Who is the killer?

Спустя два с половиной часа Сонхва стоял на пороге кабинета директора, и мышцы его словно окаменели. Дыхание сбивалось — не от усталости, а от осознания того, что он собирался сделать. Лезть в чужое бельё — мерзкое дело, а если это бельё принадлежит собственному отцу, то мерзость удваивалась. Но времени было мало. Тридцать минут. Ни секунды на раздумья. Ошибаться нельзя. Он опустился на одно колено, впиваясь взглядом в замочную скважину, и вытащил из волос тонкую шпильку. Быстрым движением согнул её, превращая в примитивный, но действенный инструмент. Глубокий вдох, выдох — и вперёд. Тонкий металл скользнул внутрь, ловко нащупывая механизм. Сонхва чувствовал каждую мелкую деталь, словно кончиками пальцев гладил чужую кожу. Щелчок. Едва слышный, но для него — громче выстрела. Он замер, ловя тишину. Всё чисто. Самодовольная улыбка мелькнула на губах. Плавно, почти ласково, он толкнул дверь, шагнул внутрь и закрыл за собой, дождавшись второго, приглушённого щелчка. Всё. Прямое попадание. Кабинет встретил его стерильной аккуратностью. Воздух был пропитан терпким ароматом дорогого парфюма. На безупречно отполированном деревянном столе — кипа документов. Кожаный стул казался безмолвным стражем этой крепости. Сонхва скользнул к столу, пальцы дрожали едва заметно, но хватка оставалась уверенной. Бумага шуршала под подушечками пальцев — досье, бизнес-планы, официальные бумаги. Всё не то. Он переворачивал лист за листом, всё быстрее, но предельно осторожно. Где же оно? Сердце билось глухо, как шаги часового за стеной. Ему нужно было то, что перевернёт всю игру. И у него оставалось всего двадцать восемь минут. Черт, и где искать? Он поднял взгляд и оглядел кабинет. Полки, шкафы, сейф. Должно же быть что-то еще. Директор не стал бы оставлять важные документы просто так, на виду. Подавив желание выругаться, Сонхва подошел к шкафу. За стеклом — книги, расставленные с педантичной аккуратностью, но взгляд сразу зацепился за черную папку без подписей. Она выделялась среди ровных рядов, как пятно на идеально выглаженной рубашке. Вот оно. Сонхва открыл стеклянную дверцу и осторожно вытащил папку. От холода стекла на пальцах остались легкие влажные следы. Сердце забилось быстрее. Он знал, что внутри найдет нечто важное, но был ли он готов это увидеть? Открыв папку, блондин принялся изучать содержимое с особым рвением. Сердце забилось ещё сильнее и быстрее, отбивая свой критичный ритм. Что-то внутри подсказывало — здесь он найдет то, что ему нужно. Вытащив множество бумаг, Сонхва широко раскрыл глаза от увиденного. Маленькое и худенькое тело девочки с некогда аккуратными косичками и красивым платьем превратилось в растерзанное нечто, лежащее посреди цветов магнолии. Ком в горле из тошноты встал так неожиданно, что Сонхва мог поклясться, ещё немного — и он упал бы в обморок. Не такое ты ожидаешь увидеть, когда открываешь папку с документами. Несомненно, он уже видел мертвых, пришлось, но чтобы такое… Никогда. И это то, что он предпочел бы забыть и никогда больше не натыкаться. Все было в крови — лицо, ручки, ножки, светлое платье, бантики, кружевные чулочки, цветы — абсолютно все испачкано темной и красной жидкостью девочки. Сонхва до боли прикусил губу, чувствуя, как на глаза предательски проступают слезы, а дыхание сбивается. Он принялся судорожно листать, понимая, что с каждым кадром все становится более детально. Но что самое жуткое — на снимках приближалось не тело девочки, а темный угол коридора, в котором, если приглядеться, виднелся темный силуэт человека в черном плаще. — О боже… — Пак прикрыл ладонью рот, чувствуя, как по спине бегут колючие и жуткие мурашки. Отец приближал снимок, потому что увидел культиста. Заметил то, чего нельзя было замечать. Сонхва отложил снимки и перешел к описанию инцидента. Пробежавшись по тексту глазами, он наткнулся на то, на что ожидал наткнуться — на теле девочки, в маленьком кармашке, лежала та самая монета с символикой культа. А значит — это все для того, чтобы привлечь внимание. Убийство девочки, совсем маленького ребенка, чтобы просто привлечь внимание. Из бумаг выпала записка. Она улетела на пол, и Сонхва опустился на корточки, чтобы посмотреть, что там такое. На маленьком оборванном клочке бумаги пестрили буквы, складывающееся в: «Пак Сонхун, мы придем за тобой :) И за твоим сыном ;)» Сонхва не заметил, как начал жевать свою губу. Пак сжал записку в кулаке, чувствуя, как по спине пробегает холод. Он быстро поднялся, в последний раз оглядел бумаги и вложил записку обратно в папку. Забрать её с собой — слишком рискованно. Но игнорировать это тоже нельзя. Телефон в его руке завибрировал. В полной тишине это прозвучало оглушительно. Сонхва вздрогнул и тут же заглушил звук. Экран вспыхнул: "Неизвестный номер". Он колебался секунду, но затем нажал на кнопку ответа. — Алло? — Голос прозвучал тише, чем обычно. На другом конце раздался выдох. Затем — короткий смешок. — Это последнее предупреждение. У вас все равно не получится остановить нас. Связь оборвалась. Сонхва застыл, ощущая, как что-то тяжелое оседает в животе. Он ещё раз взял фотографии с места преступления и принялся рассматривать ещё более детально, минуя подкрадывающуюся тошноту. Цветы магнолии повсюду — и ничего больше. В голове роились мысли,заставляя того терять голову. Он ничего не понимал. И не хотел. Голос на другом конце провода до сих пор гулял глухим писком в ушах. Что это было? Кто это был? Как они узнали? Есть ли вероятность, что нападут сейчас, пока он один? Они ведь знают. Они знают. Сонхва схватил со стола канцелярский нож и положил в карман джинс. На всякий случай. Нужно было скорее делать фотографии и уходить. Уходить как можно скорее. Отцу угрожают. А это значит, что все его близкие люди в опасности. И почему? Зачем им отец? Разве они не охотятся только на молодых парней, которые им нужны для ритуала? Может дело не только в бессмертии? Но кто тогда? Пак сделал пару снимков и. собрав все документы, вложил их в папку, а затем поставил её на место. Он ещё раз осмотрелся. Ничего не изменилось. Все на своих местах. Сонхва открыл кабинет и выскочил наружу, закрывая дверь до щелчка. Внутри все жгло, все тряслось, все дрожало. Нужно поскорее на улицу. Скорее. Бежать. Бежать. Бежать. Блондин быстрыми шагами миновал коридор третьего этажа и спустился на второй, а затем на первый этаж. Как только он прошел лестницу, стало немного легче. Он почти на свободе. Почти в безопасности. Но не тут-то было… В конце коридора. в почти неосвещенной части, стоял человек. Тот самый с снимка. В черном плаще. Его силуэт сливался с поглощающими тенями, которые норовят забрать твою душу и унести её в потемки. Сонхва на секунду замер, как и его сбитое дыхание. Только не он. Ведь они уже встречались. А сейчас? Что сделает Пак сейчас? Геройствовать было нельзя. Нужно было бежать. Он развернулся на пятках своих кроссовок и побежал в другую часть коридора, к выходу. Нужно было миновать всего лишь один угол — и все. Ноги предательски болели, хотелось упасть на колени — и плевать, что разобьются о холодный камень. Но он бежал. Свернув за угол, он увидел дверь. Ещё несколько шагов и… — Пак Сонхва. Черт тебя дери. — Да, профессор Уджин. — Сонхва замер около входной двери академии. — Можно поинтересоваться, что ты делаешь здесь в двенадцать ночи? — мужчина сложил руки у груди и поправил очки. Сонхва тяжело вздохнул, чувствуя, как сердце вот-вот выпрыгнет из его груди. — Я забыл в шкафчике с формой ключ от своей комнаты. — Пак развернулся к нему, пытаясь сохранять спокойный вид. Блять, Уджин, иди нахуй. — И поэтому ты вернулся за ним в двенадцать ночи? — ухмылка кота и вскинутая к верху бровь в искреннем скептицизме, который он не собирался скрывать за масками дружелюбия. — Все верно, сэр. До этого я был у своего парня — Хонджуна. — Сонхва проморгался, саркастично строя из себя удивленного и наивного паренька. — Потом обнаружил, когда одевался, что у меня нет ключа. А что? Профессор скривился. Ха. Пошел нахуй. — Он на тебя плохо влияет. — О нет. Он влияет на меня самым прекрасным образом, профессор. Особенно ночью, когда… — Пак Сонхва. — оборвал его Уджин, выставив руку перед собой. — Я не хочу знать подробностей. Все, свободен. Сонхва развернулся и победно улыбнулся, все еще внутри ощущая, как ему, на самом деле, страшно. И неужели профессор не знает о том, что находится в одном здании с маньяками, похуже Ганнибала Лектора? Послышался скрип двери, и Сонхва вышел на морозный воздух. Свобода.

