Виноватыми можно сделать всех

      Вдох…       И выдох.       Вдох…       Выдох.       Я открыл глаза. Плохо, очень плохо. Слияние внутреннего, душевного с внешним миром, потеря самого себя в пространстве и времени, погружение в долгожданнный покой и здравомыслие — всё это было тем, что приносит медитация, и ничего из перечисленного я не смог добиться в данный момент. Всё вокруг было слишком… было. Кряхтения и плеск воды отдавали прямо в уши, а одежда на теле ощущалась неудобным мешком.       Прошло больше часа с того момента, как я предпринял первую попытку помедитировать. Вроде обстановка была располагающей, желание было, а не выходило! Поджав губы, я взглянул на Лололошку, сидевшего неподалёку. Не совсем сидевший, а, скорее, полусидевший-полустоящий на коленях и согнувшийся над тазом. Пластиковым таким, противного ярко-жёлтого цвета. Частично заполненного водой, в которой мой спутник мыл свою голову.       Дни шли, и постепенно мы начинали приводить в порядок всё: и убежище, и запасы, и себя. Касаемо последнего, то пока это было только мытьё волос, но в ближайшее время мы планируем и помыться по-человечески (сомневаюсь, что получится это сделать, если вместо ванны будет этот чёртов таз), и одежду постирать (хотя бы бельё)... А вот два других пункта… С ними дела обстоят сложнее.       Подвал расчистить-то расчистили. Проходы между комнатами не везде, но удалось открыть. И после тупик. Не буквально, конечно же. Просто мы с Лололошкой решили, что сначала стоит какую-нибудь обшивку для комнат сделать, прежде чем с отоплением разбираться. А тут уже и началось: где взять, к примеру, пенопласт, где другие материалы найти, где инструменты недостающие взять?       Вот почему все такие важные магазины, по типу строительных, всегда прячут, зато пунктов выдачи и палаток пруд пруди? Хорошо, что я ещё в первый день успел что-то заприметить, а то, в противном случае, искали бы мы всё ещё дольше. Как же мы с ним в итоге намучались, чтобы достать всё нужное, да и то всего найти не удалось. Столько дней на это ушло... Сколько прошло времени с момента, как мы выбрались с острова? Больше трёх недель? Месяца?       Я провёл руками по волосам, оттягивая их назад. Чистые, уже высохшие, их было очень приятно трогать. Ладно, бессмысленно пока что думать об убежище. Дело шло? Шло. Освоимся в городе — так вообще заживём. Мне главное помедитировать немного, чтобы силы думать были. А то вчера уже я предложил окно закрыть, чтобы тепло из помещения не уходило.       – Ты не наклоняйся так сильно. Со стороны выглядит, будто ты занырнуть туда пытаешься, – бросил я Лололошке, вновь скрещивая ноги и кладя на колени руки.       – Отвали. Мне так удобно, – и недолго между нами вновь появляется тишина. Не напрягающая, не тревожная, а по скучному бытовая. Я глаза так и не закрываю, всё копошась на одном месте. Мои конечности тянуло, ноги вовсе затекли и онемели. К тому моменту, когда я смог усесться, Лололошка оторвал голову от таза. По тяжело висящим волосам стекала вода, и быстро на голову было накинуто полотенце. С остервенением Лололошка стал вытираться.       Куртка его немного намокала. Вот же неряха какой.       – Потом чистое вокруг головы повяжи.       – Да я знаю, – так сердито. Он поднял на меня хмурый взгляд, продолжая вытираться. – Вот ты сам говорил не мешать тебе, потому что ты медитируешь, а теперь сам пристаёшь?       – Ну а как я могу не приставать к тебе? – я ему улыбаюсь, на что он только фыркает.       «Тебе стоит оставить его в покое» – замечает JDH. Я от него отмахнулся, даже не став слушать, что он говорит дальше. Почему я должен был пытаться сторониться Лололошку? Мне же хочется с ним, ну, как-то повзаимодействовать. Поболтать, посидеть рядом... И я бы унял это желание, но ведь Лололошка сам не против. Он уже сам начинает тянуться ко мне! И вообще, я ему пытаюсь помочь решить его проблемы. Мне нужно с ним говорить, чтобы понимать его настрой!       «...»       Да что тебе не нравится? Я ведь понежничать всего лишь хочу.       – Значит, ты уже закончил? – спрашивает меня Лололошка, отвлекая. Он уже сменил полотенце и сел ближе к костру. Ой, он выглядит так забавно с этим кульком на голове.       – Нет. У меня не выходит, – смотрю на мыльную воду в тазу. Надо будет не забыть вылить её.       ...Честно говоря, меня немного беспокоят те средства гигиены, которыми мы пользуемся. Я имею в виду, они ведь тоже портятся из-за холода. Но это ладно, а вот что делать с истекающим сроком годности? Кажется, прошло достаточно времени для того, чтобы он истёк у всех возможных продуктов. Новые никто делать не будет… Разумно ли пользоваться ими и дальше? Стоит ли сказать Лололошке, что у нас могут выпасть все волосы?       – Я надеялся, что получится, и сам не понимаю, что не так. Думаю, всё из-за этой неопределённости с городом. Похоже, пока я не узнаю, что тут случилось, жить спокойно не смогу, – вздыхая, жалуюсь Лололошке. Самое противное, что незнание меня уже не тревожило до дрожи, но всё равно продолжало беспокоить на подсознательном уровне!..       – Думаешь, из-за этого? – я киваю ему. А из-за чего ещё может быть? – Разве медитация не подразумевает, что ты входишь в неё с проблемами, а выходишь уже без них? Это странно, что тебе проблемы в итоге мешают их решить... Ну, ты понял, про что я.       – Не говори об этом таким невпечатлённым тоном. Медитация – не решение всех проблем, а просто возможность дойти до этого решения, – я прикрываю глаза, но почти сразу же открываю их, чтобы взглянуть на Лололошку. Сгорбился возле костра и сидит, не понимая, зачем он живёт. – Попробовать хочешь?       – Я? – он почему-то выглядит очень удивлённым, будто я предложил нечто чудно́е. – Помедитировать? Зачем?       – Тебе может понравиться, – замечаю я, загораясь изнутри этой идеей. Руками придвигаю себя ближе к нему. – Не будь критичен к этому, пока не попробуешь. Духовные практики могут принести больше пользы, чем ты думаешь. К примеру, ты не просто отдохнёшь ото всего, но и подумаешь трезвой головой о случившемся. Это улучшает эмоциональную регуляцию, повышает концентрацию внимания… – начал я перечислять, загибая пальцы. – Засыпать станешь легче. Но, что также очень важно, ты сможешь… – я замялся. – Ты как бы позволяешь себе просто прожить момент, понимаешь? Без мыслей и идей. Иногда в жизни не хватает именно этого.       Он всё ещё кривил лицо на мои слова. Он действительно так относится к медитации, или дело в том, что это я предлагаю её ему? Ох, какой же он вредный засранец!       – Оно тебе не помогает. Это точно не работает.       – Ну что за враки, Лололошка!       Впрочем, в этом даже что-то есть.       – Давай, – я подмигнул ему, – сядь как я. И выпрями спину.       Лололошка нарочно медленно закатил глаза, чтобы показать, что он думает обо мне и всей этой ситуации. Но после всё-таки стал усаживаться на полу.       Это было так... так волнительно.       – Ноги не так держать нужно. Обе стопы должны быть сверху. И колени к полу прижми, – поджимая губы, он попытался сесть так, как я сказал, но быстро прекратил попытки. Этого стоило ожидать. Лололошка не похож на того, кто обладает хорошей растяжкой. – Ладно. Поза не так уж важна. Сядь, как удобно будет.       