Старшая сестра

— Не забывайте, зачем вы здесь, — гулко пробасил «сенсей», и Темари в очередной раз окатила волна злости. — Наблюдайте. Выслеживайте. Он так же вел себя во время тренировок. Заставлял бегать под палящим солнцем, отдавая команды: «Быстрее!» или «Ниже!», чтобы у них не осталось ни шанса на нормальный вдох, чтобы ноги путались в песке и в итоге вязли в нем, содрогаясь. Тогда Баки подходил ближе. Смотрел единственным глазом и, с оттягом, бил в лицо. Темари хорошо уяснила правило пяти секунд: упал — ползи, вставай, уклоняйся — или ровно через пять секунд будешь вытирать кровь с губ. Канкуро запомнил так же быстро, а Гаара не утруждался вообще. Его Баки просто боялся. Они — ненавидели. С того момента, как получили протекторы. — Да, сенсей. Казалось, подготовка сводилась к тому, что бы вытравить все человеческие чувства. Сломать, подчиняя воле командира. Когда Баки говорил «убить» — они убивали, когда звучал сигнал к нападению — нападали и так до бесконечности. Единственное, что было запрещено — бежать, подобно дезертирам. В Суне до сих пор существовала смертная казнь, согласно военному времени, и ни один из джонинов никогда не делал скидку на возраст. Дрогнул перед врагом? Слабак. Не смог вовремя ответить? Предатель. Темари разучилась бояться. Не пошевелилась, когда тело Канкуро нанизали на меч, подобно мясу в кусияки. Не обернулась, когда Гаара снова потерял контроль. Они все еще звались семьей по какому-то недоразумению. У настоящего оружия нет братьев и сестер, есть только хозяин. Сегодня их хозяин решил напасть на Коноху. Баки ушел в комнату для джонинов-наставников, чтобы не вызывать подозрений. До последней секунды они все должны вести себя как обычные шиноби, которые просто счастливы посетить чужую деревню. Темари оглянулась: Коноха высилась над ними огромным очагом чакры. Здесь было много сильных бойцов, таких не уложишь парочкой техник, они будут драться как звери, когда их загонят в ловушку. — Эй, вы кто такие?! — возопил вдруг чей-то голос. — Вы не из нашей деревни! Мальчишка… в нелепом шарфе смотрел на них, оттопырив палец. Крошечный рот открылся, чтобы сказать что-то еще, но звук так и не успел образоваться, потому что Канкуро уже схватил его за шиворот. Засипев, ребенок попытался выкрутиться. Кожа на щеках быстро сменила цвет с розового до бледно-синего, почти фиолетового. Его можно было принять за румянец мертвеца. С холодным равнодушием Темари следила за тем, кто мог стать им противником. Слова Баки напрочь вылетели из головы, уступив привычке: не оставлять в живых всякого, кто не относится к Суне. — Отпусти его, — а вот голос второго неожиданно привлек ее внимание; в безжизненной пустоте на секунду промелькнуло удивление. Он не боялся их. Только сжимал кулаки, собираясь напасть — глупо даже, но почему-то Темари подумала о том, что этот зверь перед смертью все-таки сдерет с них шкуры. — Чего это? Он первым напал. — Отпусти. — Ладно, — хмыкнул Канкуро. — Может быть, ты окажешься противником интереснее. Паренек с желтыми, как песок, волосами дернул губой. — Братец Наруто! — Спокойно, Конохамару, предоставь это мне, — надо же, ребенка назвали в честь деревни? Темари закатила глаза. В Суне никто не был достаточно сентиментален для этого. — Сейчас я покажу вам, что значит обижать слабых! Его тело в ярком, до невозможности глупом костюме вдруг окаменело, не в силах сдвинуться с места, и Темари с интересом посмотрела в сторону того, кто мог остановить такого генина. Она по-прежнему не испытывала страха. — Что здесь делают шиноби Песка? — холодно спросил мужчина в черных очках, приземлившись на ветку дерева. — Ваша группа должна заселяться в общежитие, а не нападать на генинов Конохи. Рядом злобно зашипел Канкуро. Он, как и Темари, отлично видел жилет джонина, что значило только одно — приказ Баки они только что с треском провалили. — Мы… заблудились. — В самом деле? Конохамару, будь добр: вернись к Западным воротам, думаю, Ирука заждался тебя. Мальчишка вытер нос рукавом и горестно вздохнул прежде, чем уйти: — Хай, Шо-сан, — одной неприятностью меньше. — А ты, Наруто? Разве команда номер семь не должна собираться у Академии? Блондин скосил глаза на ворот своей глупой куртки и промолчал. Темари заметила странное шевеление под тканью, которое вдруг исчезло, и их неудавшийся «враг» снова смог двигаться. Что-то сковало его на момент отповеди джонина — но что? — Иди. — Но Шо-сан… они же… — Иди, я сказал, — прибавил строгости мужчина. — Экзамен начнется через час, нечего попусту тратить время. Не похоже, что бы в Конохе существовало «правило пяти секунд». За любое неповиновение она или Канкуро уже получили бы свое наказание, здесь же… с генинами разговаривали, спорили, убеждали. На секунду стало трудно дышать. Не больно, нет, просто… обидно, что в такой большой деревне кто-то еще относился к шиноби как к людям. Темари тряхнула головой. Глупые мысли. Может быть, Суна лишний раз не ласкала своих детей, но взамен этого — давала им шанс выжить. Время покажет, чего они стоят. — Вам