Кислая клюква, острый розмарин

      — Ну он же в сознании?       — Боже, милый, да конечно в сознании... — на экране телефона лицо Феликса исказилось в слабой улыбке, больше натянутой, нежели на самом деле искренней. — Всего-то месяц-полтора походит в гипсе и все.       Хенджин закусил губу.       — Месяц-полтора?       Сегодня наступил второй день, который Хенджин проведет в большой квартире Феликса в полном одиночестве. Это стало вынужденной мерой. Отец Феликса попал в ДТП, когда возвращался с какого-то там важного совещания — Хенджин не вдавался в подробности, — и из-за плохого самочувствия не справился с управлением. К счастью, все обошлось несерьезными ушибами и одним переломом, из-за которого господин Ли теперь с трудом будет справляться с бытовыми делами, поэтому на первое время Феликс улетел в Сидней, чтобы помогать ему.       — Ну да, это же не синяк, а перелом.       Хенджин сделал глубокий вдох.       — Ты останешься в Сиднее на месяц?       Феликс нахмурился, откладывая медицинские документы на стол, и внимательно посмотрел в экран телефона. Даже в солнечном Сиднее, в своем родном городе, он выглядел слишком уставшим и замученным.       — Начальство не позволит мне взять больничный на месяц. Я постараюсь управиться за неделю, пока мы не разберемся с тем, чтобы нанять отцу кого-нибудь на помощь. Папа же работает, ты знаешь…       Просторная спальня погрузилась в тишину. Хенджин перелег с бока на спину, а затем принял сидячее положение, упершись в подушку, и обхватил губами трубочку от какого-то навороченного бабл-чая с матчей.       По правде говоря, он плохо представляет, как проведет целую неделю без Феликса, так еще и в такой большой квартире.       — Я скучаю, — прошептал Хенджин. — Да, я знаю, что наступил только второй день, но все равно как-то... одиноко.       — Ты же понимаешь, что если мы расстаемся на определенный промежуток времени, то это значит, что мы расстаемся на определенный промежуток времени, а не навсегда?       — Забей, это просто мои заморочки. — Хенджин надул губы и улыбнулся, хотя веселого в этом было мало. По крайней мере для него. Может, Феликсу было даже в радость хоть немного отдохнуть от своего неугомонного партнера — Хенджин не был в курсе. — М, знаешь, не так уж все и плохо, ведь ты отдал мне свою карту, а это значит, что я могу купить все, что хочу.       Феликс расплылся в ответной улыбке, подперев щеку кулаком, и на его лицо упали солнечные лучи — большие глаза приобрели более светлый оттенок, а на коже показались яркие веснушки. Хенджин поджал губы, позволив себе представить, каково бы было прямо сейчас прилететь к Феликсу в Сидней, запрыгнуть на него с объятиями и больше не расставаться ни на день... Но теперь, после слов Чонина тогда в столовой, Хенджин стал немного отторгать от себя такие мысли.       Возможно, вариант провести в одиночестве целую неделю и не писать любимому по каждому пустяку — хорошая идея. А еще это отличный способ понять, что Хенджин чувствует наедине с собой. Вдруг ему понравится?       — Если ты на полном серьезе купишь дом...       — Ну ты же сам отдал мне свою карту, так что не жалуйся, — Хенджин прикусил губу в коварной ухмылке и накрутил прядь влажных волос на указательный палец. — Приобрету родителям домик где-нибудь в Пусане...       Из открытого на проветривание окна подул февральский ветер, и пусть было только раннее утро, а на небе светило солнце, Хенджину захотелось спрятаться под одеяло и уснуть, хоть и постель без Феликса уже не ощущалась теплой и мягкой. Хенджин хлопнул ресницами, вернул стакан с чаем на полку и неуверенно произнес:       — В конце этого месяца у Бенхо будет выпускной, я бы хотел съездить в универ, чтобы поздравить его.       — И? — голос Феликса совсем не изменился, но Хенджин был готов поклясться, что его феромоны стали более горькими и крепкими. За то, казалось бы, недолгое время их отношений он уже знал Феликса наизусть.       — И... я просто тебе об этом говорю.       — Хорошо.       