо Чонгука ладонями, чувствуя под пальцами колкую щетину. — Я не знаю, кто ты, — прошептал он. — Но ты… ты ведь знаешь, кто я… прошу… назови меня по имени.       Чонгук накрыл его руки своими — шершавыми, горячими. Улыбка преобразила его лицо, сделав уязвимее, нежнее. — Котёнок… — Не котёнок… Тэхён… прошу…       В глазах альфы мелькнуло что-то хищное, древнее. Он смотрел на омегу так, что воздух между ними, казалось, вот-вот вспыхнет. — Тэхён? — Усмешка обнажила заостренные клыки. — Нет. Ты — котёнок. Маленький, злобный, фыркающий… мой!       Тэодор открыл рот для возражения, но Чонгук снова завладел его губами. Этот поцелуй был другим — глубоким, властным, подчиняющим. Омега чувствовал в нем вкус крови и леса, дикой свободы и смертельной опасности. Руки альфы скользнули по его спине, прижимая ближе, заставляя выгнуться навстречу. Каждое прикосновение оставляло на коже огненные следы.       Где-то вдалеке раздался волчий вой, напоминая им обоим о том, кто они и что их разделяет. Но сейчас, в этот момент, под звездным небом, у древних городских стен, ничто не имело значения. Только жар их губ, трепет тел, сплетенных в объятии. Только стук сердец, бьющихся в едином ритме. Только поцелуй… горячий, требовательный, как укус.