Паутина и лавандово черничный чай

      Звякнул дверной колокольчик, оповещая полупустую кофейню о новом посетителе. Молодая девушка вошла и принесла с собой сильный порыв январского ветра. На её плечах и голове таяли редкие снежинки, а покрасневшие от колючего холода ладони она прятала в карманах серого пальто.       — Зима в этом году холоднее, чем обычно, — за кассой её встретила мягкая улыбка и светлые глаза бариста с пирсингом в ушах и окрашенными в тёмно-синий кончиками волос. На бейджике было написано «Алекс».              — Мари! Рад, что заглянула. Привет.              — Привет. Сегодня ты «Алекс»? Что стало с «Жаном»? — по-доброму усмехнулась девушка.              — Видимо, мой сменщик решил разобрать по алфавиту старые бейджики. Утром под руку попался «Алекс», — не уточняя заказ, парень принялся колдовать над кофемашиной.       — Когда на бейджике я увижу твоё имя?              — Когда этот бейджик окажется сверху в банке.       Легкий лаундж звучал из скрытых в интерьере колонок. Звук кофемашины нарушал тихую музыку, но шипение кипятка для кофейни давно стало привычным и родным. Голубые глаза девушки бегали по умиротворённому лицу друга, вновь отмечая сильные синяки под глазами, которые не пропадали никогда. Сложно было сказать, нравится ли ему процесс приготовления напитков и работа бариста в целом, но Маринетт могла с уверенностью сказать, что готовить кофе — его второе призвание. Где-то на фоне снова звякнул колокольчик, и в уютной атмосфере они остались вдвоём.       — Снова не спишь?       — Вдохновение не ждёт, — усмехнулся парень, выдавая ложь, обернутую в правдивую упаковку.       Вдохновение действительно не ждёт, и зачастую ночи он проводит за инструментом, но не в последнее время.       — Ваш заказ. Лавандово-черничный чай и имбирное печенье. За счёт заведения, — подмигнул бариста, улыбаясь и чуть кланяясь.       — Благодарю, — девушка ответила лёгким реверансом.       Приняв стаканчик из чужих рук, она сделала глоток. Цветочно-ягодный вкус расцвёл на языке, а тепло разлилось по горлу и груди, согревая от суровой для зимы Парижа погоды.       — Идеально.              Бариста довольно хмыкнул.              — К слову, что заставило тебя выйти в такую погоду на улицу? — парень облокотился бедрами об стол позади себя, складывая руки за спиной, и чуть взволнованно посмотрел на Маринетт.       — Шла от Альи домой, — сказала она первое, что пришло в голову. Ответ выглядит правдивым, так что всё в порядке. О патрулях ему знать не обязательно. — Твоя кофейня по пути, вот и решила зайти поздороваться, — на губах застыла скромная улыбка.       — Так давай я тебя подвезу?              — А работа?              — Первый час-пик прошёл, и я в любом случае скоро планировал сделать перерыв, — пожал плечами он, словно ему очень сильно хочется закрыть заведение на минут тридцать и проехаться по ветренной улице на мотоцикле. Возможно, так оно и было.              — Хорошо. Спасибо, Лука. И за чай тоже.              — Обращайся, — усмехнулся бариста, выходя из-за кассы и запирая входную дверь на ключ. — Идём. Мотоцикл у чёрного входа.       