***

Хонджун резко подорвался с дивана, когда услышал стук в дверь. Он осмотрелся по сторонам, рассматривая своих друзей. Сан и Уён спали обнявшись в кресле, Ёсан лежал сложившись в клубочек под пледом, Минги и Юнхо дремали, склонив головы друг к другу. Ким сглотнул и резко поднялся, дожидаясь, когда человек за дверью постучит так, как они договаривались опознавать друг друга. «Четыре удара костяшками пальцев. Три удара тыльной стороной ладони. Затем еще два удара ладонью и один - костяшками пальцев. —Проговорил Хонджун смотря на своих друзей. — Что это значит? — «Дом» на азбуке морзе. Так мы будем знать, что пришел кто-то из нас.» Стук прозвучал и Хонджун подошел к двери ближе. Он выдохнул и открыл замок, впуская Сонхва внутрь. Парень заполз в помещение и аккуратно захлопнул дверь за собой. Они смотрели друг на друга в кромешной темноте, лишь легкий свет проступал через окно. Молча переговаривались глазами, но в следующую секунду Хонджун протянул руки к Сонхва и тот упал головой на его плечо. — Что там произошло? — Прошептал Ким. — Я хочу материться, Джун-и… — на одном выдохе прошептал Пак, сцепив их обе руки в замок. — Я нашел записку с угрозой отцу, фотографии маленького ребенка по частям буквально, а ещё мне позвонили на телефон и сказали: «Это последнее предупреждение. У вас все равно не получится нас остановить». И меня в коридорах встретил Уджин, после того как я увидел вновь человека в черном в коридоре. Пиздец. — А профессор- то, что делает в коридорах в такое время, — Хонджун нахмурился, — тебя никто не тронул, все хорошо? Записки с угрозами… Хва, история повторяется. Мы должны действовать как можно скорее. — Не знаю. Но как только я ему сказал, что якобы я был у тебя и мы занимались непристойностями, он меня отпустил. — Сонхва тихо посмеялся, разряжая обстановку. — Хон, я видел растерзанное тело девочки на снимках… А в углу этот черт, в тени коридора. И монета! На ней была монета! — Значит она точно была убита, чтобы… блять, — Хонджун сжал губы в тонкую линию, — больные ублюдки, она же только начала жить свою жизнь. Как же они не заметили человека в конце коридора? — Ким вздохнул и прикрыл глаза. — Сука, как же мне хочется перебить их всех к чертям. Но ещё больше… мне хочется, чтобы ты отдохнул и расслабился. Все будет хорошо, слышишь? Мы убережем тебя, твоего отца и друг друга, несмотря ни на что. — Да, я верю. Я знаю. — Сонхва отпрянул от Хонджуна и посмотрел ему в глаза. — Я все еще думаю о предателе среди нас. Как они узнали, что я в кабинете? Откуда у них такие тайминги? — Но все спят и… но ты прав, совпадение таймингов слишком пугающе, словно кто-то докладывает о нашем каждом шаге, — Хонджун сглотнул и посмотрел в сторону спящих друзей, а затем снова на Пака, — я не хочу, чтобы это оказалось правдой. — Это сейчас все спят, а до этого, когда я говорил, что я иду, никто не спал. — Сонхва вмиг стал серьезным. — Хонджун, видимо кто-то не является нашим другом. И я не позволю ему причинить боль ни тебе, ни моему брату. Я тоже не хочу об этом думать, но… Факты пока что заставляют начать подозревать. — Но кто? Минги сидел играл в игры весь вечер, я видел… Сан переписывался на виду у Минги с Миён, а потом приставал к Уёну… Ёсан вне каких-либо подозрений и не только потому что он твой брат. Юнхо?.. не знаю, — Ким свел брови к переносице, — он сейчас такой запуганный и уставший, но ты прав… что-то здесь не так, я тоже это чувствую. Словно кто-то постоянно дышит в затылок, но когда я поднимаю глаза, то вижу лишь своих друзей, которые ярко улыбаются и дурачатся. — Я не знаю, кто это из нас, но я уже начинаю злиться. — Сонхва отвел взгляд, чувствуя, как внутри закипает неизведанное чувство — ненависть. — Я действительно очень зол, Хонджун. Особенно после того, что увидел в кабинете отца. Я узнаю, кто это, чего бы мне это не стоило. Нам нужно открыть твой тайник, как можно скорее. Нет больше времени дурачиться. — Да, ты прав, нет времени, но сейчас… выдохни, ладно? — Хонджун отпустил ладони Сонхва и поднял свои руки, чтобы взять лицо Пака и придвинуть ближе к себе. — Мы узнаем, кто это. Вместе. И откроем этот ебучий тайник. Не просто так Чанми спросила про него, я уверен. Но прямо сейчас… мы не можем вернуться, только утром, чтобы не было подозрений. И глядишь наша новая знакомая достанет нам записи уже, да? — Хорошо, Джун-и. Хорошо… — горячо выдохнул Пак, прикрывая глаза. — Я держусь, хорошо. Но я по-прежнему очень зол. — Злись, ты можешь себе это позволить. Мой вечно собранный, Хва, добрый и открытый, злись, — Хонджун поцеловал Пака в одну щеку, затем во вторую, в лоб, в нос, в уголок губ. Так, как он любил делать из раза в раз, — давай, пошли сядем. Ким повел Сонхва к дивану и сначала просто усадил парня, но затем, когда сам приземлился рядом, то потянул Хва на себя и уложил его поверх себя. Он начал гладить волосы, плечи Пака, его спину. Целовал макушку и вдыхал запах. Сладкий и родной.

