Кислая клюква, острый розмарин

      — Я так соскучился… — шепот Хенджина скользнул по шее Феликса вместе с кончиком холодного носа, а пальцы застряли на груди, расстегивая пуговицы на пижамной рубашке.       — Ты и так мучил меня целых три дня после приезда, милый… Когда ты вообще успеваешь соскучиться?       Хенджин поднял голодный взгляд, застыв всего в нескольких сантиметрах от губ любимого, и произнес в ответ насмешливое:       — Не припомню, чтобы я трахал тебя на каждой горизонтальной поверхности в этой квартире на протяжении трех дней, mon doux.       — М, резонно.       Тихий и мягкий смех Хенджина утонул в мокром поцелуе, превратился в сладкий стон, а затем и в прерывистое «Бо-оже» — Феликс сжал в ладонях упругие ягодицы и толкнулся возбуждением, все еще спрятанным под слоями одежды, в Хенджинов пах. Пальцы расправились с несчастными пуговицами новенькой рубашки, и Феликс задержал дыхание, наблюдая за тем, как Хенджин спустился к его груди. Кожу обдало холодком от поцелуя влажных губ, а пресс напрягся, и Хенджин, видимо, был очень этому рад: он ведь знал, где у любимого альфы расположены эрогенные зоны.       На самом деле Феликс понимал, почему Хенджин так изголодался по нему. Причиной стала работа, свалившаяся на Феликса после «больничного». Он испытал достаточно стресса, будучи в Австралии и без конца переживая за здоровье отца, а потом испытал еще немало стресса на работе, ведь проектов и заказов становилось все больше и больше, а сна — все меньше и меньше. В общем, на Хенджина хватало времени только первые три дня после прилета в Сеул. Вот и Феликс не терял этого времени зря, утоляя все желания своего непослушного омеги, а потом уже стало как-то не до этого.       И сейчас, в свой первый за долгое время настоящий выходной, Феликс был вынужден провести утро в плену губ, рук и ног Хенджина. Неугомонного Хенджина. Впрочем, Феликс-то и не особо противился.       — Я удивлен тому, что после того, как ты не мог нормально сидеть, ты все еще хочешь секса… — закинув руки за голову, Феликс облизнулся и проследил за тем, как Хенджин, уже снявший с себя штаны (и почему сегодня он спал без трусов?), полез снимать низ и с него. И пусть Феликс бубнил как старый дед о том, что устал от секса и хотел бы отдохнуть, на любимого омегу у него все еще крепко стояло. — Если бы не знал, сколько тебе лет, подумал бы, что это пубертат.       — Нам нужно наверстать упущенное, — Хенджин снисходительно улыбнулся, прищурив красивые глазки, и распределил свою естественную смазку по головке крупного члена, — за все дни, когда ты лишал меня секса.       — Я думал, что выходные созданы для отдыха.       — Отдохнешь на том свете, — Хенджин положил ладони Феликсу на грудь, потерся влажными ягодицами о член и хищно улыбнулся. — Сейчас перед тобой стоит совершенно другая задача. И эту задачу нужно решить.       И все-таки Феликс не хочет сравнивать Хенджина с прошлыми омегами. Ну вот совсем. Хенджин — сам по себе омега необыкновенный, таких еще поискать нужно. Если раньше Феликс был главным в отношениях с другими партнерами, то теперь он каким-то магическим образом застегивал на себе невидимый ошейник, прикреплял к нему карабин от поводка, который отдавал в руки Хенджина, и гавкал только по команде «Голос», потому что он все-таки прилежный и послушный пес. Короче, таких альф коллеги Феликса называют подкаблучниками, а он просто отмалчивается. Ну подкаблучник и подкаблучник, зато под каблуком находится исключительно по собственной воле. Почти во всех случаях.       