Тени желания

Сердце гулко стучит, словно желая проломить рёбра, не выдерживая такой долгой нагрузки — стремительного бега. Лёгкие горят адским пламенем, каждый вздох — нестерпимая пытка. Они убиты. Все. Ноги не слушаются, путаются друг о дружку. Он спотыкается, но его вновь подхватывают под руку. Им нельзя останавливаться, нельзя. Они должны успеть. Джинни лежит на земле сломанной куклой, её навсегда застывшие в безмолвном крике глаза устремлены в пустоту. Гарри сжимает в руках ее холодное, уязвимое тельце и совершенно ничего не может сделать. Уже поздно. Молли Уизли падает замертво в самоотверженной попытке защитить их. Во время побега Авада настигает и Джорджа, последнего из близнецов. Тот даже не испугался. Ремус, Тонкс, Невилл, семейство Уизли, Луна, Дин, Симус, Хагрид, профессор Макгонагалл... Имена сливались в голове бесконечным мутным водоворотом, отказываясь как-либо восприниматься ослабшим и, кажется, будто плавящимся мозгом. — Гарри, скорее! Он снова чуть не упал, но Гермиона на чистом гриффиндорском упорстве дергает их с Роном за руки в отчаянном порыве. — Нам надо добраться до уязвимой зоны, где барьер нарушен, чтобы суметь трансгрессировать, — выдавливает она на последнем издыхании, тратя драгоценный воздух. — Главное — выбраться из замка! Они бегут по разрушенным коридорам, усеянным обломками и трупами. Когда-то это место было Гарри домом. Тёплым, самым защищённым местом в мире, где никто не сможет сделать больно. Сейчас же оно полностью уничтожено. Все, кого он любил — безжалостно убиты. Пожиратели Смерти истребили Орден Феникса, если кто-то ещё и уцелел, то единственным способом выжить будет либо отчаянная, но с большей вероятностью тщетная попытка податься в бега, либо трусливая, такая же заведомо провальная — переметнуться на сторону противника. Речи уже не шло о выживании — не то что о победе. Кровь. Её запах заполняет нос, въедается в кожу. Металлический сладко-солоноватый привкус неизменно ощущается во рту. Трое выживших бегут на последнем издыхании. Измученные, обессиленные.... Беспомощные. Сейчас уже не время думать о том, что им делать дальше. Что они вообще могут? Их близкие мертвы, сопротивление мертво, их жизни так же могут оборваться в любой момент. Волдеморт уже победил, расправиться с Избранным теперь было лишь формальностью. Хотя друзья не думают сейчас об этом — им некогда. Они просто продолжают бороться за свои жизни. — Конфринго! Внезапно прозвучавшее заклинание бьёт в потолок над ними, взрывая его и осыпая пол обломками, преграждающими проход. Все трое вскрикивают от неожиданности, едва ли не оказавшись под обвалом. — Гарри Поттер, — раздаётся низкое леденящее шипение, протяжно прокатывающееся по стенам замка. Пропитанный тёмной магией голос проникал в самое сердце, стремясь разорвать его от ужаса липкими щупальцами. Это он. Он пришёл за ними. Волдеморт двигался медленно, почти лениво, шелестя своей чёрной мантией, словно змей, гипнотизирующий добычу. Его алые глаза светились торжеством, а губы — точнее их жалкое белесое подобие — растягивались в ледяной нечеловеческой усмешке. Каждый шаг словно дарил ему небывалое наслаждение, приближая к победе. — Ты бежишь как крыса, Поттер. Но судьба тебя все равно настигнет. От неё не скрыться. Гарри выхватывает палочку, но мощный, словно удар хлыста, порыв ветра сбивает всю троицу с ног. Палочка укатывается куда-то под обломки, унося за собой крупицы надежды, что до сих пор наивно теплились в маленьких израненных сердцах. Волдеморт приближается к ним, особо даже не торопясь. Зачем? Ведь добыча уже у него в руках и теперь никуда не денется. Он должен что-то сделать. Гарри Поттер всегда должен что-то придумать, найти выход из любой ситуации. Но сейчас в этом уже как-то и нет смысла. Они проиграли, им больше не за что сражаться. Противник оказался не по зубам, а ноша слишком непосильна. Гермиона