Второй шанс

Аарон не позволил Кевину поехать в Германию, хотя они оба понимали, что Миньярд сейчас отчаянно нуждался в нем. Но Аарон упорно настоял на своем, и нападающий был вынужден сдаться, потому что понимал — его парень не хочет, чтобы он видел его в таком состоянии, таким слабым и беспомощным. Как бы сильно Аарон не доверял Кевину, что бы они не пережили вместе, сколько бы этапов отрицания и ледяной агрессии не прошли, сколько бы шагов не сделали навстречу друг другу, блондин боялся оставаться уязвимым. Детская травма заставляла его искать уверенность только в полном контроле, и Кевину пока не удалось этого изменить. А сами похороны не были нужны Кевину, так он, по крайней мере, всегда считал. Они были нужны тем, кто не смог бы смириться так просто, нужны, чтобы обрушить реальность на голову и вырвать надежду из груди. Кевину это не нужно. Он вырос в окружении жестокости и насилия, суицидальных мыслей и смертей, с пониманием факта самой смерти. Все имеет конец — его клюшка сломается, кости сотруться в порошок, а он сам умрëт. В гнезде нет места пустым иллюзиям. И места глупым чувствам тоже нет, поэтому Кевин не мог ощущать потерю так же сильно, как Аарон. Квартира тренера встретила Кевина запахом крепкого черного кофе. Ваймак сидел на диване, сонный и взъерошенный, с кружкой в руке. Всë пространство вокруг него было завалено бумагами. — Думал, умотаешь в Германию с ними. — произнëс его отец, вместо приветствия. Кевин пока не был готов так его называть, но редкие попытки вставлять это слово в поток мыслей делали его чуть более реальным. — Мне там нечего делать. — пожал он плечами, опираясь на дверной косяк. — Зато здесь уйма работы. — проворчал тренер, отхлебывая кофе. — У нас кучка неопытных новичков, Мэтт и Аарон в защите, привыкшие иметь в связке Ники. Вся эта хуйня накладывается на начало тренировок, так ещё и с бумагами волокита. Первое задание: помоги найти ручку. Не могу понять, куда я еë зашвырнул. Кевин оглядел горы документов, счетов, чистых листов, почеркушек и заметок и со вздохом заглянул под журнальный столик, где, ожидаемо, ручки не обнаружилось. — Возьми новую. — предложил он, на что тот отмахнулся. — Я бы давно это сделал, если бы она была. — Ясно... — его отец был ужасным человеком, но, Господи, как же Кевин его обожал, и как же ненавидел его привычку работать в полнейшем хаосе, которая, чего греха таить, передалась ему по наследству. Он сделал несколько шагов в сторону, осматривая башни замка, именуемого "творческим беспорядком", и они оба услышали тихий хруст. Кевин наступил прямо на потерянную ручку, и та треснула. Ваймак тяжело вздохнул и закрыл лицо рукой. — Мне за это не платят... — Это всего лишь ручка. — возразил Кевин. — Да чтобы купить нормальную ручку сейчас — нужно продать почку! — мрачно огрызнулся тренер. — Да ладно тебе! Ники же как-то нашëл в Колумбии нормальный магазин с канцтоварами, чуть не открыл свой бизнес, поставки были по всему курсу... — он замолчал, понимая, куда зашел разговор. Игнорировать пустоту, которая росла с каждой минутой, было уже невозможно, и Ваймак, и Кевин это понимали. Им всë равно нужно было поговорить об этом. — Так... Что там произошло? Нил был немногословен. — тихо заметил тренер. — Он спрыгнул. — просто ответил Кевин. Тот нахмурился. — Это всё? — Это всë, что я знаю. — поправил он. — Всë, что сказал нам Аарон. — Научи его давать больше информации. — посоветовал Ваймак. — Иначе, половина его пациентов подохнет, так и не выпытав из своего врача диагноз. Ты же его парень, в конце концов. — Он учиться на нейрохирурга. — Кевин помотал головой. — Вряд ли его пациентам нужно знать подробности. Тренер только хмыкнул. Они оба долго молчали, не находя нужных слов, потом Ваймак залпом осушил свою кружку и кивнул на стеллаж, позади Кевина. — Возьми там... Он понял и так, и достал бутылку, протягивая тренеру. Тот откупорил крышку, плеснул себе водки и остатки протянул сыну. Кевин сходил на кухню и, не найдя там ничего лучше кружки, налил себе. Они устроились в гостиной с бутылкой водки. Ваймак на диване, а Кевин прямо на полу, посреди бумаг. — Надеюсь, этот идиот добился чего хотел. — пробормотал тренер, и они выпили, не чокаясь. — Никогда не понимал самоубийц. — поморщился Кевин. — Нетерпеливые люди. — пожал плечами тот. — Их действия преждевременны. — Похоже на Ники. — Не так сильно, как ты думаешь. — возразил Ваймак. — Видел этих двух идиотов? Представь, каково с ними было, когда они были подростками. Но Хэммик справился... Он достаточно терпелив, чтобы выжить. — Но, тем не менее, он мертв. — заметил мрачно Кевин. — Видимо, всë не так просто. — пробормотал тот.