нужно особое приглашение? — приподнял бровь джонин. — Не вижу третьего генина. Гаара вышел из тени так же бесшумно, как и ушел в начале «потасовки». Сейчас он пребывал в состоянии полусна, чему Темари втайне радовалась. Когда на младшего находило безумие, даже ей было страшно стоять рядом, но Баки сказал, что тот выдержит часов десять прежде, чем кошмар повторится. — Отлично. Следуйте за мной. Никто не знал, какой ужас медленно двигался по улице, рассматривая дорогу блеклыми, зелеными глазами. Канкуро шел сбоку от Гаары, отступая на шаг, чтобы в любую секунду дать деру, если безумие повторится. Она делала то же самое. — Любое нападение на участников экзамена вне полигона карается дисквалификацией, — монотонно говорил их провожатый, — на первый раз отделаетесь предупреждением. Все ясно? — Да. — До конца испытаний Суне выделено общежитие, две комнаты на четвертом этаже. Прошу так же соблюдать правила проживания. — Да. Она скажет это столько раз, сколько понадобится, потому что пришла сюда не за званием или дружбой, только — чтобы выполнить волю хозяина. Темари не задумывалась, зачем Суне понадобилась Коноха. Если таков приказ Казекаге — они его выполнят. Если Баки захочет, чтобы они бросились на клинок других шиноби — сделают. Все сделают. Разве не так поступает кунай, когда его вытаскивают из подсумка? Наблюдать и выслеживать по приказу «сенсея» получалось скверно. Канкуро неверно определил цель, а она слишком задумалась, реагируя на каждую чакру как на вражескую. Рано. Тот мальчишка, например, еще не был генином, а они уже сцепились. Докладывать о блондине пока тоже не стоило — он никак себя не проявил. Джонин же… темная лошадка. Понять бы, как он сковал подопечного… — Через сорок минут экзамен. Вас проводят, — исчез. — Что теперь, Темари? Мы слишком подставились, и этот тип теперь доложит о нас начальству. — Плевать. Мы — просто нервные генины из Суны. Хорошо, что ты не успел задушить того мальчонку, иначе Баки бы нам этого не простил. Канкуро поморщился. Под краской еще свеж был синяк — тогда он нарушил «правило пяти секунд» и не поднялся. Получать нагоняй еще раз не хотелось. Их главная задача — попасть в финал, чтобы вовремя отреагировать на вторжение. До этого времени… — Не высовывайся. — Гааре это скажи. Он у нас псих, а не я, — привычно огрызнулся Канкуро. — Сегодня, может быть, не сорвется, но что дальше? Что будет, когда он снова кого-нибудь убьет? «Когда», а не «если». Темари приложила руку ко лбу, чувствуя, что впервые в полном замешательстве. Прежде их не отправляли в сердце вражеской деревни, а теперь каждое биение чакры отдавалось в ее теле дрожью. Неверный шаг, лишнее движение — и чужие техники вонзятся в нее. Убьют. Когда ты живешь по правилам военного времени, в деревне, где не знают жалости, с братом, который готов убить в любую секунду — теряешь страх смерти. По крайней мере, Темари никогда не позволяла себе думать о «завтра», она просто радовалась, что пережила «сегодня». Но… кто сказал, что оружие хочет умирать? — Я проверю марионеток. До выхода у нас еще есть время, верно? Проследи, что бы Гаара не спал. Еще одно правило их жизни. Гааре нельзя спать. Ни в коем случае, иначе то, что сводит его с ума, окажется на свободе. Темари видела такое не раз и не два, что бы забыть о существовании младшего. Поэтому она послушно села на расстоянии вытянутой руки от Гаары и принялась следить за его пустыми глазами. Лучшее оружие деревни было слишком опасным для них. Это — существование генинов Суны. Безропотно двигать тело навстречу солнцу или дождю, час от часа, до тех пор, пока ты еще можешь принести пользу. Ее польза заключалась в связи с сумасшедшим братом. Канкуро, например, никогда не приближался к Гааре настолько, что бы «будить» его. Даже марионетками. А Темари делала это, потому что должна как старшая в команде. О семье не могло быть и речи. Иногда, холодными ночами, ей снилась мама. Пятно света, запах пряных сладостей и влажный поцелуй на щеке — время, когда Темари не называли генином и не били за малейший проступок. Когда она забавно командовала Канкуро, не представляя, что будет призывать его сражаться. Время без Гаары. Хотя… он этого не знал. Даже кандзи «любовь» было сделано в насмешку. — Пора. Темари выбралась на улицу, вдыхая незнакомый, сильный запах деревьев, травы и лугового ветра. Коноха кипела жизнью, вокруг мельтешили люди с дружеским участием, семейным теплом, смехом и радостью. Может быть, Суна захотела уничтожить их в отместку? Годы страха — здесь несправедливо меркли, превращаясь в страшный сон.

***

— Ты уверен? — Да. Мои кикайчу словно взбесились. За этими генинами нужен особый присмотр. — Я передам Мираи. Спасибо, Шо. Они кивнули друг другу и разошлись. Команда номер шесть отвечала за безопасность на экзамене, поэтому просто не могла проглядеть такую… талантливую троицу. Хана почесала нос. Мираи расстроится, если уже к вечеру не получит сведений о генине с ужасающей чакрой. Он может быть опасен. — Вперед, Хаимару! А ведь были еще Трава и Звук…