Часть 46. Конференция
27 июня 2025 г., 13:46
Традиционная студенческая конференция подкралась незаметно. Объединенная секция из истории государства и права России, зарубежных стран и римского права была немногочисленной.
— Марина Исаевна, как-то неурожайно у вас, — сказала Воронкова. — Всего лишь трое. Сейчас донабор объявят — поагитируйте своих тоже подать тезисы.
— Лучше трое грамотных, чем десяток абы чего, — ответила Марина, понимая, что десяток абы каких выступлений у нее не наберется.
Однако все же еще двое желающих нашлось. Из числа тех, которые долго сомневались, а потом решили попробовать.
— Марина Исаевна, — сказала Катерина. — Организуйте всю эту орг.шелуху. Печать дипломов, сертификатов, закупку воды для членов жюри. Сразу говорю: в тот бюджет, который нам выдали, прекрасно поместится кофе для кафедры, по ценам посмотрите, сколько именно. Воду, как говорится, можно и кипяченую попить.
Марина чуть изумленно посмотрела на Катерину и увидела, что Воронкова, стоящая сбоку, шепчет ей, Марине, что стоит согласиться.
— Хорошо, Екатерина Васильевна, — ответила Марина.
Когда Катерина ушла, Воронкова сразу же подошла к Марине:
— Марина Исаевна, очень хороший повод, чтобы вам срезанную стимулирку по другой статье начислений вернули.
«Ради пяти тысяч так напрягаться?» — подумала Марина, после чего вспомнила, что остальные явно думают, что речь идет о пятидесяти тысячах, и промолчала.
Однако в реальности все оказалось не так страшно. Отправила Дмитрия в магазин, сказав, что нужно купить на заданную сумму кофе и на остаток какого-нибудь дешевого печенья к чаю, не забыв взять именно маленький чек без расшифровки. Дала задание все тому же Дмитрию узнать, где именно взять шаблоны грамот и сертификатов и где в университете есть цветной принтер. Проконтролировала выполнение, отчиталась Катерине, осталась вполне довольна собой.
Для полного счастья им в секцию докинули и теорию государства и права — все равно народу слишком мало. Причем, как сказала Воронкова, была крайне высока вероятность, что многие заявившиеся решат участвовать заочно, поэтому выступающих будет немного.
В целом, все так и произошло. Те два человека, которые изъявили желание участвовать позже, так и не пришли, всего с докладами должны были выступить человек восемь. В целом, уровень выступающих был неплохой, но, как прокомментировал Молохин, «при Насоновой было лучше».
— У студентов Таисии Георгиевны был достойный анализ, прямо как на историческом факультете, — сказал Молохин Воронковой, которая тоже была в жюри.
— Так возьмите студентов и подготовьте их, — ответила женщина.
— Мои на другой секции выступают, — произнес Молохин. — Меня сюда запихнули, потому что в истории тоже разбираюсь, а Веру Марковну, которая ТГП ведет, на уголовную секцию отправили. Вот такая перестановочка.
— Потому что Вера Марковна в суде работала? — спросила Воронкова.
— Возможно, — ответил Молохин. — И потому что студенты Веры Марковны писали работы по уголовному процессу. Хоть им еще и рановато, так-то. Всего лишь первый курс. Но, видать, научный руководитель в процессе больше понимает, вот и хочет поделиться этими знаниями.
Места распределили достаточно легко. Три призовых и две дополнительные грамоты от жюри.
— Так если как в биатлоне, чтобы попасть «в цветы», надо было первых шестерых награждать, — прокомментировала Марина.
— Было бы их человек десять — первых шестерых и наградили бы, — ответил Молохин. — А так пятеро — вполне нормально.
Через несколько дней Анна решила прервать обет игнорирования Марины, который ограничивался исключительно «здравствуйте», «до свидания» и необходимыми фразами.
— Марина Исаевна, было бы бессовестно просить вас показать квиток с зарплатой, — начала она.