В наступившем молчании Хенджин почувствовал себя неловко, поэтому прочистил горло и собрался попрощаться с Феликсом, но Феликс спросил:       — Чем собираешься заниматься?       — Время восемь, mon doux, я безработный студент на каникулах. Чем я могу заниматься? Пойду спать.       — Эй, — Феликс приблизился к камере, и его голос стал немного тише. — Покупай с моей карты все, что ты правда хочешь купить. Ну в пределах разумного, конечно.       — А новое белье — это в пределах разумного? А игрушка?       В животе что-то приятно сжалось, и Хенджин невольно приложил к голой коже между резинкой трусов и майкой ладонь. Пубертатный период вроде бы прошел, а течка кончилась в начале месяца, но Хенджин умудрился возбудиться, только подумав о несуществующем белье и взгляде, которым бы Феликс мог оценивать его.       — Джинни, прости, но я не в настроении заниматься сексом по телефону, — Феликс снисходительно улыбнулся. — Но признаю: будь я в другом настроении, то ты бы не собирался спать, — левая бровь Феликса резво скользнула вверх. — Это что, моя майка?       Хенджин кивнул.       — Твоя, — он нашел на полке стопку своих книг на французском, опер на нее телефон и отполз от камеры. Лицо любимого альфы исказилось в удивлении, а взгляд жадно пробежался по полуголому телу, заставив Хенджина смущенно приложить ладонь к шее. — Она пахнет тобой, вот я и взял.       — Тебе идет.       — Правда?       — Правдивее некуда.       К пытливому взгляду Феликса прибавилась легкая ухмылка.       — У меня не было секса с тех пор, как ты уехал, Феликс... — Хенджин пустил расстроенный стон и нахмурился. — Я куплю себе игрушку с твоей карты, и ты хрен что с этим сделаешь.       — Купи, — глаза любимого сузились, — может, пригодится, когда я вернусь.       — Феликс, я тебя ненавижу...       Спустя пять минут после окончания звонка Хенджин упал на кровать в позе звездочки и уставился в потолок. Это так странно — разговаривать с Феликсом по видео и понимать, что сейчас между ними час разницы во времени и целых девять тысяч километров расстояния. До этого момента Хенджин общался по видео только с родителями. Как говорится: «Все бывает в первый раз».

***

      — Ебать... — Чонин остановился посреди кухни, упершись руками в бока, и покачал головой. — А можно я поселюсь во второй комнате? Она же все равно вам не нужна.       — Боюсь, Феликса это не очень обрадует, — Хенджин посмеялся и поставил пакет с вредной, но безумно вкусной едой на пол.       После двух часов сна Хенджин очнулся со спутанным гнездом волос на голове, потому что уснул с мокрой головой. В квартире было холодно и одиноко, Хенджин укутался в одеяло и принял сидячее положение. И тогда ему в голову пришла замечательная идея.       И сейчас эта замечательная идея разглядывала интерьер кухни, вооруженная рюкзаком с домашней одеждой и настольными играми.       — Как же я рад, что ты здесь, — пробормотал Хенджин.       — Я тоже рад, что я здесь, — ответил ему Чонин, явно говоря о другом.       В квартире стояла чистота, потому что Хенджин убрался в каждой комнате еще утром, воспользовавшись паровой шваброй, к которой приноровился после переезда к Феликсу. Теперь посуда в полке расставлена по цвету и размеру, на горизонтальных поверхностях почти нет пыли, полы блестят и пахнут моющим средством, а на компьютерном столе в спальне благоухает свежий букет коралловых пионов, который Феликс заказал сегодня утром. Хенджина почти довел до слез факт того, что Феликс, будучи занятым более серьезными делами в совершенно другой стране, просто взял и заказал ему букет. И даже если бы это был малюсенький и дешевый букет ромашек, Хенджин бы совсем не расстроился.       — Феликс предложил мне слетать на следующих каникулах в Австралию, — сказал Хенджин, когда они с Чонином перебрались на кровать, захватив с собой бумажные пакеты из бургерной. — Если честно, я все еще боюсь, что там на меня нападет змея и я умру.       — Господи... — Чонин закатил глаза и принялся мешать колоду новеньких карт с синей рубашкой. — О нет... змеи на каждом шагу, какой ужас! Феликс, отсоси этот яд!       — Эй, ну хватит!       — Ну это правда чушь, Хенджин. В Австралии живут миллионы людей, а еще я слышал, что Австралия в десятке стран мира в рейтинге качества жизни, — Чонин улыбнулся. — А если Феликс позовет тебя в Японию, ты откажешься из-за того, что там бывают землетрясения?       — Все, замолчи, я понял, что не прав.       — Хенджин, тебе нужно радоваться тому, что у тебя есть альфа, который готов купить для вас двоих — да даже для ваших родителей — билеты в любую страну в любой момент. Да если бы у меня так было...       — Не думаю, что Чан не может отвезти тебя куда-нибудь.       Чонин пожевал губу.       — Он просто не любит путешествия. Говорит, типа и здесь нормально.       — Тогда нужно будет отправиться куда-нибудь вчетвером.       — Ага, чтобы я стучал по стене из-за того, что с обратной стороны о нее долбится ваша с Феликсом кровать и ты кричишь на весь отель?       Хенджин открыл рот, чтобы возразить, но почувствовал, как начинает краснеть. Друг уставился на него с довольной ухмылкой и прищурил лисьи глаза.       — Ой, с чего бы тебе вообще знать, кричу я или нет?       Чонин пожал плечами, сказав «Я догадываюсь», и раздал карты.       Вообще-то, он не прав. Хенджин не всегда громкий. Ну, в двух из десяти случаев… Да и что такого в том, чтобы уметь получать наслаждение с любимым и позволять своим эмоциям выплескиваться? Разве лучше заняться сексом без света и в полной тишине, чтобы потом молча лечь по разные стороны постели? Хенджин такое не любит, он достаточно прилипчивый даже после секса и считает, что поваляться в кровати в обнимку после этого — святое дело.       Ох, Феликс, если бы здесь сейчас был Феликс...       Хенджин мотнул головой. Они еще успеют насладиться друг другом, когда увидятся снова, а пока у Хенджина есть почти неделя, чтобы побыть наедине с собой и своими мыслями, ну и периодически с другими людьми. Сегодня и завтра это Чонин, а позже родители. Больше у Хенджина никого нет, но его это не слишком расстраивает.

***

      На самом деле без Феликса грустно. Хенджин привык просыпаться с ним в одной постели, еще долго находясь в ней, только чтобы пообниматься и побыть в тепле, привык делать Феликсу отвратительно сладкий моккачино на завтрак, привык кидать его футболки в стирку и раз в неделю устраивать на кухне бардак только потому, что любимый захотел брауни.       Еще одна ночь в одиночестве прошла не так, как хотелось бы. Несмотря на то, что Хенджин ненавидел засыпать под телевизор и делал это в редких случаях, теперь он просто не мог лежать с закрытыми глазами в полной тьме и без какого-либо источника звука. Мысли были достаточно громкими для того, чтобы все-таки нажать на кнопку включения телевизора.       Все чертово утро Хенджин чувствовал себя отвратительно, но его радовала мысль о том, что осталось еще немного до встречи с Феликсом. Помыв тарелку и кружку после завтрака, Хенджин запрыгнул на столешницу, замотал голыми ногами и заглянул в телефон. В строке уведомлений висело сообщение от Феликса в стиле «Привет, хорошего дня, у меня все в порядке». Это, конечно, не звонок, где можно услышать любимый голос, и не видеозвонок, в котором можно полюбоваться родным лицом, но хоть что-то. К тому же Хенджин сам решил не писать и не звонить без повода, и оказалось, что серьезных поводов связаться с Феликсом у него действительно нет.       — Ну давай... заплачь еще, — прошептал Хенджин, положив телефон рядом, и посмотрел в окно. На улице стояла солнечная погода и шел слабый снег. Дома сидеть уже надоело — делать было просто нечего.       Хенджин спрыгнул со столешницы и отправился в спальню, чтобы открыть шкаф. Решено: он пойдет гулять один. Одиночные прогулки по Парижу доставляли Хенджину удовольствие, а это значит, что и в Сеуле тоже будет хорошо. Тем более в столице есть еще столько магазинов, которые хочется посетить и которые он может посетить с имеющимся бюджетом.       