отчаянно вцепилась ему в руку, а Рон подался вперёд в такой безрассудной попытке сделать хоть что-нибудь. Гарри вовремя хватает его, удерживая на месте. Волдеморт окидывает их холодным взглядом алых глаз, окатывая ледяной усмешкой, как ведром воды из зимнего Чёрного озера. — Я всегда говорил, что ты ничто. Маленькое, слабое существо. Твоё сопротивление было пустым и жалким, вытягивала из пучины страданий тебя лишь хвалёная удача..... Но всему хорошему свойственно заканчиваться. Даже удаче. И вот ты здесь — на коленях передо мной. Наконец все встало на свои места. Гарри, дрожащий от усталости и боли, смотрит ему в глаза, уже по привычке выдерживая взгляд. Он знает — это конец. Поражение. Смерть. Внезапная мысль ярким лучом ударяет в голову. Незаметно он скользит рукой в карман, нащупывая маленький круглый предмет. Снитч, оставленный ему Дамблдором. «Я откроюсь в момент конца всему» — гласила надпись, когда Гарри пытался узнать, что же спрятано внутри. — Сколько же бессмысленных смертей ты устроил, Поттер. Сколько твоих друзей пало ради твоего жалкого, бессмысленного существования. Тебе давно следовало сдаться, — шипящий голос Волдеморта был пропитан торжеством, заставляя кровь леденеть в жилах. — Но вот мы дошли до конца. Твоего конца. Теперь весь мир узнает, что никакой избранный не в силах помешать истинному могуществу лорда Волдеморта.  Так же незаметно Гарри достал снитч, склонившись над ним. Пожалуй, время пришло. Эта ситуация уж точно подходит под описание «конца всему». — Завтра настанет день нового мира — совершенного и чистого порядка, где никто не посмеет усомниться в моей силе. Рон и Гермиона крепко держались за него и друг друга. Это был конец, который они встречали все вместе. Гарри дрожащими губами коснулся снитча, надеясь, что он сработает хотя бы сейчас. — Узри же свою смерть вместе со своими жалкими друзьями! Пришло время положить конец этой затянувшейся игре. Гарри закрыл глаза. Ничего не произошло. — Авада Кедав... В этот момент реальность раскалывается, взрываясь мириадами сияющих осколков. Его словно утягивает куда-то в воронке аппарации, но, увы, совсем не ясно, куда. В какой-то миг Гарри теряет руки друзей и просто падает, падает, падает. Вокруг пустота, а также множество мелькающих звуков, образов, ощущений, запахов... Но они настолько стремительные, что сливаются в одну сплошную кашу, и не удается выловить ничего цельного. В какой-то момент все вдруг стихает. Водоворот отступил, и на смену ему пришло неожиданное затишье. Невероятно умиротворяющий штиль нарушал лишь один равномерный и почти что успокаивающий после прежней жуткой какофонии звук. Мерное движение поезда. Стук колёс. Тудум-тудум...... Тудум-тудум...... Стук большого, спокойного сердца. Тудум-тудум...... Тудум-тудум...... Гарри медленно приоткрывает глаза, и в них тут же ударяет тёплый солнечный луч. Он окутывает его, играя зайчиками на лице, заставляя поморщиться. Ожидаемой головной боли, какая бывает от ослепительного света после темноты, не последовало. Лишь сладкая, тягучая, как патока, послесонная нега. Оглядываясь, Гарри замечает, что сидит в купе поезда, на удивление очень напоминающего Хогвартс-Экспресс, а за окном только-только минула станция Кингс-Кросс. Снимая очки и потирая глаза, он жмурится от резкой боли в висках, которая пришла определённо с опозданием, а после наконец оглядывает купе. Вот сейчас Гарри замечает, что прямо напротив него сидел мальчик, рассматривающий его с неким оценочным любопытством. Он казался знакомым, но Гарри вот никак не мог вспомнить, где мог его видеть. Бледное лицо казалось холодным и отстраненным, но, встретившись взглядом с его, Поттера, глазами, тот коротко усмехается. — Проснулся. — констатирует он. Гарри несколько дезориентирован и не придумал ничего лучше, чем просто кивнуть. — Да. Какая-то слишком спокойная, неестественная