***

— Хонджун, я понимаю, что ты не можешь оторваться от меня, но давай уже откроем тайник. Сонхва с особой нежностью посмотрел на Хонджуна, который явно был возмущен и одновременно с тем согласен, что нужно уже все-таки приступить к распаковке их ящика Пандоры. Пак улыбнулся и ласково и трепетно прикоснулся большим пальцем к губам Кима, медленно проведя по нижней и остановившись на верхней. Затем он потянулся и поцеловал парня. — Давай мы разберемся со всем, и я обещаю, что я весь твой. Но сейчас, Ким Хонджун, ты оторвешься от меня и достанешь тайник. — блондин мягко рассмеялся, играючи отталкивая от себя Кима. Они лежали на кровати уже битый час после того, как ушли из убежища. Хоть они и договорились прийти сюда утром, но как-то не вышло. Во-первых, проснулись они ближе к трем часам дня, а потом как-то было лень идти в общежитие и расходиться по комнатам. Пак все время чувствовал себя напряженно, желая свалить пораньше, потому что ночной инцидент ещё раз подтвердил ту мысль, что среди его родных людей есть предатель. И хоть Хонджун пытался его отвлечь, Сонхва продолжал быть хмурым и отстраненным. И только сейчас, когда они пришли домой к Джуну, он смог хоть сколько-то расслабиться и даже повеселеть. — Хорошо-о. — Простонал Хонджун и медленно откатился от Сонхва. Он прокатился до края кровати и буквально упал с неё плашмя на пол. Послышалось шебуршание, а затем сверху появилась голова озадаченного Пака. — Я в порядке, — Ким перевернулся на живот и посмотрел под кровать, — да начнется мое путешествие в подкроватный мир. И на кой хуй он запихнул эту коробку так далеко опять? В самый дальний угол, откуда хер достанешь. Хонджун на руках заполз под каркас кровати и обернулся, услышав шум. Сонхва опустил голову вниз, чтобы свисать и видеть происходящее. Ким развернулся назад и продолжил двигаться дальше на локтях. Да, военная подготовка сейчас была как никогда на руку. Спустя минуты полторы Хонджун вытолкнул коробку наружу и вылез за ней следом. Он сел на пол и скрестил ноги перед собой. Сонхва тут же спустился и сел напротив него, выжидая. Как только Ким открыл крышку, то Пак выгнул бровь и посмотрел на него. А что он ждал? Что там будет огромный тайник? Нет. Во-первых, все было завалено цветными карточками покемонов и фигурками почти до краев, а, во-вторых, ему сейчас ещё придётся порыться, чтобы найти. Либо можно… Хонджун резко перевернул коробку и все содержимое посыпалось на пол. Он тут же взял шкатулку в руки и повертел в руках. Она была среднего размера, примерно с две ладони в ширину и одну в высоту, сверху были отверстия для игрушек, а места, где шкатулка открывалась — не было видно вовсе. Ким прокрутил её в своих руках и даже потряс, но она не издала не единого звука. Хонджун протянул ее Сонхва, потому что тот из раза в раз тянулся в ответ. Ему тоже было безумно интересно. Парень забавно осматривал незнакомый предмет и дул губы, когда загадка содержимого начинала ещё больше будоражить его разум. Сонхва коснулся пальцами отверстий и прошелся ими по угловатым краям черной шкатулки. — Ну давай, открывай, — Ким протянул фигурки, — знаю, что ты хочешь сделать это. У тебя на лице написано. — Правда? — в глазах Пака мелькнул какой-то особенный огонёк. Когда Ким кивнул, Сонхва усмехнулся и, покрутив шкатулку в руках, взял одну из фигурок. Он внимательно осмотрел её, поднеся ближе к глазам, затем прищурился, примеряя её к одному из отверстий. Щёлк. Фигурка вошла идеально. Пак дернул бровью и посмотрел на Хонджуна, который лишь самодовольно ухмыльнулся. — Это так интересно, — пробормотал Сонхва, перебирая остальные фигурки. Когда вторая фигурка встала на место, раздался более громкий щелчок, и крышка дрогнула. — О-о-о, — протянул Сонхва, облизнув губы, — интригует. Он осторожно приподнял крышку, и в тот же миг что-то блеснуло внутри. Сонхва наклонился ближе, а Хонджун, не сдержавшись, тоже подался вперёд, чтобы разглядеть находку. — И… что это? — Хонджун поднял глаза на Сонхва. — Чаша? А что на ней за камни такие? Она что из золота? Ким нахмурился, пытаясь вспомнить хоть какие-то детали. «Он сказал мне, что они знают о том, что я изучаю их и у меня есть то, что принадлежит им.» — Он сказал мне… — Хонджун начал шептать строчки из дневника брата. — у меня есть то, что принадлежит им… это нужно для обряда Сонхва, Бомджун украл это? Или ему помогли Чанми с Сухёком, я ничего не понимаю… для чего им чаша? — Осознание было неприятным, — для крови?.. Сонхва шумно сглотнул ком в горле, а затем медленно кивнул, смотря на чашу. — Новости не самые лучшие. У нас их чаша, у нас их кинжал, в нас течет кровь, которая им нужна. Ахуенно. Ну, что я могу сказать, круто. — саркастично парировал Пак. — Они без этих трофеев, как без рук… А значит, что совсем скоро они придут за нами и за вот этими штучками. — А самое жуткое, что они уже… ходят за нами по пятам. То предупреждение могло быть не только намеком, но и… угрозой, что они знают о наших преимуществах, — Хонджуна начало тошнить. Также как тогда, когда ком подступал к горлу и его начинало трясти. Он начал смотреть по сторонам на яркие карточки и фигурки, для того, чтобы отвлечься и это даже немного помогло. Он посмотрел на Сонхва и выдохнул, — что нам делать? Говорить ли всем об этом? Что если предатель среди наших друзей реален и тем, что мы все расскажем… сделаем только хуже? Сонхва сжал челюсти, смотря в окно и хмурясь. Вопросы от Хонджуна были логичными, несомненно. Но знал ли Пак ответы на них? Нет. Ему и самому становилось тошно. И страшно. — Я не знаю, Джун-и… Справляться с этим в одиночку тоже не вариант… — Сонхва тяжело выдохнул и запустил ладони в длинные волосы, пытаясь помассировать голову. — Я будто бы схожу с ума… — Выход только один — говорить, — Хонджун сжал губы в тонкую линию, — иначе, кто-то что-то заподозрит, а это последнее, что нам надо. Нужно быть максимально осторожными, Хва. Ким отвернулся в сторону окна и вздохнул. В руках лежала какая-то фигурка, которую он поднял с пола из-за нервов. Пластмасса впивалась в кожу и напоминала ему о том, что он все ещё здесь, и проблемы никуда не делись. А как бы хотелось… Чанми говорила бежать, но мог ли он себе такое позволить? Нет. Не тогда, когда все его друзья под угрозой и маленькие дети страдают от рук психов внутри стен школы. Они доведут дело до конца чего бы это им не стоило. — Сухёк. Нам нужен Сухёк. — Сонхва взглянул на Хонджуна. — Может мы нужны друг другу. Если мы объединимся, будет намного легче. Мы будем знать, к чему готовиться. Надо с ним поговорить. — Хорошо, — Хонджун кивнул, — я придумаю что-нибудь. Я… у меня есть его контакт, но насколько будет правильным написать ему напрямую. — Парень задумался и нервно провел по своим волосам ладонью, смахивая челку назад, — письма, помнишь… Бомджун говорил, где он оставлял для своего «тайного» друга их? Хонджун наклонил голову вперёд и сжал виски пальцами, чтобы помочь себе вспомнить. Копаться в тестах брата сейчас совсем не хотелось. Что-то связанное с растениями… природной… блять. — Вспомнил! Секция биологии, шкаф прямо при входе… на… на… третьей полке, точно, я в этом уверен, — Ким сглотнул и поднял взгляд на Сонхва, — что если мы поступим так, как делал это Бомджун и оставим ему там письмо? На том самом месте, как они обменивались до этого, но продумаем кое-что и подложим намек или напишем с номера кого-то из вас, но так чтобы он поверил и точно проверил? Хотя бы для того, чтобы устроить с ним