Да, с появлением Хенджина в жизни Феликса поменялось многое. Теперь, возвращаясь домой после работы, он обязательно покупает Хенджину шоколадки — «Блин, сладенького хочется…», — занимается уборкой самостоятельно, потому что, как говорит Хенджин, робот-пылесос не так уж и хорошо справляется со своей единственной задачей, и обязательно раз в неделю принимает горячую ванну с кучей эфирных масел и бесполезных лепестков роз с Хенджином за компанию. О том, что Феликс научился подбирать правильные ракурсы и свет, чтобы фотографировать своего омегу на каждой прогулке, он промолчит. Хенджину это нравится. Феликс, впрочем, отнюдь не привередлив.       С появлением Хенджина в жизни Феликса у него немного поменялся распорядок дня, рацион питания и сон. Либидо, до этого поднимавшееся до критической отметки лишь изредка (ведь Феликс долгое время был без партнера), теперь подскакивало всякий раз, когда Хенджин, стоя напротив зеркала в трусах и майке, напевал себе под нос что-то на французском и расчесывал волосы. Вообще, либидо подскакивало в любой момент, когда альфа внутри Феликса решал, что его любимый омега выглядит так, словно его срочно нужно пометить острыми клыками и повязать. Это случалось стабильно несколько раз в неделю. Хенджин не сопротивлялся.       — Эй, альфа, не отвлекайся. Что может быть важнее сейчас, чем я? — спросил Хенджин, когда Феликс продолжил думать об остальных «реформах» своей жизни. В голосе появились нотки наигранного расстройства, а губы все еще были растянуты в манящей ухмылке. Даже в этой дурацкой парной пижаме с медвежатами Хенджин умудрялся выглядеть как змей-искуситель. В такие моменты Феликс искренне радовался тому, что Хенджин достался не Бенхо, а ему. — М? Что может быть важнее, mon doux?       Феликс улыбнулся в ответ, глядя на то, как Хенджин плавно и медленно садится на него сверху, позволяя оказаться в тепле своего тела. Сердце забилось чаще. Каждый их секс, медленный или быстрый, нежный или грубый, — Феликс обожает любой, наверное, просто потому, что это секс с Хенджином, который некоторое время назад был невинным физически омегой и который познал все прелести половой жизни благодаря своему единственному в этом плане партнеру. Феликс по этому поводу даже испытывал некоторую гордость.       — Я буду отсыпаться весь день после этого, — он вздохнул и закусил губу, когда услышал первый громкий шлепок своих бедер о Хенджиновы ягодицы. Хенджин все еще скрывал половину своего тела под белой рубашкой с коричневыми мордами медвежат, и Феликсу это не нравилось, поэтому он потянулся к маленьким пуговицам на пижаме.       — Да ради Бога, mon doux.       Когда рубашка упала с изящных плеч, Хенджин качнул бедрами и скинул ненужную вещь на кровать. Его тело предстало перед постоянно голодным взглядом Феликса во всей красе, где-то упругое и почти спортивное, а где-то мягкое и округлое — настоящее тело сформировавшегося омеги. Конечно, в свой без месяца двадцать один год Хенджин выглядит просто идеально, даже несмотря на то, что порой у него шелушится кожа лица и вылезают мелкие прыщики. Это уже особенности омежьего организма. Феликс повидал десятки омежьих тел — пышных, костлявых, нескладных и, кажется, тоже слишком идеальных, — но сейчас, глядя на то, как блестит кожа Хенджина в солнечном свете, он понимает, что тела всех тех омег на самом деле не были настолько же прекрасными, насколько прекрасно тело Хенджина. Может, он так думает из-за того, что влюблен.       Движения бедер Хенджина напоминали «восьмерку». Он плавно покачивал ими в разные стороны, делал это нарочно медленно, словно издевался, но Феликсу так даже нравилось. Он не скрывал своей любви к такому Хенджину: к страстному, руководящему и доминирующему в меру. Феликс в целом падок на инициативных омег, а инициативный омега в комбо с невероятным запахом и притягательной внешностью — для него самый настоящий рай.       