Сэнниэ тайэли. Снежная птица

(874 год по счету лет Эндорэ (Чёрная книга Арды))

(1496 год Предначальной эпохи (Квента Сильмариллион))

Ночью пришла зима. Тончайшим белым кружевом по чёрному камню. Резными узорами инея по окнам. Хрустальным звоном прозрачного воздуха — в лицо. Ночью выпал снег. Во дворе, на чёрных плитах, разве ж это сугробы? Так, шалость. Во дворе — весёлые крики и звонкий смех. Они играли в снежки, будущие воины, целители, менестрели и видящие. Будущие Люди Твердыни. Рыцари Аст Ахэ[1]. Как дети. Взрослые дети. Первые, кто пришёл сюда, чтобы учиться, чтобы создавать и узнавать. Чёрный мрачный замок — прекрасный в своей строгости и печали. Пики чёрных гор — как ножи, приставленные к небу. Белый снег на чёрных плитах. Весёлые крики, звонкий смех. Слишком взрослые дети. В этой снежной битве будут победители и будут побеждённые. Потому что они знают значения этих слов. А те, другие, прежние… Те не знали. Снег. Запорошил волосы. Липнет к плащам. Смех. Беззаботный и чистый. Будто мир юн. Будто не было ещё боли. Ни страха. Ни смерти. Будто звенит ещё твоя весна, Гэлломэ, Лаан Гэлломэ[2]… — Учитель? Гортхауэр помнил, как это было. Тогда. Настолько иначе. Как смеялся Мелькор — свободно и открыто. Как серебряными звёздами рассыпался снег. А с тех пор, как вернулся, он… Он ведь не рассмеялся ни разу. Вала застыл, опираясь на зубец стены. Смотрел вниз, во двор. Разметавшиеся по плечам волосы осыпаны снегом, только теперь — не стряхнуть. Совершенно белые. И это — навсегда. — Учитель, почему бы тебе не спуститься к ним? Мелькор вздрогнул, а когда обернулся, горькая улыбка сияла в его глазах. — Не могу. Не представляю даже, как. Наверное, я разучился… играть. — Нельзя разучиться. Пойдём. Я же вижу — ты хочешь, — майя говорил быстро, будто боялся потерять слова. Будто боялся, ещё секунда — и не сумеет сказать. — Я же вижу: у тебя снежок в руках. — Да? — Изначальный рассеянно посмотрел вниз. — И правда. А я не заметил… Комочек снега встрепенулся в ладони. Вала осторожно погладил взъерошенные перья. Снежная птица расправила крылья и легко скользнула в низкое зимнее небо. — Не могу. Я теперь — не тот. Они пришли к нему. Всё-таки пришли. Вернулись. Все восемь. Как горько звучит это «все"[3]. Полынный ветер. В тот самый день и час, когда Мелькор снова ступил на земли Эндоре, Моро[4] увидел, Моро почувствовал это. И скоро Наурэ[5] позвал всех. Старший позвал и они откликнулись. Они возвращались. Долго. Каждый из своей земли. И встретились снова на том же холме, где расстались когда-то. Вечность. Не одна вечность прошелестела с тех пор. Они пришли. В Лаан Ниэн[6] шумела весна. Звенели хрустальные ручьи. Весна. Ландыши в лесу! Совсем как когда-то. Весна… Только долина была другой. Теперь — другой. Ниэн. Лаан Ниэн. Горькая песня. Чёрные маки.