Зарево

Вася молча нажал на гашетку итальянской кофемашины, и густая струна медленно потекла в чашку. Им её подарили на свадьбу родственники со стороны Амины, и это был, мозолящий глаза аппарат, стоявший на тумбе в их светлой просторной кухне. Мозолящий глаза, потому что задевал достоинство. Вася помнит косые взгляды её родни.  Тесть говорил Амине, что её муж должен быть благодарен ему за разрешение жениться на дочери, не говоря уже об отсутствии душевных тостов и подарков, врученных с любовью, но Вася, конечно, ни черта, не был благодарен. Просто держался молодцом, перебарывая в себе желание разбить бутылку об голову её больного папаши, но терпел. Ради Амины.  Ян щелкнул пальцами, привлекая к себе внимание. Вася дернулся, бросил взгляд на уже приготовленный кофе и прихватив чашку, поставил её на барную стойку. Соколовский отхлебнул глоток, разлепляя усталые глаза.  — Ну что, рассказывай, — Вася сел на барный стул прямо напротив, расположив локти на столе, — Как добрался?  Соколовский нервно усмехнулся, покачав головой. Как будто бы не хотел даже говорить об этом, но все же сказал, — Вылетал из Аль–Мактума в полночь. Часа полтора ехал до аэропорта и летел часов пять с половиной…И все ради чего? — Ян хмыкнул, — Ты мне до сих пор ничего не сказал.  — Уже обратно не терпится? — спокойно прыснул Вася, — Еще час до аэропорта и пять в самолете?  Ян покачал головой, вспоминая ужас через который ему пришлось пройти. Это был не самый тяжелый полет, но натянутые тетивой нервы, выжимали все соки. Если бы самолет падал и приземлился где-нибудь в середине пути на морской водной глади, у него бы даже глаз не дрогнул. Наверное. — Я не просто так пригласил тебя приехать сначала ко мне, — произнес Вася, бросив на Яна сосредоточенный взгляд, — И начну наверное с этого. Твой дом сейчас занят.  — Занят? — Соколовский нахмурился.  Покрасневшие глаза с разбитыми капиллярами жглись, как будто капающий сегодняшним утром дождь был кислотным. Он постоянно моргал из-за этой рези, но все еще «держал лицо». Не ныл, не жаловался , не заваливался спать на диване в гостиной Васи. Так учил отчим – не жаловаться.  Пускай все внутри и было натянуто. Отсутствие нормального сна, затекшие конечности и голод. Вася пытался накормить его бутербродами, но Ян обычно практически не ест, если не выспится. Чтобы не клонило в сон.  — Марией, — пожав плечами, произнес Вася. — И…Дианой.  Ян хохотнул. Немного высокомерно. Как будто услышанное ему не понравилось и  понравилось одновременно. Он отвел взгляд в сторону окна. Соколовскому было легче держаться в режиме энергосбережения, если за окном не слепило солнце. Сегодня небо было серым. Дождливым. Как будто бы город не рад встречать. Но Яну это только на руку.  — То, что она пошла в мой дом, — он откинулся на спинку высокого барного стула так, что холодные прутья воткнулись  в спину и сложил руки в замок на животе, — Уже говорит о зачатках у нее критического мышления. Это хорошо.  — Кусаешься? — усмехнулся Вася, — Да ты не злись. Сейчас как-нибудь порешаем этот вопрос. Все эти…— он прочистил горло, — Вопросы. — Да не, я не злюсь, — Соколовский усмехнулся. Тихо, но ядовито, как будто бы эта усмешка могла помочь хоть немного выплеснуть возмущение, — Я просто…просто кинул дела и прилетел к девушке, которая делала все, чтобы меня не было рядом, намереваясь её спасти, — он внимательно посмотрел на Васю, — Ты уверен, что мне вообще нужно вмешиваться? Я неплохо жил без нее.  — Бухал, трахал баб и просаживал бабки, — Вася цокнул языком, покачав головой, — Вот это жизнь. Вот это я понимаю.  — Зато они меня уважали, — он саркастично опустил уголки губ вниз, хмыкнув, — Бабы.  — Ой, я тебя умоляю, — Вася усмехнулся, поднявшись со стула. Загрузил грязную чашку в посудомойку, — Ты сюда пять часов летел, чтобы затирать, как хорошо тебе без Марии жилось?  