Зарево

Я инстинктивно поёжилась. Холод, беспрерывно работающих кондиционеров, ощущался особенно контрастно в сравнении с пеклом, стоявшим на улицах города за пределами Дубай Молла. Если бы кто-нибудь сказал мне раньше, что перепады температур могут быль такими неприятными, я бы, как минимум, захватила бы с собой ветровку. Стеклопластиковая фигура ныряльщика блеснула, поймав на себе луч солнца. Таких фигур было много. Невесомо парящих над водопадом, бегущим вдоль высокой двадцатичетырех метровой стены. — Это дань прошлому, — произнес Ваня на том конце провода так, будто стоял сейчас рядом со мной. В тоне гида, — Тому, как жили их предки до нефтяного бума. — Они…занимались добычей жемчуга? — догадавшись, спросила я. Я сглотнула, смотря вперед, зацепившись за одну из фигур взглядом. В это время года город, в целом, не был забит туристами, и сейчас то немалое количество посетителей торгового центра, просто проходило мимо водопада не обращая на него никакого внимания. Большая часть, точно. — И рыболовством, — подметил он, — Ничего особенного, но для общего развития посмотреть стоило. — Ничего особенного? — непонимающе выдохнула я. Мне хотелось простоять у этого водопада еще хотя-бы час для того, чтобы эффект, который на меня производили солнечные лучи, преломляющиеся на гранях воды и стекла, ослабел. Перестал захватывать дух. — Ничего, — хмыкнув, произнес Ваня, — Не все прошлое стоит запечатлять в памятниках. Некоторое просто достаточно помнить. Я подтянула уголки губ выше, едва справляясь с тем, чтобы не закатить глаза. Мне бы помалкивать на этот счет и не начинать заумную триаду о том, как важны памятники в мировой культуре, потому что, на самом деле, некоторое прошлое иногда хорошо бы даже забыть. Я неохотно развернулась и побрела к эскалатору, но наверное только потому что знала: с движущихся на первый этаж ступеней, я тоже смогу полюбоваться ныряльщиками за жемчугом. Это было такой мелочью, но почему-то именно этот образ хотелось запечатлеть в памяти надолго. А еще вид из моего окна по утрам. Мне казалось, что я уже очерчила в подсознании плотные шоколадные шторы, обрамляющие прямоугольное окно, светлое каменное здание через дорогу и ряд ухоженных пальм, и смогу вытащить это из своей головы где-то через год, может быть. Просто, чтобы вспомнить. Ваня говорил, что старается не придавать столько значения достопримечательностям, сколько эмоциям, которые он получал, когда путешествовал, но знал название каждого маршрута, который для меня подготовил на сегодня. — Ну, что дальше, знаток Дубая? — хмыкнув, произнесла я, — Я бы выпила кофе. — Когда ты ела в последний раз? — перебил Ваня, безэмоционально. Спрашивая скорее из интереса, чем из беспокойства, — Я бы предложил тебе Тим Хортонс чисто для кофе, но рядом есть рестораны с верандой, откуда ты могла бы посмотреть на шоу фонтанов, как вариант. Губы сжались в тонкую линию. Я машинально сунула руку в кожаную сумку, нащупав там всего пару купюр. Они пахли амброксаном, кедром и мятной жвачкой. Купюры пахли им, и я хотела как можно скорее от них избавиться. Большую часть я спустила на косметику в Диор, и то немногое, что осталась, планировала потратить на стакан кофе и такси до апартаментов. У меня больше не было денег. Я нервно прочистила горло, оглядываясь по сторонам. Эскалатор спустил меня первый этаж. Поток людей был всё еще редким. Пол, отполированный до зеркального блеска, отражал мельтешащие огни витрин. — У меня закончилась наличка, — честно призналась я. Ян говорил мне, чтобы я обращалась Дамиру в тот момент, когда нужны будут деньги, но сегодня я с ним поссорилась, наверное. Это