[7] Но они пришли. Все восемь. Такие взрослые. Остановились на перевале у входа в долину. Мелькор поднялся к ним. Взрослые. Слишком. Этим глазам — тысячи лет. Они видели. Всё видели. Всё знают. Не спросят, где остальные. Не спросят, что теперь с Эллери Ахэ. Всё знают. Им не придётся рассказывать. Наурэ вышел вперёд. — Мы исполнили, Учитель. Такие простые слова. Вместо приветствия. Вместо всех вопросов. «Мы исполнили, Учитель». Тихо. Глядя в глаза. «Мы исполнили». И в этом — всё. — Учитель, — голос Оннэле[8] был прежним, совсем прежним, только сама она прежней не была. — Учитель, ты знаешь… Знаю. Всё знаю. Дети. Как вы жили здесь? Что же было с вами? Ясные звёзды на дне усталых глаз. На что я обрёк вас?! Только сейчас понимаю… Замолчала. Что сказать? Зачем? Будто слова что-то значат ещё. Молчание. И не было гор вокруг них. Не было долины, чаши тумана, что горчит на губах. Не было ветра и не было солнца. Восемь. И один. Они пришли. Но пришли не одни. С ними были люди. — Учитель, — сказал Дэнэ[9]. Мужчина. Взрослый. Воин. Хоть и младший из девяти. — Учитель, — им так нравилось повторять это слово, будто не могли им надышаться, будто в нём была какая-то тайная власть. Власть вернуть. Всё. Сквозь века, что пролегли от расставания до встречи. Они не забыли, каково оно на вкус, это слово: Тано[10]… Тано! Теперь — совсем другое. — Тано, это наши ученики. Твои ученики. Мы пришли к ним. Как ты и хотел. Мы учили их. Как могли. Тано, это Ильмэ и Торэн, сыновья Дракона из моего народа. Двое юношей, темноволосых, статных. Двое воинов. Железо, Сила, Стойкость. Тор-эн. Один избрал своим именем. — Учитель, это Арден и Асми, дети Земли из моего народа. Аллуа[11], ясное пламя, светильник, зажигающий души других. Они были похожи на неё, брат и сестра, из её народа. Тёплые лепестки огня. Жизнь, Возрождение, Земля. Эрт. — Тано, это Тирид и Тайор, дети Воды из моего народа. Вода и Время. Тэ-Эссе. Оннэле Къолла. Эти двое были разными: он — как звонкий ручей, она — тихий ночной дождь. Вода и Время. Две могучие песни. Они умели слушать. — Учитель, это сыновья Сокола, Астар и Радин из моего народа. Снова двое братьев. Крыло, Ветер, Мысль. Ол-эар. Они были стремительны, как вихрь, как полёт. Дерзки, как вызов, как клинок. Альд[12] ими гордился. — Тано, это Милин и Одерэ, дети Льда из моего народа. Девушка синеглазая и тонкая, хрупкая, как весенняя льдинка. Юноша высокий и резкий, а улыбка — солнце, пойманное в застывшей воде. Лёд, Очищение, Ясность Разума. Хэлрэ. Прозрачно-голубой кристалл. Эти станут узнавать. Узнавать, разгадывать и собирать. Олло[13] учил их. — Это Аити-Моро и Лирэ-Моро, Учитель, сыновья Ночи из моего народа. Моро. Ночной, тёмный. Такие были и они. Оба Видящие. Оба взяли имя своего учителя. Путь и Прозрение. Кьот. — Это Тьянэй и Таэна, дети Огня из моего народа, Учитель. Огненные. У него волосы чёрные, как уголь. У неё — алые, как пламя. Воины оба. Оба — творцы. Пламя, Движение, Творение. Эрат. Старшие. Как и Наурэ — старший. Айони[14], надежда моя. Девочка. Нет, конечно, нет. Прекрасная женщина. Взрослая. Мудрая. И перстень не велик больше. Теперь — в самый раз. — Это Сауро и Тай, дети Надежды из моего народа, Тано. Похожи как два цветка одной ветви. Такие светлые. Она — самая младшая здесь. Он — готов защищать. Только он не воин. У него руки целителя. Свет, Надежда и Радость. Аэт. — А мы, — они шагнули вперёд. Две девушки. Одна яркая, порывистая, та, что заговорила. Другая — как лесная тень, та, что смотрела. Некому было сказать за них. — Мы Айра и Тиль, дочери Печали из народа Эленхэл[15]. Тано. Сказала. Взгляда не отвела. — Зачем? — тихо спросил Мелькор. — Зачем вы привели их? — Мы пришли сами. Мы пришли учиться, — сказала, ни секунды не задумавшись. Тиль. Звонкая струна. — Мы многое умеем уже. Тарно-ири[16] учили. Мы многое знаем. Тарно-ири рассказывали. Ты — Тано. Учитель Тарно-ири. Ты знаешь всё и всё умеешь. Мы пришли учиться. У тебя, — Тьма. Печаль и Память. Ниэн Ахэ. Осколок зелёного льда. Где-то на самой глубине прозрачных глаз. — Кори’м о анти-этэ, Тано.