Нескучный декрет

      Четвертое ноября, седьмое ноября и день рождения Воронковой отмечали в один день. С преподающих на кафедре собрали по пятьсот рублей, сказав, что на возможные излишки будет куплен чай, кофе и печенье общего пользования, Марину же отправили в магазин в качестве «научного руководителя» Димы, чтобы проследить, что молодой специалист, да еще и мальчик, значит, не так приспособлен к накрытию столов, купил нужные продукты.       — Марина Исаевна, — инструктировала Варвара. — Вы, конечно, уже не студентка, но мало ли, вдруг опыта на такую тему маловато. Я в одном вузе преподаю, да не в одном, не столь важно, где именно это было. Там у них лаборант — девочка-первокурсница, уж не знаю, как они рискнули взять в лаборанты первокурсницу, и два молодых преподавателя — парни-аспиранты. Так вот, я до сих пор не могу забыть тот стол, которые они накрыли. Вы уж проследите за Дмитрием Валерьевичем, чтобы он таких же ошибок не натворил. В общем, им было велено купить колбасы: на бутерброды и на нарезку. Что они купили? Колбасы не в нарезке — ну ладно, это не самое страшное, не лень резать — пусть палкой бы купили. Но они купили какую колбасу? Вареную. Причем даже не Докторскую, Бутербродную, кажется. Спасибо, что не Ливерную. Я смотрела потом на этот стол — как будто снова в студенческое общежитие попала. Еще им было сказано купить «что-нибудь сладенькое к чаю». Это цитата. Я понимаю, условие нечеткое, допускает вольности. Но они купили пряничков и печенье, может, знаете, такое, в кальку завернутое. Еще девочка позвонила, спрашивает, можно ли «Тархуна» купить, так как они с аспирантами алкоголь пить не хотят. Стесняются, наверное. Я ответила, что если деньги остаются, то пусть покупают все, что им приспичит. В общем, им «Кириешек» приспичило. Я когда увидела вот этот набор — пять минут смеялась. Как пишут иногда некоторые дебилы к отзывам к тортам на заказ — «праздник был испорчен, рыдали всей семьей». Это мой день рождения был, к слову сказать, а эта девочка по доброте душевной вызвалась помочь… Так вот, Марина Исаевна, вам надо уточнять, что сыр — это значит не плавленый сырок «Дружба», а кусок твердого сыра, желательно, получше, а не «Красная цена» или «365 дней»? И «что-нибудь к чаю» — это торт или пирожные, ну в контексте нашего магазина еще можно посмотреть, какие есть сладкие пироги в кулинарии. И уж проследите, Марина Исаевна, чтобы Дмитрий Валерьевич пошел в тот самый хороший магазин с кулинарией, а не «Двадцаточку». Потому что в «Двадцаточке» тоже кулинария есть, только не такая и выбор хуже.       — Варвара Игнатьевна, не беспокойтесь, я столы накрывать умею — не первый год работаю, — ответила Марина.       Однако сомнения Варвары были излишни — Дмитрий и без того довольно хорошо выбирал то, что нужно купить.       — А бухло? — спросил Дмитрий, видя, что его нет в списке. — Такую свадьбу накрывают, а пить будут чай? Или потому что кафедра и «сухой закон»?       — Бухло купит Катерина, — ответила Марина и чуть смутилась — они не настолько хорошо были знакомы с Дмитрием, чтобы называть так завкафедрой.       — «Катерина» — это что-то из незнакомого, — сказал Дмитрий. — Ни разу нигде не слышал. Или вспоминать птиц по имени Зяблик не по субординации? Вы же из пед.состава, а я — лаборант.       — Дмитрий Валерьевич, давайте говорить обоим правильно — «Екатерина Васильевна», — решила привести разговор к правильному итогу Марина.       Два салата из кулинарии, пирог с вишней, сырная нарезка, колбасная нарезка, запечатанный уже нарезанный батон, большой пакет растворимого кофе «Якобс», двадцать пять пакетиков «Гринфилда» с каким-то фруктами… Марина завершала сервировку стола и попутно думала, что если бы речь шла о дне рождения той же Анны, она бы не стала оставаться после пар и уж точно не поехала бы специально — а зачем?       Воронкова принесла то ли пирожные, то ли коржики — со стороны было трудно их назвать определенно — собственного изготовления, и «настоящие» пирожные.       — Марина Исаевна, мою кулинарию не все любят, поэтому на выбор, — прокомментировала Воронкова, видя чуть удивленный взгляд коллеги.       Марина, помогая раскладывать пирожные, решила попробовать отломившийся во время транспортировки кусок. Казалось, вообще без сахара или, что было более вероятным, с каким-то минимальным его количеством, довольно жесткое.       «Нет, есть можно, что уж так, — подумала девушка. — Люди и хуже готовят…»       Однако, вспомнив тот самый злосчастный день рождения из сторис в Инстаграме, Марина решила:       «А вот так — это уже правильно. Кто согласен есть необычное — пусть ест необычное, кто не хочет — тем нормальные пирожные. А не как эта дура, говном своих гостей кормила…»       — И как вам, Марина Исаевна? — спросила Воронкова.       — Необычно, но вкусно, — чуть приврала Марина — по мнению девушки честный ответ звучал бы так: «Ничего страшного, бывало, ела и хуже».       Дверь кафедры закрыли изнутри, сели за стол. Марина, увидев и вино, и Мартини, и коньяк, немного удивилась — какое разнообразие!       Марина чувствовала себя несколько некомфортно среди ряда тех, с кем не хотела бы видеться никогда. Однако сидя рядом с Воронковой, Варварой, Верой Марковной и Эллой Петровной, девушка более-менее успокоилась.       — Марина Исаевна? — раздался вопрос Варвары.       — Да, немножко, — ответила Марина, увидев бутылку Муската.       Варвара налила, как и всем, половинку пластикового стаканчика, как вдруг раздался голос Анны:       — Вы бы кормящую мать не соблазняли, вон, сок апельсиновый есть, хотя я уже не вспомню, медику виднее, можно ли кормящей матери апельсиновый сок. А то было же два года назад уголовное дело, женщине год условно дали. Вон, Вера Марковна не даст соврать.       — А где здесь кормящая мать? — не выдержала Марина. — Здесь у всех дети взрослые. Относительно, разумеется.       — Какая свадьба без мордобоя? — спросил товарищ полковник. — Впрочем, здесь не свадьба, поэтому придется воздержаться.       Пили за здоровье Воронковой, четвертое ноября, седьмое ноября. Седьмое ноября, конечно, было праздником детства для Марины, но явно не настолько, как для остальных. Потому что хоть включенную музыку Марина и не ожидала, и ждала одновременно, но явно не была готова услышать песни про комсомол.       Какое-то подобие танцев, тост за науку — кто-то сразу сделал музыку потише.       — Безусловно, на нашей кафедре науку движет вперед Варвара Игнатьевна, — произнес Молохин. — Антонина Петровна, Екатерина Васильевна. Но у нас появилась новая восходящая звезда — Марина Исаевна. Марина Исаевна так выступила на недавней конференции у наших друзей, что они не могут ее забыть. И даже не по той причине, что тезисы им не понравились — наоборот, они очень понравились. Да, это не тот уровень, которым восхищался и город, и соседние города, к которому нас приучила Таисия Георгиевна, но это заявка на будущее! Что же, я от всей души желаю Марине Исаевне совершенствоваться в своем родном и любимом историческом русле, не пытаясь залезть в дебри, которые ей совершенно не близки. Марина Исаевна, почитайте еще кого-нибудь, кроме горячо любимого Троицкого, полистайте постсоветскую историографию — вдруг там будут интересные мысли?       — Антон Викторович, благодарю вас за наконец-то свершившееся хоть и запоздалое, но признание моих заслуг, — Марина решила взять ответное слово. — А то все Ленин вам не Ленин и ответы не ответы. Безусловно, не стоит все сводить к Николаю Троицкому, но это и вправду один из немногих авторов, которые писали по интересующей меня тематике. Вот кто у нас есть? Мария Барабанова со своей диссертацией и, в целом, все. Никто больше не пишет ведь!       — Поступайте в аспирантуру и пишите сами, — ответил Молохин. — Будет у нас на кафедре кандидат исторических наук. Ну и что, что исторических, лучше иметь хорошего историка, хорошего кандидата исторических наук, чем херового юриста!       — Антон Викторович, вы перемещаете центр внимания на меня, а праздник сегодня другой, — сказала Марина. — Не стоит обделять вниманием Антонину Петровну, праздник которой сегодня.       Разговор плавно переместился в другое русло. Марина немного постояла, посмотрела вокруг, после чего подошла к столу, налила себе полстакана Мартини, выпила, зажевала колбасой.       — Марина Исаевна, — сказала Вера Марковна. — Покажите мне служебный туалет, я чуть подзабыла, где он.       «И чем тебе "человеческий" не нравится? — удивилась Марина. — Подумаешь, туалетная бумага там всегда есть, так она и в студенческом есть».       Однако не желая портить отношения с теми, с кем они хотя бы неплохие, девушка вышла в коридор.       Вера Марковна вышла вскоре.       — Вон там, в подвале он, — сказала Марина, показывая на лестницу.       — Марина Исаевна, — начала Вера Марковна, идя к туалету. — Простите, но у меня в голове все это не укладывается. Шуточки, подколы, извините за выражение. Нет, вы говорили, вас помнят еще студенткой, вернее, магистранткой, но я себя в таком коллективе как-то неуютно, что ли, чувствую. Потому что, сами понимаете, кем я работала? Сколько лет отработала? С каким количеством людей за эти годы пересеклась? Где гарантия, что никому поперек горла за это время не встала? Я в некотором смысле восхищаюсь вами: мало того, что шутит в ответ, так еще и отвечает в том же русле. Мне рассказывали и про ваше неудавшееся рукопожатие с Артемом Германовичем, и про одну комиссию, и про вторую.       — Мне все равно, — ответила Марина. — Как говорится, пусть говорят, мне не жалко. Предпочитаю не зацикливаться на таких мелочах, иначе работать будет некомфортно. А работа мне нравится.       — Мне тоже нравится работа, — сказала Вера Марковна. — Четкий график, я могу с точностью до десяти минут предсказать окончание рабочего дня. Свободный график, его могут корректировать под мои пожелания, в разумных пределах, разумеется. Ну и, конечно, на пенсии приятно работать не каждый день с утра до вечера, а иногда, чтобы не скучать. Но коллектив — не лежит к нему душа!       — А зачем вам коллектив, Вера Марковна? — удивилась Марина. — Вы работаете со студентами, кафедра — это место, где можно поесть, попить чай или просто посидеть. Да на кафедру можно вообще не приходить, если не хочется! Пришел, разделся, пошел в кабинет, отвел все пары, вернулся на кафедру, оделся, ушел. Все!       — Да как же не общаться с коллегами, это неправильно, — ответила Вера Марковна. — Ладно, Марина Исаевна, не будем о грустном, не буду вас задерживать, идите обратно, а я потом приду. Прогуляюсь пока что.       Марина направилась в сторону кафедры и, невольно посмотрев в сторону, увидела, что Вера Марковна зашла в обычный, неслужебный, туалет.       Марина вернулась на кафедру, встала к окну.       — Марина Исаевна, вашей личностью один человечек из института интересовался, — произнес подошедший Молохин. — Хотел узнать о вас побольше.       — Если верить Матвею, а не верить ему у меня нет оснований, меня по всем базам пробили — лучше невесты не сыскать! — ответила Марина. — Вот только нормальные люди создают пары по любви, а не по каким-то другим непонятным критериям.       — И, в дополнение ко всему, не согласна на фиктивный брак, значит, морально-нравственные качества на уровне, — сказал Молохин.       — Товарищ Молохин, — не выдержала Марина, в последний момент заменив слово «майор» на фамилию собеседника. — Что вам от меня надо-то? Кому-то интересна — пусть звонит, пишет, выходит на связь. Вы что, в сутенеры у нас подались? Процент за сводничество имеете?       — Хочу узнать, насколько перспективен или неперспективен звонок — меня попросили, — ответил Молохин.       — Отношения на расстоянии — это не отношения, — сказала Марина. — В другой город не поеду. Знать, что из-за меня кто-то переехал сюда — это означает быть ему обязанной за милость. Тоже не хочу. Поэтому что я могу сказать? Пусть пишет. Будем кидать друг другу картинки по праздникам, вот, в целом, и все.       — А вы бы служить не смогли, — вдруг произнес Молохин. — Одно из ряда вон выходящее событие, выбивающее из душевного равновесия — и вы уже поплыли. Хотя, не могу не отметить, и пьяная хорошо держитесь. То, что в Мартини восемнадцать градусов, надеюсь, знаете?       — Знаю, — соврала Марина, просто полагая, что Мартини чуть крепче среднестатистического вина. А еще знаю, что служить и не планировала.       — А вышли бы замуж за Матвея, может быть, и пошли бы, — ответил Молохин. — Все может быть.       — И прекрасно, что я ни замуж не пошла, ни служить не стала, — сказала Марина. — Служить должны те, кто безгранично Родину любит. А я ее просто люблю, не настолько сильно. Мне спокойная жизнь в привычном городе дороже интересов службы.       — Поступайте в аспирантуру, — произнес Молохин. — Только советую от всей души: в историческую, не надо в юридическую.       — Благодарю за совет, я обязательно об этом подумаю, — ответила Марина.       Убирать со стола Марина не планировала — достаточно того, что она на этот стол накрывала. Поэтому, чувствуя, что дело скоро будет подходить к своему логическому завершению, попрощалась со всеми и поехала домой.       «Да, на свой день рождения я такой разврат устраивать не буду», — подумала Марина, вспоминая, как в свое время просто принесла тортик и пачку чая на кафедру биоэтики, где быстро и культурно попили чай на большой перемене.