Виноватыми можно сделать всех

      Я умру.       Джон ушёл, и его тень давно уже нельзя было разглядеть в окошке. Мне до сих пор было немного трудно осознать произошедшее, хотя, казалось бы, не впервой я получаю травмы. Давно я перестал чувствовать себя в безопасности, хотя, должен признать, что присутствие Джона рядом всегда делало ситуацию лучше. Даже сейчас, несмотря на всю его неприятную натуру, его близость была желанной.       Просто… что бы я ни думал о нём, быть совсем одному в пустом городе, деревне или лесу было тяжело. Правда неправильно это было по отношению к нему. Не заслужил он такого значения, и то, что творилось сейчас, лишь подтверждало это.       Я умру. Я ведь умру, да?       Разумеется. Мне не может повезти, как сказал это Джон. Какое же везение в том, что на меня напали! Должна ли рана так сильно пульсировать? Вдруг воспаление уже пошло? От бешенства же умирают очень быстро…       И он просто ушёл. Ушёл, словно ему вообще не было дела до того, что со мной может произойти. После стольких громких слов он посмел уйти! Я не хотел, чтобы он уходил, я хотел, чтобы он был рядом!       И он даже забрал единственное стоящее оружие! Разве у него не было запасного? Или у него что, последний патрон на волка был потрачен? Он ведь и надавил специально, чтобы я отдал пистолет. Видел, что я не в себе, видел!..       Я не понимаю. Я не понимаю Джона.       Я ведь умру…       Я не хочу умирать! А он успокоить что ли не мог? Он только… только наезжать на меня начал.       «Тебя так сильно беспокоит смерть? Несколько дней назад ты готов был в снегу замёрзнуть насмерть, лишь бы со мной не идти. Что сейчас поменялось?»       Он не понимает! Мне что, надо ему сотню раз повторить, что в нём было дело, всё в нём! Он – причина кучи моих проблем. Даже когда мы с ним не были знакомы, когда катастрофы ещё не было, он…       Я выдохнул, сгибаясь на кровати. Сил держать спину прямо не было.       Я понимаю, что опять начинаю излишествовать. Джон изначально хотел осмотреть дома, да и как он мог бы помочь мне с бешенством сейчас? Это ведь не вылечится. Наверное, бесчеловечно с моей стороны давить на него, когда его сестра погибла в похожей ситуации...       Но почему я должен беспокоиться о его чувствах сейчас?! Я, я умираю, а не он!       Я не хотел умирать. Наверное… В любом случае, когда ты думаешь закончить свою жизнь сам, у тебя всё ещё есть выбор. И когда я думал о том, что, быть может, стоит пустить в себя пулю, у меня всё ещё был выбор не делать этого.       Выбор. Мне хочется иметь выбор, а не подстраиваться под этот жестокий мир. И сейчас – разве он у меня есть? Есть выбор? Если я заражён, то я умру. Неделя пройдёт и всё, конец.       И я буду мучиться эти дни, страдать…       Я не хочу умирать.       Пожалуйста.       Почему хотя бы сейчас всё не может пойти по такому сценарию, по какому желаю я?       Да что я вообще сделал, чтобы очутиться в таком положении? Шлялся ни один день прямо около JDH’a, тянулся к нему, как подсолнух к солнцу… Да как так вообще вышло, что я и он пересеклись? Мы же совсем разные. Он – Джон Дейви Харрис, я – Лололошка. Я ведь по сравнению с ним вообще никто. Просто Лололошка, который не делал что-то великое при прошлой жизни. Ну вот не могло быть такого, что я в итоге оказался рядом с ним!       Это одно из самых несчастливых совпадений.       Так сильно с ума сводит.       И я не понимаю, что мне делать теперь. Да и могу ли я сделать что-то? Как себя вести в такой ситуации? У меня нет сил принять это… Как вообще можно спокойно принять факт собственной смерти!       