Часть 13
12 февраля 2025 г., 08:18
3 года назад…
Черные волосы альфы треплет холодный ветер. На небе собираются грозовые тучи, вот-вот готовые обрушиться стеной дождя, но мужчина лишь подкуривает сигарету и выпускает серый дым в воздух. На его скулах давно высохли слезы отчаяния. Свет ушел из его жизни в одну секунду, и теперь он стоит среди мертвой тишины и смотрит на надгробие, что заледенело навсегда, безвозвратно.
***
Утро Сокджина начинается с мягкой неги и легкой простуды. Он ласково водит по голому телу мужа и оставляет на плече теплый поцелуй. Миндже сонно бормочет что-то, но мужчина не стремится разбудить его. Сон омеге сейчас необходим, так что Ким тихо встает и идет в душ, чтобы смыть с себя ночную духоту. За завтраком Минхо съедает лишь половину каши, требуя за это сладкое яблоко, а Ким только рад наградить сына вкусной и полезной едой. Джин не спеша заваривает кофе и любуется своим ребенком. В планах у них с мужем еще как минимум двое и каждую течку супруги проводят со сцепкой, но пока безрезультатно. Миндже немного волнуется из-за этого, а Джин лишь успокаивает. Им всего по 30 лет. Времени предостаточно, еще вся жизнь впереди. Наконец, сын и отец одеваются потеплее, выходят на улицу, и комиссар отвозит сына в сад, целуя в висок на прощание. Его ребенок так подрос, и пусть ему только три года, но альфочка умен не по годам, и мужчина уверен, что он добьется многого в своей жизни. Отдел, где работает Ким, встречает его суматохой, сплетнями, нераскрытыми делами и нескончаемой бумажной волокитой. Обед остается, как всегда, несъеденным из-за кипы документов, а кружка черного кофе – холодной. В четыре часа он набирает мужа спросить о планах на вечер и удивляется, что телефон недоступен. Несколько попыток так и остаются неудачными, а через час на номер альфы звонит неизвестный: – Добрый вечер. Ким Сокджин? – Да, это я, – отвечает альфа. Беспокойство за мужа уже начинает брать вверх, но он держится стойко. – Подскажите, кем приходится вам Ким Миндже? – снова безэмоционально спрашивают на том конце провода. – Это мой муж. Что-то случилось? – мужчине не нравится, как неизвестный голос тянет резину и как будто что-то недоговаривает. – Случилось, – альфа вздыхает и собирается с духом. – Господин Ким… Боюсь, вам нужно подъехать на опознание. – Опознание? – переспрашивает альфа. Руки его трясутся, голова начинает пульсировать, а по телу бежит озноб. – Все верно. Сегодня на магистрали А-12 серебристый Hyundai IONIQ с номером 38/5677 попал под колеса грузового транспорта. Оба водителя погибли на месте. Придется приехать на опознание, таковы правила. Мне жаль, господин Ким... Дальше, кажется, альфа уже ничего не слышит. Вся жизнь превращается в один сплошной туман. Вот он срывается из отдела и мчится в морг, вот он гладит остывшее, переломанное тело и рычит на врачей, что пытаются забрать его любимого омегу, а после – вечер в слезах и молитвах. Душа мечется в потемках и требует вернуть счастье назад, но судьба слишком сурова к комиссару Ким Сокджину. Она забирает самое важное, смысл существования, и бросает в самое средоточие ада, через который, выворачивая душу и ломая себя, альфа идет дальше по жизни.***
Наше время… Две полоски – это жопа. Так всегда говорил папа Тэмина и заставлял переодевать злосчастные колготки, чтобы на всех праздниках выглядеть подобающе. Пока он был жив, все у омеги было. И счастье, и радость, и новые игрушки. Пусть они с папой и были только вдвоем, но они были друг у друга, и казалось, что так будет всегда: маленькая, дружная, счастливая семья. Но рак головного мозга 4 степени убил надежды на счастливое будущее напрочь. Единственный родитель сгорел на глазах за считанные полгода, и Тэмин оказался один против всего мира. Опекун, что был приставлен, не особо интересовался жизнью подростка, и приходилось несладко. Школа и подработки забирали все силы, а горе от потери самого родного человека выбивало почву из-под ног. Самая выматывающая подработка официантом в ночном клубе позволяла сводить концы с концами, но постоянный недосып, стресс и усталость заставили Тэмина смотреть на жизнь под другим углом. Именно тогда он и познакомился с Мингю. Так рано начавшаяся взрослая жизнь получила новые оттенки, не всегда радужные, но позволяющие чувствовать себя нужным, желанным. Этот альфа стал тем, кто бросил юного омегу в порочный омут. Именно порочный, так как о чувствах между ними и речи не было. Поначалу Тэмина все устраивало, ему даже нравилось ощущать на себе страсть властного, сильного альфы: это дарило иллюзию тепла, по которому он так тосковал. Но вскоре Мингю пресытился, и фальшивое тепло сменилось настоящим адским пеклом. Тэмин сам не заметил, как стал продавать свое тело в борделе, принадлежащем альфе. А потом случился… Джин. Это было