[17] Не сбилась. Не запнулась. Подняла руки ладонями вверх. Не забыли… Но почему так больно слышать? Эти слова не звучали столько веков. Неужели звучали когда-то? Наяву? Неужели снова? Что это? Радость? Бьётся, разрывая сердце? Сжимает горло, не давая дышать? Слезами жжёт глаза? Я помню радость — она не была такой. Такой горькой. Зачем? Зачем?! Чему научу? Проклятый… Я больше не могу летать. Зачем? После всего, что было, как посмею? — Кори’м о анти-этэ, Тано, — повторила. Будто испугалась, что раньше сказала неправильно. Испугалась его молчания. Неужели опять? Твоё сердце в моих ладонях? Ты так хочешь, девочка? Понимаешь ли, чего хочешь? Сердце в ладонях моих… Просьба ученичества, в которой не отказать. Сияющие глаза. Мы хотим знать. Мы хотим уметь. Всё. Не отказать… — Кор-мэ о анти-этэ, Таирни.[18] Сказал. Как птицу отпустил. В весенние небеса. Из глубины сердца. Ладонями накрыл её ладони. На руках глухо звякнули тяжёлые браслеты оков. По запястьям поползла вязкая кровь. Девушка вздрогнула. Но не отдёрнула рук. Заворожённо смотрела на тёмные рубиновые капли. На крови. Как пророчество. Знак судьбы на многие века. Что теперь в её глазах? Страх? Презрение? Молю, только не жалость… Она подняла взгляд. Просьба, в которой не отказать. По праву ладоней, раскрытых небу. По праву распахнутого сердца и сияющих глаз. Учитель… Всё будет иначе. Всё будет иначе! Всё будет… Он повторил. Восемнадцать раз. Для каждого. Теперь они — его Ученики. Теперь они — его смысл, его мир. Теперь у него снова есть смысл. Они молчали. Зачарованно. Восторженно. Будто перед ними только что свершилось чудо. Будто поняли, что перед ними только что свершилось чудо. — Почему народ Элхэ, Айра? — Вала хотел услышать её голос. Чтобы объяснила именно она. — Потому что в мире есть Тьма и есть Память, Учитель. А знаков — девять, — лесная тень. Загадка. Она могла бы быть ветром и летать. Могла бы быть пламенем и светить. Могла бы многое. Она сделала выбор. — Эленхэл не было с нами. Но мы выбрали учиться у неё. И научились многому. Очень многому, поверь. Голос — как шелест осенних трав. Трав памяти. И снова тишина. Тишина звенит, когда молчат те, кому есть, что сказать. — Мы… — Астар запнулся. — Нам нужно… — Тьянэй не закончил. — Нужно коней напоить, — сказал Торэн. — И костёр развести, — добавила Асми. — Скоро стемнеет, — прикинул Тойор. — Мы пойдём, — подытожила Тиль. Они спустились с перевала. Туда, откуда пришли. Восемь остались. Восемь и один. — Учитель, ты доволен нами? — робко, так по-детски спросила Аллуа. Доволен ли?! Доволен… Я не знал. Я и представить себе не мог. Что будет так. Что вам придётся… Столько лет. Одним. Зная. Зная, что остальные… — Мы… — она запнулась. Мелькор молчал. Молчал. Неужели не справились? Неужели не смогли… Аллуа говорила всё быстрее. Из страха. Страха не оправдать. — Мы