Так ещё и такой мучительной…       Тихий стон вырвался из меня, когда я пальцами зарылся в самые корни волос. Шапка валялась возле дивана. Правая рука откликнулась болью. Кажется, ещё получасом ранее я открыл рану на ней, но я не уверен.       Я и так потерял абсолютно всё. Не успел ничего закончить. Разрушил себя с самого основания – и что, не будет у меня и шанса заполучить хороший итог?       Ну, разумеется. Это ведь не фильм. Это жизнь.       Я умру глупо и тихо, и никто даже знать обо мне не будет. О том, что я пережил, как тяжело мне было, как я пытался стоять до последнего.       Джону ведь нет дела до меня, да?       А мне, похоже, до него есть, раз я до сих пор позволяю собственным размышлениям вертеться вокруг его имени.       Я не понимаю, что со мной творится. Голова плыла кругом, и сил держать спину прямо не было.       Я умирать не хочу.       Это больно. Это страшно. Это навсегда.       Я бросил взгляд вниз. Казалось, я слишком ярко ощущаю, как бежит в том месте кровь. Такая… нечистая, будто загрязнённая.       Внутри меня было стойкое желание стянуть потемневшие бинты и посмотреть на укус, надеясь увидеть… что-то. Я не знаю. Было больно. Казалось, что острые клыки всё ещё сжимают ногу.       Я плохо помню, как всё это произошло, но очень хорошо отпечатались в памяти волчьи глаза. Запомнил то, как он посмотрел на меня, когда первый выстрел подбил его.       Это была боль. Отчаяние и страх. Его глаза блестели, и весь его вид сурового хищника в одно мгновение стал таким несчастным, таким… таким жалким. Он смотрел на меня провинившимися глазами так, будто понимает, за что он получил. Так, как, бывало, на меня смотрел Персик.       О, Персик…       На один миг мне стало казаться, что именно он передо мной и стоит. Только сильно подросший и очень-очень грязный, но живой и здоровый. Узнавший во мне своего друга и пришедший за лаской. В тот миг тепло кольнуло в груди.       Мне бы очень хотелось, чтобы Персик оказался здесь. Какой-либо.       Как бы я рад был увидеть Райю сейчас. И мне так хочется почувствовать, как она пытается подсунуть морду под руку, требуя поглаживаний по макушке… Подошёл бы ближе ко мне, а после запрыгнул на кровать. И прижался своим пушистым боком ко мне, успокаивая. Лапой тыкая в ногу, словно пытаясь подбодрить. Домашний питомец – это одно из самых лучших явлений, с которым я столкнулся в своей жизни.       Прямо сейчас я готов, сжимая челюсти от боли, выйти на улицу и покидать палку. А как я был рад, когда Райя мне впервые принесла её! Это было так… волнительно. Палка. Всего лишь палка. Но когда она вновь оказалась в моей руке, свершилось что-то грандиозное. Я ведь научил сам собаку такому! Я сам! А Райя… О, она была такой умной девочкой!..       Я никогда не мог не нарадоваться этому. Все наши недолгие тренировки заканчивались одним – Райя валяется на траве, её хвост безумно бьётся по земле, а я сижу рядом с ней и чешу-чешу-чешу, издавая какие-то неразборчивые счастливые звуки.       Дилан однажды назвал меня чокнутым из-за этого. Ричард сказал, что это Дилан чокнутый и просто не понимает, что значит для собачника научить свою собаку командам. У него-то только кошка дома была.       Они потом ещё около часа спорили о том, кто лучше – кошка или собака. Я их особо не слушал, ведь они не ругались всерьёз, а только дурачились. Всё как обычно… Всё так, как я привык.       Без животного рядом я жить не мог. Когда я отдал Райю, спустя неделю не мог нормально спать, потому что расставание мучало, изводили меня... Столько ответственности, когда они есть, ещё больше денег и нервов – но это всё я готов был отдать взамен тому, чтобы они просто были рядом.       