— Полностью поддерживаю, Анна Геннадьевна, высшей степени наглостью было бы, — ответила Марина, которая, в целом, не видела ничего этакого в подобной просьбе, правда, услышанной от других людей.
— Поэтому прошу ответить на простой вопрос, — Анна сделала вид, что не слышала реплику Марины. — Наша заведующая постановление Конституционного суда не нарушила?
— Какое? — удивилась Марина.
— А, совсем забыла, безграмотные работники — находка для работодателя, — ответила Анна. — Их дури́, а они не поймут ничего.
— Самокритично, — неожиданно для себя сказала Марина.
Анна пропустила эту фразу мимо ушей и продолжила:
— Постановление Конституционного суда РФ от 15.03.2023 №32-П. Снижение премии не должно уменьшить месячный заработок работника более чем на двадцать процентов. Новиночка законодательства, к слову сказать. Следовательно, вы могли залететь не на пятьдесят тысяч, а максимум на пятнадцать. Иначе говоря, больше тридцати процентов стимулирующих вам наша заведующая не должна была срезать.
— Десятку срезала и сказала, что не вернет, — ответила Марина.
— И как таких наивных дур в университете держат? — Анна рассмеялась. — Просто так не вернет. А так поруководили вы нашим Дмитрием — и уже повод для премии, не стимулирующих. И премия как раз на десять тысяч.
— На пять тогда уж, — сказала Марина.
— А, так десяточка — это процентов, а не тысяч, — догадалась Анна. — Да, Марина Исаевна, везучая вы, однако, у нас работница. Единственное, что вам остается помнить — это тот простой факт, что за второй выговор в течение года можно уволить. Так что совсем ерунду творить не получится — проверяющие не дремлют.
Марина немного помолчала. А потом, подумав, решила спросить Молохина:
— А зачем тогда говорили про всякие эти «первый раз — ну что поделать, так бывает», «на второй раз половину срежет», «третий раз вообще без стимула»?
— Да это еще до двадцать третьего года появилось, — ответил Молохин. — И прижилось как-то. Особенно в речи.
Однако зарплата пришла точно такая же, как и должна была прийти. Сперва опешив, Марина чуть взяла себя в руки, после чего буквально кинула квиточек, который решила взять в бухгалтерии, в сторону сидящей за центральным столом Анны.
— И где здесь пять тысяч? — спросила Марина. — Вот где они? Не вижу что-то.
— Значит, с двадцать третьего года и позиция заведующей изменилась, — ответила Анна. — И это, Марина Исаевна, лично меня не может не радовать.
Марина немного подумала, после чего решила пойти к Катерине. Долго пыталась придумать подходящий повод, однако повод представился сам — Катерина пришла на кафедру.
— Екатерина Васильевна, — начала Марина. — А за конференцию ничего нам не будет?
— За конференцию, Марина Исаевна, ничего никому не будет — это были дни науки, во время которых все равно пары не проводились, студенты должны были ходить на разные секции зрителями, — ответила Катерина.
Женщина посмотрела на стол Марины, на котором лежал квиток, догадалась, добавила:
— Не знаю, кто и что именно вам наобещал, но ни дополнительной премии вам за конференцию не будет, ни снятой дисциплинарки. Потому что не положено, обойдетесь. Достаточно того, что я в том, скажем так, кинотеатре за вас краснела, а потом от увольнения отговаривала, чтобы вас никто не уволил. Работайте, Марина Исаевна, дальше.
— Конечно, буду работать, куда я денусь, — ответила Марина.
Катерина забрала бумаги, за которыми приходила, вышла.
— Ой как вы ее довели, Марина Исаевна, аж душа радуется, что еще не все в нашем мире потеряно, — прокомментировала Анна. — Вот есть же все-таки в этой жизни справедливость!
«Справедливость была бы, если бы тебя за курением кто застукал», — подумала Марина, но решила проигнорировать реплику Анны.
