Нескучный декрет

      — Вальеву нужно будет отчислить весной.       Артем Германович вошел на кафедру и, услышав знакомую фамилию, произнес:       — Изобрели машину времени?       — Пока что нет, — ответила Анна. — Иначе я бы уже вернулась в прошлое, чтобы вот этого не произошло.       — Чего не произошло? — продолжил Артем Германович.       Анна протянула ему лист бумаги.       — Аспирантов наконец-то нашли, — произнес мужчина.       Однако буквально вскоре глаз Артема Германовича зацепился за фамилии и мужчина произнес:       — Знать, что так дело обернется — Лену бы убедили не бросать учебу так быстро. Ее же английский подвел.       — Точно, английский! — обрадовалась Анна. — Можно не тянуть с отчислением весной за невыполнение индивидуального плана на тему диссертации, Вальева же черта с два английский сдаст. Там у них преподаватель — ну прямо не дай Боже. Как будто филологов готовит.       — Это на парах, — ответил Артем Германович. — А на сессии все остаются с четверками.       — На сессии все остаются с четверками, так как ходят на занятия и пытаются учиться, — уточнила Анна. — Вальева будет на пары ходить? Сомневаюсь. А сдать — ну не сдаст она, ей с лету и без подготовки сдал только бывший переводчик, который решил пуститься в науку. Так этот бывший переводчик, между прочим, в приличных изданиях лет двадцать отработал.       На кафедру вошла Марина. Кратко поздоровалась, начала переобуваться.       — Марина Исаевна, на английский и философию ходить будете? — спросила Анна.       — Я видела расписание — у меня в это время пары, — ответила Марина.       — Классика жанра — ничего не меняется! — воскликнула Анна. — Вас, Марина Исаевна, отчислят в феврале. За несданную сессию.       — До февраля еще надо дожить, — махнула рукой Марина.       Несмотря на то, что об аспирантуре Марина особо не мечтала, разбрасываться шансом, который так неожиданно упал ей прямо в руки, девушка не могла.       — Екатерина Васильевна, план будущей диссертации, — девушка решила переговорить с научным руководителем.       — Марина, скажите откровенно: писать будете? — спросила Катерина. — Мне надо знать, работать с вами или чисто формально сделать все бумаги.       — Я не знаю, — честно ответила Марина. — Конечно, писать про уголовный процесс в России XIX века интересно, но смогу ли я? Вопрос интересный.       — А хотите, я и вправду отдам вас Молохину, переговорю с ним, — предложила Катерина. — Пишите, о чем любите.       — Чтобы меня за оправдание терроризма посадили? — спросила Марина. — Спасибо, как-то не очень хочется.       — Не посадят, — ответила Катерина. — Марина, вы подумайте, я серьезно. В криминологию попробуйте податься.       — С научным руководителем важен хороший контакт, — сказала Марина.       — Сработаетесь, — произнесла Катерина. — Особенно если перестанете называть товарищем майором и товарищем Молохиным.       Марина промолчала.       — Антон Викторович вас на диссовет выведет, в ведомственных проще защищаться, — продолжила Катерина. — Вы подумайте, ответите завтра или на днях. Вот только если вы что-то писать будете, на английский надо хотя бы через раз ходить. Пары вам подвинем.       Марина ничего не ответила.       Одну из практик Марина в свое время провела в приемном покое городской больницы.       — Зачем госпитализация? — плакала девушка на вид чуть старше Марины. — Я все соврала, чтобы меня с экзамена увезли…       — Ты соврала, а аппарат ЭКГшный не врет, — говорил кто-то в ответ. — Полежишь три дня, пообследуешься. В таком возрасте сердце не лечить — верный конец.       — Я же наврала, я же насимулировала, — продолжала девушка. — Я штраф за ложный вызов заплачу, если придется…       — Да это тебе твой дурной мозг подсказал насимулировать, чтобы и вправду не помереть раньше срока! — потеряв терпение, отвечал другой человек. — Так до инфаркта довести можно. Ты слышала, инфаркты и двадцать лет бывают. Но у инфаркта есть большой плюс перед инсультом: можно просто взять и сдохнуть, не придется еще лет сорок лежать парализованной.       — Марина Исаевна, пересдача послезавтра, — сказала Катерина. — К девушке       межреберная невралгия пришла, а она испугалась. А «скорая» тоже перестраховалась и в приемный покой ее увезла. Слава Богу, ничего страшного, домой в этот же день отпустили.       — Хорошо, — ответила Марина и подумала: «А, может быть, прямо как в том случае…»       Студентка пришла вовремя. Взяла билет, задумалась…       — Можно заменю? — спросила она.       — Вы свой выбор уже сделали, — ответила Катерина.       — Правовое положение римских граждан… — начала Алена.       — Кто относился к римским гражданам? — невольно решила подсказать Марина.       — Свободные мужчины и женщины, рожденные в Римской империи, — предположила Алена.       — Точно и мужчины, и женщины? — продолжила Марина.       — Марина Исаевна, будьте нейтральнее, — сказала Катерина и Марина поняла, что уже вытягивает студентку.       — Да, потому что женщины тоже могли иметь право собственности, — ответила студентка.       — У мужчин и женщин было одинаковое правовое положение? — спросила Катерина.       — Да, — подтвердила студентка.       — Переходите ко второму вопросу, — произнесла Катерина.       — Про литеральные контракты мне сказать нечего, — ответила девушка.       — Расскажите про виды брака, — продолжила Катерина.       Алена ничего не сказала.       — Вера Марковна, Марина Исаевна, задайте по уточняющему вопросу, чтобы прояснить ситуацию, — произнесла Катерина.       Пока Марина думала, что лучше спросить, чтобы студентка уж точно не ответила и желание Воронковой было исполнено, Вера Марковна перевернула первый попавшийся билет и прочитала:       — Фидуция, пингус — что это такое?       Марина чуть повернула глаза и увидела, что на самом деле вопрос звучал и проще, и сложнее одновременно: начинался со слов «залоговое право».       — Да все я поняла, — ответила Алена. — Екатерина Васильевна, у меня будет время, чтобы перевестись в аграрку?       — Постарайтесь это сделать в ближайшие дни, — произнесла Катерина. — А, если не секрет, почему в аграрный, а не к себе?       — Аграрный на втором месте по близости к моему городу, — сказала Алена.       — Не по близости к городу надо учебные заведения выбирать, а по возможностям, — ответила Катерина. — Это же был только первый курс обучения, где половина предметов общеобразовательные.       — Заочка везде одинаковая, — произнесла Алена. — Учиться на очном я уже передумала. Пойду работать в социальный фонд, он как раз в соседних домах. Ездить никуда не придется.       — Да и работу лучше выбирать по желанию, а не по близости к дому, — прокомментировала Катерина.       Марина вернулась на кафедру.       — Алена Васильевна не сдала, — сказала девушка. — Мне Екатерина Васильевна немного высказала за невольные подсказки, но студентка все равно не сдала. Она не то, чтобы совсем нулевая, но там до тройки все равно не хватает.       — Ну раз по мнению Марины Исаевны не хватает до тройки, то здесь студентке делать уж точно нечего, — прокомментировала Анна.       — Марина Исаевна, мне просто интересно, а сдавала бы студентка вам одной, вы бы ей экзамен поставили? — спросила Ворона, когда Анна вышла.       — Вряд ли, — ответила Марина. — Знания слишком скромные.       — А с вами она, значит, не ругалась… — задумалась Ворона. — Что же, повезло.       — А смысл ругаться с комиссией? — произнесла Марина. — И без того понятно, что финиш, финал. Проще просто уйти.       Однако в глубине души Марина понимала, что в подобной ситуации, пусть даже она предпочитала жить спокойно и без подобных скандалов, говорить о переводе до слов комиссии о двойке она бы не стала. Пусть бы и понимала, что история уже закончена.       «Потому что надежда умирает последней», — подумала Марина.