Часть 14
15 февраля 2025 г., 09:03
Нежные мягкие губы порхают по лицу, зацеловывая шрам прошлого, намеренно останавливаясь на нем дольше положенного. Мин Юнги, мужчина тридцати лет, бывший бандит, а сейчас успешный предприниматель, не может скрыть своей довольной улыбки и тянется ближе к омеге, получая свою порцию нежности. Хочется урчать и передать все свои эмоции Хосоку. Этот юный омега учит жить заново, ломает барьеры, что мужчина строил годами, и его присутствие – награда, полученная через боль и отчаяние.
Хосок тоже ластится к альфе, мурлычет что-то незамысловатое себе под нос и щурится от наслаждения.
Юнги не позволяет себе большего. Во-первых, младшему Чону только исполнилось восемнадцать, и мужчина не намерен в ближайшее время переводить отношения на горизонтальную поверхность, а во-вторых… Темные глаза Чон Чонгука, который как бы не против их отношений, вызывают мурашки. Стриптизер ясно дал понять, что брата в обиду не даст, и если его босс сделает что-то не то, то его яйца, как выразился альфа, будут намотаны на кулак. Не смотря на статус босса и многолетнюю дружбу
Мин Юнги понял, Мин Юнги принял. Мин Юнги не торопится. Даже не планирует.
– Ты чем-то обеспокоен? – спрашивает омега, встречаясь глазами с владельцем клуба, и дует свои губки. Ему нравятся такие уединенные вечера, в пентхаусе альфы тихо, хоть и пустовато. Хосок уже заказал через интернет все, что необходимо для уюта, и ждет не дождется, когда его покупки приедут и он сможет обустроить пространство. Юнги был не против. Да чего уж там... Он в предвкушении, когда его маленький омега начнет вить гнездо по своему усмотрению. Мину важно, чтобы Хосок себя чувствовал комфортно на его территории, тогда она быстрее станет общей.
– Ко мне обратился один человек из прошлой жизни, – наконец решает поделиться своими тяжелыми мыслями альфа, – и попросил о помощи.
– Это опасно? – напрягается Чон младший, встрепенувшись.
– Если честно, не знаю. Но все очень непросто, – отвечает ему альфа, задумываясь.
Комиссар Ким Сокджин был предельно откровенным с Мином, и когда Юнги понял, кто замешан в предстоящих событиях и что именно Мингю собирается сделать, Юнги удивился. Лично с Ким Мингю мужчина знаком не был, но слухи об альфе давно ходили в авторитетных кругах. Жестокий, беспощадный, он убирал с дороги всех, кто вставал на его пути. Раньше бы Юнги, не задумываясь, помог полицейскому, так как Чимин все-таки небезызвестный влиятельный омега и не заслуживает того, что готовилось обрушиться на него, да и никто не заслуживает, но сейчас... Хосок может стать рычагом воздействия, и если Юнги выступит против, то может снова потерять самое ценное. Эти глубокие карие глаза, искренний смех и доброе сердце… Страх вновь поднимает голову, и альфа в сомнениях.
Мин не хочет на это решаться, но и Киму не может не помочь. Выбор всегда делать трудно, поэтому альфа пока берет паузу и притягивает к себе ближе Хосока, зарываясь рукой в темные волосы и крадя очередной поцелуй. Обо всех проблемах он подумает завтра, а сегодня он наслаждается счастьем, прикасается нежно к изгибу шеи, оставляя горячие следы на сладкой коже.