В солнечном свете блеснуло изумрудное кольцо, и Феликс обратил на него внимание. Он уже совсем забыл о том, что подарил это кольцо Хенджину на день рождения. Прошел почти целый год, а Хенджин все еще носит кольцо и, кажется, дорожит им так, как никогда не дорожил ничем иным. Феликс засмотрелся, положил ладонь поверх Хенджиновой, лежащей на груди, и притянул к губам. Лицо Хенджина в считанные секунды залилось краской.       — Оно все еще тебе нравится? — спросил Феликс, рефлекторно понизив тон голоса, и Хенджин, весь такой сексуальный и нежный, ответил на сорвавшемся стоне:       — Нравится… А не должно?       — Я думал, ты забудешь о нем спустя пару месяцев.       — Ну что за глупости? — Хенджин на мгновение прикрыл глаза, откинул голову и сжался при более ощутимом толчке. Феликс не смог отвести глаз от него. Ни от блестящего лица, ни от горящих глаз, ни от влажного и местами липкого тела. — Я помню и обожаю каждый твой подарок, mon doux. Я никогда ничего не забываю.       Феликс растянул губы в улыбке и почувствовал облегчение. Знать, что Хенджин помнит и хранит его подарки, замечательно. И не все омеги так делают.       — А если я подарю тебе еще сто подарков?       — Я все равно буду помнить, — хихикнул Хенджин.       Феликс отпустил его ладонь, только чтобы вернуться к изгибам тела, которое захотел погладить еще раз. Кончики пальцев мягко приземлились на талию, последовали вниз к бедрам, и тогда ногти Хенджина впились в грудь — Феликс сжал его бедра двумя руками. А потом он перевернул Хенджина на спину и положил на кровать, потому что понял, что желанная разрядка уже скоро, а кончать он любил тогда, когда они с Хенджином находились совсем-совсем близко. Кожа к коже. Так было приятнее. И, похоже, Хенджина это тоже устраивало.       — Обещай, что ты отстанешь от меня с сексом на несколько дней, — прошептал Феликс, прижавшись к мокрому лбу любимого своим.       — М-м, ничего не знаю, — Хенджин растекся в своей самой очаровательной улыбке, обнял за шею и прислонился невесомым поцелуем к скуле. Феликса будто прошибло током.       Руки ныли, дыхание было сбито, но и так Феликс отчего-то продолжал улыбаться, ощущая, как сильно Хенджин сжимает его внутри, готовый вот-вот кончить. Даже не пришлось помогать Хенджину рукой — он справился сам. И его оргазм стал таким же бурным и громким, как и несколько прошлых.       Феликс лег рядом, убрал волосы назад и потряс руками. Сиреневая простыня, постеленная на следующий день после его приезда, прилипла к спине.       — Так ты подумал насчет Австралии?       — Ты очень вовремя задаешь мне вопросы, Феликс, — Хенджин принял сидячее положение и собрал разбросанную по кровати одежду. Выглядел он просто чертовски уставшим — казалось, что разгружал вагоны двенадцать часов подряд. Даже дыхание еще не восстановил.       — Ну так что?       — Там много змей, я боюсь змей. А вдруг они меня укусят и я умру?       Брови сами собой поползли вверх, и Феликс закатил глаза.       — Интересно, а правду говорят насчет того, что рядом с любимым альфой омега периодически становится очень-очень глупым? Я жил в Австралии почти всю свою жизнь, и ты думаешь, что я не знаю, как бороться со змеями?       — Все-таки их там много? — Хенджин свернул губы в трубочку и прижал вещи к своей груди, как испуганный бельчонок. — Нет, ну неужели они повсюду?       — Джинни, милый, они не повсюду… Если я позову тебя в Германию, то ты откажешься из-за того, что там не работают магазины по воскресеньям?       — А если меня правда укусит змея?       — Хенджин… — потерев лицо ладонями, Феликс устроился на левом боку. Хенджин все еще сидел рядом, держа грязную пижаму в руках. Может, он какой-нибудь солнечный удар подхватил? Хотя февраль кончается — какие там солнечные удары? Или это у высокого либидо побочки в виде помутнения сознания. — Не знаю, как ты, а вот я собираюсь сначала слетать на недельку в Австралию, а потом во Францию. Но если я не поеду в Австралию, тогда не будет никакой Франции. Что думаешь?       — Ты мной манипулируешь! — воскликнул омега, встав с кровати. — Я хочу во Францию!       — Значит, полетишь и в Австралию. На этом наш разговор окончен, я буду спать.       — Голый?       — Да когда тебя это смущало… — альфа расплылся в ленивой улыбке, накинул одеяло и, положив между щекой и подушкой ладонь, взглянул на омегу. — У меня, вообще-то, законный выходной.       Хенджин закатил глаза в абсолютно такой же манере, в которой это обычно делает Феликс, и пошел к выходу из спальни. Тоже голый, растрепанный и очень горячий. Феликс вздохнул в надежде на то, что у него за сегодня больше не встанет, потому что он вряд ли выдержит еще один секс.       — Кстати, — Хенджин остановился у закрытой двери и повернулся к Феликсу лицом. Уголки губ растянулись в подобии хитрой ухмылки. — Сегодня у Бенхо вручение диплома, поэтому я напоминаю тебе, что планирую поехать в универ.       И тогда сон как рукой сняло. Феликс открыл глаза и сел в кровати, кинув на Хенджина озадаченный взгляд.       — Так, и к чему ты мне это говоришь?       — М-м, если я поеду один, то, возможно, надолго задержусь, а если ты подвезешь меня, то тогда я забегу всего на пять минут, чтобы поздравить Бенхо с получением диплома.       Феликс прищурился, разглядывая Хенджина в окружении серо-коричневых стен комнаты. Понимание пришло сразу: высока вероятность того, что это просто ребяческое поведение и попытка вывести на ревность. И кто Феликс такой, чтобы не приревновать? Хенджин прекрасно знает, что он на дух не переносит Бенхо.       — Когда это будет?       — Через пару часов.       — Отлично, пойдем в душ, а потом будем собираться.       Хенджин закусил губу в широкой улыбке и выскользнул из комнаты.

***

      Пройдясь кисточкой с блеском по губам, Хенджин прищурился и оглядел свое лицо на наличие каких-либо прыщей, угрей и неровностей. К счастью, ничего такого не обнаружилось. Феликс, залипающий в телефон, поднял на него взгляд.       — Не припомню, чтобы ты так же долго собирался на свидания со мной.       Хенджин невольно улыбнулся и закрыл блеск.       — Ох, милый, поверь мне, ты даже не представляешь, как долго я собирался на свидания с тобой, — он убрал блеск в карман голубых джинсов и повернулся к альфе. Тот все еще полулежал на кровати, уже давно одетый в простой свитшот и черные джинсы, и держал в руке телефон. — Я перерывал весь свой гардероб в надежде на то, что тебе понравится, как я выгляжу, и ты не подумаешь, что моя одежда дешевая и некрасивая.       — Я когда-то такое говорил? — брови альфы скользнули вверх, а лицо исказилось в недоумении. Омега усмехнулся.       — Нет, но это не значит, что я не переживал о том, понравлюсь ли тебе. Ты, наверное, вряд ли переживал о том, что ты какой-то не такой, а вот у меня были на то свои причины.       Хенджин вплел пальцы в волосы Феликса, чтобы зачесать их назад, и улыбнулся. Странно, если Феликс и вправду никогда не думал, что Хенджин может переживать о чем-то вроде этого. Это не у него всегда было много денег, много уверенности в себе и такой притягательной харизмы, от которой противоположный пол пускал влюбленные вздохи в спину. В глубине души Хенджин все еще оставался хрупким и неуверенным в себе омегой, который работает, чтобы оплачивать свою учебу, и безумно завидует тем, кто родился в достатке. Даже удивительно, что будучи таким несуразным, странным и нелепым, Хенджин почему-то смог обратить внимание Феликса на себя. Да так, что они вместе уже полтора года.       — Каждый раз, когда я видел тебя в пекарне, я молился, чтобы ты не состоял ни с кем в отношениях и у меня был шанс заинтересовать тебя, — Феликс прильнул к поглаживающей щеку ладони и принял сидячее положение. Его пальцы потянули Хенджина ближе к кровати, взяв за бедра. — Вообще-то, я тоже волновался из-за того, что ты можешь мне отказать или я тебя чем-то испугаю.       Хенджин прыснул.       — Да ну.       — Я серьезно. Хотел взять у тебя номер намного раньше, чем впервые подвез тебя домой. Просто... у меня не хватило смелости. Мне казалось, что ты не испытываешь ко мне интерес, а всего лишь общаешься со мной так же, как и с любым другим клиентом пекарни.       Встретившись с Хенджином глазами, Феликс увидел, что любимое лицо покраснело. Он прислонился щекой к животу Хенджина и вздохнул, все еще приласканный теплой и нежной ладонью.       — Ты мне сразу понравился... — тихо ответил Хенджин. — Как ты мог вообще думать о том, что ты мне не понравился?       — А как ты мог думать о том, что ты мне не понравился?       Хенджин застыл, не зная, что сказать, потом почесал пахучую железу и забегал взглядом по комнате.       — Ладно, твоя взяла.       Прежде чем Феликс открыл рот, чтобы продолжить разговор, Хенджин уже выскользнул из его объятий и помчался в прихожую. Внутри все как-то непривычно и странно сжало — Хенджин зажмурился, когда обувался. Они вместе полтора года, и, пожалуй, в жизни Хенджина эти полтора года самые прекрасные и приятные, и поэтому он без конца упрекает себя за мысли о неуверенности.       По правде говоря, Феликс никогда не давал поводов усомниться в своей любви к Хенджину и тем более не давал поводов для ревности, но Хенджину трудно привыкнуть. Ему всего двадцать лет, в конце следующего месяца исполнится двадцать один, но, наверное, даже этого мало, чтобы окончательно отпустить все свои страхи и сомнения, попробовать жить без них хотя бы пару дней. Просто все случилось слишком быстро: вот Хенджин работал в пекарне, чтобы родители не тратили свои деньги на его учебу, вот Феликс впервые подвез его на своей классной черной BMW домой, вот уже оформил загранпаспорт, визу и купил билеты в Париж. Без какой-либо выгоды. Просто потому, что Феликс его любит.       «Как вообще можно думать, что тебя должны любить за что-то?», — так однажды сказал Чонин. Нет, это не было обращено Хенджину и его сомнениям, Чонин просто размышлял вслух, но оно почему-то засело в голове. И вправду, а с чего бы? Хенджин тоже задавался этим вопросом, но при этом каждый раз, когда Феликс обращал на него то самое недвусмысленное внимание, не мог понять, из-за чего Феликс это делал. Просто из-за того, что Хенджин ему нравился? А почему он ему нравился? Была ли у этого какая-то причина?       — Ты слишком громко думаешь, — произнес Феликс, когда они выехали из района.       Теплая ладонь легла на колено Хенджина, мягко сжала его и последовала к бедру, чтобы в конце концов остановиться там, и Хенджин наконец нашел в себе силы взглянуть на любимого. Феликс внимательно смотрел на дорогу, выражение его лица было совершенно спокойным, как и запах. Хенджин поджал губы, немного покусал внутреннюю сторону щеки и потянулся в сторону Феликса — обнял горячую шею своими холодными пальцами и оставил поцелуй на линии челюсти.       — Я люблю тебя.       Феликс улыбнулся и бросил короткий взгляд в ответ.       — Я тоже люблю тебя, ты же знаешь.       И, вообще-то, он совсем не выглядел так, словно любил Хенджина за что-то. И Хенджин тоже любил его просто так, потому что хотел и мог. Потому что, он уверен, альфу лучше Феликса невозможно найти.