пришли к ним. Мы учили их. Защищали их. Как могли. Как ты хотел. Учитель? — Мы сохранили книги, — Олло поддержал хранительницу Эрт. — И мы писали сами. Всё, что помнили. Чтобы… Чтобы не пропало. Наши песни… Учитель? — Простите… — глухо. Как камень в воду. — Сможете ли простить?.. Я не думал… Не понимал, на что обрекаю. — Не проси прощения, Тано, — Моро. Ночные глаза. Тот, кто видел. Всё. — Нам не за что тебя прощать. Мы ведь понимаем. — Мы должны были уйти. Со всеми. Тогда, — Наурэ. Старший. — Но мы поклялись. Только не думай, пожалуйста, Учитель, что в нашей жизни не было радости с тех пор. Мы полюбили их, людей. И заботились о них не из-за клятвы. Ты знаешь. Но теперь мы исполнили. И, если исполнили, отпусти нас. Отпусти нас… Усталость, пеплом укрывшая звёзды. Угасающий огонь в глубине глаз, что видели слишком много. Прожили слишком много. Пепел не обратится в снег. В снег облетающих лепестков. Пусть цветут ландыши. Весны больше не будет. Мы здесь, потому что поклялись. Я думал, вы вернулись ко мне. Пеплом по ветру. Лишь тени. Боль. Неизлечимо. Если попрошу, вы ведь останетесь. Останетесь со мной. Если только попрошу… — Я забираю аир[19], — непоколебимо, уверенно, так он требовал клятвы тогда, так возвращал её теперь. — Вы исполнили. Мэй арне къелла.[20] Файе-нэй.[21] — Мей йанде[22], — одним тихим вздохом. — Я возвращаю. Вмиг они стали будто прозрачными. Туманом, ветром, солнечными бликами. Тающей льдинкой. Воспоминанием. Потеряв то, что держало их в мире. Мелькор испугался, что они уйдут прямо сейчас. Здесь и сейчас. Разломится небо и ударит тот нестерпимый свет… — Спасибо, Учитель. Халлэ[23], — эхом. — Учитель, Гортхауер с тобой? — в голосе Айони сплелись надежда и тревога. — Да, он здесь. Не беспокойтесь обо мне. — Мы так хотели его увидеть… — Он придёт. Секундой позже: — А где ты живёшь сейчас, Учитель? — Я давно хотел тебе рассказать. Знаешь, там, южных землях, когда приходит время дождей… — А помнишь, Учитель… — рассмеялась. — Знаю: ты всегда всё помнишь. Мы тогда собрались… Утром они ушли. Вернулись, каждый в свой край. А потом… Он знал, когда каждый из них ступил на Пути[24]. Он почувствовал. Это было, будто золотой лист упал в быструю воду. Будто ветер порвал тонкую нить воздушного змея. " — Смотри, Учитель! Смотри, что мы придумали! — Смотри, он как птица! — Нет, как дракон! Дракон! — Его подбросишь вверх, а ветер подхватит. И — летит! Смотри!» Им так нравилось изобретать… Но почему?! Над Лаан Гэлломэ прошелестело столько вёсен, столько зим и лет, так почему же всё заслонила одна осень?! Одна рассекла мир незаживающей раной. Изначальным — помнить всё. Никогда — не забыть. Почему же вместо цветущей вишни снова — огонь облетающих листьев? Почему из всех Праздников Ирисов[25] — последний? В улыбке — горечь. Полынные травы лунным серебром. Чёрные маки. Вечная печаль. — Что же будет теперь? Зачем они пришли сюда? Почему я позволил им остаться?! — Ты бы не смог. Знаешь сам, ты не смог бы не творить и не учить. Вала стоял, опираясь на зубец стены. В ладонях — снег. Чёрный плащ за спиной — ткань ли, сломанные крылья. Смотрел вниз, во двор. Звонкий смех — далёким эхом. Белая птица кружила над играющими детьми, рассыпаясь искрящимися звёздами снежинок.