***
Ыну недоволен. Он с утра не может дозвониться до мужа. Чимин ограничился лишь сухим смс, оповещая о незапланированном отъезде. Куда и зачем, ему не объяснили, и неизвестность гложет под ребрами. Альфа чувствует, что омега от него отдалился и заимел свои секреты, от которых в последнее время был чрезмерно задумчив. Он был рассеян, молчалив, постоянно все вываливалось из рук, и мужчина заподозрил неладное. Детективы теперь наблюдали и за ним, но эти остолопы потеряли его в Сеуле, когда Чимин неожиданно исчез из поля зрения, умчавшись на своей машине в ночь. Автомобиль омеги нашли на парковке, он оказался закрытым, почти брошенным. След оборвался. И ненароком Ыну думает, что все это неспроста. В голове зреет подозрение одно хуже другого, но предчувствие уверяет, что с Чимином все в порядке. Просто ему захотелось одиночества и уединения. Ыну понимает и мирится с таким положением, больше внимания уделяя Тэмину, что светится каждый день ото дня все ярче. Ли становится другим, притягивающим. Беременность ему идет. К нему хочется прикасаться и заботиться, как никогда. И Ыну ловит себя на мысли, что брачный контракт начинает душить его. Неожиданно хочется бросить все, развестись, жить счастливо с Тэмином, и от этих мыслей альфа сам себе удивляется. Это странно, ведь Чимин – тот, кем жил и дышал альфа долгое время. Его невозможно забыть, его невозможно вырвать из сердца и разума. Наверное. Ыну уже ни в чем не уверен. Но мысли и действия мужчины разнятся, когда он подъезжает к дому Тэмина и больше не боится подняться в квартиру. Он знает, что именно тут его ждут, тут встретят с улыбкой и поцелуями, накормят вкусно домашней едой и не отпустят до утра, заставляя забыться среди огненно-красных одеял и подушек.***
Вечер – любимое время суток Феликса. Когда день уступает свое место бархатным сумеркам и солнце уходит за горизонт на долгожданный покой. Жаль, что любование выдается крайне редким. Постоянная работа в Vice не позволяет наслаждаться этой чарующей атмосферой, когда захочется. Но сегодня Феликс ловит каждое мгновение, даже антрацитовое небо Сеула балует чистотой и мерцанием редких звезд. Ежась от прохладного ветра, омега кутается в плед и зарывается в него сильнее. Неожиданно сильные теплые руки обвивают плечи, и уже знакомые губы находят родинку на шее, обжигая ее дыханием. – Ты замерз? – спрашивает Хенджин, притягивая к себе ближе и окутывая спокойствием и безопасностью. После той ночи жизнь их изменилась. Шепотом в темной квартире было так много сказано и открыто. Чувства, что таили оба, нашли выход, и Доберман добился-таки своего: котенок теперь его. Не бросается, мурчит, пряча коготки в пушистые лапки, что водят по руке, а сам плотнее жмется к альфе, наслаждаясь желанными объятиями. – Немного, – признается омега, – но ты постой так со мной, и я согреюсь. Хенджин улыбается. Сколько раз он мечтал об этом… Не просто смотреть на крошечную фурию, что рассекает в коридорах и залах клуба, контролируя и держа крепко в своем кулачке работу всего персонала, а вот так: спокойно обнять, прикоснуться губами к виску, провести носом по розоватой щеке и, развернув к себе лицом, утянуть в мягкий сладкий поцелуй, отдавая себя без остатка. Наслаждаться вздохами и стонами. Трепетом ресничек на кукольном лице и ловить каждый стук сердца. Альфу тянут в комнату на кровать, заманивают, словно в сети. А нужно ли? Хенджин уже давно очарован. И так постоянно на привязи, с первого дня, как увидел. Проворные руки омеги подхватывают низ футболки и тянут медленно вверх, оголяясь. Омега красуется, демонстрирует свое гибкое и стройное тело. А Хенджин не торопится, рассматривает Феликса хищными глазами. Руки сами собой тянутся к белоснежной коже. Та бархатистая и нежная, реагирует на чуткие касания россыпью мелких мурашек. Губы альфы вторят рукам и накрывают чувствительные соски один за другим. – Божее... – тянет омега, забывая, где он и кто. Горячие губы и язык доставляют исключительное удовольствие, сильные пальцы сминают подрагивающие бедра. – Черт! Твою ж... – стонет Феликс. Хван нехотя отрывается от соска и, не отводя голодного взгляда от мерцающей кожи, начинает вылизывать тонкую шею. Прикусывает острую линию челюсти, ведет до пульсирующей точки под ней и замирает. Дышит жадно, порыкивая. Феликс пахнет раем. Наслаждением и счастьем. Его естественный запах кружит голову и вышибает дух. Омегу хочется любить. Медленно, проникновенно и долго. Альфа приникает к медовым сладким губам. Поцелуй из трепетного и нежного в