Бывало, что мне было плохо, и тогда я обращался к друзьям за помощью. И они её давали, да… Поддерживали меня. Но мне легче не становилось. Мне казалось, что они не понимают суть проблемы. Это не была их вина или моя, и часто их советы были полезны. И я любил их, правда. Только иногда мне не хотелось видеться с ними, и лишь присутствие собаки рядом успокаивало.       Сейчас же я понимаю, почему же раньше я так себя вёл. Собственная жизнь мучила меня со всеми её проблемами и делами. Я так уставал разгребать всё это, и в то же время я не мог признаться не только другим в этом, но и самому себе. Я же постоянно ощущал эти негативные мысли, да игнорировал их… Внутри всё копилось. И только животные, не способные осудить, видели мои настоящие эмоции. Лишённые способности понимать они в итоге понимали лучше других.       В определённые дни мне нужно было именно это. Молчаливое нахождение рядом.       Мне так не хватает их. Но они ведь не выжили, да? Райя погибла, скорее всего. Второй щенок тоже. И мой последний Персик умер у меня на руках…       Это было очень больно. Первое время его предсмертный скулёж не выходил из моей головы. Я помню, как в момент его смерти был рядом. Гладил его и шептал, что всё будет хорошо, и просто поверить не мог, что это происходит взаправду.       Я не смог его уберечь.       Мы его похоронили. Спустя несколько дней было всё ещё трудно принять реальность.       Говорят, что животные – часть нашей жизни, а вот мы – вся их жизнь. И я знал, что рано или поздно потеряю Персика навсегда. Но я не был готов… Нельзя подготовиться к такому. Он был не просто частью моей жизни. Он был моим маленьким другом.       Я скучаю.       Я заморгал, смахивая с ресниц капли подступивших слёз.       И ведь Персик не должен был умереть. Он рос здоровым малышом. Он должен был прожить счастливую собачью жизнь. Никто не должен был столкнуться с апокалипсисом и страдать. Разве это – судьба этого мира? Смерть?       А теперь и я могу умереть.       Покупая краску для волос, я и подумать не мог, что через десятилетие всё кардинально поменяется. Возвращаясь домой с прогулки, я не ждал, что через год столкнусь со смертью. Скромно отмечая свой день рождения, я не готовился к тому, что меньше, чем через месяц, мир начнёт уничтожаться.       И где же Джон сейчас? Где виновник всего этого?       А он, небось, нашёл что-то и поджирает втихаря.       Я руками прикрыл лицо, падая на диван. Отвратительно, отвратительно ужасно...       Я не знаю, что мне сейчас делать. Как мне себя вести, если я умираю? Есть ли какая-то разница теперь? О чём мне вообще надо думать?       Я ничего не хотел, ничего не знал… Однако, я не мог так жить. Всё моё существование было завязано на том, что я должен что-то делать. И хоть больше не было у меня сил делать что-то масштабное или стремиться к чему-то подобному, всё же внутри меня появилось одно крохотное желание, похожее на что-то старое во мне.       Я бы хотел сейчас погладить Персика. Или просто завести собаку и полностью заняться ею.       Хочу пожить для себя, наплевав на нужды остальных.       Может, я бы даже нашёл в себе силы сделать это. Не сейчас, но чуть-чуть попозже…       Но я ведь могу умереть совсем скоро. И всё из-за него! Почему, почему Джон постоянно губит мою жизнь? Ну почему же?!       И почему его так долго нет? Что, боится начать со мной спорить? Конечно, он понимал, что я буду зол на него, вот и свалил сразу ж!       Я бросил взгляд в окно. Пусть тогда и не возвращается! Дела мне нет, что с ним там случилось. Этот предатель, он…       Он ведь не умер там?..