***

             — Я дома, — негромко произнесла Маринетт, закрывая люк своей комнаты.              В тот же момент, как кодовая фраза была произнесена, на хозяйку комнаты налетели некоторые особо эмоциональные квами, приветствуя свою хранительницу. Маленькие существа тихо пищали и говорили о том, как ждали и как скучали по ней. Девушка никого не обделила вниманием, стараясь ответить каждому, попутно переодеваясь в домашнюю одежду.       Разноцветные квами смотрелись слишком мультяшно на фоне розовой комнаты, требующей ремонта, что девушка на мгновение — привычно — засомневалась в реальности происходящего. Магия. Волшебные существа, именуемые квами. Она — как супергерой. Их главный противник, обладающий такой же магией. Рассказать кому — не поверят, посмеются или покрутят у виска. В такие моменты приходило осознание избранности. Среди более двух миллионов жителей города Мастер выбрал её. Тогда ещё совсем юную и неуклюжую девчонку, которая слишком сильно заботилась о других. Или слишком мало о себе. Сути это не меняло. Вместе с этим на её плечи взвалили огромную ношу и ответственность, о которой её никто не предупреждал.       За последние полтора года Маринетт вывела для себя правило трёх «не».       Не люби. Не бойся. Не жди.       Она планировала строго придерживаться этого правила, по крайней мере пока Бражник не будет повержен. Это будет тяжело, но лучше для всех, и в первую очередь для неё. Если следовать правилу, то всё будет хорошо. Всё будет в порядке.       Рингтон телефона резко вырвал Маринетт из мыслей, от чего девушка даже вздрогнула.       — Привет, девочка! Рассказывай, что нового. Я одна.       На экране появилось изображение подруги, стоящей у плиты. Еда на сковороде выглядела настолько соблазнительно хорошо, что через телефон можно было почувствовать пряный аромат. Желудок, получивший за последние сутки лишь завтрак и чай от Луки, дал о себе знать. Наверное, стоило поесть. После звонка. Возможно.       — Ничего особого, — Маринетт пожала плечами. — В городе спокойно, после патруля зашла к Луке на работу. Чай у них просто потрясающий, — девушка блаженно улыбнулась. Если поесть она благополучно переносит, то выпить чай сейчас ей ничего не мешало.       — Хм, знаешь, меня так забавляет, как вы с Куффеном ходите вокруг да около. Бывшие, оставшиеся друзьями…       Маринетт едва удалось подавить желание закатить глаза и завершить видеозвонок.              — Алья…       — Молчу я, мочу. Но мои мысли на этот счёт ты знаешь, да? — мулатка с намёком посмотрела в камеру.       — Знаю. Ваше мнение принято к сведению. Давай сменим тему. Как там Нора?       — О, она хорошо. Иногда ворчит о ваших тренировках.       После получения статуса хранителя Маринетт посчитала, что хотя бы базовые знание бокса не помешали бы в бою с акуматизированными людьми. За советом она обратилась к Норе, но та решила научить её всему, что умеет сама. Так уроки боевому искусству превратились в постоянные занятия, а затем в привычку и способ выпустить пар. В моменты, когда в груди полыхает гнев, а голова кипит от бушующего беспорядка мыслей, боксерская груша или равный или более сильный соперник оказались идеальной компанией на вечер. После такой терапии тело ныло и болело, но эта боль напоминала ей о главном. Она продолжала сражаться. Она действовала, не сидела сложа руки. Старания всегда окупались.       Из динамиков телефона Алья вещала об очередном скандале среди мировых селебрети, и, чтобы создавать видимость диалога, Маринетт время от времени поддакивала и уточняла какие-то моменты, за которые мозг мог зацепиться прежде, чем они улетали из головы. Стены комнаты были пропитаны ароматом выпечки с кухни и свежестью хлопка. По босым ступням прошёлся холодок из приоткрытого окна, что запустил волну мурашек по ногам. Розовые обои давили своей яркостью, полумрак лишь немного улучшал ситуацию.       — Нужно переклеить…       — Что-что?       — А? А, да. Думаю, нужно переклеить обои. И уже давно. Не понимаю, как раньше жила в таком большом количестве розового.       — Если что, зови. Мы с Нино поможем. Уверена, Адриан тоже, если умаслит отца.       Адриан… На языке это имя имело вкус ванильного сахара с щепоткой соли. Вроде сладко, но… Невкусно. Взгляд упал на следы от фотографий на обоях. Какие-то удалось скрыть другими снимками, но не все. Обои, хранившие столь многое, давно было пора менять.       