встречу. — Хонджун прикусил нижнюю губу и задумчиво уставился на сидящую чашу перед ним, — Бомджун же говорил, что Хёк не любит напрямую обсуждать культ из-за глаз и ушей в стенах, а значит — это наш единственный надежный вариант. — Может нам не стоит намекать, а написать ему прямо? — Сонхва озадаченно вскинул бровь. — Я за то, чтобы не было никакой путаницы. Я устал от загадок. Он, в любом случае, уже знает о нас. Мы украли его телефон. И Чанми ему сто процентов рассказала что-то о вашей встрече. Просто стоит ему написать письмо и подложить ему в шкафчик. Разве так не проще? Хонджун вздохнул и снова отвел взгляд: — То, что он знает об украденном телефоне, Чанми мне сказала и это забавно. И почему мы думали, что он не поймёт? Надо написать письмо и незаметно подложить его. Он прикрыл веки. Глазные яблоки начинало давить. Очень сильно. От напряжения и нервов, потока новой информации и желания что-то вспомнить. — Кто это сделает? Это могу быть я, я знаю его шкафчик… либо, можно отправить кого-то из тех, кто рылся в нем до этого, — Хонджун поднял другую фигурку в руки и посмотрел на неё: голубой монстр с длинным хвостиком и большими глазами, — как ты думаешь? — Ты думаешь, это имеет такое значение? — Пак наклонил голову набок, рассматривая фигурку в руках Хонджуна. — Лучше это сделать нам и пока в тайне от всех. До тех пор, когда Сухёк не выйдет на связь с нами. Если кто-то всё же является предателем, нам просто помешают. А так мы точно будем уверены, что Хёк узнает о нашем письме. — Это имеет значение, потому что у стен есть глаза и уши, Хва. У того, кто это сделает… он будет в большем риске, — Ким сглотнул, — поэтому… это буду я и никто либо ещё. Я спросил у тебя только потому что хочу услышать твое мнение. Напишем мы его вместе, но отнесу его именно я. — Я не хочу, чтоб ты брал эту ответственность только на себя. — Пак нахмурился. — Так не должно быть. Если и рисковать, то вместе. — И как ты себе это представляешь? Два человека пойдут с одним письмом к шкафчикам? В этом нет смысла, — Хонджун помотал головой, — ты и так уже рискуешь каждый день. Ты сын своего отца, а ему угрожают, как когда-то угрожали мне и… чувствую, что они все ещё точат на меня зуб. Все эти шесть лет. Я не против твоей помощи, но глаза у стен должен попасться только один, чтобы в случае чего… остался тот, кто знает все детали. — Хонджун… — Пак перешёл на едва различимый шепот. Он нахмурился, желая возразить, но сам понимал, что Ким прав. — Ладно. Ладно. Но не смей говорить «в случае чего». Не говори так. — Сонхва нервно дернул плечами, прикусывая губу. — Никаких «в случае чего». Мы вместе выберемся из этого. Ты меня понял? — Да, разумеется, — Хонджун повел плечом в сторону и посмотрел на Сонхва, устанавливая зрительный контакт, — мы выберемся, как и обещали друг другу. Только вот предчувствие оставалось с Кимом. Оно было липким и скользким, неприятным свербящим изнутри. Рвалось наружу своими острыми когтями. Хонджун не мог нормально описать его для себя, возможно это просто нервы и переживания, накопившееся за это время, но… это были лишь оправдания. Он понимает, что это не так. Его желание показать близким, что он любит их, какие-то подарки и неожиданные уступки, ворчания и обильные объятия, нежелание кого-то отпускать… Ким заметил, как последние два дня не может отлепить себя от Сонхва, словно изнутри он чувствует, ощущает, что что-то может пойти не так. Очень бы не хотелось, чтобы это оказалось правдой, но… — Мы будем осторожны и добьемся цели и… выведем друзей за собой, обязательно. — Хонджун широко улыбнулся, чувствуя как натягиваются мышцы от усилия. — Я же вижу, что ты о чем-то переживаешь. Не смей даже меня обманывать. — Сонхва прищурился, цепляясь взглядом за натянутую улыбку. — Ну вот точно не меня. Сонхва немного приподнялся и залез на ноги Кима, присаживаясь своими бедрами на его. Пак обхватил руками лицо Хонджуна и стал смотреть прямо в глаза, будто бы гипнотизируя. — Хонджун. — блондин обвил шею парня руками. — У нас осталось не так много времени. Мы все это решим и потом… Наконец-то выдохнем. Все будет хорошо… Я и сам понимаю, что нет никаких гарантий. И, скорее всего, мы пострадаем так или иначе. Но мы должны выбраться. — У меня просто слишком много переживаний в голове, — Хонджун поднял руки и осторожно коснулся талии Сонхва, а затем крепко обнял его прижимая ближе к себе, — что бы не случилось, каждый из нас выйдет на свет и мы будем собираться на привычном месте только для того, чтобы пообщаться и выпить. Обещаю. Уголки губ Кима дернулись в полуулыбке. Сейчас хотелось просто зацеловать Хва и ни о чем не думать. Но у них совсем не было времени, чтобы быть свободными и беспечными. Оно было на исходе. — Нужно написать письмо и действовать как можно быстрее, — Хонджун провел одной рукой вверх- вниз по спине Сонхва и затем вернул на исходное место, цепляясь за свою вторую кисть на позвоночнике Пака, — хотелось бы встретить весну счастливым и свободным, как бы это тупо и клишированно не звучало. — Давай напишем письмо. — Пак коротко кивнул и, выпутавшись из объятий Кима, встал с его ног и направился к рабочему столу, на котором лежали бумага и ручки. Сонхва взял пару листов, а также черную ручку, и вернулся обратно. Усевшись на пол, он положил перед ними все необходимое для написания письма. — Ты уже знаешь, что написать? — Пак взглянул мельком на Хонджуна. Это было глупо, но в этот момент Ким думал о конверте. О желании найти тот же цвет, что и у брата, но… только если брать одно из его писем и пихать в зеленый конверт. Это казалось правильным и необходимым. Поэтому прежде чем ответить он залез в первый ящик комода под своим письменным столом и достал небольшую стопку писем из переписки Бомджуна и Сухёка. Аккуратно достав квадратный листочек, Хонджун вернулся к Сонхва с конвертом. Плевать что печать была надломлена и сам конверт был слегка помят. Но в любом случае — так было правильно. — М, напишем типо: эй, привет! Это Хонджун, ты знаешь, что я влип по самые не балуй, не хочешь встретиться? — Ким слегка посмеялся и посмотрел на Сонхва, который ни коем образом не воспринял его шутку и посмотрел на него как на дурака. В голове прямо пронеслись эти слова. — Ладно… надо написать, что мы знаем его секрет и что он был информатором Бома, что… надо предложить место встречи, где он будет чувствовать безопасно, но при этом и мы тоже. Ну и сказать, что это письмо от меня? Я не знаю как это работает. Бомджун не писал в своих о том, кто он такой. — Хонджун. — Сонхва выдохнул. — Нужно просто и прямо написать. Ты брат Бомджуна, тебе важно с ним встретиться, потому что сейчас под угрозой находятся ты и твои близкие. Что ты говорил с Чанми и тебе очень жаль, что все так вышло. И мы заинтересованы в том, чтоб закончить всё, что связано с культом. Он поймёт. Ведь они уже говорили с Чанми. Я не думаю, что нам настолько нужно подбирать слова. Вы же знаете друг друга. — Пак мягко улыбнулся. — Мы не маленькие дети, тем более — он. Ким пропустил ладони сквозь свои волосы и посмотрел на Сонхва: — Я веду себя как придурок из-за нервов, да? Пиши. Я согласен с тем, что ты говоришь. Это правильно. Он осмотрел Пака с ног до головы и посмотрел вниз на листы. На ручку, которую держал Сонхва в руке, хватаясь за неё как за шанс. И человек по ту сторону, к которому они хотели прийти — был именно им. — Ты не придурок. Хочешь сделать как лучше, поэтому неосознанно усложняешь. — говорил Пак, начиная