***

      Территория университета была заполнена выпускниками, похожими друг на друга выпускной формой и квадратными академическими шапочками. Хенджин узнал Бенхо только благодаря его ярко-рыжим волосам и двум привычным одногруппникам рядом. Они стояли уже за территорией универа, около черных ворот, и вместе над чем-то смеялись. Наверное, радовались тому, что четыре года их мучений наконец пролетели. Однако Бенхо все равно смотрел в сторону парковки, и, когда BMW появилась на горизонте, он вдруг широко улыбнулся. Хенджин увидел это и не смог не улыбнуться в ответ. Бенхо все еще был ему рад.       — Ты тут будешь или пойдешь со мной? — Хенджин посмотрел на Феликса. Тот пожал плечами.       — Постою около машины.       — О... Боже, мой защитник. От кого ты меня собрался защищать? — Хенджин закусил нижнюю губу в улыбке и устроил голову на плече Феликса. — Такие нежные альфы пошли... ревнивые.       — Замолчи, — Феликс прищурился, слабо толкнул в плечо и кивнул. — Иди уже, а то тебя заждались.       Хенджин открыл дверь машины и вышел на свежий холодный воздух. Под конец февраля стало немного теплее, но Хенджин все равно надел свою любимую старую куртку. Феликс все порывался купить ему новую, но Хенджин отказался. «Господи, она что, где-то порвалась или что? Мне достаточно этой куртки, перестань».       Миновав все лужи, оставшиеся после утреннего дождя, Хенджин добрался до университетских ворот. Бенхо уже стоял один, расправив плечи и убрав руки в карманы черных джинсов.       — Ого, что за модник? — Хенджин пустил смешок и потрепал голубую кисточку на выпускной шапочке. — Какая смешная.       — Посмотрю на тебя, когда ты ее наденешь...       — Это будет только через год, — облизнувшись, Хенджин прищурился и поймал тонкий травяной аромат Бенхо, чем-то похожий на феромоны Феликса. — Ты теперь дипломированный специалист. Рад?       — Ага, культуролог, — Бенхо закатил глаза, но улыбнулся ярче, когда Хенджин взял с его головы шапочку и натянул на себя. — Не вижу в этом чего-то «вау».       — Ну, знаешь ли, бывают профессии бесполезнее. У тебя еще нормальная.       Когда между ними повисла неловкая тишина, Хенджин вернул шапочку на место и почесал шею. Бенхо выглядел куда взрослее, чем тогда, когда был второкурсником. В то время они впервые встретились. Тогда Бенхо только-только покрасил свои волосы в рыжий и за первым их совместным обедом спросил, идет ли ему, а Хенджин ответил, что так лицо Бенхо кажется более свежим и глаза становятся выразительными.       — Чем планируешь заниматься теперь?       Бенхо задумчиво почесал подбородок.       — Да пока поработаю в пекарне, накоплю немного на переезд в Пусан.       Глаза Хенджина расширились от удивления.       — Зачем тебе в Пусан?       — Хочу поближе к семье. Наверное, сниму квартиру недалеко от родителей и брата, а то с ними жить не хочу — мы постоянно ссоримся, — подняв уголки губ, Бенхо бросил взгляд за плечо Хенджина и покачал головой. — Он все еще думает, что я украду тебя и заточу в темницу?       Хенджин обернулся по направлению взгляда Бенхо и увидел Феликса. Тот скучающе смотрел в их сторону, прислонившись к пассажирской двери автомобиля спиной.       — К счастью или к сожалению, подобные мысли у Феликса ограничиваются только тобой.       — Значит, я был достойным конкурентом. Но он уже заполучил своего прекрасного омегу, поэтому я давно не в этой игре, — Бенхо посмеялся, и под порывом ветра чуть не сдуло его шапочку. — В любом случае... я все равно желаю вам счастья. Феликс точно достоин тебя, и дать тебе он может намного больше, чем мог бы я. Из вас вышла замечательная пара.       