Виноватыми можно сделать всех

      Уже на следующий день Джон вытащил меня на улицу ранним утром. По крайней мере, сегодня пасмурное небо немного прояснилось, отчего всё хорошо было видно.       – Ну не куксись, Лололошка, – ответили мне вскоре на мой заспанный недовольный вид, улыбаясь уголками губ. – Ты же знаешь, что это необходимая мера.       Знаю. Когда Джон только разбудил меня, он сразу же начал пояснять мне, что случилось: его очень беспокоит, что за полтора месяца с острова ни птички, ни весточки не прилетело, так что он решил вернуться в Хэнфорт и разобраться, в чём дело.       Не отпускает нас город совсем, да?       Нет-нет, мы не идём туда прямо сейчас. Нам нужна подготовка в виде набранной кучи продуктов, медикаментов и работающего оружия. Именно для того, чтобы найти последнее, мы и выбрались спозаранку. Так как в том районе, где были мы, Джон давно успел всё обойти, да и на территории рядом тоже, пришлось отправиться намного дальше от убежища.       – Я всё думал, почему же образовался застой, и отобрал, как мне кажется, две наиболее вероятные причины, – тон голоса был полон горделивого упоения. Виднелось оно и в походке со сложенными за спиной руками. Тем не менее, из движений не пропали лёгкость и воздушность, вызванные, как мне кажется, горящими чувствами внутри.       Неужто я реально одним своим присутствием заставляю Джона чувствовать себя так… вот так паряще.       Всё ещё немного… заставляет кожу гореть. Подобно солнцу в знойный день.       – Наше сообщение не включилось, но не потому, что мы что-то напутали, а из-за неисправности самих… э…       Он остановился, и я воспользовался заминкой, чтобы немного передохнуть. Не от ходьбы.       – Представляешь, из головы название вылетело, – пробормотал он, вздыхая. Однако быстро выражение его лица изменилось. – Системы оповещения, точно!       А после Джон внезапно заговорил в шарф, отчего слова его звучали приглушённо, но раздражение в них было яснее некуда:       – Не пытайся сделать вид, будто это твоя заслуга. Я явно об этом больше размышлял.       Услышав такое, я наконец смог полностью проснуться. Мир вокруг начал приобретать более чёткие очертания. Судя по структуре домов, эта местность должна была быть очень оживлённой при жизни.       Он… что?       Моргнул, и растерянность на моём лице сменилась недоумением. Я не претендовал ни на что… Да что там, я вообще молчал, так что не мог заслужить в свою сторону такое отношение! Но что ещё более чуднóе, так это прозвучавшая от него надменность.       Джон разве не влюблён в меня?       Почему он позволяет себе такое в мой адрес? Качели эмоциональные устроить пытается? Или это та странная тактика: «сначала-я-с-тобой-добрый-а-после-буду-холодным-и-ты-привяжешься-ко-мне-засчёт-этих-постоянных-смен-поведения»?       – Что касается второй причины – я думаю…       – А второе – это Отморозки, которые засели у входа и ждут, когда прямо к ним в руки кто-то придёт, – огрызнулся я, хотя скорее был сбит с толку, чем зол. – А ещё мост мог обрушиться. Или они могли пойти в другой город. Что угодно могло случиться, и я не вижу смысла обсуждать очевидное так, будто делаешь какое-то открытие.       Джон резко обернулся, показав свои приоткрытые губы. Походили они больше не на человеческий орган, а на засохшие листья, потерявшие сочность.       – Что ты…       – Я не хочу об этом говорить, – желчно закончил я, сунув руки в карманы и сгорбившись. Правда взгляда я с Джона не сводил. Он ведь только недавно посматривал на меня, как на настоящую драгоценность. Я не лукавлю! Конечно, он мог быть так доволен причёской, что сделал мне, а не самим мной, но… Ладно. Неважно.       Что за чертовщина происходит с Джоном?       Он не впервые бормочет что-то странное и иногда даже оскорбительное себе под нос. Быть может, он не имел в виду меня, а я зря вспылил? К кому он тогда обращался? К себе же?       Выдержать долгое молчание, возникшее после, я не смог. Самому неловко от того, как часто срываюсь на Джона, так что вскоре я потихоньку стал расспрашивать его о плане, что стоит взять с собой и на что обратить внимание. Мне ответили… и неожиданно без всякой обиды. Лишь задумчивость, когда Джон поворачивался на меня и смотрел.              

