Нескучный декрет

      На следующий день Марина нарядилась так, как ей было велено: костюм, пучок, туфли вместе с собой для переобувания. На всякий случай заглянула в программу — ее доклад был во второй секции, как и планировалось.       Выступающих было не слишком много, однако для удобства обсуждения их поделили на юридические, социологические и исторические секции. С некоторым удивлением девушка увидела, что историческую секцию слили воедино, а выступающих всего будет двенадцать человек.       Уже вскоре выяснилось, что из двенадцати заявок реально выступать будут только восемь докладчиков. Один кандидат наук, три аспиранта, магистрант, два студента и она, Марина.       Доклад Марины был предпоследним — по логике она должна была выступать после тех, кто еще учится, однако один из членов комиссии неожиданно предложил:       — У нас сегодня будет доклад про Наполеона и доклад про Французскую революцию. Надеюсь, никто не против, чтобы послушать их подряд?       — Никто, — сказал кто-то из комиссии.       — Тогда я предлагаю начать с самого начала и послушать Аделину Сергеевну Питиренко, — произнес мужчина. — Аделина Сергеевна, насколько мы знаем, вы немного меняли заявленную изначально тему. Назовите, пожалуйста, ее правильно, в окончательной версии.       — Здравствуйте, уважаемые члены комиссии, — начала студентка. — Тема моего доклада — «Особенности гражданского кодекса Франции 1804 года».       «Это же чистейшая зарубежка, причем тут нац. без.?» — с удивлением подумала Марина и начала слушать выступающего.       Доклад окончился. Студентка ответила на вопросы, председатель комиссии объявил доклад Марины.       «Теперь будете слушать меня», — подумала девушка и начала рассказ.       Пара вопросов, больше касающихся источников исследования, неожиданная реплика одного из членов комиссии:       — Вот этот доклад, конечно, больше подходит к тематике конференции.       — Так она действующая преподаватель, — шепнул кто-то.       — Марина Исаевна, — член комиссии едва нашел имя и отчество докладчицы. — Позвольте же узнать ваше мнение: традиционно считается, что термин «национальная безопасность» принадлежит Рузвельту, национальная и государственная безопасность — это не синонимы, это больше целое и часть. Почему же вы считаете, что можно говорить о национальной безопасности в описываемую эпоху?       — Потому что я полагаю, что даже если еще не озвучен термин, проблема все равно может существовать, — начала Марина и подумала. — «Это из серии "слова «жопа» нет, а место есть"».       Вопросы продолжались. Диалог, в целом, был интересным, хоть и несколько волнительным.       — Что же, Марина Исаевна, благодарим вас за доклад, — сказал председатель комиссии.       Марина с некоторым облегчением вернулась и продолжила слушать следующих выступающих.       Участникам секции выдали сертификаты, призовые места давать не стали — «не стоит множить социальное неравенство, несмотря на то, что все доклады были очень достойные». В 18-00 предполагался так называемый товарищеский ужин, поэтому в освободившееся время Марина решила сходить в зоопарк.       Зоопарк был маленьким, скромным и даже страшным. Какие-то маленькие облезлые клетки, немного животных…       «Нет, наш зоопарк лучше всех», — пронеслось в голове Марины.       Времени все равно было очень много, поэтому, недолго думая, девушка отправилась в аквапарк.       Прекрасно проведенные два часа, время, чтобы немного высушить голову и прийти в себя, неторопливые сборы на товарищеский ужин. Марина практически не сомневалась, что он пройдет в каком-нибудь общепите, однако когда девушка пришла в университет, там уже был практически накрыт стол.       Колбасная нарезка, сырная нарезка, вдалеке пакет со сладостями, еще один пакет, только с алкоголем.       — Я так понимаю, человек шесть будет, — сказал кто-то.       «Ну да, весело тут ожидается, — подумала Марина. — С чекистами я еще не пила…»       — Марина Исаевна, — начал человек, которого она еще не видела сегодня. — А вы же с уголовной кафедры?       — Да, — ответила Марина.       — А почему тогда тезисы исторические, если не секрет, разумеется? — продолжил он.       — Первое образование историческое, скажем так, родные корни зовут, — сказала Марина.       — Марина Исаевна, а поделитесь взглядом со стороны: каково работать в вузе, скажем так, по гибкому графику? — спросил кто-то. — В военных и ведомственных вузах тридцати шестичасовая же неделя, независимо от количества пар. И оплата соответствующая.       — Наверное, потому я и выбрала преподавание, потому что график гибкий, — ответила Марина. — Сегодня ты с утра, завтра с одиннадцати, послезавтра с обеда. В вузе такое не особенно приветствуется, а в колледже можно маленько, скажем так, поиграть с парами. Тебе надо с утра к врачу? Переносишь первую пару на пятую. Ты приболел и не хочешь брать больничный? Позвонил в расписания, попросил снять на пару дней пары, приходишь в себя.       — У нас такого нет, — сказал преподаватель. — А вы с какой кафедры, с чьей?       — Зябликовой, — произнесла Марина.       — А что Молохин в этом году не поехал? — спросил мужчина. — Он же все катался.       — Так он катался, потому что больше некому, а тут, похоже, свежую кровь нашли, — ответил кто-то.       — Молохину не нравилось, что общеизвестные вещи тут не приветствуют, а что-то новенькое он не вправе рассказывать по понятным причинам, — сказал мужчина.       — Я статью Молохина однажды видела — простенько, — Марина решила поддержать разговор про товарища майора.       — Марина Исаевна, да просто то, что ему бы, возможно, хотелось написать, он не может писать, а то, что проходит по уровню общеизвестности, это же собирать, изучать надо, а такое ему неинтересно, — раздалось в ответ. — Ну просто понимаете, когда человек с опытом, не знаю, не пойми сколько лет зачитывает доклад уровня студента третьего курса, это так себе смотрится.       — А помните, у них на кафедре, — продолжил другой человек и обратился к Марине. — На вашей кафедре. Женщина была, доктор наук. Кажется, исторических наук. Так вот, какие у нее прекрасные были доклады! Да, у нее сфера научных интересов была американская и, как раз, эпохи Рузвельта, но мы ей просто заслушивались… Жаль, что она на пенсию ушла. Мы ей не раз говорили, что с ее-то опытом можно старые исследования чуть-чуть переделывать и будут великолепнейшие доклады, а она говорит, что нет, так нельзя, она привыкла к достойному уровню выступлений и снижать его не намерена.       Таисию Георгиевну Насонову Марина немного знала понаслышке. Она подрабатывала на долю ставки в педе и читала лекции как раз про США и ХХ век. Лекции были более чем интересными, семинарские занятия вела аспирантка, тоже неплохо. Говорили, что Таисия Георгиевна очень уважает тех, кто хочет заниматься наукой, но, одновременно с этим, дерет три шкуры, не выпуская абы какие тезисы даже на местную конференцию. Марина США никогда не интересовалась, поэтому отказалась от этого уникального предложения. Хотя, как говорили многие, тем, кто сделал успехи в науке, Таисия Георгиевна всегда ставила зачет или экзамен автоматом.       Второй раз про Таисию Георгиевну Марина услышала уже во время работы на кафедре. Вернее, прочитала в местном «Подслушано».       «Где найти Насонову? И берет ли она для занятий наукой археологов?» — спрашивал некий аноним.       «Насонова обитает на юридической кафедре. Историков 100% берет. Про археологов не скажу, но если обоснуешь, зачем тебе это надо, вряд ли откажет.       Но учти, она строгая», — ответил первый комментатор.       «Насонова уже второй год как уволилась. Если хочешь писать тезисы по зарубежке, сходи на историческую кафедру. Вроде, там археологов не гонят», — вторая ветка комментариев была куда активнее.             «А кто сейчас ведет зарубежку у юристов?»             «В том году вела женщина из Нархоза, в этом какая-то новенькая. А тебе зачем?»             «Хочу заняться наукой. А новенькая студентов берет? В идеале бы с бонусами и автоматами».             «Ну так подойди да спроси».             «Подойди и спроси про автоматы? Да она меня нах пошлет и правильно сделает».       «Да, может, и пошлю», — подумала Марина и обратила внимание на то, что комментатор был под ником и его вряд ли можно было опознать — некий Иван Иванов без аватарки явно был фейком.       «Посоветуйте, к кому сходить и попроситься в науку. Хочу попробовать себя на конференции, может, потом в историческую магу пойду. Юрист, если что», — этот вопрос появился буквально через несколько часов.       «Дебил, что ли? Историки хотят стать юристами, а он…»       «Нет Насоновой — история у юристов сдохла».             «У юристов сроду не было нормальной истории».             «Так, блин, на то они и юристы, а не историки».       «Сходи к Дайнышко — он историк, ведет программу в маге. Может, к нему потом и поступишь».             «У Дайнышко историку сложно, а ты туда юриста гонишь».             «А пусть знает, куда попадет».       «Сходи на заседание СНО. К историкам. Сердце подскажет, к кому попроситься».             «А что такое СНО?»             «Содружество неизведанных оболтусов».             «Спасибо, что представился».             «Студенческое недонаучное общество. Или научное, кто как расшифровывает».             «Сябки».       «У Вальевой кто-нибудь писал тезисы?» — этот вопрос появился через минуту после предыдущего.       «Ни Вальева, ни предыдущая об этом не говорили».             «Предыдущая к ИГПРщице слала».       «Да сходи ты уже к Вальевой и спроси прямо! Нах не пошлет, а если откажет — это нестрашно»       Незадолго до поездки после лекции к Марине и вправду подошла староста одной из групп и спросила:       — Марина Исаевна, меня отправили ребята узнать у вас, берете ли вы студентов для занятий наукой?       — Давайте я честно скажу, что новичок в этой теме, нет такого опыта, как у некоторых, но если кто-то хочет заниматься наукой, я постараюсь помочь, — ответила Марина.       — А бонусы за это какие-то будут? — продолжила староста. — Ребята спрашивают.       — Двойку на экзамене не поставлю, если что, — сказала Марина. — А других бонусов не будет. Науку надо любить, а не просто так ее имитировать.       — То есть, если у кого-то из нас будут идеи, о чем написать научную статью, мы можем к вам подойти, — подытожила староста.       — Да, совершенно верно, — подтвердила Марина.       Третья бутылка вина подошла к концу. Марина окончательно потеряла остатки настороженности, вела непринужденную беседу.       — Меня всегда интересовало: как, каким местом думает женщина, какой логикой руководствуется, когда согласна родить для кого-то ребенка, чтобы его не отправляли служить куда-нибудь далеко, — сказал Степан.       — На меня намек? — спросила Марина. — У меня часики протикали, а тут, извиняйте за выражение, донор нарисовался.       — То есть, чистейшая и банальнейшая корысть, — ответил Степан. — Что же, тогда не осуждаю.       — А откуда у вас это право, осуждать других? — удивилась Марина. — Женщина захотела — женщина родила, мужчина захотел — мужчина заделал ей ребенка.       — Я не понимаю тех, кто хочет откосить от службы в неприятном ему месте, с помощью таких ухищрений, — сказал Степан.       — А от кого вы о моем женихе узнали? — поинтересовалась Марина.       — От Молохина — от кого же еще? — удивился Степан. — Молохин мужик неплохой, своеобразный, правда. Говно, вот реально, говно у него научные потуги, но это не отменяет того, что и мужик он неплохой, и специалист он прекрасный.       — Старый сплетник, — выругалась Марина.       — Да что вы, Марина Исаевна, обычная житейская ситуация, — сказал Степан. — Все нормально.       Четвертую, последнюю, бутылку вина никак не могли допить. На каждом тосте Марина окунала губы в пластиковый стаканчик, но практически не пила — к чему нажираться до зеленых соплей в незнакомом месте?       — Шпионка, — пошутил кто-то. — Пишет нас. На пояснице телефон, а по спине идет проводок.       Марине стало немного не по себе от этих слов.       — Ну включи глушилку, — раздалось в ответ.       — Тогда я писать не смогу, — смех. — А кто будет перед начальством отчитываться?       — Марина Исаевна, это юмор, — произнес Степан. — Расслабьтесь.       — Я не Диана Шурыгина, поэтому в незнакомых местах не напиваюсь, — то ли пошутила, то ли сказала правду Марина.       — И правильно, — прокомментировал кто-то.       Потихоньку, за разговорами, и четвертая бутылка вина закончилась.       — Марина Исаевна, за казенные деньги вам вызовут такси, — сказал Степан. — Потому что, сами понимаете, в одиннадцать ночи шастать по незнакомому городу — это не слишком правильно. И, не сочтите за навязчивость или, как сейчас модно говорить, абьюз, но как доедете — напишите смс-ку на этот номер, что вы доехали, а не лежите в разных пакетах в лесу. Не Петербург, но ситуации бывают всякие.       — Хорошо, — согласилась Марина, забирая бумажку.       — Сфотографируйте, а то забудете же, — уточнил Степан. — Уж не заставляйте вам маячок в сумку кидать, они подотчетные, из зарплаты еще высчитают. Да шучу я, шучу, Марина Исаевна. Просто в правилах нашей конференции — это проследить, чтобы гости доехали живыми и неизнасилованными до гостиницы и, обрадовавшись этому факту, и на следующий год снова приехали с докладом.       — Так проводите меня, — пошутила Марина, чувствуя что-то, вроде интереса к Степану.       — А кто будет стол убирать, мусор выносить, помещение на пульт сдавать? — спросил Степан. — А вот до такси я вас провожу, здесь не беспокойтесь.       Марина села в такси.       — Марина Исаевна, не забудьте написать, как доедете, — сказал Степан, казалось, специально, чтобы водитель это слышал.       — У вас же на карте в приложении все высветится, — удивилась Марина.       — Так положено, — ответил Степан. — Впрочем, если вы переживаете за сохранность своего номера — не бойтесь, он все равно в вашей заявке есть, даже по базе пробивать не придется.       — Хорошо, — согласилась Марина.       Доехав до гостиницы, Марина поднялась на этаж, открыла комнату, едва не забыла закрыть дверь и, взяв телефон, написала смс-ку:       «Доехала».       «ОК», — практически сразу же пришел ответ.