писать письмо. — Тебе нужно совсем немного расслабиться, любимый. Сонхва медленно и аккуратно выводил каждую букву, так, чтоб адресату точно было всё понятно. Спустя некоторое время он дописал письмо и в несколько раз сложил, а затем протянул его в руки Хонджуна. — Вот. — Пак улыбнулся. — Готово. Осталось только подложить и ждать ответ. И нужно будет это сделать в то время, пока никого не будет рядом. — Пак нахмурился. — Стоп. Сейчас академия закрыта. Почти на две недели. Подложить-то — подложим. Но заберёт ли он его? — Ну… он же находится здесь, — Хонджун почесал затылок, — и если учитывать его связи… возможно он и будет находиться в основном здании Академии. Ким посмотрел на Сонхва и затем снова на бережно сложенное письмо. Он засунул его в конверт и закрыл, прикрывая верхнюю часть, пусть она и не могла закрыться полностью. — Однако… мы не можем так рисковать, что если он не придёт? Я не могу ему прислать смс и сказать: слушай, друг, тут такое дело… проверь шкафчик, но что если мы выйдем через Чанми? Они же общаются и она может что-то придумать, чтобы он наверняка проверил его? — Хонджун прикусил щеку изнутри. — Не знаю, но твои опасения верны. У нас нет времени ждать так долго. Если мы прождем две недели… останется всего полторы, две? Это слишком мало. — С другой стороны… Почему ты не можешь написать ему сообщение? — Пак вскинул бровь. — Нам так или иначе придется с ним общаться, зачем ходить вокруг да около? Тебе не кажется, что мы можем упросить многое? Например, вместо того, чтобы разгадывать бесконечные тайны, просто продумать план и напрямую уже решить вопрос с культом? Просто написать Сухёку? Я не думаю, что он откажет младшему брату его погибшего близкого и самого лучшего друга. Я думаю, что нам даже нет смысла больше копаться в прошлом, Джун. Все, что ты хотел узнать о Боме, мы все узнали. Нам нужно подумать о том, что происходит сейчас и что будет происходить. Я все же за то, чтобы мы все делали прозрачно, четко и последовательно. — Проблема не в том, что я «могу» или «не могу». Не просто так Бомджун говорил, что Сухёк не воспринимал разговоры о культе напрямую. Этот человек знает больше чем мы и почему-то не отвечал на сообщения, упреки и прочие слова от моего брата, когда тот хотел его приставить к стенке, — Хонджун вздохнул, — я не стану исключением. Я уверен в этом. Я знаю Сухёка. Мы просто потеряем время. Разве что… да, можно это сделать «напрямую» и «прозрачно». — Ким показал кавычки пальцами, — скажем… напишу ему, что в шкафчике ждёт подарок или что-то вроде того. В таком случае я буду соблюдать его правила и мы точно не прогадаем. Если вдруг его сообщения просматриваются кем-то со стороны, это не должно взывать подозрений, так как он практически часть семьи. — Ладно, ты знаешь больше. чем я. — Сонхва раздраженно повел плечами. — Когда ты собираешься положить эту записку? — Что если сейчас? — Хонджун достал свой телефон из кармана и посмотрел на экран. — Академия закрыта… да, в общежитии шныряет гораздо больше детей, чем обычно, но наоборот толпа нам на руку… кстати надо будет узнать как там дела у знакомой Сана с нашими записями. — Тогда иди подкладывай записку, а я пока схожу к Сану узнаю, что там с записями. — Сонхва поднялся с пола. — Только… Умоляю, будь аккуратен. Хорошо? И не нарвись, как я, на какого-нибудь Уджина. А то его точно инфаркт схватит. — Пак подошел к двери и обхватил дверную ручку ладонью. — И забери меня потом от Сана, как все сделаешь. Сонхва открыл дверь и практически вышел за порог. — Я буду ждать тебя. «Я люблю тебя» И Пак вышел за дверь.

***

План был донельзя прост. Хонджуну всего лишь нужно было подсунуть в шкафчик Сухёка конверт. Даже было необязательно вскрывать его. Там было достаточно пространства между стенкой и дверцей, чтобы тонкое письмо просочилось внутрь. Сначала Ким думал, что самым сложным будет выбраться из общежития, но нет — толпы детей действительно сыграли ему на руку и он выскользнул, минуя вопросы со стороны. Парень надел капюшон на голову, чтобы не привлекать внимание своей цветной макушкой. Как же странно было перемещаться по вымершим коридорам Академии. Это было даже жутко. Словно весь мир умер и он остался один. Зомби Апокалипсис в настоящей реалии не кажется таким уж и невозможным. Хонджун выглянул из-за угла, цепляясь пальцами за край стены и осмотрелся. Никого. Да и кто должен был появиться? Разве что профессора? Но что им тут делать, когда дети сидят по общежитиям? Они могут быть в своих кабинетах, но вряд ли станут разгуливать вокруг чисто по какому-то невъебенному желанию, которое взбрело им в голову. Бред. Ким осторожно вышел и немного наклонившись вперёд, словно он крался, пошёл в сторону шкафчиков. Ещё несколько мгновений и он уже находился напротив дверцы Сухёка. Хонджун присел на колени и вздохнул, залезая в карман толстовки. Он достал конверт и посмотрел на него, а затем аккуратно просунул внутрь. Тут же взял свой телефон и принялся писать сообщение, но неожиданно кто-то взял его за плечо. Кровь отлила от лица и Хонджун замер. Он дернул головой и капюшон спал с его головы. Ким медленно повернулся в сторону и пересекся взглядами с человеком, поймавшим его с поличным. — И что мальчик-орео делает… возле моего шкафчика? — Сухёк выгнул бровь и убрал руку с плеча Хонджуна. Ким осторожно осмотрел парня перед ним на наличие чего-нибудь подозрительного, но все что было — пакет с водой и сладостями из автомата, который Сухёк держал в руках. Парень был в не совсем привычном для него образе: черная водолазка и брюки, кожаный тренч и туфли, которые сияли так, словно их полировали несколько дней, прежде чем Хёк их надел. Хонджун выгнул бровь и медленно встал, отряхивая свои джинсы и разглаживая заломы. — Я был на контрактной встрече с агентством, — Хёк повел плечом и потом посмотрел на свой пакет, — не ел со вчера, поэтому решил устроить себе сладкий обед. Да кого ты наебываешь? — Выход же закрыт. — Академия тоже закрыта, — Сухёк вздохнул, — что ты здесь делаешь, Хон-и? — Ты знаешь, что я ввязался в кое-что плохое, — Хонджун вздохнул и приложил пальцы к переносице, — проверь телефон. — Может сразу шкафчик? — Хёк выгнул бровь, а затем покосился по сторонам не шевеля головой. — Ещё что-то украл? Что это были за взгляды? Ким даже напрягся. — Наоборот. — Вот оно как? Чун Сухёк да ты издеваешься? Блять. — Хорошо, что тебе попался я, а не какой-нибудь профессор, — парень усмехнулся, — тебе мало вызовов к директору? Добавился бы ещё один. — Хён, я пойду, напиши мне потом. — Хонджун улыбнулся и обошел парня, намереваясь уйти в обратном направлении. — Эй, Хон-и! — Ким обернулся и выставил руки, потому что к нему летела упаковка печенья «Орео». — Сыграем, как в старые добрые? Она все ещё у тебя? Футбольная игра на приставке? — Чт— Но он не договорил вопрос и тряхнул головой, смотря вниз на синюю пачку печенья в руках. я нет, он говорил не про это, совершенно, — да, конечно, куда она денется? Жду твоего сообщения. Они улыбнулись друг другу и Хонджун побежал прочь, а за его спиной он услышал как скрипит железная дверца шкафчика. Ким оглянулся по сторонам, чтобы убедиться в отсутствии посторонних и залетел за угол. Липкое ощущение преследования и наблюдения никак не хотело униматься. Парень снова оглянулся и чуть не упал, увидев, как из-за дальнего угла коридора мелькнула чья-то тень. Человек скрылся за стеной. У Хонджуна кровь отлила от лица. Он отвернулся и пошёл дальше, сбавляя шаг, но