неожиданно. Сокджин в ту злополучную ночь в очередной раз топил свое горе в виски, а Тэмин скрасил его одиночество. Оба как будто чувствовали пустоту в душе друг друга и заполняли ее в постели страстью. Только вот омега на утро лишь улыбнулся на прощание и ушел к себе в комнату, а Ким… кажется сошел с ума. Глубокая болезненная рана в груди, что не давала дышать уже долгое время, стала рубцеваться. Запах кожи, изгибы тела, а главное глаза, на дне которых плескалось болезненное отчаяние, были теплыми. Именно они не давали Сокджину забыть об омеге. Он не понимал, как это работает и почему сейчас стал чувствовать, как застаревшая боль отпускает, и, кажется, благодаря именно Тэмину. Так что он вернулся в бордель вновь через три дня и проплатил бронь на единоличное посещение омеги. Их отношения длились год, и за это время Джин по-настоящему влюбился. Он одаривал омегу подарками, целовал тонкие запястья и просил уйти из профессии, но тот упирался и слышать ничего не хотел. Он считал, что не заслуживает ни любви, ни уважения. Его тело теперь было грязным, душа разорвана в клочья, и все, что он мог предложить альфе, – это секс и дружба. Ким на такое был не согласен. Первая и последняя ссора на повышенных тонах и безоговорочный вердикт от омеги: уходи и не возвращайся. И Джин отступил. Спрятался за семью замками. Опять укрылся плотной пеленой алкоголя и самобичевания. Только маленький Минхо не давал возможность вскрыть вены и уйти вслед за давно почившим мужем. Сын жался по ночам к теплому боку и плакал, а Джин корил себя за слабость и каждый раз обещал не срываться. Но все повторялось сначала, пока один случай не заставил Кима прийти в себя и остановиться: Минхо упал с лестницы, когда пытался тащить на себе пьяного отца домой, и провалялся в больнице почти целый месяц. Сокджин тогда взял отпуск и после выписки увез альфочку к своим родителям сменить нездоровую обстановку и восстановить все, что чуть разрушил своей слабостью. По возвращению Джин выгреб из дома весь алкоголь, чем удивил и обрадовал Минхо. Сейчас же Ким едет по городу в своем автомобиле и хмурит брови от невеселых мыслей: то, что в ближайшее время произойдет, ему не нравится, и поэтому нужно действовать наперед. Мужчина съезжает на обочину и останавливается. Сигарета на минуту делает голову пустой, и ответ сам приходит на ум. Рука тянется к телефону, и, набрав нужный номер, альфа ждет. Гудки недолгие, и вот уже на проводе бурчат: – Чего тебе? – Привет Юнги! Надо поговорить. Бывший авторитет призадумывается на мгновение, а после, переговорив с кем-то, возвращается к звонку: – Жду тебя через полчаса в моем кабинете, адрес ты знаешь.***
Утро после гона начинается с ленивой неги. Тело ломит, и каждая часть ощущается тяжестью, но Чимин улыбается. Его светлые волосы перебирает татуированная рука, грудная клетка под головой дарит комфортное тепло, а не пышет обжигающим жаром, как днями ранее. Секс-марафон, что они устроили с Чонгуком, вспыхивает в сознании, и Чимин, приподнявшись повыше, прячет свое чуть покрасневшее лицо в изгибе шеи. Омега подозревал, что Чон отличный любовник, но то, что делал с ним мужчина все эти дни, заставляет сердце колотиться быстрее, а между ног уже чувствуется влажность от смазки. Альфа на инстинктивном уровне ощущает, что омега возбужден, и тянется к лицу Чимина, чтобы подарить сладкий тягучий поцелуй. Сейчас только так. Нежно, бережно, до дрожи, чтобы в полной мере показать глубину своих чувств. Чонгук переворачивает Чимина на спину, нависая сверху, и целует пухлые губы. Тело под ним заходится новой дрожью, и раздается томный стон, когда альфа выпускает из своего плена уста, а после прокладывает дорожку по совершенному телу к самому сладкому. Дарить удовольствие ртом омеге приятно. Заглатывать его член до основания и пожирать черными глазами выгибающееся тело на постели – бесценно. Чимин мечется, хватая воздух ртом, и сжимает простынь в руках. Ему невероятно нравится, и то, что он готов кончить для Чонгука в очередной раз, его не смущает. Его уже вообще ничего не смущает. Альфа же продолжает ублажать своего омегу, приставляя к анусу два пальца: кружит ими, толкается неглубоко, чтобы распалить, заставить стонать громче. Голос Чимина в эти моменты звонкий, протяжный, рассыпающий мурашки по телу. Свое возбуждение уже трудно сдерживать, и Чонгук отстраняется, в последний раз целуя где-то в районе пупка. Садится на колени, пододвигая гибкое тело ближе, и входит сразу на всю длину, чтобы почувствовать узость нутра и самому застонать от удовольствия. Глаза в глаза. Внутренние звери довольны. Чимин и Чонгук тоже. Они теперь одно целое. На этих белоснежных простынях родилась любовь. И пусть весь мир подождет, пока двое влюбленных путаются в череде оргазмов и шепчут в искусанные губы о своих чувствах.
