Часть 1
3 января 2025 г., 16:49
Бывают сказки со счастливым концом, бывают с печальным.
Только это не сказка…
Обычный вечер из тех, про которые говорят: «Ничего не предвещало беды». И действительно, ни знака, ни намёка на то, что может произойти. Фэн Синь, как обычно, идёт домой в своей куртке-вечно-нараспашку. То, что на улице вообще-то два месяца как осень, его ни капли не волновало. И вот, расслабленный и в кои-то веки спокойный парень поднимается на свой этаж, прокручивая на пальце связку ключей, подходит к двери и открывает её. Квартира встречает его не знакомой раздражающей рожей, а гробовой тишиной. Фэн Синю страшно, он бегает по всем комнатам, дрожащим голосом зовёт Му Цина… Но от стен лишь эхом отражается его собственный голос. Наконец Фэн Синь встаёт около окна, невидящим взглядом всматриваясь куда-то вдаль. И замечает что-то на земле. Доли секунды хватает, чтобы спуститься с десятого этажа, на который парень обычно еле поднимается. В такие моменты Му Цин всегда называл его стариком и, смеясь, забирал тяжёлый пакет. А теперь Му Цин лежал в неестественной позе. Фэн Синь дрожащей рукой набирает все номера, которые знает, что-то невнятно объясняет, даже не вникая. Сейчас главное — спасти любимого, если это ещё возможно. Му Цин вечно закатывал глаза, и это так раздражало Фэн Синя. Но парень и подумать не мог, что однажды они закатятся навсегда. Где-то вдалеке уже слышался вой сирен. Правда, Фэн Синю внезапно стало наплевать. Сейчас рядом начнут толпиться люди, суетиться, трогать его парня. Резко захотелось спрятать труп — а это был труп — и никому не отдавать. Му Цин и так достаточно настрадался от его неаккуратных рук.***
Месяц назад
Парни встречались уже около года, поэтому Фэн Синь заметил что-то странное с первого же мгновения. Му Цин как-то странно лежал на своей кровати, повернувшись лицом к стене, и листал соцсети. — А-Цин… Всё хорошо? В ответ ему бросили что-то утвердительное, но парня это не устроило. Фэн Синь аккуратно сел на кровать, мягко положив руку на чуть дрожащую спину. — Фэн Синь, отстань. Но Фэн Синь не отстал. Он лёг рядом, обняв Му Цина, и наконец к нему соизволили повернуться лицом. — Му Цин, что случилось? Снова преподы валят? Парни учились в одном университете, но на разных курсах, поэтому Фэн Синь нередко удивлялся, сколько ныне свалилось на студентов младших курсов. — И это тоже, — буркнул Му Цин и внезапно взорвался: — Я не могу, понимаешь, А-Синь? У нас постоянные контрольные, скоро ещё и сессия! Преподы сидят и в ус не дуют, а я не понимаю, зачем мне сдавать половину предметов! Ещё и эти одногруппники… Со мной никто не разговаривает, понимаешь? Мне кажется, что это из-за того, как я выгляжу… Даже Се Лянь в последнее время со своим типом. Этот Хуа Чэн постоянно ошивается рядом с ним, подарки ему дарит, за ручку держит, целует… Бесит! Я так задолбался, ты бы знал… У меня теперь постоянно болит голова, под глазами синяки, я даже поспать не могу: надо сделать целую кучу домашки, выучить всё… Меня бесит абсолютно всё, понимаешь? Ещё и постоянно вспоминаю про маму. Я бы так хотел её увидеть… Му Цин резко замолчал и уткнулся Фэн Синю носом в плечо. Тот не нашёлся, что и сказать, лишь мягко поглаживал парня по голове. Му Цин редко изливал ему душу, и оттого такие моменты были особо ценны. — Всё хорошо, солнце, всё будет хорошо. Ты такой молодец, сам не представляешь какой. Спустя где-то полчаса всхлипы поутихли. Теперь парни просто лежали, прижавшись друг к другу. — А-Цин, а ты бы хотел подарки? Или за ручку там держаться, целоваться?.. Уже немного задремавший Му Цин тут же проснулся. Втайне он действительно завидовал Хуа Чэну с Се Лянем, но признаваться в этом своему собственному парню… Если сегодня всё равно получился вечер откровений, так почему бы не признаться во всём? — Да. Фэн Синь взял это на заметку. Он и не подозревал, что Му Цину это нужно. Может, он и не знал, как помочь своему парню, но точно был уверен в