Поправив большие серые наушники, Хенджин побрел в сторону хозяйственного магазина в соседнем районе. Феликс никогда не разделял его любви к хозяйственным магазинам, отделу бытовой химии и всяким бесполезным, но красивым побрякушкам, потому что считал, что все нужное можно заказать в интернете. Хенджину это чуждо. Он почти не пользовался доставкой из ресторанов, доставкой продуктов и вещей, а обожал часами бродить вдоль стендов с необходимыми и не очень вещами, нюхать все существующие баночки и бутылочки с химией и просто разглядывать товары. Может, дело было в том, что он никогда не знал, что это такое — беспечная и богатая жизнь?       Несколько дней разлуки вдруг напомнили Хенджину о том, насколько сильно Феликс отличается от него, насколько разнятся у них взгляды на жизнь и мышление. Хенджин привык к тому, что в его кругу есть только те люди, с которыми он во многом похож. Они творческие, энергичные и совсем не практичные. А вот Феликс абсолютно другой человек. Зачем идти в магазин, если можно клацнуть пару раз по экрану телефона? Зачем делать фотографии на каждом шагу, если вокруг нет ничего примечательного? Зачем долго бродить по парку без какой-либо цели и заходить в каждый магазин на пути?       Феликс совершенно не умеет наслаждаться жизнью, моментами тишины и спокойствия и давать себе передышку. Ему несвойственно посреди дня сказать: «Пойдем погуляем» или «Тут недалеко открылся новый ресторан, нужно сходить», он всегда действует по своему плану. И теперь Хенджин может понять, почему Феликсу не понравился Париж. Там совсем другие люди, которые живут размеренную жизнь, умея замедляться и уделять внимание мелочам. Они рано просыпаются и рано ложатся, они сидят на веранде кафе, любуясь открывающимся на город видом, и растягивают одну кружку кофе на несколько часов. Такой темп жизни не для Феликса, но для Хенджина, потому что Хенджин — личность творческая, нуждающаяся в эмоциональных всплесках, во внезапных поездках на другой конец города и в поиске новых мест.       Возможно, если бы не Бенхо, по совету которого Хенджин устроился в пекарню, он бы никогда не встретил Феликса, ведь между ними нет практически ничего общего. А где бы они могли пересечься? В метро? У Феликса есть машина. В кафе? Феликс не ходит по заведениям с низким ценовым сегментом. В продуктовом? Феликс если и зайдет в 7-Eleven, то только потому, что поблизости не нашлось его любимого продуктового.       Открутив крышку кондиционера для белья, Хенджин подумал о том, что их с Феликсом отличия — а их очень много — все-таки заставляют Хенджина любить и ценить Феликса еще сильнее. Ненавязчивый аромат кондиционера потревожил рецепторы, и Хенджин кивнул своим мыслям. Прозрачная бутылка с фиолетовой этикеткой легла в корзинку к упаковке лавандового мыла и нескольким моткам пряжи. Даже имея на руках карту Феликса с неограниченным бюджетом, Хенджин не станет тратиться на всякую ерунду, а постарается купить что-нибудь полезное.       Выбравшись из магазина, он дошел до ближайшей пекарни, где купил горячий шоколад и пончик с розовой глазурью, а затем сел на первую попавшуюся скамью. В центре города стояла привычная суета — кажется, здесь в принципе никогда не затихала жизнь. Спустя некоторое время пребывания в квартире Феликса Хенджин так и не понял, нравится ли ему жить в центре. Вроде бы вокруг сотни ресторанчиков, продуктовых и достопримечательностей, но Хенджин уже совсем позабыл, каково ютиться в маленькой квартире в спальном районе. Он позабыл, каково экономить не то, что на одежде, а даже на товарах первой необходимости.       Есть плюсы жизни с обеспеченным альфой. Хенджин может сказать: «Купишь мне вот эту кофту?», а Феликс даже не глядя отдаст ему карту, или закажет самое роскошное блюдо в ресторане только потому, что Хенджин остановил на его названии палец всего на секунду дольше, чем на остальных, или отправит в универ на такси бизнес-класса, если не сможет отвезти сам. Пожалуй, каждый второй омега хотел бы заполучить такого альфу, как Феликс, но он достался Хенджину. И Хенджин не жалуется, как делал это первое время. Он уже смирился со своим положением и с тем, что Феликс заплатит за него везде и не попросит ничего взамен, потому что «Хенджин, я люблю тебя, а если я люблю тебя, я готов покупать тебе все, что ты захочешь». Вот такой он, этот щедрый альфа.       