***

             Сигарета дотлела до фильтра. После последней затяжки Лука потушил её о керамическую самодельную пепельницу. Сидеть у открытой форточки без футболки так себе затея, но парню, в целом, наплевать. Привкус никотина с ментолом неприятно осел на языке. Студию освещали лишь лампочка из-за приоткрытой двери туалета и свет луны, направленный прямо в окно. На часах вот-вот - пол одиннадцатого, что значило скорое появление на улицах Парижа дружелюбного соседа. Менять свою отапливаемую обитель на ветренную и снежную улицу не хотелось. Особенно не хотелось, учитывая отсутствие вещей для такой погоды, которые он мог бы надеть под костюм или поверх. Всё, что оставалось, — шапка да шарф, какой-то свитер, на котором он нарисовал паука, утепленные штаны и… Всё.       — Чудно… — тяжело вздохнул парень, рассматривая, как в первый раз, свою экипировку.       А может, бросить это всё? Геройство, кофейню, этот город, уехать куда-нибудь в Тибет и жить жизнью монаха. Звучит, как мечта.       Но на вкус, как пепел.       Взгляд упал на кольцо. Единственное кольцо на руках. Самая дорогая вещь, что он когда-либо имел. Почувствовав давно забытую ярость, Лука дёргано надел свитер, еле как натянул штаны, прихватил шапку и, забив на шарф, подошёл к окну. За стеклом медленно опускались хлопья пушистого снега, поблескивая в свете луны. Мир словно замедлился. Словно ещё чуть-чуть и остановится совсем. Так тихо. Так умиротворенно… В такие ночи следовало сидеть дома у камина, попивая глинтвейн, и наслаждаться спокойствием и размеренностью жизни. В такие ночи Человек-Паук накрывал наркопритоны, предотвращал терракты, спасал людей своего города.       И, возможно, эта ночь не станет исключением.       

***

             Ночной Париж прекрасен. Великолепен в своём величии. При взгляде на Эйфелеву башню в близи замирало сердце от осознания громадности сооружения, что уж говорить о её виде в ночное время суток. Но более впечатляющий обзор открывался с вершины башни. Город, погруженный во тьму, пугал, завораживал и манил одновременно. На улочках, освещенных фонарями, затих ветер, но на вершине главной достопримечательности Парижа сильные порывы продували одежду. Даже через свитер, красно-синий костюм и термобелье он чувствовал, как колючий холод пробирал до костей. Пальцы на руках и ногах уже начали неметь, а ткань костюма на ладонях и ступнях чуть примерзла к железной поверхности.       Лука Куффен жил в этом городе с рождения, уже как двадцать один год. Человек-Паук появился лишь лет пять назад. Парень одновременно любил и ненавидел свой город. Париж красив, безусловно. Это родина кинематографа, большого количества направлений искусства, балета, много чего еще. Но Лука всегда видел другую сторону своего города. Его грязную, черствую сторону. Увидел и полноценно её почувствовал, но не смог повлиять, изменить. Предотвратить. Он не успел.       С того дня кольцо красовалось своими гранями на пальце музыканта.       Встряхнув головой, Человек-Паук постарался привести мысли в порядок. Не сейчас. Не время. Возможно, где-то в данный момент обычный парижанин нуждался в его помощи, а он тут расклеивался. Герой устремил взгляд в ночные огни.       Пора. Небольшой шаг вперёд, и… Фигура в сине-красном костюме летела вниз, набирая скорость. Снег врезался в лицо, скрытое под маской. Сердце билось как заведенное, пульс стучал в ушах, оглушая. Словно это первый полёт. Словно он сейчас разобьётся оземь, став просто мясом и костями в кожаном мешке. Расстояние до земли стремительно сокращалось. Страх умереть не пугал, уже нет.       Но не сегодня.       Человек-Паук извернулся в полёте и выпустил паутину. Секунда, и трос натянулся, не давая телу упасть, когда до земли оставалось не больше метра. Секунда, и один из героев Парижа вновь взмыл вверх, устремляясь в сторону улиц с тёмными переулками.       Искать долго и не пришлось. И парень ненавидел это. Женские мольбы о помощи сложно не узнать. Лука слышал их не раз и не два, поэтому на подобное он среагировал моментально. Прыжок, второй, и Человек-Паук уже на крыше нужного здания. Двое. Грабёж. Юная мадмуазель со знакомыми чертами лица.       — Лила. Ну какого чёрта?.. — парень тяжело вздохнул. Ну что, герой? Долг зовёт. Даже такие личности заслуживали спасения. Наверное.       Же́лезы моментально среагировали на нажатие пальцев на ладони, выпустив паутину. Органические сетки и тросы связали мужчину, что копался в сумочке. Второй не успел и понять, что произошло, когда его оттолкнули от девушки и точным ударом отправили в нокаут. Человек-Паук связал паутиной и его. Мимолётно выдохнул и обернулся, обратив внимание на пострадавшую. Лила Росси. Человек, от которого не следовало ожидать ничего хорошего. И её присутствие на улице в такое время настораживало.       — Доброй ночи, мадемуазель. Вы в порядке?       — Человек-Паук! Ты спас меня! Спасибо тебе большое, мой герой! — девушка бросилась к герою на шею, но парень аккуратно увернулся и отвёл ее руки от себя, не позволив ей воплотить задуманное. В её глазах действительно остался страх от нападения, но реакция на спасение не была искренней.       — Без проблем. Вы не пострадали?       — Ох! Я думаю, у меня подвернута лодыжка. Не мог бы ты меня подбросить до дома?       Парень ей ни на секунду не поверил. О своей травме девушка, очевидно, лгала. А её лисья улыбка и азарт в глазах лишь подтверждали это. Но сейчас он дружелюбный сосед Человек-Паук, который всегда приходит на помощь, так что варианта отказаться или молча бросить Лилу тут просто не было. Особенно, если она «травмирована».       Парень молча подал девушке сумку, и когда та приготовилась обнять супергероя или быть взятой на руки для полёта, Человек-Паук забросил пострадавшую на плечо и взмыл над крышами под возмущенные вопли. Кто-кто, а Лила точно не тот человек, кого он готов с комфортом катать на паутине.       