реально ощущалось как небольшая ссора. Дамир готов был костьми лечь, лишь бы я не покидала пределы отеля без него. Как всегда обещал приехать завтра, но завтраки в Дубае готовили отвратно, поэтому я вызвала такси и поехала гулять самостоятельно. Если не брать в счет Ваню. Это было еще одной моей привилегией – собеседник на том конце провода, который готов был сопровождать меня на протяжении дня. Ваня объяснял это скукой. Он просто написал мне к полудню смс с просьбой установить приложение, которое могло бы помочь нам созваниваться без каких-либо ограничений и как бы странно это не выглядело, я сделала то, о чем он просил. — Бывает, — вяло произнес Ваня. Я слышала клацание клавиатуры на том конце провода, — Напиши тому, у кого обычно размениваешь, может быть, он свободен. Я шла по наитию. Перебирала ногами, рассматривая витрины магазинов так, будто в конечном итоге ноги просто сами приведут меня туда, куда нужно. — Ч-чего? — не поняла я. Икры гудели от долгой ходьбы. Я приехала в Дубай Молл к обеду и кажется с тех пор ни разу не присела. Время бежало быстро, особенно за выбором косметики, которой у меня и так достаточно. Наверное я закупалась всякой ерундой, потому что думала, будто шопинг сейчас поможет. Он всегда помогал. Я проводила блестящую липкую линию на своем запястье, раз за разом, пытаясь отвлечься на подбор блеска. У меня был целый ряд таких мазков на белой коже, том участке тела, который попадал под солнце меньше всего, и мазки на нем отличались друг от друга разве что по оттенкам розового. Это отвлекало ровно до того момента, пока в сознание не врезался смазанный, из-за слез, морской горизонт, утопающий в сумерках. Я ненавидела себя за это. За то, что вчера было больно. Ваня тяжело вздохнул, прежде чем медленно произнести, — Только не говори мне, что ты меняешь деньги в обменниках. Я с трудом сдержалась, чтобы не закусить нижнюю губу. Мой взгляд зацепился за, проходящих мимо женщин в черных абайях, и я пыталась оттянуть тот момент, когда снова выставлю себя, ничего не смыслящим в путешествиях, человеком. Мне не хотелось этого делать, в особенности, перед Ваней. Наверное даже только перед ним. — Я вообще ни разу не меняла деньги, — сказала я, присаживаясь на скамейку, откуда вид открывался на кофейню. Небольшой фуд-корт посреди первого этажа. Я не видела вывесок, на которых было написано Тим Хортонс, поэтому готова была вот-вот сорваться с места, чтобы купить себе горячий кофе там, где подкидывает судьба. Ваня недолго помолчал на том конце линии, но я все еще слышала отголоски какой-то игры, включенной у него на мониторе, — А…Как ты жила? Ну…Все это время. — Так, как я жила все это время, у меня больше нет никакого желания жить, — хмыкнула я. Почему-то воспоминания о том, как Дамир привозит мне продукты…Черт. Это ощущалось так унизительно. Я ненавидела быть в позиции просящего и проигравшего, но казалось будто жизнь все равно закидывала меня в условия, где обо мне обязательно нужно было кому-то заботиться. Под видом блага, конечно, но я не чувствовала в этом нихрена хорошего. — Я так и знал, что ты…ну…эскор… — Ваня, — предупреждающе сказала я. — Шутка-шутка, расслабься, — хмыкнул он. Мне показалось, что я услышала, как Ваня хрустнул шейными позвонками, вытягивая мышцы и протяжно зевнул, — Тогда тебе нужен чел, который поможет обменять валюту. У меня есть один. Тот, кто менял мне, когда я прилетал в Дубай. Я все-таки поднялась с места и двинулась к девушке на кассе, огибая ажурные аккуратные столики. В горле пересохло. Ноги налились тяжестью. Теперь долгая ходьба проявлялась чем-то, что называлось забитостью в мышцах. Я