Энергичная музыка о свободе и любви сменилась мелодией входящего звонка. Хенджин торопливо вытер текущий нос салфеткой, поставил стаканчик с шоколадом на скамейку и вытащил из кармана черного пальто телефон. На экране высветилось «Mon doux» на фоне фотографии, на которой Феликс широко улыбался, держа в руках тарелку с лапшой из своего любимого ресторанчика. Хенджин тоже не смог не улыбаться, разглядывая заставку контакта, но потом отмер и вспомнил, что, вообще-то, это была не просто заставка, это был звонок.       — Привет, — стянув наушники на шею, Хенджин прислонил телефон к уху и оголил зубы в радостной улыбке. Спустя два дня тишины он безумно хотел услышать голос любимого. — Что-то случилось?       — Привет. А что, я не могу позвонить просто так? — Феликс на том конце уже не звучал раздраженно или расстроенно, похоже, он был полностью спокоен. — Хотел узнать, как у тебя дела.       — М-м, какая честь! — Хенджин усмехнулся и закусил губу, принявшись разглядывать черный лак на своих ногтях. Сердце забилось быстрее, в животе приятно закрутило, стоило только услышать Феликса. Хенджин вздохнул и прочистил горло. — Все хорошо, я вот... гуляю, если можно так сказать.       — Один?       — А с кем мне еще быть? Я сходил в хозяйственный магазин, сижу на скамейке и ем пончик.       В динамике телефона послышался тихий смешок, больше похожий на фырканье.       — Милый, у тебя буквально есть моя карта. Почему ты не хочешь сходить в ресторан или куда-нибудь еще? Съешь что-то вкусное.       — Пончик тоже вкусный, — возразил Хенджин, закатывая глаза. То, что он не мог полюбить в Феликсе и по сей день, — это Феликсово желание постоянно искать еду подороже и «повкуснее». — Но если ты так сильно хочешь, чтобы я купил что-нибудь дорогое, то я забронирую себе столик в ресторане, в котором у нас было второе свидание, и закажу себе стейк вагю.       — Боже, как давно это было...       Мимо прошел омега с бутылкой вина в пакете, и Хенджин вспомнил о том, как на свидании с Феликсом пил то дорогущее вино, после которого рассказывал, что мечтает о стиральной машинке. Да уж, тогда он и впрямь сильно напился. И как Феликс вообще его вынес? Как выносит до сих пор?       А как тогда хотелось поцеловать Феликса... Он был таким красивым в белой рубашке и черных брюках, пах пленительно и вкусно. Хенджин соврет, если скажет, что ему не приходилось постоянно давиться собственными слюнями — а как можно было не давиться ими? Хенджин уверен, что любой другой омега на его месте тоже не мог бы отвести от Феликса взгляд.       — Я купил тебе подарок, — сказал Хенджин, поглаживая большую тканевую сумку на коленях, и прислонил телефон к другому уху. — На свои деньги, если что. Это же подарок.       — Я бы откладывал твои деньги на что-то полезное.       — И что, хочешь, чтобы я целиком и полностью зависел от тебя в финансовом плане?       Феликс пустил вздох.       — В этом нет ничего плохого, — он недолго помолчал, видимо, размышляя о том, что сказать дальше. — Ладно… забей. Просто ты знаешь, что можешь делать это. А делать или нет — уже твой выбор.       В недолгой тишине Хенджин рассматривал небо, окрашенное фиолетовым и розовым. Улица потихоньку начала заполняться людьми, которые возвращались с работы домой, и их феромонами. Откуда-то повеяло ароматом еды.       — У тебя все хорошо? — спросил он.       — Да, через пару дней приеду.       — Ты скучаешь?       В динамике затих какой-либо шум, и затем Феликс с насмешкой — как показалось Хенджину — сказал:       — У тебя есть какие-то сомнения на этот счет? Я скучаю по тебе, ты ведь омега, которого я люблю, Хенджин.       — Ладно, я просто... хотел убедиться, — Хенджин неуверенно улыбнулся, пальцы потрепали края шарфика. — Передавай родителям привет.       Когда он собрался прощаться, Феликс вдруг произнес:       — Может, мы правда отправимся в Австралию, когда у тебя будут каникулы?       — Я... я подумаю об этом. — Хенджин вздохнул, помолчал и добавил: — Я тоже скучаю по тебе, милый.