***

             Паучок:       «*геолокация*»       «Сегодня встретил Лилу Росси здесь»       «Не знаю, что она там забыла, но думаю вам стоит знать»              Ночные сообщения Паучка настораживали. С самого утра тревожные мысли крутились в голове. Лила жила достаточно далеко от сброшенной геолокации, чтобы ночью, — самое близкое время к комендантскому часу — оказаться в другой части города. И она никогда не делала ничего просто так. У ее действий и поступков всегда была цель. Как правило корыстная. И геолокация находилась недалеко от местожительства Мастера Фу, но… Стоит за ней приглядывать.       — Мне это тоже не нравится, — хмуро отозвалась Тикки, в который раз замечая, как ее хозяйка зависает, устремив взгляд в пространство. Маринетт отреагировала не сразу.       — Я думаю, что что-то происходит. Только я не могу понять что. Пока не могу.       Ком сомнений и догадок роился в груди, с каждой секундой разрастаясь. В воздухе витало ощущение скорого приближения бури, а пока лишь чувствовался еле слышный запах озона.       Коллеж Франсуа Дюпона встретил девушку галдежом торопящихся студентов. Звуки окружающего мира присоединились к белому шуму в голове, превращаясь в какофонию мыслей, в которой легко было потеряться. Потеряться и не найти выхода обратно. Нужно будет обязательно заглянуть к Норе для небольшой тренировки.       — Девочка моя, ты сегодня витаешь в облаках? — Маринетт не заметила, как рядом выросла Алья. Слишком много людей. Слишком много шума. — Ты в порядке? Мари?       — Ох, извини. Я сегодня торможу, — Маринетт постаралась выдавить улыбку, и у неё вполне получилось. Синяки под глазами хоть и были скрыты макияжем, заспанность и усталость замаскировать получалось плохо.       — Я вижу. Что-то случилось?       — Не знаю. Возможно.       Девушка доверяла Алье, но… Не была уверена, насколько сильно хотела и собиралась посвятить её в супергеройские дела. Чем меньше людей будет знать, тем спокойней будет жизнь Маринетт. Тем не менее… Алья уже знала. Этого пока было достаточно. Выдержав паузу и не найдя в толпе студентов Лилу, девушка улыбнулась подруге. Теперь искренне.       — Идём в кабинет. Парни уже там?       Назойливо вертелась мысль, которую Маринетт никак не могла задвинуть в самый дальний угол своего сознания. Обычно, у неё выходило. Обычно, шум коллежа помогал убежать от самой себя, но, видимо, не сегодня. Маринетт любила Алью. И это значило, что она не хотела, чтобы её подруга была связана с её персональной паранойей больше необходимого.       Но Дюпен-Чен просто успокаивала себя. Или свою совесть.       Это моя ответственность. Всё на моих плечах. Алья такая лёгкая и замечательная… Ей всё это не нужно.       Всё на моих плечах.