      ***

      – Подними руки и повернись.       Голос позади меня отдавал грубостью и хрипотой, но при этом звучал он негромко. Тон был неровный, и в нём прослеживалась дрожь… Но не от волнения или страха. Это было похоже на нечто естественное.       Я замер, и только боль в груди ещё говорила о том, что я жив. В одно мгновение миллион мыслей пронеслось через меня, заставляя мои глаза расшириться, а сердце быстрее заколотиться от напавшего на него напряжения.       Нет.       Нет, этого быть не может.       – Поворачивайся!       Но именно это и было. Выживший. Который, вдобавок ко всему, перезарядил какое-то оружие и, похоже, направляет его сейчас прямо на меня.        Как он только смог подкрасться ко мне?.. Неужели это из-за того, что я попытался отвлечься от мыслей о Лололошке? Но я ведь просто не хотел впадать в панику из-за его состояния! Он мало того, что заработал серьёзную травму, так ещё и получил её по моей вине! Если бы я проводил его до дома, этого удалось бы избежать… а я времени и сил пожалел, чтобы сделать это.       Я не хочу, чтобы он переживал всё это! Я не хочу его терять!       И я ведь нашёл несколько полезных вещей… Нашёл еду! Ради него всё, но жизнь в итоге награждает меня… отморозком. Я ведь не смогу ему помочь, если меня сейчас попытаются ограбить, или если…       Вдруг меня прямо сейчас убьют?..       …       Выстрела ещё не было. И тут же я понял: мне надо было что-то делать. Предпринять что-то, чтобы предотвратить плачевный исход событий… Не придумаю я этого – пострадаю не только я, но и Лололошка.       Но что я могу сейчас сделать?!..       Пистолет. Мне бы достать его как-то, а там уже и шансы уровнять получится. Там же позади меня только один мужчина, да?..       – Ты меня не слышал? Поворачивайся! – это было похоже на голос заядлого курильщика или, возможно, старика.       Я осторожно поднял руки вверх. Даже медленнее, чем оно того стоило, чтобы выиграть себе ещё несколько секунд на подумать.       Я не знаю, что происходит за моей спиной. Как-то резко дёргаться может быть слишком рискованно. Мне бы узнать больше о том, что происходит, а после уже решить, как поступить.       Подумаешь, меня может окружить десяток человек. Да вряд ли там их будет больше трёх – тогда бы я точно услышал, да?       Подумаешь, что я, возможно, умру, как только развернусь.       …Нет. Нет.       Я не хочу умирать.       Я ведь только отказался от этой мысли!..       Я же просто хотел помочь Лололошке. Нет-нет-нет…       Пот выступил на шее. Я сглотнул.       Мне надо было взять себя в руки. Я делал это последние дни, так что и сейчас должно получиться. Подумаешь, сил уже нет. Этому глупому Лололошке некому будет помочь, если я сейчас умру. Хотя бы ради него надо взять себя в руки.       Я же в Хэнфорте смог его от целой стаи конченных придурков спасти, имея только один пистолет. Да и он сам смог как-то сбежать от них, а я уж тем более должен быть в состоянии спастись от пары человек.       Тем более, всё же это не остров, и привычных оттуда отморозков может и не быть. И разобраться получится во всём ещё проще. Так что я вообще должен меньше волноваться, да? Он не застрелил меня сразу, а, значит, даже есть шанс договориться.       Я глубоко вдохнул, прежде чем неторопливо развернуться. Специально через левое плечо, чтобы окинуть пространство кухни внимательным взором. Может, тут будет открыто окно или что-то, за что можно будет спрятаться в случае стрельбы.       Но, разумеется, ничего полезного там и не было.       Чёрт, чёрт, чёрт!..       И тогда я взглянул на него. Наличие очков на моём лице позволило моим глазам забегать по его сгорбленной фигуре. Передо мной действительно стоял старик. Его лицо точно было обвисшим не первый год, хотя я бы не сказал, что мужчина был преклонного возраста. Держался он достаточно уверенно, а его глаза, сощуренные от неприязни, были ясны и пронзительны. Его борода выглядела очень растрёпанной.       