том, что отдаст ему всю свою любовь, защитит от всего, будь это злой преподаватель или глупые одногруппники. — Фэн Синь… Скажи, ты правда меня любишь? Фэн Синь сперва не поверил своим ушам. А потом едва ли не вспылил, но вовремя сдержался. Не сейчас, не в этот момент. — Ну, что ты такое говоришь, дурачина? Конечно, люблю! Ты же такой. Такой… Да дурак ты! Фэн Синю не хватило дыхания, и он закашлялся. Му Цин лишь горько рассмеялся, заглянув в глаза человеку, который только что так неуклюже пытался сказать ему, какой он хороший. В его сердце расцветало тёплое, до того щемящее чувство, что хотелось затискать Фэн Синя, заобнимать и зацеловать до смерти. — Я так тебя люблю, А-Синь, ты и не представляешь… За окном уже давно сгустилась ночь, но Фэн Синь очень хорошо видел любовь в красивых глазах, которые в кои-то веки не закатились. Вообще-то у Му Цина серые глаза, но сейчас они казались чёрными и занимали почти всё пространство, не оставляя ни кусочка белка. Они уже начали засыпать, как сонным голосом Фэн Синь задал последний вопрос: — Можно как-нибудь сходить с тобой на кладбище? Ответ пришёл ему на каком-то ментальном уровне.***
Неделю назад
Вернувшись домой, Фэн Синь услышал плески в ванной, чему несколько удивился: Му Цин ещё должен был быть в университете. Может, последней парой стояла физкультура? Но нет, заглянув в расписание, Фэн Синь увидел, что последней была любимая Му Цином анатомия. Почему же он ушёл с занятий? Через десять минут парень вышел из душа с телефоном в руках. Он просто стоял и что-то быстро печатал, поэтому пару минут не замечал Фэн Синя. А вот Фэн Синь заметил одну неприглядную деталь. В обычное время Му Цин вечно ходил с вещах с длинными рукавами и штанинами, которые скрывали все части его тела. Сейчас же, имея лишь полотенце на бёдрах, он невольно показал руки. Царапина на царапине — они пересекали друг друга, образуя полосы и кресты. Некоторые были глубже, другие мельче. Некоторые были нанесены сегодня: свежие ранки слегка набухли. Самым пугающим было то, СКОЛЬКО их было. По коже Фэн Синя невольно поползли мурашки. Он довольно шумно сглотнул, и Му Цин повернул голову на звук. — Блять! — Парень подпрыгнул, но быстро смекнул, что к чему, и умчался в комнату. Их квартирка была маленькой. Они сняли её ещё тогда, когда только поступили в университет. И спальня тоже была одна, правда, с двумя кроватями. И эта спальня, естественно, не запиралась, хотя Му Цин и не стал бы этого делать: зная Фэн Синя, можно было предположить, что он бы просто выбил дверь. А вот и он как раз объявился. Фэн Синь старался максимально спокойно смотреть на сжавшийся комочек, накрытый одеялом. Он старался вспомнить весь курс психологии разом — зря не учил! — но ничего подходящего на ум не приходило. Придётся импровизировать. — А-Цин, это моя кровать. Это было их негласной традицией уже который год — залезть не в ту постель. Только в этот раз Му Цин попросту перепутал. Но не вылез. Фэн Синь тяжко вздохнул и присел рядом с укутанным клубком, из которого лишь слегка высовывался кончик носа. — А-Цин… Я не собираюсь тебя осуждать, но хочу, чтобы ты посмотрел на меня. Клубок распутался, и оттуда выглянуло лицо. Покрасневшие глаза осторожно смотрели на него. Посмотрели и тут же опустились. — Пусти. Это не было требованием, скорее, просьбой. И всё-таки Му Цин слегка подвинулся. Фэн Синь залез рядом и сел позади парня, обняв его со спины. — А-Цин, ты же не думаешь, что я перестану тебя любить? — шёпотом спросил Фэн Синь. Человек в его руках ничего не ответил, лишь повернулся и снова посмотрел прямо в душу своими глазами. Глазами, цвет которых — пепел. Но глазами, которые до сих пор могли гореть. В этом взгляде смешалось многое: любовь и боль, смущение и сожаление. И, пожалуй, только это рассказало Фэн Синю больше, чем того хотел Му Цин. — Скажи… Скажи хоть что-нибудь. — Фэн Синь немного боялся реакции парня, поэтому старался быть осторожным. Нельзя, чтобы Му Цин допустил