Соколовский рассмеялся. Громко, искренне. Впервые за долгое время. Потому что Вася был прав. Он поднялся со стула, приблизился к окну, и отдернув занавеску в сторону, открыл форточку, чтобы закурить.  Вася ухмыльнулся. Облокотился о столешницу, выуживая из заднего кармана джинс пачку сигарет с зажигалкой. Он не курил дома обычно, потому что Амина ругалась, но когда она приходила домой с ночной смены, то спала как убитая. Это давало фору.  — Давай выкладывай, — Ян затянулся, мешая на языке остатки кофе с крепким табаком и тут же вытолкнул из-за рта дым, — Что за бэха, типы? Мне очень интересно.  — Выходит сплетни тебя все-таки интересуют, — произнес Вася, выпустив дым в пространство. Он на пару секунд задумался о том, как долго запах сигарет будет выветриваться с кухни.  Амина будет спать часов семь. Этого должно хватить. А если не хватит, Вася свалит все на Яна и будет давить на жалость, рассказывая как ему было плохо на душе. Не мог же он отказать другу в такой безобидной потребности, как просто выкурить сигарету. Амина сжалится. — Ну…Я особо ничего не знаю, — сказал Вася, пожав плечами, — Вижу в инстаграмме, что у нее подружка новая появилась, бэха тоже вроде ее. Ходят с ней по рестикам, клубам, постоянно с новыми людьми знакомятся, — Вася поджал губы на мгновение и произнес хрипло, — Я этого не одобряю всего, Ян. Просто она похоже сломалась.  — Да уж, — выдохнул Ян. Все, что смог выдохнуть. — А что за смс ей писали?  — Всего два слова: «за автограф».  Соколовский затушил сигарету в раковине и бросил её в измельчитель, задумавшись на секунд десять. Подошел к своему, стоящему в проходе кухни чемодану, и только, когда до него снизошло осознание по ощущениям похожее на пускание ледяной воды внутривенно, поднял обеспокоенный взгляд на Васю.  — И ты не догадался? — сказал он глухо. Вася метнул в его сторону заинтересованный взгляд. В словах Яна было столько осознанности, что Вася убедился лишний раз в том, почему следовал за ним всю свою жизнь. Как и большинство других ребят, завязанных в криминале. — Это Гриша.  Вася замер. Практически разучился дышать на какое-то время.  — У него шрам на лбу остался из-за нее, — Ян растягивал слова. Говорил тягуче и хрипло. Так, будто поперек горла что-то застряло и сейчас царапало слизистую изнутри, — Из-за того, что Мария его шаром бильярдным ударила по… — Да, — Вася протер ладонью лицо. Так будто винил себя в том, что не понял раньше, — Да, сука. Это же…пиздец. Он же…больной.  Ян прикрыл глаза на несколько секунд и потер переносицу указательным пальцем. Гриша ведь звонил ему. И ни один раз. Предлагал всякий бред по типу завалить Марию или просто просил отдать ему её для «возмещения морального ущерба». Его мало чем можно было удивить, на самом деле, но Соколовский четко понимал, что Гриша чаще других переходил черту. Наркотики так сожгли мозг или что-то другое – неизвестно, но Гриша рано или поздно постарался бы оставить пулю во лбу Марии. Зеркально его шраму. Он бы выстрелил с больной улыбкой.  Чего уж говорить? Ян сам был из обидчивых. Только Климов раза в два хуже. — Он звонил мне, — произнес Ян, — Много раз. Хотел, чтобы Мария ответила за испорченное лицо, — Соколовский схватил чемодан за ручку и поставил его на колесики, будто вот-вот хотел уйти, — Я его послал, конечно. Потом просто перестал брать трубки. Я не знаю…Надеялся, что он забудет. Но это ограбление – только начало.  Ян слишком хорошо помнил, каким Гриша мог быть отбитым. Он был из тех повернутых на садизме людей, которые вызывали проституток, чтобы выбить им зубы и заплатить за это. Ограбление – начало игры в долгую. Климов сначала играет с добычей и только потом душит.  — А мне он никогда не нравился, — немного обиженно добавил Вася. Скорее оскорбленно. Потому что его слишком долго не слушали. Он взял свой телефон с барной стойки и набрал номер Дианы, — Я позвоню Ди, узнаю у нее как и что.  