не помнила, когда в последний раз была на тренировке по йоге или теннису. Это заставляло задуматься о том, как много привычек теперь осталось в прошлом, напоминая о себе только выбором кофе с меньшим количества молока и полным отсутствием сахара. Чисто по наитию. Потому что я всегда пила именно такой кофе. — Он сможет приехать в GIA как раз к началу шоу, — сказал Ваня, — Сколько денег ты готова обменять? — Тысяч сто, наверное, — неуверенно произнесла я, стоя у барной стойки. Мой взгляд машинально следил за каждым движением бариста. Я даже пропустила мимо ушей название, о котором говорил Ваня, позволив себе просто доверять более опытному. Я могла собой гордиться, потому что едва ли чувствовала хоть какую-нибудь уверенность, судя по тремору в животе, который отпустит меня скорее всего только по возвращению в апартаменты. На территорию, которая за последние пару недель, стала мне хоть немного привычна. Я действительно запомнила все этажи и повороты, которые мне были необходимы и даже зафиксировала в памяти местоположение спортзала, в который скорее всего никогда не пойду. В мои планы входил только бассейн и лавочка рядом с парапетом. Если на него облокотиться, можно залипнуть на хаотичную россыпь звезд в ночном небе и несколько, подсвечивающихся вечером, зданий. — Тысяч сто, — выдохнул Ваня так задумчиво, будто был сосредоточен чем-то. Мои пальцы обхватили горячий стакан с капучино и я, мило улыбнувшись, поблагодарила девушку за кассой, — Должно хватить на неделю, если не особо шиковать…Хотя ты и так, — он фыркнул, и мне показалось, что я проследила пренебрежение в хриплом голосе, — Не особо то и шикуешь. — Да-да, — раздраженно проговорила я, направляясь к выходу из торгового центра, — Так про какой GIA ты там говорил? — Ресторан, — спокойно произнес Ваня, — Исрафил будет ждать тебя там. — Исрафил? Он араб? — заинтересованно уточнила я. — Дагестанец. Исрафил оказался молодым парнем. Высоким, с белой кожей, и чуть рыжеватым отливом на конце русой бороды. Я не уверена, был он конкретно русым или рыжим, потому что под черной кепкой не видела цвета его волос. Он положил на стол четыре с половиной тысячи дирхам. Я поняла это по номиналам на гладких, свежих купюрах с арабской вязью с тиснением. То, немногое, в чем я сразу же начала разбираться в другой стране – это деньги. С моего позволения, он присел рядом, дожидаясь перевода из банка. — Я…я же могу их проверить, да? — аккуратно спросила я, облакотившись на спинку вязаного стула. Да. Тремор не отпускал меня с того момента, как я покинула дом. Проблема была не столько в недоверии, сколько в самом страхе перед новым. Кучерявый официант поставил передо мной тарелку трюфельной пасты, и я облизнула губы, понимая, что мой желудок был пуст с самого утра. — Да, конечно, — Исрафил добродушно улыбнулся и тут же обратился к официанту с просьбой на английском. Я неловко улыбнулась, протягивая тому деньги, которые нужно было проверить на подлинность. — Да не ссы, — раздался голос в левом наушнике. Ваня коротко хохотнул, и я была благодарна Богу за то, что Исрафил этого не слышал, —Такие как этот парень буквально живут здесь за счет наличного арбитража. Я медленно вдохнула через нос, стараясь хоть как-то приглушить дрожь внутри. Паста пахла сливками и маслом, и мне хотелось зарыться лицом в тарелку, чтобы не видеть ни Исрафила, ни купюр, ни собственной нервозности. Но я взяла себя в руки — или сделала вид. Официант вернулся быстро. Прежде чем я успела накрутить себя до критической точки. Он положил купюры рядом с телефоном, кивнул, после чего удалился, мягко ступая по каменному полу. — Я