12.11.2007

[1] Аст Ахэ (Ах’энн) — Твердыня Тьмы — она же Ангбанд (Синдарин) — Железня Темница — крепость — оплот Мелькора в Первую эпоху, центр просвещения и искусств тёмных земель, куда приходили учиться всем наукам и познавать мир и себя, где Мелькор был мудрым и великим Учителем. (ЧКА) [2]Лаан Гэлломэ (Ах’энн) — Долина Вечерних Звёзд — место, где жили Эллери Ахэ, Эльфы Тьмы, первые ученики Мелькора. («Чёрная книга Арды» ЧКА) [3]Имеются в виду члены Круга Девяти Рун — Наурэ, Моро, Олло, Аллуа, Оннэле Къолла, Элхэ, Альд, Айони, Дэнэ — девять из Эллери Ахэ, Эльфов Тьмы, избранных Мелькором в Предначальную эпоху для того, чтобы учить и защищать пришедших в мир людей. Перед Войной Стихий они дали клятву и, исполняя её, покинули Хэлгор. Но одна из избранных клятву нарушила, осталась и погибла. (ЧКА, «Серая книга Арды» СКА) [4]Моро — один из Девяти, хранитель руны Къот (Путь и Прозрение), восьмой в Круге, имел дар видеть то, что было или будет. (ЧКА) [5]Наурэ — старший из Девяти, хранитель руны Эрат (Пламя, Движение, Творение), девятой в Круге. (ЧКА) [6]Лаан Ниэн (Ах’энн) — Долина Печали — имя, данное долине Лаан Гэлломэ после гибели Эллери Ахэ. (ЧКА) [7]После гибели Эллери Ахэ в Лаан Ниэн расцвели невиданные цветы — чёрные маки — для каждого погибшего эльфа по цветку. (ЧКА) [8]Онэлле Къолла — одна из Девяти, хранительница руны Тэ-Эссе (Вода и Время), пятой в Круге. (ЧКА) [9]Дэнэ — младший из Девяти, хранитель руны Тор-эн (Железо, Сила, Стойкость), третьей в Круге. (ЧКА) [10]Тано (Ах’энн) — Учитель. [11]Аллуа — одна из Девяти, хранительница руны Эрт (Жизнь, Возрождение, Земля), четвёртой в Круге. (ЧКА) [12]Альд — один из Девяти, хранитель руны Ол-эар (Крыло, Ветер, Мысль), шестой в Круге. (ЧКА) [13]Олло — один из Девяти, хранитель руны Хэлрэ (Лёд, Очищение, Ясность Разума), седьмой в Круге. (ЧКА) [14]Айони — одна из Девяти, хранительница руны Аэт (Свет, Надежда и Радость), второй в Круге. В качестве своего Знака получила золото-зеленый перстень из аметиста. (ЧКА) [15]Эленхэл, Элхэ — одна из Девяти, хранительница руны Ниэн Ахэ (Тьма, Печаль, Память), первой в Круге. Нарушив клятву, погибла при штурме Хэлгор (Ах’энн: (Горы-) Печаль, Ледяные Горы, Горький Лед), его же Утумно (Квенья: Плоская земля), замка Мелькора в Предначальную эпоху. (ЧКА) [16]Тарно мн.ч. Тарно-ири (Ах’энн) — наставник, мастер, тот, кто обучает делу, навыку, умению. В отличие от Тано — Учитель, которое множественного числа не имеет, ибо Тано — единственный. (ЧКА) [17] (Ах’энн) «Моё сердце в твоих ладонях, Учитель». — в традиции Ахэ, Тьмы, ритуальная просьба ученичества, просьба, в которой нельзя отказать. Открытые ладони — знак доверия. (ЧКА, СКА) [18] (Ах’энн) «Мой мир в твоих ладонях, Ученик». — в традиции Ахэ ритуальные слова, закрепляющие принятие в ученики. Закрытые ладони — знак защиты. (ЧКА, СКА) [19]Слова клятвы в традиции Тьмы звучат"Мэй антъе къелла» (Ах’энн) — «Я принимаю аир». (ЧКА) [20](Ах’энн) «Я забираю аир». (СКА) [21] (Ах’энн) «Вы свободны»./"Летите». (СКА) [22](Ах’энн) «Я возвращаю». (СКА) [23](Ах’энн) дословно «Благодарность», означает «Благодарим», «Спасибо». (СКА) [24]Пути Людей, что уводят из Арды/Арты. Раскрыв перед Эллери Ахэ Свободу, Мелькор позволил им, умирая, уходить из мира, как это делают люди, вместо того, чтобы отправляться в Чертоги Мандоса, как предопределено для эльфов. (ЧКА) [25]Праздник Ирисов –Иэллэ (Ах’энн) — день летнего солнцестояния, считавшийся большим праздником у Эллери Ахэ. (ЧКА)