считанные секунды переходит в опьяняющий и дикий. Феликс буквально начинает сходить с ума от ощущений, когда чувствует, как Хенджин подхватывает его под бедра и усаживает на свой крепкий торс. Ноги омеги мгновенно заключают талию Хвана в замок. Феликс стягивает с альфы ненужную футболку и отбрасывает ее, не глядя. Зарывается тонкими пальцами в темные кудри и бесстыдно притирается пылающей кожей к обнаженному телу. Удовлетворенный скулеж поневоле срывается с зацелованных омежьих губ. Вот так хорошо, так правильно... Хенджин приспускает домашние шорты с округлых ягодиц, стараясь обнажить их как можно больше. Пока одна рука крепко держит вертлявую попку, другая проскальзывает к сочащемуся смазкой пульсирующему входу. Пальцы альфы дразнят, проникают медленно, фаланга за фалангой. Растягивают осторожно, но уверенно. Несмотря на то, что все вентили сорваны, Хван не хочет причинять боль, даже если она сейчас будет сладкой. Феликс в нетерпении потирается пахом о каменный пресс альфы, стонет заполошно, поторапливает. Вот и фурия вернулась. Хенджин шлепает с оттяжкой, пытаясь угомонить торопыгу, но добивается только обратного эффекта. Звонкий вскрик сменяет томный стон. – Хенни, не томи! Давай, хочу! – омега вгрызается острыми клычками в нижнюю губу альфы и готов уже рычать от нетерпения. Ему мало, мало пальцев, какими бы охуенными те ни были. Хван и сам понимает, что накал достиг своего пика. Как бы ни был прекрасен рычащий, нуждающийся Феликс, мучить его долго – себе дороже. У него самого вулкан внутри вот-вот взорвется. – Бестия! – Хенджин снимает с себя омегу и укладывает его на постель. Сразу же сдергивает полуспущенные шорты, что успели прилично намокнуть от обильной смазки. –Что, уже не «котенок»?! – щурится раскрасневшаяся мордашка. Омега вытягивается, хватаясь за спинку кровати. Хенджин оглаживает взглядом, не упуская ни малейшей детали представшей картины: бисеринки пота на подрагивающем животе, подтянутые упругие бедра, влажный аккуратный член. Опухшие соски торчат призывно, губы налились настолько, что, кажется, сейчас лопнут, как переспевшая вишня. И глаза… Глаза, в которых искрит желание, сверкает влага в предвкушении экстаза. Хван скидывает с себя остатки одежды и, проминая упругий матрас, подбирается к манящему телу. Феликс в предвкушении раздвигает стройные ноги, открывая вид на блестящие от смазки ягодицы. Он совсем не ожидает, что альфа парой неуловимых движений посадит его на себя. Феликс успевает только ахнуть, как чувствует под мокрой задницей стальные бедра. – Разве котята бывают такими бесстыжими? – рычит Хван, натягивая на член презерватив. Шлепок. Стон. Крупная головка входит в жаркое нутро омеги туго, но безболезненно. Феликс замирает, раскрыв свои огромные глаза. Рот распахивается в немом стоне, а Хенджин опять смотрит, считывает малейшие эмоции на любимом лице. Дает привыкнуть, держит крепко звонкую талию и аккуратно опускает притихшую попку до конца. – Погнали, бестия? – Ддаа..а-х! – успевает мяукнуть омега. Член чувствуется идеально, внутри все загорается от долгожданной наполненности, и альфа начинает раскачивать на себе пылающее тело. Бархатные стоны перерастают в звонкие крики уже спустя несколько толчков. Хенджин срывается на бешеный темп, вколачиваясь снизу в текущую задницу. Феликс, обхватив крепкие плечи, еле поспевает толкаться навстречу и в итоге сдается, прильнув плотнее к груди альфы и позволяя себя просто трахать. Омега чувствует, что на грани. Член трется о пресс Хвана, внутри стимуляция сладкой точки кажется уже запредельной, и Феликс взрывается первый. Протяжный скулеж еле слышим собственным слухом, ощущение глухого вакуума и темноты перед глазами перемежаются вспышками сверкающих звезд. Хенджин взрыкивает следом, глухо стонет и фиксирует полубессознательного омегу последним толчком. Обнимает крепко дрожащее тело, пока теплое семя бешеными рывками наполняет презерватив, и чувствует, как все еще сжимающиеся нежные стенки ануса резонируют его собственной эйфории. Где эта грань наслаждения и оргазма? Когда обрушившиеся чувства перерастают в бурю кружащих эмоций. Когда каждое движение приносит острое удовольствие, которое ты стремишься разделить на двоих. Каждое касание выбивает искры под кожей и вышибает дух. Любовь дарит свободу, близость же влюбленных носит особенный характер, не похожий ни на что на свете. Когда вы на двоих делите и рай, и ад. Остальное кажется неважным и незначительным. В этот момент Феликс и Хенджин понимают, что счастье всегда было рядом.