Я чувствовал некоторое предвкушение оттого, что мы будем вместе делать то, что мне так нравится. Такой приятный способ провести время вдвоём. Ну, ещё я никогда не медитировал вместе с кем-то. Пытался Сашу научить, а она постоянно засыпала в процессе. Молли… вместо медитации она заглядывалась на меня. Мило, конечно, но я в итоге так и не разделил это дело ни с кем.       Получается, Лололошка будет первым другом, с которым я это сделаю?       Сердце в груди даже забилось чуть быстрее, взбудоражанное. Настроение само собой стало подниматься.       «И последним», – подпортил мне настроение Харрис, потому что он, разумеется, гнида. «И он также был твоим последним другом. Не думаю, что ты сможешь в будущем завести кого-то настолько близкого».       ...       Не мешай мне.       – Слушай меня теперь внимательно, – мой голос невольно стал звучать кислее. Осадок в груди после слов JDH'a был сильный. – Есть много способов, но мы остановимся на чём-то лёгком. Можешь немного расстегнуть куртку, чтобы дышать мог свободнее.       А смогу ли я так проводить время с Лололошкой, когда появится группа? Ведь с её появлением нам нужно будет двинуться дальше, и в пути уже будут другие заботы.       ...А ведь она должна появиться уже совсем скоро. Думаю, мы в готовом убежище не так долго проживём, прежде чем она найдёт нас. Потом ещё надо будет пробыть тут некоторое время, чтобы все восстановили силы и собрали припасы в дорогу. И потом... Потом всё. Дорога, цивилизация...       Тюрьма?       ...       Казнь?..       ...       – Харрис? – я вздрогнул, когда Лололошка позвал меня. Он вопросительно глядел, на что я мог только помотать головой. Сердце в моей груди опустилось, но я не могу рассказать ему о своих мыслях. Не хочу лишаться и так редкого момента близости с ним.       – Прошу прощения, задумался. Так... Погоди секунду, – мне понадобилось больше, чтобы сориентироваться. – Закрой глаза, – я проследил, чтобы он сделал это, а после и сам позволил себе погрузиться в темноту.       Мгновенно стало не по себе, когда я не мог больше ничего видеть. Почему-то все органы стянуло от этого, а в горле запершило.        – Теперь ты должен полностью сосредоточиться на дыхании. Тебе не надо отсчитывать секунды или нечто подобное. Просто постарайся по ощущениям делать вдохи, паузы и выдохи одинаковыми по продолжительности. Обрати все свои силы и всё своё внимание на этот процесс. Прочувствуй, как ты дышишь. Давай.       И я сам начал дышать.       Вот вдох…       Пауза.       Выдох…       Ещё раз вдох…       …       Выдыхая, открываю глаза. Невольно выдыхаю от облегчения. Почти сразу же стало ясно, что и в этот раз у меня ничего не выйдет. Лучше больше не насиловать себя. Подожду, пока Лололошка не закончит, и там уже перейдём к чему-нибудь другому.       Он сидел, сосредоточенно зажмурившись. Часть волос выпали из-под полотенца, прилипнув ко лбу. У него глаза под веками бегали, выдавая, что никакой сосредоточенности у него и не было.       – Не торопись. Думай только о дыхании, – я упёрся локтями в ноги, прежде чем упасть лицом в ладони. Господи, и почему я только довёл свою жизнь до такого?       ...Надо срочно найти какую-нибудь сраную библиотеку. Или технический институт. Или ещё что-то. Надо хотя бы начать всё повторять.       Почему я только должен делать это за тебя?       «Ты делаешь это за себя».       Ага, конечно. Я к этой катастрофе лишь косвенно причастен, но, как всегда, Джон должен взять всю ответственность на себя, должен всё решить и везде ответить! А я что, не живу в апокалипсисе так же, как и другие? Будто я не могу хотеть просто насладиться успокаивающей компанией близкого. Может, я его вообще вижу сегодня в последний раз!       ...Ну нет. Это, конечно, преувеличение. Вряд ли завтра кто-то из нас резко умрёт или ещё что случится. Хотя, зная, как жесток этот мир, и такое может произойти... Зомби, бешенство...       Нет. Нет, это всё глупость. Лололошка никуда от меня не денется.       И всё же я не смог не начать пристальнее смотреть на него, обводя взглядом каждую деталь его внешности. Так, будто пытаюсь запомнить. Так, будто больше не увижу никогда.       Грудь болезненно сжималась от этих размышлений.       – А обо всём другом когда думать начинать? Разве я не должен думать… там… о всяких сложных вопросах? – недовольно забормотал Лололошка, начиная тарабанить пальцем по бедру.       – Какой же ты нетерпеливый, – я просто не мог не улыбнуться краешком губ. – Тебе пока и не надо ни о чём таком думать, Лололошка. Разная медитация даёт разный эффект. И учитывай, что ты только начал. Тебе нужно позаниматься ей некоторое время, прежде чем начнёшь чувствовать положительное влияние.       – Господи, – он выпрямился, но продолжил медитацию. – А сейчас сколько мне так сидеть?       – Около десяти минут или чуть меньше. Я тебя позову, не волнуйся. Просто дыши.       В комнате звучал лишь треск костра и тяжёлое дыхание Лололошки. А я всё любовался им.       Совсем у него щёк нет. Похож на скелет, обтянутый кожей. Брови такие лохматые и разные. Их бы выщипать, выровнять. И борода уже сильно отросла с усами. Как можно так редко бриться? Не понимаю, как он это терпит. У меня при малой растительности уже появлялись неудобства, потому что щетина кололась вначале о маску, а после и о шарф.       «Он вообще за собой не ухаживает».       Но всё равно он весьма симпатичный.       С этим Харрис не мог не согласиться.       Так и сидел я перед Лололошкой, заглядываясь на него. Сам не заметил, как всё моё внимание заострилось на нём и на том, как он медленно дышит. На его закрытых глазах и сжатых губах. На том, как он иногда вздыхал. Наверное, это можно считать медитацией, ведь от такого мне становилось куда легче на душе.       Тепло распространялось от сердца по всему организму. Я сел удобнее, положив подбородок на ладонь.              Приятно видеть его таким. Снова живым.       Я таким Лололошкой был бы не против любоваться всю жизнь. Надеюсь, духовные практики ему помогут с его проблемами… Я бы очень хотел, чтобы помогли.       Должно помочь! Я ведь не могу предложить ему какую-то хрень?       – Эта хрень какая-то, – неожиданно выдаёт Лололошка, вырывая меня из мечтательного состояния. Он смотрит на меня. – Я не понимаю этого.       ...       – Ты должен попробовать ещё. Можем попробовать визуальную или...       – Нет, – он перебил меня. – Если тебе хочется, ты занимайся. А мне эти медитации и йоги непонятны, – Лололошка подтянул ноги к груди и упёрся в колени.       – А ты пробовал йогу? – зацепился я за возможность. Мне хотелось провести с Лололошкой ещё немного времени вместе. Мы с ним только и делаем, что занимаемся убежищем и поиском припасов. Он даже книжку свою реже стал читать. Ну это ведь совсем не дело полностью посвящать себя работе. – Я могу тебя научить, если нет.       – ...Ты ещё и йогой умеешь заниматься? – кивок в ответ.       – Конечно, я многого не знаю. Меня это не сильно зацепило. Но всякие позы кошечки-собачки делать умею.       – Боже, это так... банально, – да уж, уровень этой пассивной агрессии был высок. Я цокнул на его слова.       – Ну так что? Попробуем?       – Нет. Йогой я с тобой точно заниматься не буду, – категорично отказал он, разрушив мою последнюю надежду.       Ну и ладно. Подумаешь. Нет так нет. Я заставлять не буду.       ...