продолжая идти быстро, стараясь не подавать вида, что он знает. Ким продолжал свой путь как в трансе. Он посмотрел на упаковку печенья и затем перевернул её обратной стороной. На неё была приклеена записка. «Ничего нового. Ким Хонджун, ты ебанутый, как и твои друзья.» Хонджун поперхнулся слюной и снова поднял голову, заходя за угол. Он вошел в гудящий холл и несколько голов повернулись на него, завидев лакомство в руках. Ким прижал упаковку запиской к толстовке и прошел мимо группы детей. Сколько он знает? Неужели… Хёк уже был в курсе, что он придёт? Но как такое возможно? Хонджун вздохнул и прикрыл глаза. Мимо проносились дети, проходили подростки. Старшие студенты из-за нежелания сидеть в четырех стенах общались на подоконниках. Он быстро пролетел в сторону своих коридоров и немного расслабился, завидев вдалеке свою и Сана двери. Он прошуршал синей упаковкой и положил её себе подмышку. Хонджун занес руку над дверью Сана и постучал, говоря, что это он. Дом. Он везде, где они. Раздался быстрый щелчок замка и показалась макушка Чхве. Сан улыбнулся Хонджуну и сразу заметил упаковку печенья у него в руках. — Чай будем пить? Заходи. — Сан раскрыл дверь пошире и Хонджун залетел внутрь. Сонхва, прежде сидящий на кровати Чхве, встал со своего места и прошел ближе к двери, обеспокоенно осматривая Хонджуна. Но, завидев у него в руках упаковку с печеньем, выдохнул, потирая переносицу. — Печенье? — скептично произнес блондин, все ещё не отрывая взгляда от орео. — Откуда у тебя печенье? Дверь за Хонджуном наконец-то закрылась, и они могли выдохнуть. Если он здесь, так ещё и более менее счастливый, значит все в порядке и он смог передать письмо. Уён, сидящий в кресле около большого окна, перевернулся в нем и с интересом стал разглядывать всех, стоящих в дверях. — Я ничего не понимаю, но мне пиздец как интересно. — Чон приподнялся на руках, опираясь на подлокотник. — Как я вижу, ты с новостями, как и мы. — Хёк… дал мне печенье… — Хонджун медленно пошёл вперёд, несмотря ни на кого и сел на край постели Сана. — Назвал меня… орео из-за волос… — Минги тоже любит тебя так звать, — Чхве усмехнулся и пошёл следом за другом, в сопровождении Сонхва, — так стоп. В смысле Хёк тебе его дал?! Ким поднял глаза и посмотрел на Сана, а затем Сонхва. — Он все знает, абсолютно, — Хонджун развернул упаковку печенья запиской вверх, — на ней было это. И я не знаю, как он меня там встретил, но факт остается фактом. Ещё, когда я возвращался назад, за мной следил кто-то. — Хонджун, давай по порядку, у меня сейчас каша в голове из-за тебя. — Сан выставил ладонь вперёд. — Все шло по плану, — Хонджун отвел взгляд и покосился на Уёна, — я оставил письмо, никто меня не видел, а когда я начал писать ему сообщение… меня резко схватили за плечо. Я думал, что умру на месте, но когда развернулся, то увидел Сухёка. Он был одет во все черное, туфли и кожаный тренч, что совершенно ему не свойственно. — Он сказал почему? — Сан сложил руки на груди, а потом прошел со своего места и завалился на диван рядом с другом. — Типо контрактная встреча, но когда я ему сказал, что выезды закрыты, Хёк сказал мне, что и Академия закрыта. Так что… думаю никуда он не ездил, — Хонджун вздохнул и отлепил бумажку от упаковки, рассматривая, — он постоянно косился по сторонам и немного странно говорил, а в конце… предложил сыграть в футбол на приставке, как в старые добрые, но я понял, что он просто прикрывает этим что-то ещё, и сказал ему, мол жду сообщения. Ким покачал головой и отложил печенье в сторону. Сан тут же взял его и начал вертеть в руках, словно хотел найти в нем что-то ещё. — Но как он там оказался, блять? — Чхве отложил печенье в сторону. — Я выгляжу как человек, который ебет откуда? Меня очень напугало то, что он знал… да и его записка эта. То есть Сухёк заранее её написал, специально пришел, но как он мог… блять, я ничего не понимаю, — Хонджун уперся локтями в свои бедра и уронил голову в ладони, — может он… не знаю, блять. — Но как это возможно, если мы обсуждали этот план в убежище и больше нигде… — Сонхва прикусил нижнюю губу, потупив взгляд в пол. — Как это возможно? — Вы к чему клоните? — Уён вскинул бровь, немного закипая внутри от бесконечных подозрений и тайн. — Ни к чему, Уён. Просто как это возможно? — Сонхва нахмурился, взглянув на Чона. — Я не знаю. Но если Сухёк нам помогает, то и человек, который мог ему передать, тоже заинтересован в нашей безопасности. Разве нет? — Уён сложил руки у груди. Сонхва переглянулся с Хонджуном.. — И хули вы переглядываетесь? А ну рассказывайте, что у вас в голове творится. — Чон прожигал в друзьях дыру. — Или вы… Вы что, не доверяете нам? — Уён округлил глаза в явной обиде и в удивлении. — То есть, по-вашему скромному мнению, мы реально можем работать на культ? — Уён, не… — Сонхва, а в чем тогда дело? — огрызнулся Уён. — Я не думаю, что это самая лучшая стратегия — подозревать друг друга сейчас. — Что за пиздец? — Сан нахмурился и наклонился вперёд к Хонджуну. — Мы с тобой росли вместе, а сейчас ты, блять? — Сан, — Ким вздохнул, — мы считаем, что среди нас есть предатель и дело не в том, что мы вам не доверяем… но судя по тому, что Сухёк все это знает… хотя часть вещей, например письмо, мы вообще обсуждали в моей комнате… значит, что кто-то из наших друзей — докладывает культу о нас. — Сейчас я нихуя не понял, — Чхве нахмурился, — хочешь сказать, что кто-то из наших близких… уебок? — Это только предположение! Мы не знаем наверняка… — Хонджун посмотрел на Сонхва. — Знаю мы договаривались держать это в секрете, но я уверен, что это не Уён, и тем более не Сан, извини Уён. — Ну уж спасибо. — Чон фыркнул и развернулся в кресле. — Это и не Минги! Точно не он… — более тихо добавил Уён, желая защитить друга. — Уён, так можно сказать про каждого. — Сонхва принял серьезный вид. — Думаешь, нам нравится эта мысль? Думаешь, нам нравится подозревать вообще кого-то из близких друзей? — Но не может же быть все так однозначно… А если наш друг такой же как Хёк… Его заставляют… — Мне это не так важно. — отрезал Пак. — В любом случае, он это скрывает. В опасности мой отец. И не только отец. — Сонхва мельком взглянул на Хонджуна. — Поэтому я предпочитаю быть осторожным. Уён прикусил губу, желая сказать что-то колкое, но остановил себя, посмотрев на Сана. Чхве бросил осторожный взгляд на Уёна, а затем повернулся к Хонджуну и вздохнул. Он протянул руку к другу и накрыл его ладонь своей. — Это действительно пугает, осознание, что кто-то из тех, кто улыбается в лицо — предатель, но… — Сан повел плечом. — Сейчас меня больше всего волнует тот факт, что хён каким-то образом знал о том, что ты придешь к нему, к его шкафчику, хотя никто кроме Сонхва об этом не слышал. А значит… что даже сейчас нас кто-то может подслушивать. — Он пообещал написать, думаю, сделает это в скором времени, — Хонджун кивнул и накрыл ладонь Сана своей, а затем сжал пальцы и отпустил, — а у вас что? Уён упомянул что-то про новости. — Да, записи с камер. — Уён облизал кончиком языка засохшие губы. — Я попросил достать для меня записи с общежития… И… У меня было одно подозрение, и оно оправдалось. На одной из записей, ещё около двух месяцев назад, запечатлелся разговор Юнхо и Чонхо. Подозрительно, правда? Как двое людей, вообще никак не связанных друг с другом, могут общаться в коридоре ночью? Мало того, они общались далеко не дружелюбно. — Уён сложил пальцы в замок и оперся на него. — Почему я вообще об этом