Соколовский кивнул. Задержал взгляд на стекле окна, в котором теперь видел не серое небо, а свое отражение. Обеспокоенное. Мысли будоражили тело, размывали сознание. Они мешались с усталостью и сейчас заставляли свет перед глазами немного тускнеть. Ян даже подошел к окну ближе и всмотрелся ожидая чего-то. Чего-то, что смогло бы успокоить, накаленные нервы, только этот накал уже стал постоянным. Почти фоновым. — Мария дома спит, — произнес Вася, вырывая из размышлений, — Диана уехала рано утром, вещи забрала. И че ты…поедешь?  Соколовский кивнул. Повернулся к нему лицом, хлопнул по плечу по-дружески и обошел его, направляясь к чемодану. Оставляя благодарность в этом похлопывании. Казалось, Ян только что прилетел, но на самом деле, прошло часа два или три, и ему до сих пор не удалось добраться до душа, не говоря уже о каком-то отдыхе. — Хочешь с тобой поеду? — произнес Вася, впечатав взгляд в его спину. Ян прошел в прихожую и Вася следом. Остановился в проходе, облакотившись о косяк двери, смотря на то, как он обувается.  — Не, — произнес Ян, зашнуровывая кроссовки. Следом натянул серую толстовку с капюшоном, которую брал с собой в Дубай и с собой в самолет, когда возвращался обратно. Он устремил на Васю рассеянный взгляд. Сил нервничать как будто больше не оставалось, — Один поеду. Машина где?  — Во дворе, — Вася мотнул головой в сторону крючка, где висели ключи от машины Соколовского, — Точно хочешь встретиться с ней один на один?  — Мне что тринадцать лет? — хохотнул Ян, срывая брелок с крючка. Он осмотрелся, чтобы убедиться, что ничего не забыл, а потом подошел к Васе и пожал руку, прощаясь, — Я уверен, что Мария останется у меня, поэтому направь к моему дому охрану. Пускай работают посменно. — Почему ты так уверен, что она останется? — Бросил Вася. — Потому что она не дура, — спокойно ответил Ян, — И…Ты же не говорил никому, что я в городе? — Нет, — Вася отрицательно помотал головой, — Только Диане. Но она пообещала молчать для того, чтобы тебе удалось пересечься с Марией — он усмехнулся, — И для интриги. Ты же любишь драму.  Ян устало вздохнул. 

***

POV Мария.  Я с трудом разлепила глаза, все еще пытаясь уловить какие-то размытые образы в своем сознании, но сон как будто мешался с реальностью, позволяя вытеснять себя. Из прихожей доносился стук, и первое что я почувствовала – раздражение из-за того, что Диана была такой шумной. Последним отрезвляющим ударом по смазанной реальности стала трель телефонного звонка, но окончательно проснуться удалось только, когда он замолк. На дисплее высвечивался пропущенный от Дианы, но стук в дверь продолжался. Это было похоже на неудавшуюся попытку достучаться и, принятое на фоне этого, решение позвонить. Я скинула с себя тяжелое одеяло и наступила босыми ногами на холодный керамогранит. — Иду я, иду, — вяло пробурчала я, волочась в прихожую. В голову тут же ударила мысль о том, что Диана должна была придти только к вечеру, но это тут же забылось. Стерлось на фоне осознания собственной безопасности в этих стенах. Значит пришла раньше, наверное. Я провернула замок, толкнув дверь наружу и взглядом врезалась в ткань серой, промокшей от дождя толстовки. Барабанящие по навесу капли дождя пробудили окончательно, заставив задрать голову и посмотреть на того, кто на самом деле пришел сюда.  — Ян, — выдохнула я тихо. Сделала пару шагов назад, машинально, позволяя пройти внутрь.  От Соколовского пахло сыростью, сигаретами и мускусным одеколоном. Он вонзил в мое лицо холодный взгляд и молча сделал шаг за порог, прикрывая за собой дверь. Я не сказала. Выдавила, — Привет. Неуместно. Глупо. Растерянно. Машинально оттянула розовую футболку размера оверсайз чуть ли не до колен. Я знала точно, что она прикрывает нижнее белье, достает до середины бедра, но сейчас как будто бы не доверяла собственному мозгу. Соколовский провернул замок и бросил увесистый чемодан на пол.  — Ну привет, — он перекатил слова на языке. Задумчиво. Вертя смартфон в руке.  