***

— Доброе утро. — Ники стоял за плитой, и Аарон жадно вдохнул потрясающий запах, заполнивший кухню. Эндрю прошмыгнул мимо него, и он едва удержался, чтобы не вздрогнуть. Он и сам умел ходить бесшумно, но каждый раз пугался, когда близнец подходил так незаметно. Ники улыбнулся, заметив это, и поставил перед Эндрю чашку до невозможности сладкого горячего шоколада. — Научись топать, Эндрю. — хмыкнул он и отдал Аарону его зеленый чай. — Кстати, кто-нибудь из вас объяснит, почему меня снова вызывают в школу? Просто, из любопытства, вы же не разбили ещё парочку окон и не взорвали кабинет химии? Аарон закатил глаза. — Мы никогда не взрывали кабинет химии. — Это вселяет надежду. — неуверенно произнëс Ники. — И я никогда не разбивал окна. — совершенно серьезно добавил он. — Это был Эндрю. — Да, я знаю. — кивнул Ники. — Трудно было бы не заметить, сколько окон вы разбили, учитывая, сколько денег я потом за это отдал. Но хотелось бы узнать, что успело произойти... Аарон невозмутимо пил чай, а Эндрю шоколад, и они оба молчали. Аарон лениво прикинул, как скоро кузен заработает инсульт, прежде чем они выпустятся. Ники ждал довольно долго, и, если честно, Миньярд был восхищен его выдержкой. — Так... Давайте по-другому. Тот, кто сдастся первым, получит весь остаток от моей зарплаты. — Это Эндрю. — Это Аарон. — сказали они одновременно, и Ники со стоном уронил голову на руки. — Отлично, вы оба должны мне по десять долларов, потому что я почти всегда выхожу в минус с тем количеством мороженого и энергетиков, которое вы потребляете. — пробормотал он. — Они, кстати, кончились. — вспомнил Аарон. — Что? — не понял тот. — Энергетики кончились. — повторил он. Ники смотрел на него мгновение, а потом закрыл лицо руками с тихим: — Бляяяяяять... — Аарон. — произнëс знакомый раздражающий голос. Кто-то потряс его за плечо, он резко открыл глаза и дернулся, уходя от прикосновения, по привычке, заработанной в детстве, ударяя Нила, который пытался его разбудить. Джостен успел перехватить его руку и оттолкнуть в сторону. — Мы скоро садимся, просыпайся. — произнëс он и отвернулся к Эндрю. Аарон выдохнул, глядя в иллюминатор. Германия... Ники... Это был всего лишь сон, а настоящий Ники мертв, и ничто этого уже не исправит. Пора просыпаться и жить реальным миром. Но Аарон не хочет просыпаться, он не хочет терять своего брата.

***

Вдох. Выдох. Сердце бьëтся слишком часто для человека, лишенного всяких чувств. Эндрю прикрыл глаза и попытался не думать. Контроль был потерян, почва под ногами тоже. Он на расстоянии тысячи километров от земли, и это не внушает уверенности совсем. Он выпустил из своей хватки то, что должен был держать крепче всего остального, но никогда не держал достаточно. Эндрю иногда выкладывался на сто процентов, но если это что-то не было безупречным, то его в принципе не было. С Ники было иначе. Он никогда не хватался за Ники обеими руками, пытаясь удержать, и никогда не расслаблял хватку до конца, надеясь, что этого хватит. Но не хватило. По странной иронии, человек, за которого Эндрю цеплялся больше всего — его собственный близнец — был в опасной близости от того, чтобы самому вырваться, а потом либо упасть на дно, либо уйти и больше не появится в жизни Эндрю. Аарон слишком долгое время был оглушен — смерть матери, снятие с наркоты, его собственные демоны, сжиравшие его заживо. Он терялся и просто плыл по течению, не в силах даже оскалиться на гиперопеку брата, а лишь слабо дергался в сторону порой, но это желание свободы не было столь сильным, потому что Аарон ещё не научился жить без чужого контроля, без знака "стоп", он не был готов. Но если бы их сделка сохранилась, Аарон бы рванул к черту, подальше от брата, к концу четвертого курса, и Эндрю бы навсегда потерял близнеца. Но Ники он никогда не держал так, как тому было нужно. Сначала, Эндрю просто держался в стороне, не признавал кузена, считал лишь частью новой жизни с братом. А позже, шаги Ники были восприняты чуть серьезней, чуть смелей. Старший быстро привязался к младшему, примотался так крепко, что ничем на отдерешь, но Эндрю не спешил делать также. Он изучал брата, находил всë больше пробелов и дыр, непонятных и опасных вещей, то, чего не смог бы описать и то, чего не смог бы вынести. Эмоции, которые Эндрю считал бессмысленными, эта пустая вина и вечно окружающая кузена тревожность, они тянули Ники вниз, но были словно его частью. Ники был... странным. Эндрю не смог бы описать его. Человек, оставивший смысл собственной жизни ради двух подростков, способных лишь на агрессию. Человек, способный улыбаться при любых обстоятельствах и шутить о тех вещах, о которых другие боялись говорить. Тот, кто поверил в Эндрю, тот, кто дал ему хоть что-то бесплатно, просто так. Эндрю не смог бы описать Ники. Таких слов не было в английском языке. Но Эндрю пугала в кузене его неспособность найти грань саморазрушению. Он боялся подойти ближе, потому что Ники мог утянуть за собой и его. И Эндрю никогда не понимал его. Не имея представления о том, что ты контролируешь, контроль удержать нельзя. И Эндрю его не удержал. Ники убил себя, а Эндрю не смог сберечь его. Эндрю ненавидел упускать свое, но упустил. Сердце бьется слишком быстро для человека, лишенного чувств. Вдох. Выдох. Эндрю потерял старшего брата. Вдох. Выдох. Он потерял контроль и опять облажался.