Прах семейства Ши

Как и ожидалось, Ши Уду накинулся на младшего брата, едва тот переступил порог земель фэйри. — Где тебя носило? Опять в мире людей? Ты хоть знаешь, что произошло? Ши Цинсюань поспешно стер улыбку с лица и принял виноватый вид. — Прости, брат, я немного загулялся... А что произошло? Ши Уду поджал губы и окинул брата таким взглядом, будто раздумывал, заслуживает ли тот быть удостоенным ответа. Ши Цинсюань терпеливо ждал, теребя в руках веер и слушая шелест листьев на ветру. — Могилу твоего предка раскопали, — неохотно поделился Ши Уду. От его глаз не укрылось, как переменилось лицо Ши Цинсюаня. — Тебе что-то известно? — Ты же про могилу Ши Ляня? — младший Ши впервые видел брата таким встревоженным. — Да, — тот отрывисто кивнул. — Что тебе известно? Ши Цинсюань замялся. — Ну... Я повстречал парня, который разрывал ту могилу. Щи Уду вздрогнул так заметно, что синий колокольчик громко звякнул в его волосах. — Вы говорили? Кто он? Ши Цинсюань вспомнил странное поведение нового друга и проглотил истину. — Просто смертный нищий, молодой совсем, видимо, хотел найти сокровища, — он беззаботно махнул веером. — Я спас его от бродяг, а он даже не поблагодарил и начал копать, представь се... — Имя. Как его имя? Речь Ши Цинсюаня запнулась. Он с неподдельным удивлением уставился в побледневшее лицо брата, который всем телом наклонился вперед, напрягшись подобно натянутой струне на арфе. По синим одеяниям будто пошла тревожная рябь. — Мин И, — Ши Цинсюань озадаченно нахмурился. — Это важно? Его поразило, как быстро разгладилась морщинка меж чужих бровей. Ши Уду выпрямился с тихим вздохом и принялся небрежно обмахиваться веером. Даже воздух вокруг него стал заметно легче, позволив Ши Цинсюаню вдохнуть. – Совсем не важно, — строгость испарилась из голоса Ши Уду. — Глупые люди гонятся за богатствами и тревожат даже умерших, только и всего. Будь осторожен в следующий раз и не болтай о себе много, хорошо? Ши Цинсюань послушно кивнул, обдумывая услышанное. Старший брат словно боялся услышать имя кого-то конкретного. Разумеется, у Ши Уду, одного из советников короля фэйри, было множество завистников и даже врагов — в частности, из-за Ши Цинсюаня. А точнее, его происхождения. – Полукровка? – Ага, – кивнул Ши Цинсюань, болтая ногами. Они свешивались с низкой ветви скрюченного дерева, где фэйри удобно устроился и наблюдал за новым знакомым. Мин И опять откапывал чью-то могилу, но при свете дня кладбище не казалось жутким. На этот раз они были уже на другом, уже менее обветшалом и совершенно безлюдном. — Мы с братом рождены от одного отца, но разных женщин. И моя матушка была смертной. Мин И перестал копать и чему-то мрачно усмехнулся. – У нас, смертных, говорят, что ребенок всегда наследует расу матери. Ши Цинсюань с готовностью кивнул: — Знаю! Большая удача, что я родился фэйри. Говорят, через несколько недель после моего появления на свет ослепительное сияние озарило все дома в округе. Моя метка фэйри пробудилась позже положеного, но ее невозможно было не узнать. Потому брату позволили забрать меня. Взгляд тусклых, как битое стекло, глаз Мин И, мимолетно мазнул по чужим ключицам. Роскошная одежда скрывала мерцание метки, но Ши Цинсюань ощущал ее тепло. — Если твой брат такая важная персона в мире фэйри, что мешало ему забрать тебя просто потому, что он так решил? Младший Ши невольно поёжился от странноватой мрачности в тоне Мин И. Ему захотелось вступиться за брата. — Как раз поэтому и не смог. Мы должны подавать пример другим фэйри, следуя правилам, понимаешь? У нас есть свои законы, и они во многом едины с законами природы. – Ага. И по ним человеку в мир фэйри путь заказан, иначе он повредится разумом, – Мин И хмыкнул и отбросил лопату. – Иначе люди выстроились бы в очередь в расчудесные края фэйри. Его голос сочился ядом, но вместо обиды Ши Цинсюань ощутил укол вины. Словно бы он, живущий припеваючи в благославенном волшебном лесу, где не стихают песни и звонкий смех сородичей, виноват в том, что жизнь Мин И в мире смертных так тяжела и безрадостна. Словно он лично отнял у него шанс на иную жизнь. – А что насчет тебя? — неловко поинтересовался Ши Цинсюань. — Расскажи о себе, Мин-сюн! Ты же теперь мой друг, я хочу узнать тебя лучше. Уголок губ Мин И дёрнулся в усмешке, которая сразу же увяла. – Мне нечего о себе сказать, – голос его звучал глухо, поскольку юноша склонился к могиле. Не обращая внимания на то, что его длинные волосы стелются по грязной земле, Мин И принялся шарить руками по останкам в гробу. – Совсем нечего? — не сдавался Ши Цинсюань. Он ойкнул, когда Мин И залез в могилу целиком. – Где твоя семья? — Понятия не имею, – безразлично ответил голос Мин И из-под земли. — Возможно, они бросили меня. Люди всю жизнь говорят, что я сумасшедший, и сторонятся меня. Ши Цинсюань поджал губы. Его новый друг был странным, но наверняка именно одиночество сделало его таким. А когда он смотрел в упор, не отводя глаз, Ши Цинсюань чувствовал тепло где-то в груди – прямо под меткой фэйри, и считал это добрым знаком. — Я не буду тебя сторониться. Возня в могиле прекратилась. Мин И выглянул, уставившись на Ши Цинсюаня так внимательно, что тому показалось, будто его метка фэйри загорелась огнем, и краска бросилась в лицо. Не отвлекаясь ни на что больше и даже не мигая, Мин И заткнул за пояс мутную склянку рядом с первой. Той, что пополнил в прошлый раз и помеченной запиской с иероглифами Ши Ляня. Такая же именная записка гласила, что сегодня они стоят на могиле Ши Ина. Дневное солнце ощутимо припекало, но Ши Цинсюаню вдруг стало очень холодно. Полы плаща запахнулись вновь, скрыв обе пробирки от посторонних глаз. — Если ты так хочешь за мной везде ходить, – медленно проговорил Мин И. — То приходи через месяц на западное кладбище. Ши Цинсюань сглотнул. Он был уверен, что догадывается об ответе — вернее, о половине ответа. Но все же не мог не спросить: — И чью могилу Мин-сюн планирует там раскапывать? Мин И смерил его внимательным взглядом, после чего ухмыльнулся. И не ответил.