В руках у него было охотничье ружьё, дуло которого было направлено прямо на меня.       Я поджал губы. Старик был один. Кажется…       Вдруг кто-то стоит в коридоре?.. Вдруг это они следили за нами?.. ...       Старик ничего не произносил, рассматривая меня. И повезло же мне на таких натыкаться! Мужчина хмурился, когда смотрел на мою ногу, и в следующее мгновение он пристально посмотрел на меня.       – Где другой?       Что?       Это он… о Лололошке?       Нет-нет-нет, да какого хрена вообще! Он всё-таки знает, что я не один? Или просто пытается выведать? Хотя нет, он точно знает – Лололошка ведь ошивался здесь, шумел, и это ископаемое заметило его!        Сколько же от Лололошки проблем!       Выходит, повезло ещё, что на него волк напал, не пустив тем самым Лололошку в дом одного. Было бы счастье, не укуси он его ещё!.. ..А если это Отморозки с острова? Проследили за мной и Лололошкой, дождались, пока мы разойдёмся... Лололошка. О, Боже, Лололошка! Что же они с ним сделают, если... Если найдут!       Надо выбираться. И уходить.       Но… куда мы сможем уйти? Мы в лесу, тут шастают хищники… Лололошка сможет ковылять, но получится ли нам дойти до следующего поселения или какого-нибудь дома, прежде чем на нас кто-то нападёт или наступит ночь?       Нам этот перерыв необходим. И обязательно нужна еда, чтобы протянуть.       Нет-нет-нет, пожалуйста! Я не мог контролировать дрожь, пробившую меня. Страх стягивал мои внутренности изнутри.       – Кто?       Лицо у мужчины сморщилось ещё сильнее. Я навострился. Мой беглый взгляд упал на его руки, а точнее на палец у курка.       Мне бы отвлечь его как-нибудь, чтобы свой пистолет достать.       – Не прикидывайся, что не понимаешь. Я знаю, что вас здесь двое! Или ещё кто-то из вас где-то прячется? – он махнул на меня ружьём. И зачем только угрожать сразу! – Где другие? Зачем вы сюда пришли?       Как самоуверенно с его стороны думать, что я об этом расскажу!       – Послушайте, – невольно я поморщился от того, как прозвучал мой голос. Это был едва ли не деловой тон, что я использовал, когда пытался убедить другие компании профинансировать мои проекты. Я не хотел так звучать, хотя, конечно, понимал, что так у меня было больше шансов не только отвлечь старика, но и договориться с ним.       – Я вам навредить не хочу, – поднял я руки ещё выше, а голову слегка склонил. – Я не знал, что в этом доме кто-то есть, – осторожно предположил я и, судя по неизменившемуся лицу, оказался прав. Старик... жил здесь. Или ночевал. Значит, это не Отморозок? Боже, пожалуйста, пусть это и вправду будет так! – Давайте я просто сейчас уйду? Обещаю, что тревожить вас больше не буду.        Мне надо заставить его как-то отвернуться… Но я же не могу сказать, что у него сзади кто-то стоит. Надо как-то хитрее всё придумать… А может, сыграть на неожиданности?       Нет. Если ружьё его, значит, он занимался охотой. Реакция у него тогда должна быть хорошая, к сожалению.       Ну почему он просто не может меня отпустить! Почему они не могут отстать от нас?       Мне требовалось много усилий, чтобы не позволять дрожи просачиваться в голос. Это правда было странно – раньше я был более стойким в этом плане. Мне не привыкать заниматься подобным…       И всё же я тоже имею лимит своих сил.       – Пожалуйста, дайте мне уйти.       Ты можешь звучать ещё более жалко? Думаешь, если будешь блеять, как баран, тебя отпустят? Говори увереннее!       Да что же ты пристал ко мне! Заткнись, не мешай!       Не мешай? Я помогаю тебе. Разве ты этого не хотел? Может, лучше дашь мне разобраться со всем, Джонни?       