***

             Мы остановились возле какого-то офиса, чтобы я мог написать в тетрадке о пройденных зданиях. Вначале я действительно пытался сам составить карту местности, и не то чтобы это было так сложно, но от идеи пришлось отказаться: мне попросту не хватит места на листах, даже если склеить несколько между собой.       Вот я и решил поменять свою тактику: в новый блокнот начал вписывать названия улиц и номера домов, где находились бы особенно примечательные объекты. Когда же получится выучить ближайшие улицы и дома на них, можно будет попробовать заново сделать карту с масштабом поменьше…       Пока составлял заметки, краем глаза наблюдал за Лололошкой, стоявшим возле фонарного столба. Парень взял с земли кусок снега и мял его, пытаясь образовать шар. Но тот никак не слипался между собой и лишь рушился, и, разочарованно вздохнув, Лололошка бросил его обратно в кучу, после чего отряхнул руки и сунул их в карманы.       – Ты хочешь вернуться в Хэнфорт? – спросил я его до того, как мы остановились.       – Нет, – он долго не раздумывал. – Я думал, что мы из города уйдём навсегда или… хотя бы на долгое время.       Разумеется.       Он так устал. Аж с расстояния я мог заметить эти морщины и синяки под глазами, которых не должно быть у людей его возраста. Зная, какое нечеловеческое безумие было в его зрачках, когда мы только-только встретились, я должен был понять, как тяжело ему.       Я гадал, чего же Лололошка прошлое отпустить не может, при этом сам тянул его назад! Нет, безусловно, проверить выход надо – зря мы что ли мучались с ним так долго, чтобы он перестал работать?       Да только мы одно дело закончить не успеваем, как приступаем к другому! А Лололошке бы что-то вроде отпуска. И я ведь понимал это! Планировал, что в Хоупвелле мы сможем отдохнуть, однако что? Разве обустройство убежища – отдых? Вечная ходьба – отдых?       Я задумчиво уставился на собственные сапоги. В целом, мы можем позволить себе не выходить несколько дней из убежища, питаясь теми припасами, что успели запасти.       «Ты хочешь оттянуть поход в Хэнфорт? Я не согласен с этим, – взволнованно выдавил JDH. – Это откладывание дел на потом может нам дорого стоить».       Не продолжай. Ничего не поменяется, если мы чуть-чуть задержимся. А вот если усталыми пойдём не пойми на что, легко можем попасть в какую-то опасность, как это было с волком.       «…»       Что касается отдыха… Забить в моменте на всё и начать валяться на кроватях звучало как-то неправильно. Нужна была какая-нибудь… Ну…       Что-то такое…значимое!       И подходящая мысль в голову пришла на удивление быстро.       В моей жизни это не было редким событием, зато я отчётливо помню тот первый раз, как вошёл в просторный дом и вдохнул запах перемен. Я поворачиваюсь к Лололошке, подхожу к нему и легонько толкаю в плечо.       – Не хочешь закончить? – подмигиваю. – Как насчёт того, чтобы устроить новоселье и отдохнуть пару деньков?       Возможно, ему удастся отпустить прошлое, если дать прямое позволение для такого.       – Новоселье?       Лололошка уставился на меня, как на придурка. Теперь, когда обрамляющих щёки волос не было, эмоции стали выглядеть как-то ярче.       – Ты серьёзно хочешь праздник устроить? Сейчас?       Не подумал я заранее, что убедить Лололошку в важности моего предложения будет трудно. Он ведь запросто посчитать может, что я издеваюсь или не воспринимаю наше положение всерьёз. Вот уже по знакомому кривится его рот, чтобы раскрыться и произнести что-то гадкое, и…       И он затыкается.       Я пользуюсь паузой и импровизирую:       – Понимаю, как это для тебя звучит, – терпеливо произношу я. – Однако праздники не обязательно должны быть шумными и чересчур активными. Мы просто отметим, что выбрались с острова и закончили наш скромный дом.       Убеждённым он не выглядел.       – Мы же не будем с тобой напиваться и дебоширить (Нам, к тому же, нечем). Займёмся чем-то спокойным, расслабляющим, – и, чуть подумав, я всё же добавляю. – Узнаем друг друга получше.       Лололошка вздрогнул, после чего застыл. Окаменение прошло быстро, когда он глянул на меня и почти сразу же отвернулся. Слишком заметно, как что-то в моих словах защекотало его нервы.       – Ты заслужил выходные, Лололошка, – постарался я звучать глубоко и серьёзно, чтобы слова дошли до парня. – К тому же, я ведь обещал, что свожу тебя в библиотеку и помогу разобраться с поиском дела по душе. Разве ты этого сам не хочешь?       Судя по слабому повороту головы, попал я в яблочко.       Мне потребовалось подождать немного, чтобы тишина в воздухе начала затягиваться. Лололошка, ощущая это, вздохнул и поспешил сказать хоть что-то:       – Ну и… чем ты хочешь заняться?       