***

      Родная квартира встретила Феликса тихим звуком телевизора из глубины спальни. Сменив обувь, он оставил большую спортивную сумку на полу и пошел мыть руки. За эту неделю в квартире ничего не изменилось: в ванной все бутылочки-баночки стояли на своих местах, на кухне в холодильнике продукты были разложены аккуратно, а в комнате пахло сладкой-сладкой клюквой. Феликса аж кинуло в дрожь — все-таки прожил целую неделю без запаха, к которому так прикипел. Он остановился около кровати, бросил свой коричневый свитшот на пол и расплылся в широкой улыбке, увидев накрытого одеялом и отвернутого к окну Хенджина. Пальцы сами собой потянулись к плечу, пробежались по коже и заставили Хенджина невольно зашевелиться.       — Милый, — склонившись над любимым, Феликс оставил невесомый поцелуй на его плече и потерся о кожу самым кончиком носа. — Я здесь, милый.       Хенджин пробормотал что-то нечленораздельное в ответ, почмокал губами и наконец повернулся лицом к Феликсу, уже, кажется, на рефлексе стремясь к феромонам.       — Боже... ты мне уже снишься. Я сошел с ума? — его хриплый голос раздался около пахучей железы, а изящные ладони обдали кожу теплом от прикосновений. Феликс фыркнул и вплел пальцы в темные волосы Хенджина.       — Нет, я тебе не снюсь.       Наконец коснуться теплой кожи Хенджина, вдохнуть его великолепный запах и услышать голос оказалось намного приятнее, чем Феликс ожидал. Пожалуй, он не так сильно мог скучать по своим омегам, если расставался с ними на некоторое время. В прошлые несколько лет Феликс вообще довольно часто отправлялся в Австралию, так что расстояние для него никогда не было проблемой. Вот только по Хенджину он отчего-то чертовски сильно скучал всю неделю. Может, дело в том, что Хенджин неоднократно показывал, что тоже скучает и что очень ждет встречи, или в том, что Феликс к нему привязался куда крепче, чем ко всем, с кем встречался раньше. Феликс этого не знает. Но Феликс знает точно, что прямо сейчас прижимать Хенджина к себе, зарываться носом в его черные волосы и целовать в висок — это что-то за гранью реального.       — Погоди... — Хенджин застыл в руках, перестав поддаваться мягким поцелуям и объятиям, и окончательно разлепил глаза. Его сонное лицо освещал только экран телевизора, но даже так Феликс увидел в темноте зрачков удивление вперемешку с узнаванием. — Господи, Феликс, так ты правда мне не снишься?       Феликс уж было хотел ответить, но Хенджин вылез из-под одеяла, снова протянул руки к его шее и так крепко обнял, что из груди чуть не вырвался кашель.       — Я в уличных джинсах, — прохрипел Феликс, обхватывая ладонями бедра забравшегося на него Хенджина. Тот закачал головой как ребенок и принялся целовать в лоб и щеки.       — Я собирался стирать все, но... — Хенджин остановился около губ, оставил на левом уголке поцелуй и вновь прижался к пахучей железе. — Тебе бы правда не помешало сходить в душ.       Феликс усмехнулся.       — Я помоюсь, закину что-нибудь в рот и вернусь. Ложись спать.       Хенджин плюхнулся на кровать, Феликс шустро поцеловал его в губы и ушел в душ. Полотенце не взял, потому что прекрасно понимал, что Хенджин точно повесил чистое в ванной, а про одежду с бельем речи даже и не было. Одна мысль о том, что Феликс наконец-то вернулся к себе в квартиру, отозвалась в груди приятным и теплым чувством. А если говорить точнее, он вернулся домой.

***

      Когда Феликс вышел из ванной, ему показалось, что оттуда в коридор потянулся горячий пар. В самой квартире было куда холоднее и почему-то пахло едой. Феликс увидел горящий на кухне свет, но решил сначала все-таки одеться. Только потом он действительно обнаружил Хенджина, который все еще сонно зевал, сидя на столешнице, и разогревал рис в микроволновке. Взгляд Феликса зацепился за барную стойку, где стояла глубокая миска с горячим супом и аккуратно лежал яичный рулет в небольшой тарелке.       — Я же сказал тебе ложиться спать, — Феликс облизнулся и посмотрел на Хенджина, успевшего поставить тарелку риса на барную стойку.       — А когда я тебя слушал?       — Справедливо.       Феликс пропустил пряди влажных волос сквозь пальцы, и теперь его взгляд перестал быть увлеченным едой: застыл на Хенджине, чьи волосы были убраны черной резинкой в пучок. Мятый серый лонгслив прятал стройные бедра, а безразмерные штаны в клеточку почти закрывали стопы, но при этом Хенджин выглядел горячо, привлекательно — так, что Феликс не хотел моргать, глядя на него.       — Может, хоть поцелуешь?       — Эй, не забывай, что ты альфа и должен делать первый шаг... — Хенджин страдальчески вздохнул и поднял глаза. На губах сверкнула ухмылка, а по просторному залу растекся яркий запах спелой клюквы. Феликс сглотнул. — Давай, мой альфа, я жду, пока ты меня поцелуешь.       Такое знакомое и уже привычное озорство вспыхнуло в Хенджиновых глазах, когда Феликс подошел ближе. Ему и вовсе показалось, что они не расставались на неделю, что это просто очередной их совместный вечер. И пусть экран телефона показывает половину третьего ночи, пусть Феликс отвратительно сильно устал после долгого перелета и тяжелой недели. Пусть он хочет поесть и завалиться спать на двенадцать часов минимум — Хенджина Феликс хочет больше, чем все остальное.       Кончики пальцев Хенджина дотронулись до плеч, побежали выше и остановились на шее; большой палец правой руки подразнил пахучую железу, потирая ее так, чтобы феромоны стали крепче. Хенджин знает слабые места Феликса, знает, где нужно быть нежным, а где — грубым. Хенджин так умело пользуется своими знаниями, что сводит Феликса с ума.       — Ты скучал? — Хенджин застыл в нескольких сантиметрах от губ, все еще глядя в глаза. — Ты правда скучал, mon doux? Tu m’as manqué.       — Сильнее, чем ты можешь себе представить, — прикрыв глаза, Феликс все-таки коснулся мягких губ любимого и тут же скользнул языком в горячий рот. Вкус Хенджина отчетливо напоминал освежитель дыхания с мятой, который он носил с собой в сумочке, и родную спелую клюкву. Да, Феликс точно почувствовал, как начала кружиться голова. — Какой подарок ты мне купил?       — Да это ерунда. Просто пижама парная, ничего такого.       Ладони поползли еще выше и в итоге нашли себе место на Феликсовых щеках. Хенджин хлопнул ресницами, уже открыв рот, чтобы напомнить об остывающей еде, но Феликс втянул его в новый поцелуй, более долгий, чувственный и мокрый. Хенджин был глуп, когда неуверенно уточнял, скучает ли Феликс. В этом ведь вообще нельзя сомневаться — неужели он не понимает, неужели считает иначе?       — Холодное уже не будет вкусным... — Хенджин уткнулся руками Феликсу в грудь в попытке оттолкнуть, но Феликс не отодвинулся.       — Ты действительно сомневаешься в моей любви?       — Что?       — Я спрашиваю: «есть ли что-то, что заставляет тебя сомневаться в моих чувствах»?       — С чего ты это взял? — аккуратно выщипанные, но густые брови скользнули вверх, и Феликс внимательно прищурился, смотря в глаза своего омеги.       — Ты слишком часто уточняешь насчет очевидных вещей.       Хенджин облизнулся, опустил взгляд и обошел Феликса, чтобы сесть за барную стойку. В его феромонах промелькнуло нечто досадное.       — Нет. Если бы и было что-то из-за чего я сомневаюсь, тогда я бы спросил прямо.       — Тогда в чем проблема?       — Не в тебе. Просто, наверное... я привык постоянно говорить тебе, что люблю тебя и все в этом роде, и мне бы хотелось тоже слышать это в ответ.       — Очень похоже на тревожный тип привязанности, — Феликс сел напротив, помешал куриный суп ложкой и вновь обратил внимание на притихшего Хенджина. Тот сгорбился над граненым стаканом с водой, разглядывая свой маникюр.       — А ты что, психолог?       — Нет, просто на опыте.       — Да даже если так, — Хенджин склонил голову, — разве это плохо?       — Вообще-то, не очень хорошо. Возможно, ты не уверен в себе. Но из-за чего?       — Я просто хочу знать, что ты тоже меня любишь, что ты со мной и что тебе это не надоело. Вот и все.       Феликс неоднозначно пожал плечами в ответ. Странно. Правда странно, что Хенджин так волнуется о том, что не слышит признания в любви каждый день, хотя Феликс ни разу не заставлял его сомневаться в правильности их отношений. Задерживался на работе? Нет. Приносил с собой феромоны незнакомых омег? Только тех, с кем работает, и то это происходит по причине того, что он все-таки каждый день сталкивается с омегами-коллегами в обеденной зоне и в кабинете начальства. Скрывал что-то в телефоне? Никогда. Да и Хенджин, впрочем, в его телефон не лез без надобности, и Феликс почему-то уверен, что Хенджин и не полезет искать там нечто компрометирующее по собственной воле.       Если немного подумать, то можно прийти лишь к одному выводу: Хенджин просто неуверенный в себе. Вероятно, дело в том, что это его первые серьезные отношения и он не до конца понимает, как вести себя в них. Но Феликс его не осуждает, нет. Люди бывают разными, у каждого свои тараканы в голове. Просто надо разобраться в том, что делать с этим.       — Ты хочешь больше эмоций или стабильности?       — Мне хорошо так, как есть сейчас, милый.       — Джинни, я серьезно. — Феликс отставил пустую тарелку супа в сторону и подпер подбородок сложенными в замок ладонями. Его начало клонить в сон, но сейчас нужно было хотя бы найти корень проблемы. — Ты ведь знаешь, что я не всегда выражаю свою любовь словами. Да, я могу говорить тебе об этом хоть каждый день, но неужели ты думаешь, что если я тебе этого не говорю, то значит, моя любовь пропала?       Хенджин не ответил. Конечно, а что он мог сказать? Феликс покусал губу, побегал взглядом по кухне, но так ничего и не понял.       — Хенджин, — в конце концов он просто взял ладонь Хенджина и приложил к своей щеке. — Ты для меня единственный любимый омега. Если я не кричу тебе о любви каждую минуту своей жизни, это ничего не значит. Когда я чувствую, что должен об этом сказать, я говорю. Когда я чувствую, что тебя это тревожит, я говорю. — Феликс сделал глубокий вдох и отпустил теплую ладонь, только чтобы обойти барную стойку и встать напротив Хенджина. Тот развернулся на барном стуле, все еще выглядящий со стороны как побитый щенок. — Или, может быть, ты думаешь, что не заслуживаешь меня из-за того, что у нас разный финансовый статус? Но разве ты со мной из-за денег? Разве я встречаюсь с тобой, просто чтобы получить секс в обмен на пару миллионов?       Под ладонью щека Хенджина показалась горячей. Феликс положил пальцы на его подбородок, немо прося поднять голову, и Хенджин, конечно, повиновался — посмотрел в ответ своим жалобным взглядом, словно вот-вот заплачет. Кошмар. Как он, этот безумно красивый, дурашливый, умный и неловкий омега, вообще может думать о таких вещах?       — Джинни, если бы мне нужен был секс, я бы нашел омегу на одну ночь, а не стал бы встречаться с тобой настолько долго, чтобы начать жить вместе. Я уже неоднократно повторял, что тебе нужно привыкнуть к моему желанию платить за тебя везде. Я не пытаюсь как-то давить на тебя своим финансовым положением, я сказал, что если ты хочешь работать, то работай. Делай то, чего желаешь сам, милый, но просто я привык платить за омегу в отношениях, мне нравится делать приятно, и я буду делать это до тех пор, пока могу. Не думай, что в этом есть какой-то подтекст.       Хенджин кинул взгляд исподлобья и, прикрыв глаза, прижался щекой к животу Феликса. Феликс вплел пальцы в его волосы и принялся гладить от линии роста до самых кончиков. По правде, он вообще не понимал, как в голове Хенджина появлялись такие мысли. Но, возможно, дело в том, что Феликс не мог, не может и не сможет оказаться на его месте?       — Посмотри на меня, — Феликс чуть сжал пряди волос, и Хенджин нехотя поднял голову. — Тебе не нужно испытывать чувство вины из-за того, что у нас разное финансовое положение, не нужно бояться просить у меня деньги. Я люблю и обожаю тебя, Хенджин, и это вообще никак не связано с тем, что ты даешь мне секс. Ты даешь мне себя, а я в ответ даю тебе себя и свои деньги, потому что это то, чем я хочу делиться по собственному желанию. Что думаешь?       — Думаю, что ты прав.       — А я когда-то бываю не прав?       Хенджин фыркнул, не отодвигаясь от поглаживающей щеку ладони, и положил свои на Феликсовы бока. В его чудесных карих глазах заблестели слезы, и Феликс вытер одну слезинку большим пальцем, когда она все-таки скатилась из внешнего уголка глаза.       — Тебе нет смысла сомневаться в чем-то, милый. Если я разлюблю тебя или что-то в этом роде, я скажу об этом, но сейчас я все еще люблю и хочу тебя, как любил и хотел, когда мы только начинали встречаться.       Кончик большого пальца очертил контур левой брови, носа и губ, и Хенджин дернулся словно от щекотки, забавно зажмурившись и улыбнувшись. А Феликс совсем не мог понять, как такой замечательный омега может переживать о том, что его не любят. Феликс знает, что Хенджин с ним тоже по собственной воле, его никто не заставил влюбиться, никто не заставил познакомить Феликса со своими родителями, отдать свою девственность, отправиться вместе в Париж и съехаться, чтобы теперь делить одну постель и быт. У Хенджина были шансы развернуться и убежать от отношений, но он сделал свой выбор сам, и Феликс никогда не принуждал его к этому, не пытался удерживать рядом с собой.       Возможно, Хенджину нужно еще больше любви и немного времени, чтобы понять, что Феликс действительно желает его как своего омегу и что не уйдет к другому при первой же возможности, ведь он влюблен по уши только в одного омегу.       И этот омега — Хенджин.