подумал? Потому что в ту ночь я вышел покурить, и увидел сначала Юнхо, а потом Чонхо, направляющихся в одну сторону. И я решил проверить, виделись ли они тогда. Они ссорились. Плюс… Вы знали, что Юнхо часто пропадает ночью из общежития? — Я как-то видел, что Юнхо уходит из комнаты ночью, когда мы случайно столкнулись с Хонджуном в коридоре. Я тогда шел в кабинет к отцу. — Сонхва отвел взгляд к окну. — Плюс Чонхо. Он знает о потайных ходах. Как я это понял? Он случайно попал на камеру. А именно — его часть, которая скрылась в стене. Является ли он членом культа? Неизвестно. — Уён повел плечами. — Мне не кажется, что Юнхо предатель, но вот Чонхо вызывает много подозрений. Я ведь начал с ним заниматься физикой. Он сам предложил. Он вообще странно себя ведет. И вот я убедился в причине. А вдруг это он наша приманка для культа? — Блять, на кой хуй тогда ты сейчас занимаешься с ним? Что если он связан с культом и таким образом пытается заманить тебя? — Сан нахмурился и повернулся к Уёну. — Тем более если у тебя есть подозрения. Героем решил стать? Так вот никому нахуй это не сдалось. Мы и так все дергаемся от лишнего дуновения сквозняка. — Сан, спокойно, — Хонджун расцепил их руки и положил ладонь на плечо друга, — да, Уён поступает безрассудно, но он начал с Чонхо общаться раньше, чем обнаружил все это. Хотелось бы, чтобы ты нашел повод это прекратить. — Ким повернулся к брюнету и потом снова посмотрел на Чхве, — но с другой стороны… это нам на руку, просто лишняя осторожность не помешает. — Я ебал эту вашу «на руку», — Сан одернул ладонь Хонджуна с плеча, — это вам не шутки и не игры в детективов, кто больше узнает о враге, блять. — Мы знаем, но каждый из нас рискует каждый день. Даже сейчас, — Ким вздохнул и мельком взглянул на Сонхва, а затем на Сана и вновь положил ему руку на плечо, — что по остальным записям? Которые вы запрашивали, она дала? А что с удаленными? — Удаленные должны быть в ближайшее время, вроде как, — Сан посмотрел на Сонхва, — а остальные… она тоже уже дала. Блять. Что если предатель — Юнхо? Такое может быть? Только не он… я же… да блять. Надеюсь, что это все просто совпадение, у него так много проблем в семье последнее время. — Отлично. Сан, сбрось мне их, я ночью все просмотрю. — Сонхва коротко кивнул своим мыслям. — Надеюсь, мы что-нибудь найдем. Все затихли. Уён взглянул на Сана, по которому было видно — он закипает. Медленно и верно. — Сан, почему ты злишься? Моё общение с Чонхо всем действительно на руку. Что, если мы так сможем подобраться ближе к культу? И тогда мы точно поймем, кто сливает про нас информацию. — Уён наклонил голову набок. — Я же осторожно. У нас сейчас нет выбора действовать иначе. — Осторожно… Бомджун тоже был осторожен, Ёсан тоже был осторожен, Сонхва… — Сан взглянул на друга и затем снова впился взглядом в пол. — Но это не помешало всем стать жертвами культа и одному из них умереть. Так что не говори мне о том, что ты осторожен и что это поможет подобраться ближе к культу. Мы и так ближе некуда. Сосемся с ними в десна, а им все мало. — Сан, все будет в порядке, — Хонджун сжал пальцы на его футболке, — сейчас ещё у нас будет помощь Сухёка, вдруг он что-то расскажет нам… Чун в этом уже давно, если не с самого детства, и борется изнутри, так что я уверен, что он защитит нас, если в этом будет необходимость. Уён будет в порядке, мы не позволим ничему плохому с ним случиться. — Разве ты не понимаешь, что я не только за него переживаю? Блять. Бесит, что я ничего не могу сделать, связаны руки, несмотря на всю помощь что удается найти извне, — Чхве вздохнул, — проверь, не написал он тебе? — Сан кивнул на телефон Хонджуна, который был спрятан в кармане толстовки. — Сейчас, — Ким убрал руку с плеча друга и достал смартфон. Он посмотрел на экран и чтобы наверняка, зашел в чаты, — нет, пока ничего. Но я слышал, что он сразу же залез в шкафчик, после того, как я ушел. Значит, напишет позже. — Давайте мы не будем спорить и ссориться. Вот это явно нам не на руку. — Сонхва нахмурился, смерив взглядом друзей. — Просто дождемся пока Хёк ответит. И всё. А там уже решим, как действовать дальше. — А остальным мы ничего не будем рассказывать? — тихо спросил Уён. — Я не знаю, правда. — Пак покачал головой. — На самом деле, и сейчас нет гарантий, что нас никто не подслушивает. — Если подслушивают, то пусть идут нахуй. — Да. Верно. Но я к тому, что выбирать от кого скрывать — это ужасно. И я не хочу этим заниматься. — Пак грустно усмехнулся. — Но придётся, — Хонджун покачал головой, — просто… делайте вид, что все нормально, как обычно. Мы справлялись эти дни и вы сможете. — Это так неправильно. — Мы уже давно вышли за рамки правильного, Чхве, — Ким улыбнулся и покосился на пачку печенья, — я реально похож на это? — Хонджун, ты и орео — одно лицо. — Сан усмехнулся и пихнул друга в плечо. — Ой, завались. Уён выставил руки в сторону Сонхва. — Сонхва, молчать, по твоему лицу вижу, что хочешь сказать что-то приторное. Не смей. — Чон нахмурился, смешно корча лицо, как-будто съел дольку лимона. — Молчу-молчу. — мягко рассмеялся Пак. Напряжение как рукой сняло и оно растворилось среди смеха, заполняющего комнату. — О боже, — Сан рассмеялся и завалился спиной назад на кровать, складывая руки у себя на животе, — какие же вы… — Какие? — Хонджун усмехнулся и посмотрел на Сонхва. — Можно я открою печенье? — Сан потянулся к упаковке одной рукой. — Ты даже спрашивать умеешь, прежде чем брать? — Ким покосился на брюнета. — Отъебись, — Сан уже открыл упаковку и запихнул одну печеньку в рот, — я съел твоего собрата, бойся меня! — Идиот. — Хонджун ударил Сана по ноге, но тот лишь рассмеялся и взял вторую. — Ладно, давайте подумаем, что нам делать дальше. Кстати, мы с Хонджуном нашли в его тайнике чашу для обряда. — буднично произнес Пак, пожимая плечами. — Мы предполагаем, что у нас два артефакта, которые им очень нужны для совершения своего миссии. — Чего? Чаша? — Уён встрепенулся, проворачиваясь обратно к друзьям полностью. — Да, из которой, по всей видимости, пьют кровь… — Сонхва скривил губы и сморщил нос. — Ебучие гурманы. Они пьют кровь детей. Надеюсь, им для обряда нужны только девственники. Потому что тогда я пролетаю. — Так не работает. Если уж им нужны были чистые души, на нас выбор бы точно не пал. Особенно на вас с Минги. — фыркнул Пак. — Что значит «особенно на вас с Минги»? — Уён прищурился. — Мы вообще самые скромные из вас. — Вы же наши скромники, — Хонджун покосился на Сана, — мы тоже были бы в пролете. Думаю… здесь есть ещё поводы о которых мы не знаем. Я предполагаю, что мы были выбраны не по случайности и не потому что им нужны девственники или чистые души. — А что тогда? — Сан поднялся на локтях и посмотрел на Кима. — Не знаю, но паттерн точно есть. Вы не заметили, что выбраны были дети самых состоятельных и уважаемых людей страны? — Хонджун нахмурился и убрал челку со своего лица. — Это точно не совпадение, в этом я уверен. Кстати… когда Сухёк сказал про футбол, мне кажется он имел ввиду именно чашу, потому что они были в одной футбольной команде в школе с Бомджуном. Парень покосился по сторонам. Стены. Они всегда слушают. Перед глазами сразу возник образ Сухёка, который не шевелясь, постоянно смотрел в разные стороны, словно чувствуя и зная о чужом присутствии. — Это же гениально! — Сан воскликнул и даже сам удивился. — Блять, да он загадочник нахуй, а ничего такого он больше не сказал? — Да вроде нет… что-то было про