***

             – Магазин игрушек?       – Я подумал, будет неплохо попробовать взять что-нибудь отсюда. Какой-нибудь пазл или настолку, – объяснял я Лололошке, пока он разбирался с входной дверью. Недурно взламывать умеет! – На случай, если скучно сильно будет. Мозг, конечно, от такого не отдыхает, зато напряжённые мышцы порадуем.       Проход открылся. Я сразу же вошёл внутрь и направился к жалюзи на окнах, чтобы поднять их и впустить свет внутрь.       – Мне казалось, мы пойдём в библиотеку, – донёсся до меня голос Лололошки. – Ты прямо намекал на неё.       – На это лучше выделить отдельный целый день, – рассудил я, оглядывая помещение. – А у тебя какие-то пожелания есть? А то, знаешь, пока мне в голову кроме прогулки, игр и чтения ничего не пришло.       «Игнорируешь моё предложение про занятия творчеством?»       Ах, что же ты такой надоедливый!..       Лололошка с неуверенностью шагнул к стеллажам, на которых виднелись мягкие игрушки, так ничего и не сказав. Мне тоже было немного не по себе, но я постарался вести себя спокойнее, двинувшись вперёд.       Мурашки поползли по коже, стоило мне оказаться между рядов.       Некомфортно на душе от того, как безмолвствуют игрушки. Я было потянулся к одной, чтобы проверить, умеет ли она говорить, но сразу же передумал, боясь услышать лишь невнятные хрипы и стоны. Так было в одном из фильмов, что я смотрел когда-то давно.       Воспоминания о детстве накатывали волной. Тогда я хотел бы вот так оказаться в магазине с возможностью сгрести все игрушки бесплатно с полок и перепробовать абсолютно всё. Теперь ничего даже не привлекает моего внимания.       Разве что…       Я шмыгнул к отделу, отличающемуся ярко-розовым цветом. Свет от окон до сюда доходил хуже, хотя мне и этого было достаточно. Красивые большие куклы, находящиеся здесь в изобилии, меня не интересовали, а вот небольшая полочка с журналами – очень. Я начал перебирать её содержимое, надеясь, что помимо раскрасок тут будет то, что надо.       Несмотря на внутренний неуют, чувствовал я себя отлично. Ещё заметил, что всё меньше переживаний стали изнурять меня, а причин некоторых из них и вовсе не мог уже вспомнить! В Хоупвелле и вправду дышать стало как-то легче. Появлялся азарт к жизни.       JDH на это как-то двусмысленно фыркнул.       Вскоре я нашёл нужное и вернулся к кассе. Легко удалось заметить высокую макушку, к которой я и отправился.       Лололошку застаю, держащего в руках «Монополию».       – Играл раньше? – полюбопытствовал я, заглядывая за его плечо. Всё та же старушка в цилиндре и бинокле, не изменившаяся со временем.       Лололошка обернулся так стремительно, что я не успел отойти, и мы едва не столкнулись лицами друг с другом. Осознав это, он поспешно сделал пару шагов от меня, как от какого-то огня.       –...Да, – совсем уж вяло протянул он, затем приподнял брови, замечая вещицу в моей руке. Тон голоса чуть повеселел. – Необычное предпочтение. Вот откуда ты о моде узнавал.       – Разумеется, – закатил я глаза, открывая детский журнал где-то посередине. – Иначе откуда у меня был бы такой хороший вкус?       Я показываю находку, словно хвастаюсь ею. На развёрнутых страницах виднелись бумажная кукла и небольшое количество цветастых нарядов: платюшки, штанишки, кофточки…       – Саша такое любила. Ей это нравилось даже больше остальных кукол и машинок, что у нас были, – в конце я вздохнул. – Помню, как она берегла всех троих, что у неё были. Игрушки не были для нас привилегией, и всё же не так часто ими нас баловали.       