Меня едва не передёрнуло от этого прозвища. Когда же ты успокоишься! Тебе что, язык надо отрезать, чтобы ты замолчал?!       Старик нахмурился.       – Ты своего дружка бросил? – что? Да что этот идиот несёт! Он правда думает, что я бросил бы его?! – Где ты его оставил?       – Что вы хотите от меня? – мне совсем не хотелось обращаться с этим на «вы», но и высказать пару ласковых сейчас будет ой как некстати. Но я не удержался, и в голосе скользнула нотка злости.       Каким-то образом этот дед её заметил. Он сощурился.       – Тьфу ты, козёл упёртый! Я твоего дружка спас. Не смей говорить мне, что ты бросил его, и я зря потратил патроны! – сурово пророкотал старик.       – Что? – невольно вырвалось из меня.       – Что-что! На него волк напал. Барахтался в снегу он, да так бы и подох, если бы я не подстрелил псину.       Это… правда? Но Лололошка мне ничего про старика не говорил. Он…       Моё сердце упало.       Он что, специально это утаил?              Но он ведь понимал, что это может быть опасно. Он ведь... Он ведь не стал бы..? Нет. Нет, выстрел был не один. Этот дед, похоже, наблюдал за всем и видел, как пытался спасти себя Лололошка, и как потом пришёл я. Он просто хочет меня обмануть сейчас, так ведь?..       Да врёт он. Звучит это как типичный момент из какого-нибудь фильма. Даже фантазии не хватило что-то получше придумать. Это отвлечение. Или попытка обмануть. Скорее, второе. Делает вид, что хороший, чтобы потом нож в спину воткнуть. Разве это не то, что произошло с группой Лололошки? – То есть, вы спасли его, да? От волка? – пришлось продолжить разговор. Моё внимание привлёк другой момент. Кажется мне, или старик пальцы с курка убрал? – А почему первую помощь ему не оказали, когда он рану получил? В дом не пустили? – Буду я вас, чертей, в дом пускать! – пробурчал старик. – Мне пришлось за волком пойти, потому что добивать этих гнид надо! А там уже ты появился. Не собирался я к вам лезть. Надеялся, вы уйдёте побыстрее, а ты, наоборот, сюда припёрся! – Так давайте я уйду, – я немного опустил руки вниз. Старик это не заметил (или не посчитал достаточно важным, чтобы заметить). Это был хороший шанс начать действовать! – Вы же не хотите убивать меня, верно?       Старик сморщил нос. Может ли он быть одним из Отморозков, что были знакомы с Лололошкой? Боже, просто отпусти меня уже..!       Но правильно ли я мыслю? Нам с Лололошкой, скорее всего, придётся остаться здесь. Мы не сможем уйти. Даже если старик сейчас отпустит меня, где гарантия того, что он не придёт к нам позже? Где гарантия того, что он тут один? Что он не Отморозок? Я не хотел заканчивать этот день чьим-то убийством. Я не хочу, не хочу этого!       Если я попытаюсь убить его сейчас, то смогу решить эту проблему. Но... он ведь может и не быть отморозком, как та чокнутая старуха.       Вдруг я убью его, а он окажется человеком, не заслужившим этого? Вдруг он действительно помог Лололошке, а я в отместку просто оборву его жизнь?       Что же мне делать? Как мне поступить в этой ситуации?       Я не хочу брать грех на душу за убийство невинного, но... но если он совсем не невинный?       Я виноват в смертях многих. Это Харрис убил их, да... И всё же мне приходилось разделять с ним это чувство вины. И теперь я хочу исправить всё. Но как я смогу, если собственноручно застрелю одного жалкого старика?..       Но и моего Лололошку я не могу подвергнуть опасности!       – Сначала верни то, что забрал, – сурово сказал человек передо мной. И тогда какой-то звук раздался в коридоре, заставляя его повернуть голову вбок. Сквозняк. Или другие его дружки, решившие прийти в дом. Если их много, стрелять нужно без промахов. У меня не так много патронов... Мне надо было решать. Действовать. ...       ..Одним быстрым движением я вытащил пистолет.