Я нервно прочистила горло, делая еще один шаг назад. Не столько от страха, сколько от нарастающей неловкости. Капли дождя стекали с мокрых волос по лбу прямо к его полураскрытым пухлым губам. Соколовский оттянул край серой, и без того мокрой толстовки и вытер ею влагу со своей кожи. — Я…я могу объяснить, — неуверенно сказала я.  Ян проигнорировал меня. Прошел дальше через зал, на кухню, где форточка всю ночь была открыта на проветривании. А я двинулась следом. Соколовский поставил чайник и все еще несмотря в мою сторону, открыл дверцы верхнего шкафчика, выуживая из него две чашки и банку с растворимым кофе. Варить было лень.  — Попробуй, — тихо ответил он. Практически равнодушно. — У меня дома…— я зависла. Ненадолго замолчала, впечатав взгляд в холодную плитку. Наверное я могла сказать об ограблении, но не о Ричи, поэтому приняв решение, продолжила, — Меня ограбили. И я побоялась оставаться у себя. Соколовский кивнул. На сером лице проступала усталость, смешанная с недовольством. Я едва не скукожилась от неловкости, представляя себе, что это недовольство скорее всего именно из-за моего присутствия здесь. Я автоматически заправила прядь волос за ухо и внимательно на него посмотрела.  — Я…я уже ухожу, — произнесла я, сделав шаг назад.  Все было не так плохо, наверное. Диана сказала, что её отец готов войти в мое положение и занять денег. Конечно, она не говорила ему о Ричи, но соврала о том, что у меня арест на недвижимость, и что нужен залог, чтобы счета не заблокировали. У нас была версия про болеющую родственницу, но я не смогла с этим шутить.  Мне оставалось только разобраться с грабителями. Представление о том, как это сделать было смазанным, но я могла бы пока пожить в гостинице.  — Это не обязательно, — отозвался Ян. Спокойно, но эти слова почему-то заставили ноги прирости к полу,  — Ты ведь не знаешь сама во что ввязалась, — он хмыкнул, — На твоем месте я бы сейчас искал реально сильных союзников.  — Что…что ты имеешь ввиду? — спросила я, сложив руки у груди. Уже практически забыв о том, что я стояла перед ним в одной только футболке.  Соколовский впервые поднял меня взгляд раскрасневшихся, уставших глаз. Он оперся рукой о столешницу, засунув вторую руку в карман серых спортивных штанов, и я невольно вытянулась под этим взглядом. Холодным. Чужим абсолютно. Я даже не могла вспомнить момент, когда он в последний раз смотрел на меня так. Это было слишком давно.  — Я предложу только один раз, — глухо произнес он. Даже немного грубо, — И если ты решишь отказаться, я улечу обратно, даже не моргнув глазом. Тебя никто ни к чему больше принуждать не будет. Если Ричи просто паразит, который будет тебя доить, то с Гришей все обстоит куда…сложнее.  Ян говорил серьезно. Это читалось по одному только его взгляду и собранному, несмотря на накатывающую усталость, телу. Чайник закипел, и Соколовский плеснул кипяток по стаканам, не глядя, толкнув одну из кружек в мою сторону. Она прокатилась по глянцевой поверхности столешницы и остановилась, немного пролившись. — В смысле…с Гришей? — сдавленно спросила я.  — В прямом, — ответил Ян, обхватывая пальцами горячую керамическую кружку. Он присел за барную стойку, разместив кофе на столе, и я невольно вспомнила слова Дианы. Мы действительно слишком много пьем кофе. И много курим. Это в какой-то момент стало образом жизни. Частью характера, без которых никто из нас не мог существовать, — Это он ограбил твою квартиру, спиздил деньги, а в дальнейшем грохнет тебя, — Ян на секунду оторвал взгляд от своей кружки и предупреждающе на меня посмотрел, — Будет больно. Смертельно.  Я нервно сглотнула, скосив взгляд в сторону своей кружки, но прошла мимо нее, присаживаясь за стойку напротив него. Ян снова на меня не смотрел. Не поднимал глаз. И я не могла понять в чем заключалось это недовольство. Соколовский только сейчас удосужился стянуть с себя мокрую толстовку вместе с футболкой и повесить её спинку соседнего стула. За окном, похоже, лил действительно сильный ливень.  — Откуда ты знаешь обо всем? — произнесла я на выдохе, невольно метнув взгляд к его плечу, а вернее к шраму на нем. Который оставила я.  Ян молчал. Так, как никогда не молчал со мной. Он сделал глоток кофе, просто глядя на свои пальцы, а я нервно вдохнула воздух через нос. Напряжено. Это молчание отзывалось покалыванием по всему телу.    Наконец он посмотрел на меня. Наклонил голову вбок, — Ты же знаешь, что я не скажу.  Возможно, мне послышалось, будто Ян слегка усмехнулся из-за какой-то мысли в своей голове, но сейчас он хотя-бы поддерживал зрительный контакт. Эти глаза больше не отливали холодом. Только изучением и интересом. Соколовский всматривался в очевидные изменения в моей внешности, потому что кое-что было очевидно: я набрала в весе. Немного, в пределах нормы. И все это время я думала, что стала выглядеть лучше, а не как герои полнометражок Тима Бертона до тех пор, пока не наткнулась на его взгляд. Стало неловко. — Со мной что-то не так? — прямо спросила я. Даже с небольшим напором, — Почему ты так смотришь?  — Внешне? — переспросил Ян спокойно, — Замечательно. Ты похорошела. А вот умственно…— в его глазах изучение сменилось уколом злости. Голос отозвался едва сдерживаемым негодованием, — Я даже не знаю. Мария, расскажи ты чем думала? Ты, вообще, думала?  Соколовский откинулся на спинку кресла, отведя взгляд куда-то в сторону. Это была, хорошо заученная мною, его привычка. Делать так каждый раз, когда нужно справляться с эмоциями. — Ты…— он натянуто улыбнулся. Фальшиво. Как будто из всех сил пытался быть вежливым, но напор в голосе выдавал, — Ты торчишь деньги криминальщине…Типа…Он прямо настоящий криминал, понимаешь?  — А ты не криминал? — приподняв брови, спросила я. — Я? — он усмехнулся, — Может быть, но не ты Мария.  Я поджала губы. Весь этот разговор ощущался, как сидеть на краю обрыва, зная, что тебя столкнут. Сомнений в том, что Ян был в курсе вообще всего, не оставалось, и вместе с этим осознанием под кожу проникало что-то еще помимо холода. Страх, стыд. Какие-то непонятные до конца эмоции. Я закинула ногу на ногу и снова натянула до середины бедра край длинной футболки.  — Я злюсь, — глухо сказал он после недолгого молчания, — Хотела, чтобы я разобрался со Змеем? Могла попросить. Если бы ты лично попросила, я бы сделал это.  — Тогда почему не сд… — Потому что это сложно, — перебил Ян. Соколовский наклонился ко мне чуть ближе и горько усмехнулся, — Не он отдавал приказ. Я. Это был бы беспредел – пришить его за то, что он сделал свою работу. Другое дело, если для тебя это было действительно важно.  Я усмехнулась, покачав головой и тоже отвела взгляд в сторону окна. Теперь звук барабанящего по стеклу окна звучал отчетливее в тишине. Некоторые капли даже попадали на подоконник через открытую форточку.  — Мы все равно не сработались после этого, — тихо произнес Ян, немного помолчав. — Я отправил его выполнять всякую мелкую работу подальше от себя. Вот он и пошел в спорт – сделать карьеру и деньги. И если мы закончили с этим, то послушай меня внимательно.  Его челюсти внезапно сжались, а пальцы вонзились в ладони. Так, будто  весь прошедший разговор – просто верхушка большого айсберга.  Ты не позвонила, — внезапно сказал он хрипло, — Не предупредила. Не поговорила со мной о Змее. Зато решила поиграть в мафию. Влилась в схему, влезла в долги, сунулась к Ричи – и всё это втихаря, — он усмехнулся. Ядовито, — Это что, новый уровень твоего самоуничтожения? Губы задрожали. Ян говорил тихо, но каждое слово било точнее, чем пощёчина.  — Попросила деньги у отца Дианы, — выплюнул Ян, — Взяла их у старого доброго человека, чтобы отдать преступнику, который, на самом деле, присосется к тебе и будет доить с тебя каждую зарплату, — зло усмехнувшись, произнес Ян. Но улыбка практически сразу пропала с его лица. Он немного отодвинулся, смерив меня взглядом, и прошипел, — Ты умная девчонка, но похоже прожгла мозги клубной жизнью и устрицами, да?  