Хенджину хотелось поблагодарить Бенхо, и он почти сделал это, но вдруг заметил, что Бенхо как-то изменился в лице и немного поник. Ему все еще было больно, и Хенджин это знал, хоть своей вины в этом не находил. И, пожалуй, говорить о том, что у Бенхо был великолепный шанс стать его альфой, Хенджин тоже не стал, потому что осознал, что эти слова могли бы расстроить его знакомого еще сильнее.       — Знаешь, — Хенджин положил ладонь на плечо Бенхо, и тот поднял взгляд. — Я предвижу, что ты найдешь себе красавчика из Пусана. У меня в роду экстрасенсы.       — Врешь, — Бенхо улыбнулся. Хенджин сделал то же самое.       — Вру. Но только насчет экстрасенсов.       Гул выпускников стал утихать. Кто-то фотографировался с дипломом, компанией бывших одногруппников и родителями, кто-то уже выходил за территорию университета в свободное плавание, а кто-то прощался с преподавателями. Ветер трепал ветви деревьев и воду в мелких лужах.       — Если ты собираешься уехать в Пусан, значит, мы вряд ли встретимся еще, — начал Хенджин. — Но тем не менее я рад тому, что мы стали общаться. Ты правда сделал для меня много хорошего, и я тебе очень благодарен, так что... Боже мой, — Хенджин опустил голову и постарался смахнуть выступившую слезу так, чтобы не размазалась тушь. — В общем, ты должен знать, что я тоже желаю тебе счастья. И если Феликс чем-то тебя обидел, то постарайся забыть об этом, он иногда бывает... таким придурком, но он хороший, и я уверен: он тоже знает, что ты хороший человек и никогда не собирался обижать меня всерьез.       — Такое ощущение, словно мы на похоронах, — попытался отшутиться Бенхо, но Хенджин все-таки увидел стеклянный блеск в его глазах. Они были влажными.       — Да, со стороны оно так и выглядит, я думаю. Но мне правда важно, чтобы ты знал, что все в порядке, я не злюсь на тебя за что-то и не хочу, чтобы ты злился тоже, — Хенджин положил руку на правое плечо Бенхо и притянул его к себе для объятий. — Даже если мы останемся друг для друга прошлым, я все равно тебя никогда не забуду.       — Я тоже тебя не забуду. Вряд ли таких омег, как ты, кто-то вообще забывает, — Бенхо обдал шею Хенджина горячим дыханием, когда коротко посмеялся, и похлопал по спине. — Вы куда-то собираетесь?       — Ага, в ресторан. Но Феликс пока этого не знает, — Хенджин покосился на Феликса и расцвел в более широкой улыбке. — Я обещал приехать к тебе — я выполнил свое обещание. Теперь моя совесть перед тобой чиста.       — И теперь ты можешь поехать с Феликсом в ресторан.       — Да.       Хенджин отступил на шаг, оглядел полупустую улицу и махнул ладонью на прощание.       — Я рад был с тобой увидеться. Пусть у тебя все получится!       — Взаимно, — ответил Бенхо с мягкой улыбкой.       Вновь миновав все лужи, но уже на обратном пути, Хенджин дошел до парковки и с хитрым прищуром взглянул на Феликса.       — Все, мой милый защитник, никто больше не украдет твоего принца, — он развел руки в стороны и накинулся на любимого с объятиями. Феликс вздохнул.       — Ты пахнешь им, мне не нравится его запах.       — Вообще-то, он очень похож на твой, — Хенджин скорчил рожицу. — И что, никакого ресторана не будет? Не станешь трогать меня до тех пор, пока я не помоюсь?       — Какого ресторана? — Феликс нахмурился, но из объятий не выпустил, поэтому Хенджину пришлось упереться ладонями в его плечи и отодвинуться.       — Ресторана, в котором я планирую спустить много своих денег на тебя, мой любимый альфа, и хрен ты мне откажешь. Нет, не так, — Хенджин недобро ухмыльнулся и заправил прядь Феликсовых волос ему за ухо. Кольцо с изумрудом блеснуло в солнечном свете. — Если ты мне откажешь, то я вернусь к Бенхо и позову его в ресторан.       Феликс прыснул и в тон насмешливому голосу спросил:       — М, так значит, у меня нет выбора?       Да, у Феликса нет выбора.       Он уже выбрал Хенджина, а Хенджин выбрал его.       За преданность, внимание и самую-самую крепкую любовь.