Я провёл пальцем по поверхности ремешка на маленьком рисунке.       – Мне они тоже нравились, и поэтому мы играли вместе. Но однажды я оторвал одной ногу по неосторожности... Саша очень расстроилась, обиделась… Особенно когда я притащил ей её назад, приклеив ногу скотчем. Ей это показалось издевательством.       Улыбка посетила мои губы.       – Но она не перестала играть со мной, а просто начала теперь давать в руки только эту куклу.       – Это мило, – тихо сказал мне Лололошка, избегая зрительного контакта. – Неудивительно, что ты так ей дорожишь.       – Да, – мог только согласиться. – Думая, что теперь она моя, я решил нарисовать ей макияж. За моего «Джокера» я получил втык.       Лололошка усмехнулся. Я заговорил дальше, но голос был лишён прежнего энтузиазма.       – На самом деле, я вспомнил её идею, когда вёл нас сюда. Когда Саша ещё была жива, мы с ней говорили о том, как здорово было бы сесть в один день и подурачиться старыми игрушками. Я записал об этом в нескольких заметках, чтобы точно не забыть, но… – пожал я плечами, – мы оба были всё время заняты. Так ничего и… не сделали.        Тоска наполняла пространство между нами. Это не то, чего мне хотелось, поэтому я лишь махнул головой, пытаясь отогнать отголоски бывалого из сознания, и кивнул на игру в руках Лололошки.       – Возьми, я тоже умею…       – Нет! – мгновенно перебил он меня. Прокашлялся, прикрыв рот кулаком, и повторил спокойнее. – Нет. Я в группе с ребятами любил играть в это, и я…       Ему не нужно было заканчивать. Итак было понятно, что со мной он это делать не хочет.       Всё ещё больно.       Несмотря на обиду в груди, я не перестал слегка улыбаться.       – Ладно, – легкомысленно бросил я, надеясь перевести тему. Но у Лололошки были иные планы.       – Знаешь, я… Я уже совсем не помню, как это всё было, – отвернулся он от меня, чтобы взглянуть на печать. – О чём смеялись, что вспоминали, пока разбирали фишки.       Он поставил коробку обратно.       – Я многое о них уже не помню. Особенно все эти более… личные моменты и желания, – обеспокоенно завершил Лололошка. Скорее всего, думал о своём сне и словил себя в моменте на мысли, что кроме смерти друзей ничего и не помнит. Бедолага.       – Жаль, что тогда у тебя не было фотоаппарата, – за моё сочувствие он только недовольно на меня посмотрел. Пришлось поспешно пояснить. – Я без всякого намёка или поддразнивания.       – Да я… понимаю, – начал идти Лололошка. – Может быть, мне стоило делать записи, как ты. Так я хотя бы имел доказательство того, что мне всё это не приснилось.       – Ну-ну, Лололошка. Не стоит так сильно гнобить себя за то, что позабыл некоторые вещи, – догнал я его.       – Ты ведь устал, помнишь? Мозг может просто не поддаваться тебе из-за отсутствия сил. Выдохнешь, позаботишься о себе пару деньков, и постепенно память вернётся.       – Ты уверен?       – Это чистая биология, Лололошка.       Уверенность в голосе была вызвана отнюдь не этими знаниями, а новой идеей, начавшей зарождаться в голове. Сегодня, похоже, был весьма удачный день, что мне везло несколько раз подряд.       «Эта идея уже целиком была моей. Как ты там говорил? Я дольше рассуждал над ней».       Действительно хочешь препираться из-за таких мелочей? Боже, с тобой мне явно никак не подружиться.       Лучше скажи, что ты там говорил о творческих занятиях?..