Я прикрыла глаза на несколько секунд, склонив голову. Как будто бы меня оголяли. Обнажали нервы и прижигали чем-то раскаленным. Впервые за долгое время, я начала понимать, что мир, построенный вокруг меня, давал трещину. И грозился вот-вот рассыпаться. Рухнуть на голову. Я буквально чувствовала его крошки на макушке. — А ты…— втянув воздух через нос, произнесла я, — Ты там без меня…горевал? В монастырь ушел?  Ведя к словам о клубах и устрицах. Я поджала губы, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями, но глаза предательски зажгло. Ян смотрел холодно, не мигая, словно выжигал взглядом. Челюсть у него сжалась, а пальцы слабо дрогнули. — Нет, — бросил он глухо. — Крутил курортные романы и бухал. Слова звучали нарочито резко, будто он хотел ударить ими. Хотел посмотреть, заболит ли. И что-то действительно заболело.  — И как? — выдохнула я дрожащим голосом. — Понравилось? Он застыл. Тень пробежала по лицу — совсем на секунду, но я заметила. Он отвёл взгляд, будто внезапно стало тяжело дышать. — После третьей это стало просто пустым звуком, — тихо сказал он, поднимаясь со стула. Соколовский понес пустую грязную чашку куда-то за мою спину, и я услышала, как посуда загремела в раковине. — Это у тебя, Мария вся жизнь впереди. Влюбляйся, выходи замуж, рожай детей. — Ян умолк на несколько секунд, прежде чем продолжить, — У меня же все по-другому. — И как же? — горько усмехнулась я, поднимаясь со стула. Чтобы повернуться к нему лицом и посмотреть в глаза. Соколовский стоял, упершись поясницей в столешницу, и смотрел в пол какое-то время, прежде чем отмереть, поднять на меня взгляд, горящий болью и сожалением, но произнести глухо. Почти равнодушно, если не видеть глаз. — Пить и гулять, пока одна из летящих в меня пуль, не прилетит в висок, — Ян усмехнулся, но смеха в этом не было ни капли, — У меня на линии судьбы написано, что любовь это не для меня, а я не из робких. Переживу.  Я приобняла себя руками. Холодный воздух мешался с сыростью и тянулся через щель открытой форточки к моим ногам. Но это все равно не ощущалось так болезненно, как его слова. Соколовский достал пепельницу из верхнего шкафчика – с пепельным кружочком посередине, выжженным на стекле, и выудив из кармана штанов пачку сигарет, закурил.  — Тогда почему ты здесь? — тихо спросила я.  — Потому что тогда не стало бы тебя вскоре, — сказал Ян, как диагноз.  Я медленно приблизилась к нему и остановившись напротив, потянулась рукой к пачке сигарет, лежащих на мраморной столешнице. Крепких. Толстых. С Английскими буквами на упаковке. Я чувствовала его взгляд на своей скуле, пока вытаскивала одну. Огонь зажигалки тут же мелькнул перед глазами. Так, как это было всегда, потому что некоторые вещи все же остаются неизменными.  И этот огонь на секунду осветил его лицо — родное и чужое одновременно. Ян оставался собой в этих мелочах: в привычке помочь подкурить, отвести взгляд, сжать челюсть. В шлейфе Sauvage, окутывающем его, как броня. — Принимаешь помощь? — спросил он, нахмурившись. Нетерпимо. Так, будто откажись я, и Ян тут же поедет обратно.  — Да. А что потом? — я сделала затяжку, облокачиваясь о столешницу слева от него.  — Уеду, — сухо бросил Ян. Я встряхнула пепел в раковину, потому что пепельница стояла от меня слишком далеко и задрала голову, чтобы смотреть с ним на одном уровне настолько, насколько позволял его рост. Ян был выше сантиметров на пятнадцать. Он невольно наклонил голову ниже, но сделал это скорее интуитивно, по какой-то привычке, нежели действительно захотел вторгнуться в мое пространство. — Когда мы прощались, я думала, что ты всё равно останешься здесь, — спокойно сказала я. Просто факт. По крайней мере, я пыталась говорить спокойно, — Но ты умчался в Дубай за мимолетным кайфом. Просто исчез. Под "прощались" я имела в виду тот секс. Ян хмыкнул, уголки губ дёрнулись — Звучит, как упрек, что странно, потому что ты буквально умоляла меня уйти из твоей жизни. И я ушел так, чтобы не было соблазна вернуться.  — Уехал, потому что если бы остался в одном городе со мной, — перебила я, выпустив клуб дыма, — То не сдержал бы слово? — Уехал, — отчеканил Ян, — Потому что ты боялась. Меня. Ян выдохнул медленно, затянувшись и опустив глаза в сторону пола. Он словно пытался собрать в себе последние остатки терпения. Задымлённый воздух между нами был слишком густым — от него несло не столько табаком, сколько словами, которые мы, как мне казалось, хотели сказать друг другу. — Теперь не боюсь, — шепотом добавила я. Ян уничижительно прыснул, вонзив в меня сверлящий взгляд, но ничего не сказал. Отреагировал так, будто отсутствие страха у меня – забавляло. Он отстранился от кухонного гарнитура и, затушив бычок в пепельнице, двинулся в гостиную и тут же сменил тему, — Где твой загранник? Ты полетишь в Дубай и будешь там, пока я решаю твои проблемы. — Одна? — удивлено крикнула я, туша бычок в пепельнице рядом с его еще дымящимся окурком. И вышла следом за ним. Соколовский обвел взглядом пространство. Так, будто действительно искал мой загранник. Он зацепился взглядом за немытую кружку на кофейном столике, но промолчал. — А хочешь со мной, Фея? — усмехнулся Ян, бросая взгляд в мою сторону, — Не выйдет. Я не смогу заниматься делами и охранять тебя одновременно. Я молча подошла к креслу, на котором лежала моя маленькая сумочка и выудила оттуда загранпаспорт в черной кожаной обложке. Соколовский почти моментально оказался рядом и юрким движением выхватил его из моих пальцев. Раскрыл, повертел и посмотрев на фотографию в нем еще несколько секунд, сунул в карман штанов. — Я отдохну немного, — он плюхнулся на застеленный диван, который я даже не успела заправить из-за внезапного пробуждения и подоткнул подушку под свою голову, — Потом проснусь, куплю тебе билеты и забронирую апартаменты. Постараюсь сделать так, чтобы завтра ты уже вылетела. Я нервно втянула воздух через нос, а Ян прикрыл глаза, намереваясь провалиться в сон. — Завтра нельзя, я даже вещи собрать не успею, — немного помолчав, произнесла я. Я села на диван, с краю. Касаясь взглядом его закрытых век и черных ресниц. Ян впервые за это утро казался расслабленным, но все еще каким-то холодным. Он размеренно дышал, игнорируя мою реплику, а мне какой-то болью в грудине отдавало все происходящее. Я просто смотрела на черты его лица и думала о том, что все могло быть по другому. Я слишком часто думала именно так. Тогда в клубе ему достаточно было начать с мягкой учтивости. Или комплимента. Он мог заинтересовать меня разговорами даже лучше, чем Семён. Чего уж говорить? В тот вечер даже случайное прикосновение его руки к моей талии отдавало током. Физически выбивало воздух из легких. Яну хватило бы пары приятных слов и доброго намерения, чтобы очаровать меня. Нам бы не пришлось проходить через все это. — Я не усну, если ты будешь смотреть так пристально, — хрипло произнес Ян. Он лениво поднял веки и спросил устало. Будто до провала в сон оставались считанные секунды, — Любуешься? — Думаю, — пожав плечами, тихо ответила я, — О том, что все могло у нас сложится иначе. — Но не сложилось, — Буркнул Ян, все еще держа глаза открытыми. — Говоришь так, будто тебе все равно, — хмыкнула я. — Потому что мне теперь действительно почти всё равно, — равнодушно процедил он. И эти слова вырвались как заноза. Он тут же перевернулся на бок, будто пожалел о сказанном, — Почти. А я просидела так еще около минуты или типа того. Смотря теперь не на него, повернутого ко мне спиной, а куда-то в стену напротив. Взгляд размазался. Самым болезненным было осознание, что я сейчас была готова отдать все за то, чтобы лежать с ним рядом, но где-нибудь в другой вселенной. Где не было нашего прошлого. Где ему было не почти все равно. Но нет. Мы были в этом месте и в этой вселенной. Я тихо поднялась с дивана и прошла в кухню, чтобы выпить еще одну чашку кофе и скурить еще одну сигарету. Так было положено. Здесь.