Получается, что ни с кем из близких я так и не разделил одно из своих занятий.       – Тогда, – позвал я его, указывая на свою сумку, – не хочешь немного поиграть? В крестики-нолики можно. Морской бой. Виселица, – на последнем слове я невольно осекаюсь. Предложение вырвалось из меня прежде, чем я успел это осознать.       Ох. Я что, реально такой неугомонный?       Лололошка как-то странно-испуганно посмотрел на меня. Провёл ладонью по своей шее, отворачиваясь от меня.       – Найди себе кроссворд или судоку. А я хочу полежать, – отвечает он уклончиво, хотя что такой, что прямой отказ одинаково болезненно восприниматся. Я опускаю голову, вздыхая. Что ж. Очевидно, Лололошка так быстро не растает ко мне.       Пришлось отступить. Я поднялся на ноги, поправляя одежду на себе.       В подвал я пошёл точно не для того, чтобы сильно не расстраиваться из-за отказа Лололошки. Просто надо было проверить, держится ли всё то, что мы нашли.       На пол мы решили просто постелить картон, и то не везде. Потом, когда начнём таскать сюда мебель и вещи, придумаем что-то интереснее. Со стенами всё обстояло куда лучше: мы хотели с помощью минеральной ваты и фанеры утеплить их. С одной из стен мы уже почти закончили. Материала просто не хватает, надо вновь идти и тащить его... Уже намечено место под печь. Найти бы ещё лампу какую...       ...       ...Лололошке, наверное, очень тяжело со мной. Или даже скучно. Я имею в виду, ему может быть неинтересно общаться со мной. Не из-за того, что я какой-то «банальный». И не из-за того, что мы с ним разные.       У него ведь вся его жизнь осталась на острове. Кроме пары фотографий теперь его ничего не связывает с прошлым...       Я остановился посреди подвальной комнаты, по которой начал ходить в задумчивости. Может, мне стоит найти Лололошке что-нибудь интересное? Отправиться с ним в библиотеку пораньше, найти какую-нибудь... бильярдную? Что-то, чтобы подбодрить его.       И чтобы он запомнил меня не только как человека, разрушившего его жизнь. Правда, нужно придумать ещё, что подарить ему. Подарки, вроде, дарить не сложно, а вот выбрать что-то подходящее, чтобы точно отложилось в памяти... Ну, с Молли я угадывал, так что и с Лололошкой должен справиться.       ...Возможно, я даже уже знаю, что именно можно сделать.

***

      – Лололошка, – я резво вбежал в квартиру, где он был. Улыбка блестела на лице. Как же давно я так часто не улыбался за один день! – Я пойду, недолго погуляю по Хэнфо-... Тьфу, Хоупвеллу.       – Серьёзно? Разве ты не говорил мне, что очень устал и сегодня мы никуда не пойдём?       – Я чувствую себя уже намного лучше, – отмахиваясь от него, я начинаю собирать сумку. Точнее, разбирать, чтобы освободить место. – Между прочим, я больше тебя работаю, а уже набрался сил. А ты ленишься, так ещё и бурчишь.       – Между прочим, ты сам сказал мне не перенапрягаться, – сразу же взъелся Лололошка.       – Да я шучу, – закатил глаза, накидывая сумку на себя. – Если я найду что-то полезное, то принесу.       – Если ты где-то упадёшь в обморок из-за усталости, я за тобой не пойду, – я на его слова не обиделся. Знаю, что он не всерьёз.       Но я никуда не иду. Останавливаюсь в проходе, когда ещё одна, несомненно, гениальная идея всплывает в моём подсознании. Я поворачиваюсь к Лололошке, смотрю на его потрёпанную одежду и неопрятный вид.       – Не хочешь обновить гардероб? – предлагаю я ему. – Поищем что-то тёплое и удобное. В магазинах, я имею в виду. А то, знаешь...– пожимаю плечами, – в магазинах она чистая будет. Неношенная. Лучше, чем одеваться в то, что находим в чужих квартирах.       – Мы планировали сделать это потом, – напоминает Лололошка.       – Я помню. Но не думаю, что это несоблюдение плана принесёт нам вред. Ну же, – я хитро улыбаюсь ему, приспуская очки. От этого он почему-то конфузится, – Лололошка, ты что, никогда не хотел в детстве просто прийти в магазин и взять в нём всё, что захочешь?       – Джон, я несколько лет уже только и делаю, что хожу по магазинам и беру, что захочется, – никак не поддавался Лололошка. – Думаешь, эта одежда вообще будет? Мне кажется, ты ожидаешь от Хоупвелла слишком многое.       – Да Боже правый, помилуй, Лололошка. Я устал возиться с убежищем, – честно говорю ему. – Я хочу немного поласкать себя. Привести в порядок. Были бы маски – я бы сделал их. Ванну с бомбочками... – опираюсь о косяк, подманивая его рукой. – Для тебя нужно найти перчатки как минимум.       Почему-то ему очень не понравилось услышанное.              – У меня волосы ещё не высохли, – почему он так увиливает? Нравится иметь только одну пару трусов?       – Я подожду. Или можем пойти завтра утром, – сказал я, взглянув перед этим на улицу. – К тому же... – голос становится менее резвым, – я должен возместить тот ущерб, что нанёс на острове. Я про то, что принебрегал личной гигиеной, потому что не хотел лишний раз задерживаться.       Теперь мой взгляд становится серьёзнее. Мне действительно стыдно перед ним за то, как я вёл себя раньше... Лололошка, увидев более мрачное выражение лица на мне, расслабился. Да уж, он, кажется, не привык к моей игривости. Я позволял себе наглеть и раньше, но так активен был, вроде бы, впервые.       – Если уж совсем невмоготу, то ладно. Я принесу что-то на свой вкус. Только не жалуйся потом, что не хочешь носить розовое или колючее.       – Мне нравится розовый, – Лололошка выглядит измученным от моей напоротости. – Ну подожди меня тогда. Завтра пойдём. Не могу же я тебя одного на растерзание зомби пустить.       ...Гадёныш какой. Непонятно, за что только мстить пытается.       Но я всё равно был воодушевлён его согласием. Последние дни были весьма неплохи для меня. После того, как Лололошка поддержал меня... Как после этого можно продолжать грустить?        И скоро всё станет ещё лучше. Мне нужен один, всего лишь один магазин. Какой-нибудь торговый центр, где будет много одежды... и, скорее всего, именно в нём будет ещё один нужный мне отдел. Двух зайцев одним ударом! Даже трёх, ведь мы сможем немного осмотреться в городе. Видно, видно, что не растерял я ещё все свои мозги. Горделиво я поправил шапку на голове. Лололошке это точно должно понравиться.       Покачиваясь у стены, я так и представлял наш скорый разговор. «Ого, Джон, ты правда нашёл это для меня?», «Конечно, Ло. Всё для тебя», «Это так мило с твоей стороны, спасибо!»       «...»       Что ты так осуждающе молчишь? Не смотри на меня с высока. Я просто немного хочу подурачиться, ладно? Хватит портить мне настроение раз за разом.       «Тебе стоит реально включить свои мозги, а не делать вид, что ты ими пользуешься. Спустись на землю уже, Джон! Даже если ты ослеплён, ты не должен игнорировать то, как чувствует себя Лололошка. Ему некомфортно с тобой. Ему неприятно, что ты скачешь и веселишься перед ним, когда недавно утверждал ему, показывал, что ты псина на обочине, позволяющая себя пинать. Если ты угрызения совести не чувствуешь, то я, я их чувствую! Я задушить себя уже готов от того, как он смотрит. Он так веселился со своими друзьями, а теперь ты пытаешься занять их место? Думаешь, ему приятно? Или думаешь, что он будет терпеть тебя, как Хупер?       Ты его спугнёшь. Точно потеряешь».       ...       Пытаешься строить из себя голос разума?       «Я просто говорю то, о чём ты думаешь».