тишина ударила по нему, выбивая из равновесия. Ещё минуту назад он был в разрушенном замке, готовился к смерти от палочки Волдеморта. Сейчас же эта спокойная непринужденная обстановка казалась абсолютно дикой, будто поддельной. — Ты сильно бледный и выглядишь странно, — продолжает мальчик, чуть склонив голову и изучая его реакцию. — Все хорошо. Просто кошмар. Он говорит неосознанно, слова словно сами слетают с губ. Гарри все ещё не понимает, что произошло, и где он находится. Он даже не думает о том, что происходящее — это реальность, скорее воспринимая все как предсмертную галлюцинацию или сон. Глаза мальчика полны интереса; он беззастенчиво его разглядывает, но Гарри ощущает себя настолько усталым и оторванным от всего, что его это ну нисколечко не смущает. — Надеюсь, ты не против, что я зашёл. Твоё купе было свободно, — продолжает вести диалог его внезапный спутник. — Нет, что ты, все в порядке. Обстановка действительно выглядит как Хогвартс-Экспресс. Пейзаж за окном тот же, что он наблюдал в течение всех школьных лет. На самом деле Гарри считает, что он просто умер, и это — его предсмертные галлюцинации. Но почему именно такие? Он тоже оглядывает мальчика. Темноволосый, бледный и худой. Лицо ещё по-детски округлое, но уже видно, что вырастет из него настоящий аристократ с острыми скулами и выразительной линией подбородка. Серые глаза были холодно-колючими, как иней, но не вызывали дискомфорта своим внимательным взглядом. Его одежда выглядит бедной, поношенной, но он сидит с невероятно ровной осанкой. Изящные манеры ощущаются в каждом взгляде и повороте головы. Его образ маячит где-то на периферии сознания, Гарри словно вот-вот должен его вспомнить, но мысль все время ускользает в самый последний момент. Внезапно Гарри решает подыграть своим последним видениям и погрузиться в этот сценарий. — Ты в первый раз едешь в Хогвартс? Мальчик выглядит как первокурсник и ожидаемо кивает в ответ. — Ты, я думаю, тоже. Гарри удивлённо моргает и переводит взгляд на свои руки. Маленькие. Он действительно словно в своём детском теле. На нем самая обычная магловская одежда, а рядом, оказывается, стоят чемодан и, что больше всего удивляет, клетка с белой совой. Наверное, это и правда предсмертные галлюцинации. Но он даже совсем и не против. Боли он больше не чувствует — только усталость и фантомный привкус крови во рту. — Ага, — все же отвечает он. — Возможно, мы даже окажемся на одном факультете. — Возможно. Гарри отвечает больше машинально. Ему кажется, что это все скоро должно закончиться. Либо внезапно случится что-то резкое и неприятное, выдёргивающее из до невозможности умиротворенного видения, либо, наконец, наступит смерть. Ему уже даже не было страшно — скорее появилось некое любопытство. Может быть, он даже встретится со знакомыми? Родители, Сириус, Дамблдор, друзья. А может, путь после смерти одинок, и вскоре он просто все забудет? Будет пустота? А какая она, эта пустота? Они едут в тишине некоторое время. Гарри постепенно приходит в себя, но частица сознания все равно продолжает выискивать подвох, хоть окружающая обстановка и выглядит достаточно реалистично. Внезапно мальчик вновь заговаривает, и, кажется, словно он заранее обдумывал эти слова, прежде чем решиться спросить. — Я зашёл в поезд достаточно рано, но ты уже был здесь один. Тебя никто не пришёл провожать? — Нет, — слегка усмехается Гарри невесело. — Я один. — Я тоже. Что-то показалось странным в интонации мальчика, в том, как он на него, самого Гарри, смотрел. Но мысли слишком спутаны, чтобы Гарри сумел задуматься об этом дольше, чем на секунду. — А ты не из семьи волшебников, да? Гарри рассматривал его старую, но хорошо подобранную одежду. Тем, кто вырос в магических семьях, трудно было одеваться... нормально, чтобы не вызывать подозрений. Мальчик поймал его изучающий взгляд, и по его лицу пробежала тень