мысль о том, что он его осуждает или считает больным. Нужно дать понять, что его всё ещё любят и ценят. Вместо любых слов Му Цин скинул одеяло и прижался губами к губам Фэн Синя, обхватив его шею руками. Казалось, что он пытается заполнить что-то в своей душе: настолько требовательным был этот поцелуй. Му Цин забирал драгоценный кислород, забирал горький вкус кофе и сладкий ванильной булочки. В какой-то момент по их губам растеклась солоноватая капля крови, заставив окончательно сойти с ума. Лишь когда оба не могли сделать и вдоха, пришлось отстраниться. Дыхание сбилось, будто после гонки; уши горели, а сердце стучало слишком громко. Фэн Синю казалось, что даже соседи слышат этот стук. Ну, соседи не соседи, а Му Цин точно заметил. Теперь пепел в его глазах не просто горел, а полыхал неукротимым пламенем. — А-Синь… Спасибо, что ты всегда рядом, — от всей души поблагодарил парень. Он говорил тихо, слишком интимно. — Прости меня за это. — Му Цин неопределённо мотнул головой, имея ввиду свои раны. — Не делай так больше, пожалуйста. Я тебя безумно прошу. Если что, то приходи ко мне, звони, пиши, ради тебя я всегда всё отменю, ты же знаешь, А-Цин! — горячо просил Фэн Синь, стараясь внушить парню, что всегда будет с ним. — Я… Я пытаюсь, веришь? Но иногда оно сильнее… Видно было, что Му Цину стыдно, слишком стыдно об этом говорить. Он смущённо теребил край съехавшего полотенца, в довесок вспоминая, что он, между прочим, сидит полуголый. — Но и стыдиться этого не стоит. А-Цин, ты можешь мне доверять. Я люблю тебя. Фэн Синю было сложно. Он не питал симпатий ко всем этим розовым соплям, но сейчас на кону стоял любимый человек. Ради Му Цина он был готов на всё.***
День назад
Сегодня Му Цин вёл себя несколько странно: весь день ходил где-то рядом и постоянно обнимал Фэн Синя. Парень был удивлён, но рад. Обычно по воскресеньям он учил материал, но, видимо, не сегодня. Му Цин выглядел всё хуже с каждым днём. Парень побледнел, под глазами появились огромные круги, похудел до такой степени, что стал похож на труп. А ещё он стал угрюмее, постоянно залипал в телефон и никак не шёл на контакт. С того самого дня, неделю назад, ни объятий, ни поцелуев больше не было. Поэтому настоящим подарком стал такой Му Цин, ласковый и домашний. Они устроили марафон фильмов, и сейчас, устроившись под одним пледом, пили чай. Телевизора у них, как и у любых приличных студентов, не было, поэтому пришлось смотреть всё на экране телефона. Му Цин бесконечно жался всем своим существом к Фэн Синю, словно никак не мог им насытиться. Стоило парню отойти на минутку, и он отправлялся с ним, даже если просто стоял под дверью туалета. Этой ночью Му Цин наотрез отказался спать на своей кровати. За всю ночь он так и не отпустил Фэн Синя. Худыми, лишёнными крепких мышц руками он держался за парня, как за спасательную соломинку. — А-Цин, я пошёл, — прошептал ему на ухо Фэн Синь, собравшись уходить. Му Цин вставал гораздо позже него, но парень тут же встрепенулся и вновь заключил Фэн Синя в объятия. — Что же с тобой такое? Вопрос был риторическим, но ответ всё же последовал: — Просто я люблю тебя больше всех на свете. И он поцеловал Фэн Синя так чувственно и глубоко, как только мог. Оказалось, что в последний раз.***
Прошёл год. Фэн Синь вновь пришёл на кладбище. Казалось, он выучил здесь каждую тропинку, каждое деревце. А ведь они с Му Цином так и не успели сходить на могилу его матушки. Зато теперь они лежат рядом. Фэн Синь очень надеялся, что парень всё-таки встретился с ней. Где-то там, высоко, на небесах. — Привет, А-Цин. Здравствуйте, матушка. Две простенькие, но ухоженные могилы в забытом богом месте. Зато Фэн Синь никогда не забудет. И в одной из этих смертей виноват он. Нельзя было доверять такого хрупкого А-Цина в его неаккуратные руки. — А-Цин, я тебе подарок принёс…***
Бывают сказки со счастливым концом, бывают с печальным. Да только сказок не бывает: они умирают от неаккуратных рук…