переведу, — пробормотала я, доставая телефон. — Да, хорошо, — усмехнулся Исрафил, откинувшись на спинку кресла так расслабленно, будто мы сейчас не сделали ничего такого. Я плохо знала законы арабских эмиратов, но почти была уверена, что обмен денег таким образом был нечист. Был незаконен скорее всего. — Всё окей, — наконец выдохнула я. На экране отобразилось подтверждение перевода. — Спасибо. Исрафил снова улыбнулся спокойной, мужской улыбкой, непритворной, без намёков на скрытые намерения, на которые у меня в последнее время была хроническая аллергия. И поднялся из-за стола, оставляя меня наедине с пастой, видом на фонтаны и запахом специй в воздухе. — Если что, Ваня знает, как меня найти, — сказал он, поправляя кепку. — Береги себя. Я кивнула, хотя внутри у меня всё тут же дёрнулось. Я невольно вспоминала все события, которые происходили в моей жизни на протяжении последних двух лет, прогоняя их от отрезанной головы в коробке до запаха крови и пороха в машине с разбитым, от огнестрельных выстрелов, лобовым стеклом. Что-то воспитало во мне эту привычку. Всегда ждать подвоха. Теперь я понимала, почему Соколовский в большинстве случаев все угадывал наперед, кроме тех, когда проигрывал собственным эмоциям. Жизненный опыт. Этот опыт не вязался с запахом перемолотой фисташки в воздухе, улыбчивыми официантами и звуками музыки, включенной, как раз перед шоу с фонтанами. Поэтому сегодняшний день казался таким…ненастоящим. Похожим на сон отчасти. — Я очень хотел, чтобы ты это увидела, — неожиданно тепло сказал Ваня, видимо заслышав знакомую мелодию. Я устремила взгляд в ту сторону, откуда должно было начаться шоу. Здесь был действительно хороший обзор, я и не капли не пожалела о том, что сегодня послушала Ваню. Начиная от скачанного приложения до выбранного ресторана. Первые струи воды взлетели в воздух, подсвеченные изнутри отражённым светом небоскрёбов. Их движение было мягким, почти медленным. Музыка только начинала набирать силу, скользя по коже тонкими вибрациями. Стало немного прохладнее, но не от вентиляторов, работающих на веранде. — Ты там? — спросил Ваня чуть тише. — Да, — выдохнула я, и собственный голос показался слабее, чем хотелось бы, — Я здесь. Хотя ощущение было таким, будто я провисала где-то между прошлым и настоящим: между водопадом с ныряльщиками, фантомом трюфельной пасты на языке и той собой, что когда-то считала роскошью напиваться перед сотрудниками. Фонтаны взмыли выше, синхронно, в такт музыке, и толпа вокруг них будто выдохнула. На секунду я почувствовала что-то вроде… лёгкости. Слишком хрупкой, чтобы назвать её спокойствием, но уже довольно ощутимой, чтобы просто выдохнуть. Насладиться моментом. — Помнишь, я говорил, что не люблю достопримечательности? — продолжил Ваня. — Ты говорил много чего, — я невольно улыбнулась. — Так вот. Это — исключение. Увидеть фонтаны в первый раз… — он на секунду замолчал, будто подбирая слова, чего за ним никогда не водилось, — Вот это реально…Стоит того. Я даже немного тебе завидую. Я уставилась на брызги, вспыхивающие золотым и белым под прожекторами. Башня Бурдж Калифы подсветилась японскими иероглифами, белыми диодами, которые смотрелись особенно футуристично на фоне темного неба. На секунду все стало неважно. Тот наивный уровень восторга, в момент которого люди почти забывают то, над чем плакали прошлым вечером. Почти. Мир на мгновение стал просто миром. Без экшена, боевиков и болезненностью некоторых отношений. Я покачала головой, пряча улыбку. — Спасибо, Ваня, — шепнула я, отодвигая от себя пустую тарелку с пастой. Я очень хотела, чтобы затишье этим вечером было не перед бурей.