то ли смущения, то ли раздражения. Гарри понял, что тому неуютен акцент внимания на его внешнем виде, что он определённо мог понять. Он сам полжизни ходил в мешковатых обносках Дадли. Однако, сейчас его собственная одежда была новой, чистой и по размеру. Эта деталь была странной, если задумываться о происходящем, как о проецируемых воспоминаниях из прошлого. — Так заметно? — мальчик попытался слегка улыбнуться, но вышло криво. — Я сирота из магловского приюта. Гарри бросил на него тёплый взгляд. — Я тоже сирота и тоже вырос среди маглов. Все хорошо, это ведь не делает нас чем-то хуже. На этот раз мальчик улыбнулся уже более спокойно и искренне. Они ехали долго. Порой немного разговаривали, перекидываясь репликами о школе и предстоящих занятиях. О себе, однако, они оба практически не говорили. Потом мальчик достал подержанный учебник из своего обшарпанного чемодана, а Гарри устремил взгляд в окно на мелькающий пейзаж. Весь мир словно сузился до этого маленького купе, а он просто ждал, когда мираж развеется и произойдёт хоть что-нибудь. Единственное, что произошло, это остановка поезда к вечеру. К этому времени они с его спутником уже переоделись в мантии и, взяв вещи, направились к выходу из поезда вместе с галдящей толпой остальных учеников. Выйдя на свежий воздух, Гарри вдруг словно окатило холодной волной реальности. Иллюзорность картинки начала развеиваться — всё происходящее уж слишком походило на настоящую действительность. Какой-то незнакомый профессор подзывал к себе всех первокурсников, и мальчик, взяв замешкавшегося Гарри за руку, повёл того за собой к нему. — Кстати, — произнес тот. — Мы ведь так и не представились друг другу. Действительно. Они ехали вместе всю дорогу, но до сих пор не знали имен друг друга. — Меня зовут Гарри Поттер. — Приятно познакомиться, Гарри. А я Том Реддл. Вздрогнув, Гарри вдруг резко остановился и замер. Том удивлённо обернулся, и Гарри был уверен, что не смог сдержать замешательства на лице. Имя мальчика, прозвучавшее так обыденно, обрушилось как гром средь ясного неба. Имя, которое он слышал столько раз от Дамблдора, встречал в старых записях, в своих кошмарах... Да, он вспомнил его. Это его он видел в воспоминаниях омута памяти. — Все в порядке? — спросил, нахмурившись, Том. — Да, — с трудом ответил Гарри, заставляя себя расправить плечи. — Да, конечно. Том чуть склонил голову на бок, ледяные глаза сузились, изучая. Гарри напряжённо наблюдал за ним, словно сейчас тот вдруг превратится в Волдеморта. Но перед ним всё ещё стоял просто мальчик с осторожной улыбкой. — Тогда идём. Он потянул его снова, но ровно в эту секунду внезапный оклик заставил обернуться. — Гарри! К нему бросилась Гермиона, крепко обняв. В этот момент с души словно свалился огромный тяжёлый валун, так что Гарри сжал её в объятиях в ответ. — Вот ты где! — рядом появился и Рон. — Мы уж думали, ты где-то потерялся. Гермиона так распереживалась. Отлипнув от друга, та шутливо пихнула его в бок. — Разве это не ты собирался бежать обыскивать весь поезд и пугать всех подряд? — Мне бы твою уверенность, что мы в итоге все встретимся здесь. Друзья тоже выглядели как первокурсники, и Гарри наблюдал за ними с искренней улыбкой. Эта картина побуждала в нем что-то радостное, детское и давно забытое. Однако в воздухе висело слишком много вопросов. Понизив голос, он обратился к Гермионе: — Что произошло? Её улыбка тут же померкла и она стала серьёзной. Она, явно, и сама была без понятия, но Гарри всегда надеялся на мозги подруги, что, казалось, была единственной, кто мог сложить все кусочки в картинку. — У меня есть пара предположений, — ответила она тихо. — Идём, я все расскажу. Друзья потащили его в сторону, и ладонь стоящего все это время рядом Тома выскользнула из руки. Гарри обернулся и лишь заметил, как тот провожает его нечитаемым взглядом, пока их не разделила толпа.