профессоров, но думаю это было к тому, что мне бы сильно прилетело, ведь я и так последнее время «доставляю неприятности» Академии. — Ким закатил глаза. — Про клинок он наверное тоже знает? — Да думаю они все знают, блять. — Хонджун усмехнулся. — Я боюсь хёна, он написал тебе? — Сан кивнул на Хонджуна. — Не— Тут же завибрировал телефон и высветилось одно новое сообщение, — да? Вот это интуиции, Сан. — А то, что пишет? — Чхве вытянул шею вперёд. «Игре быть. Все силе, как договаривались.» Хонджун проговорил сухие строчки и посмотрел на Сонхва. Они переговаривались взглядами и не требовалось слов, чтобы они поняли друг друга. — Это он имеет в виду, что он придёт куда бы вы там их не позвали? — Сан перенес вес на одно предплечье и оперся головой на ладонь. — Думаю да. — Ты пойдешь один с ним говорить? — Сонхва не отрывал взгляда от глаз Хонджуна. — Прошу, скажи, что не один. — Что-то мне это и нравится и не нравится одновременно, знаете ли… — Уён уткнулся носом в воротник толстовки, натягивая на себя капюшон. — Да вы чего… думаю его нет смысла бояться, — Хонджун улыбнулся, — так будет безопасней. Меньше внимания, не думаете? — Мы и так привлекаем достаточно внимания, что изменится если и здесь? — Сан оттолкнулся от кровати и сел, скрещивая ноги перед собой. — Нам нельзя больше быть расхлебанными и действовать необдуманно, — Ким дернул плечом и покачал головой. Не отводил глаз от Сонхва, стоящего напротив него, — рисковать одной головой лучше, чем двумя, тремя или более того. — Что за разговоры такие?! — А что, я не прав? — Хонджун выгнул бровь и медленно повернулся к Сану. — Со мной ничего не случится. Чанми ему доверяет, я ему доверял… и надеюсь все ещё могу. — Нет, я против. — Сонхва покачал головой и отвернулся от Хонджуна, разворачиваясь к окну и подходя к нему ближе. — Сонхва, Хон прав. — начал было Уён, но его перебил Сонхва, продолжающий смотреть в окно и сцепивший руки в замок за спиной. — Нет, я так не хочу. Это слишком опасно. И мне вообще не нравятся эти разговоры по типу «лучше я один умру, чем все». Так не работает. — А если мы просто будем где-то рядом находиться? — Уён повел плечами, смотря в спину Сонхва. — Нет. Никто никуда не пойдёт, — Хонджун нахмурился и посмотрел в спину Сонхва, — вам мало того, что следили за Хва, когда он ходил в кабинет или сейчас, когда я ходил отдавать письмо? Ну спрячетесь вы и что? Что если кто-то подкараулит вас за углом? — Думаешь мы не сможем дать отпор? — Сан закатил глаза. — Да о каком отпоре идёт речь? Даже ты вряд ли успеешь вовремя среагировать, — Ким вздохнул и провел ладонями по лицу, — я не говорю, что со мной что-то случится — нет. Просто это логичнее всего, поступать именно так. Если мы продолжим мусолить эту ситуацию, то вы мне не оставите выбора, и я сменю место встречи, чтобы никто не знал, где она будет. — Ты ахуел? Чтобы мы ещё не знали, где ты? Ещё угрожать нам вздумал? Мы переживаем за тебя. — Сан проследил за тем, как Хонджун поднимается на ноги и убирает телефон в карман. — Тогда не заставляйте меня это делать и просто доверьтесь моему чутью. — Хонджун, — Чхве подполз к краю постели и свесил ноги, — если мы сейчас рассоримся будет только хуже. Позволь нам помочь тебе. — Вы уже помогли и помогаете, но в чем толк идти туда всем вместе? — Ким задрал голову к потолку и потом снова посмотрел на Сана, а затем перевёл взгляд на Сонхва, продолжавшего смотреть в окно. — Я не хочу ссориться, мы все напряжены и на взводе. Я обещаю сразу вернуться к вам, где бы вы не были в тот момент. Может быть даже не один, если мне удастся уговорить его. — Ты не хочешь ссориться, однако почему-то выбираешь самостоятельно принимать решения. И разве не ты некогда отчитывал меня за это? — Сонхва резко обернулся, опираясь на подоконник локтями. — Одно дело, когда я иду в кабинет к директору. Другое дело — когда ты идешь на встречу с человеком, который напрямую связан с культом. Откуда мы можем вообще знать, что у него в голове? Ведь Бом назвал его в дневнике предателем. — Давайте не будем, пожалуйста… — Уён сильнее вжался в кресло. Когда ругались все остальные — было нестрашно. Но когда ругаются Хонджун и Сонхва — это же буквально битва двух титанов. — Нам сейчас ни к чему ругаться… — А, да? Точно. — парировал Пак, смотря на Уёна, а затем возвращая взгляд к Хонджуну. — И что ты хочешь сказать, мы должны ждать тебя в убежище, пока ты будешь говорить с Хёком? Нет, я за то, чтобы была подстраховка. Если не в лице меня, то в лице Минги или Сана. — Блять, делайте, что хотите, я устал ссориться, — Хонджун поднял руки над головой, — пойду проветрюсь. Это будет длинный день и мне нужна парочка сигарет. Он ещё раз осмотрел присутствующих и развернулся в сторону выхода. Дверь закрылась тихо, но тишина стоящая в комнате говорила сама за себя. Сан решился нарушить её, даже если это было тяжело. — Ну и что это все значит? Вот вы ебанутые, нашли время для истерик и ссор. Я понимаю, что вы заботитесь друг о друге и все такое, но… — Сан покачал головой и уперся локтями в свои колени, а затем закрыл лицо ладонями. — Самое уебищное, что прав каждый из вас, но к компромиссу мы так и не пришли. Ладно, Хонджун, вроде, в итоге сдался, так что нам остается продумать самим как и откуда следить, однако… — Чхве вздохнул и сглотнул ком в горле, — главное, чтобы Сухёк ничего не заподозрил, если он уже не в курсе. Что он подумает, если мы будет следить исподтишка? Хоть в этом нет ничего плохого, но все же это меня тоже беспокоит. Надо быть предельно осторожными. — Сухёк не тупой и должен понимать, что мы делаем это для подстраховки. Я бы посмотрел на него, будь он на нашем месте. — Сонхва не на шутку злился. Он оттолкнулся от подоконника и прошел в середину комнаты. — Мы следим не для того, чтобы напасть, а для того, чтобы убедиться, что все будет в порядке. — Сонхва, ты меня пугаешь. — Уён проследил за другом, обеспокоенно глядя ему в спину. — А что, блять? Я ночью нашел записку в кабинете отца с угрозами, я увидел на снимках детально труп растерзанного ребенка. Вы понимаете, что они творят? С чего бы им вообще угрожать моему отцу? За то, что он пытается узнать о них больше? — Сонхва задержал дыхание, а затем тяжело выдохнул. — Каждый из нас сейчас в опасности. Даже мой отец, не говоря о моем брате, который тоже участвует в этом всем. И вы тоже замешаны в этом. У меня уже просто раскалывается голова. А перед глазами постоянные картинки, то этого парня, которого я пытался спасти, то того мужчины в плаще, которого я убил, то эта девочка, полностью истерзанная чужими руками. А каждый день в зеркало я вижу свои шрамы. И это после случая, когда я один решил пойти за тем человеком. Я просто устал держаться. Поэтому такие планы меня пугают и злят. Я не хочу, чтоб кто-то из вас попал в такую ситуацию. Надеюсь, теперь понятно. Только вот Хонджун даже выслушать не хочет, сразу уходит. Уён просто смотрел на друга и глупо моргал, не зная, что сказать. Любое неаккуратное слово могло стать зажигалкой, поднесенной к пороху. — Я ушёл. Посмотрю записи с камер. — Пак сжал кулаки и вышел за дверь, закрывая её так же тихо, как это сделал Хонджун до этого. Чон посмотрел на Сана и повел плечами. — Это пиздец. — Когда мама и папа ссорятся — расхлебывать все детям, Сан повернулся к Уёну и его взгляд смягчился от напряжения, которое нарастало в нем из-за Хонджуна и Сонхва, — и какие записи он пошёл смотреть, если я ему ещё ничего не отправил? Миён мне ничего не прислала.